Рана

      С тех пор мои сны стали странными. Я все ещё видела Макс, но, пытаясь прикоснуться к ней, даже приблизиться, рисковала оборвать связь. Её сны редко пахли горячим шоколадом и переливались зелено-красными огнями. В них были пламя, жар, липкая кровь и тошнота. Я могла лишь наблюдать, как из ночи в ночь она переживает свой кошмар: мясистые щупальца, острые клыки, вонзавшиеся в кожу, крик и черная, похожая на кровь, жидкость, фонтаном бьющая изо рта. Макс могла оттолкнуть Билли и почувствовать то, что чувствовал он. Она могла застыть на месте и смотреть. Могла радоваться или пытаться разбудить его, снова и снова ударяя в грудь.       Если бы мне дали выбор: наблюдать, как тьма поглощает разум моей любимой, или умереть, я бы выбрала второе.       Я вышла на дорогу, и ветер едва не сбил меня с ног, но я устояла и упрямо двинулась вперед. Уличные фонари, облепленные снегом, скрипели на ветру и тускло светили. Пурга наметала все новые и новые сугробы, будто хотела погрести меня под ними. Я шла. Мои ноги утопали под колено в снегу, щеки кусал мороз, руки окоченели. Я не чувствовала пальцев ног и своего носа. Я шла от отделения почты с пустыми карманами: в порыве вдохновения я написала всем своим друзьям письма и отправилась на пункт, также надеясь, что кто-то ещё мне написал. Но никто не ответил на предыдущую партию.       Джонатан оставил меня на полпути, сказав, что забыл кошелёк на работе. Я ему не поверила. Я уже усвоила — если он так часто курит эту странную траву, которую Уилл называл наркотиками, он найдёт способ курить её всегда и везде. Я шла одна, не страшась больше живых теней и заворожённые наблюдая, как снег отбрасывает свет далеких звёзд.       Пустота в груди, едва залатанная, разошлась по швам и стала гноиться. Я хотела действовать, но не знала как и чем мне это грозит. А ещё я боялась, боялась себя и того, что делаю, когда смотрю в порно-журналы и как ощущаю себя рядом с людьми моего возраста. Страхи за Макс, тупая боль осознания предательства при мысли о Майке и грусть от того, как быстро друзья забыли обо мне, сжимали в тисках.       Дома я обнаружила темноту и Джойс, уткнувшуюся лбом в стол, заваленный фантиками. Перед ней стояли телефон и две стеклянные бутылки от кока-колы. В воздухе бродит запах холода. Уилла тоже не было, хотя он отпросился из школы по состоянию здоровья. Неужели, как и Джонатан, врал? Может, он тоже курит? Или это связано с издевательствами? Я тяжело вздохнула и поправила на Джойс шерстяной платок. На месте, которым она утыкалась в стол, разрослась красная вмятина. Изо рта стекала струнка слюны.       Выучка друзей, всегда находивших выход из положения, подсказала, как быть. Я расстелила на полу своё одеяло, осторожно положила Джойс на него и стала тихо, неспешно тащить в сторону её спальни. Икры и спина ныли от напряжения, к замёрзшим рукам прилила кровь, и подушечки пальцев закололо. Я тащила, тащила и выслушивалась в храп своей новой мамы. Я негодовала — ну где парни, почему они не придут и не помогут мне? И радовалась. Не знаю почему, но я не хотела, чтобы они видели, как я вытираю пол своим одеялом да ещё с их спящей мамой. Будто труп прячу.       Когда дело было кончено, и я перетащила Джойс на кровать и укрыла пледом, все мое тело ломило. Я бросила одеяло в стирку, наконец переоделась и села за домашнее задание. Уилл, вернувшийся непонятно откуда, впустил в наш дом снег, точно погода вдохнула его в дверной проем, и белая пудра разметалась по прихожей. Шапка и варежки Уилла заляпало снегом, ресницы — серебрились от инея. Я смотрела, как он раздевается, с мрачным выражением лица. А он не смотрел на меня вовсе.       — Ты поздно, — заметила я.       — Знаю, — он вздохнул. — Джонатан?..       — Наркотики.       Он повесил шарф и шапку сушиться на батарею, снял мокрые ботинки и хрустнул онемевшими пальцами. Он все ещё не смотрел на меня. Его отросшие волосы скрывали шею и лицо. Я наблюдала, как он направляется к лестнице, и преградила ему дорогу.       — Не топай. Джойс спит.       Уилл наконец поднял на меня глаза. В них блестело беспокойство.       — Ей плохо? — спросил он, дрогнув.       — Нет, просто спит, — и, не теряя времени, я схватила его за патлы и отвела от шеи. Он не успел отреагировать. Он застыл, перепуганный, как загнанная в угол мышь. — Что это?       Уилл оттолкнул меня (ступенька подо мной скрипнула, и сама я чуть не перегнулась через перилла) и закрыл ладонью пятна на шеи, темные, как синяки. Его щеки смущённо пылали, ноги подкашивались. Мы с минуту смотрели друг на друга, и я, кажется, стала что-то понимать, но осознание это погасло, как электрическая искра.       — Ничего, — и, ступая по торцу, пошел наверх.       Я думаю, это была ссора.       Поздно ночью, проснувшись, я услышала, как вернулся Джонатан. Спустилась вниз, решив, что лучше его встретить, и удивилась, когда обоих братьев нашла в спальне Джойс. Они смотрели, как она спит, худая и немолодая. Я сделала вид, что просто шла за водой.       А уснув, я вновь оказалась в кошмаре Макс.