Рана

      Я так и не пошла на Хеллоуин. Лихорадка прошла лишь через несколько дней, и оранжево-желтые гирлянды, рыжие тыквы и красные, как кровь, листья стали исчезать в водовороте новых забот. Карлин готовился к Рождеству.       Когда удалось встать на ноги, я запихнула свой идиотский костюм в картонную коробку, оставшуюся после переезда в качестве хранилища для личных вещей, и без сожалений швырнула в глубь шкафа. Меня снедала ярость. Я злилась на себя и на Уилла, что тот не выполнил обещание, и некоторое время, к своему стыду, показывала это. Я игнорировала его, когда он обращался ко мне, и отказалась смотреть на картину, которую он нарисовал только что на купленном мольберте. Смешно еще то, что его подарили точно шестого ноября. Будто все забыли.       Но после все наладилось, как в реальности, как и во сне. Мы снова разговаривали, Уилл учил меня рисовать, я показала ему свою первую попытку написать рассказ. Кажется, он назвал это фанфиком, хотя я бы назвала рассказом по мотивам «Сияния». Где Джек выжил, победив в битве с темной стороной отеля «Оверлук», и его сын не получил психологическую травму. Вышло убого, не то что пестрящие деталями картины моего брата. Он изображал меня, себя и наших друзей в латных доспехах и робах колдунов, с тяжёлыми мечами и лёгкими посохами, которыми мы отгоняли от Ястребиного Прохода — горы, две части которого вели из нашего мира в Долину Теней, — гигантского чёрного дракона с восьмью крыльями, меняющими форму, как чернила. Комментарии здесь были излишни.       Во сне я стала ощущать себя более реальной. Теперь я всегда была с Макс и, точно настроившись на её радиостанцию, окуналась в её настоящее, в её сновидения. Тьму окрашивали ленты, вибрирующие по краям, и цвета, сочетания которых я не могла представить. Мы бездумно шлялись по долинам, плавающим в космосе, бежали по закату, что был подобен реке, и окунались в самые тёмные и неизведанные закоулки Хоукинса. Я была в Калифорнии и видела море, и это было удивительнее, чем бродить вместе с Макс по руинам исчезнувших цивилизаций.       Однажды она снова осознала мое присутствие и обернулась. Я застыла.       — Я все время думала, что это я выдумала, — сказала Макс. За её спиной вздымались седые волны высотой в два метра и садилось, разливаясь по линии горизонта, солнце. — Что я просто скучаю по тебе и вижу. Но теперь я хочу знать — ты реальна? К тебе вернулись силы?       Я вдруг тоже поняла, что это правда: это действительно та Макс Мэлфилд, которую я оставила в Индиане и о которой мечтала. Я онемела, как в мире яви, и горло стиснули чьи-то когти. При этом мое сердце пело, пело от любви, будто потерянные части меня воссоединились спустя столько месяцев.       Макс. О, Макс.       Её оранжевые косы разметал серебряный вихрь, демонстрируя мне щеки и губы, приобретшие цвет и жизнь. Я давно не видела её такой знакомой и радостной. Макс прижала ладонь ко рту, нервно рассмеялась, упала на колени. Под нашими ногами переливался сапфировым светом лунный песок.       — Скажи что-нибудь, — Макс резко подняла голову. — Что-то, что я могу проверить позже.       Я не думала ни секунды, потому что проснулась. Только помнила: слёзы Макс поглощали золотой свет, который бросал закат, и я любовалась ими, как чудом природы. Я стирала их, желая, чтобы Макс перестала плакать, и была счастлива, в кои-то веке счастлива.       Кажется, я лишила её надежды.