Андромеда

Как прозвенел последний звонок, сразу же почувствовала облегчение, как душевное, так и физическое. Три урока геометрии подряд, представляете, что я испытала? И пусть геометрия мне даётся более-менее легко, но программа начинает выходить за все рамки приличия. Например, одну задачу мы решали целый урок, а она, между прочим, из контрольной работы. И как вы себе представляете, я ее решу? Вообще, в таких случаях я всегда выучивала решение наизусть. Это требовало времени, но никогда не подводило. Так получилось, что не математик я. Скорее, гуманитарий. А ещё, у меня не было «чувства чисел», так наш учитель математики называл способность, когда слету могли давать ответ, считая в уме трёхзначные положительные и отрицательные числа. Для меня было необходимостью выучить правило счёта, а кто-то посто имел то самое «чувство чисел». Несправедливо, но так оно и есть. Зато писать сочинения у меня получалось в два раза лучше. Я даже пользовалась своими навыками. Мне одноклассники частенько носили сладости за написанное им сочинение. Но бывали и обидные моменты, когда работа, которую я написала для себя, получали более низкую оценку, чем работа, написанная для другого. Так что, все таки лучше чувствовать числа, по крайней мере, пока учишься в школе. —Это мистер Дима.— Лиля нарисовала на доске человечка, который напоминал картошку, а на голове изобразила голубую шляпу.— и мистер Дима очень любил красть у Лили карандаши.— тут Лиля косо поглядела на Диму, сидевшего в этот момент за первой партой, но тот даже не удосужился поднять глаза. Зарылся в своей книге и ничего кроме неё не замечает. Неужели Дима за книгой? Такой момент ни в коем случае нельзя рушить! Даже мне пришлось вмешаться. Когда Лиля, тяжело вздохнув, начала подходить к мальчишке, я жестом остановила ее, тихо подобралась к пеналу и ловким движением руки выхватила от-туда карандаш. Уже через пять секунд он был уже в пенале у Лили, и без ущерба нашему чтецу. Человека-картошки на доске уже не было, а жалко, такой забавный был! —Что читает Дима?— Лиля слегка наклонилась ко мне и начала как-то странно вытягиваться и щурится, дабы прочитать текст из книжки.—да ну,— вскоре сказала она.— какая-то футбольная муть. —Ах, ну раз футбольная муть, то можно было и отвлечь его.— фыркнула я. Никогда не понимала пользы во всех этих футбольных журналов. Вот что в них могут написать? Наверное, на меня сейчас нападут мальчишки, узнав, что я думаю по этому поводу, поэтому, я лучше воздержусь. По средам нам всегда дают в кафетерии домашнее печенье с голубой глазурью, правда, эта глазурь лежит совсем неровно и некрасиво, но нас это не особо печалит. Главное, что такие печеньки были вкусными. Мы пришли в кафетерий, с ужасом обнаружив, что в корзиночке осталась лишь одна печенька. И в этот же момент какой-то шестиклассник схватил ее, пристроив у себя на руках, которые и так были полностью забиты печением. —Эй ты, малой!— запротестовала Микки:— ничего не смущает? —Неа!— ответил мальчишка, —А должно бы смутить! Это наше печенье, посмотри, у тебя их в руках целых пять штук! —Так это меня Васька попросил, и Женька! И Митька! —Ну так пусть они сами придут и возьмут. Не знаешь что ли, нельзя из кафетерия еду выносить! Мальчик что-то буркнул в ответ, но печенье обратно в корзиночку положил, у себя оставил два и рванул, останавливать его было бесполезно. Вот такие ребятки у нас в школе бывают! Съедают все, как дикие акулы, что им в пасть не кинешь, все сожрут и не подавятся. Мы с Микки и Лилей взяли оставшиеся печеньки. Их явно пора делать больше, ведь бойни за них происходят все чаще. Лиля зачем-то взяла чайную ложечку и начала аккуратно соскребать глазурь с печения, сделав такое лицо, будто это и не глазурь вовсе. —Что ты делаешь, Лиля?— спросила я. Она упрямо счищала даже самые крохотные капельки голубого крема. —Уж сколько раз я ела эти печенья, а глазурь на них такая сладкая, что я отхожу от неё только через неделю, когда его уже подают снова. Тоже мне, нашлась аристократка. По-моему, было совсем не сладко, или же я просто была дикой сладкоежкой, что больше походило на правду. —Вроде не совсем сладко. —Поэтому у тебя и лицо такое бледное,— вякнула сидящая рядом со мной Микки.— так много сладостей ешь, что даже глазурь тебе уже не кажется сладкой! Бледное лицо? Я отвернулась. Но как это связано со сладким? Эта Микки любила всячески подкалывать и высмеивать, при этом прибавляя в конце либо: «Без обид», либо: «Ну это мое мнение». И сколько раз ей не повторяли, что мнения ее не просили, эта гадюка продолжает язвить. У меня была анемия. Это не совсем болезнь. Просто при анемии тебе не хватает железа в организме, и моя бледность связана с этим. Я любила себя, считала себя красивой, но к четырнадцати годам поняла, что такая внешность как у меня будет нравится не всем. Я не похожа на куколку. Тонкие губы, глаза ярко-зелёные, а ресниц почти нет. Или же они настолько тонкие и короткие, что создаётся такое впечатление. И я бы просто могла сказать себе: «я же некрасивая!»— но почему-то не могла. Со временем, люди все чаще и чаше стали упоминать мое лицо, со словами: «Стешенька, ты же не стесняешься своей внешности?» И я бы так и продолжила бы любить себя, если бы не эти слова. Будто эти люди считали, что я настолько страшная, что могу себя стесняться. —У меня болезнь.— лишь ответила я. Она не имеет права назвать меня бледной, так же, как я не имею права назвать ее крашеным, пустоголовым, ходячим стереотипом. И тогда я вышла из-за стола, запихав оставшееся печенье в рот. Эта мерзавка и ухом не повела. У меня появилось искреннее желание встретиться с Дианой, она была у себя в классе, я была в этом уверена, и поэтому, сразу же завернула к ним и начала стучаться. Мне не открыли. И не открыли через десять секунд. Хотя я слышала шум за дверью, то есть, урока никакого не было. Меня просто игнорируют. Тогда я решилась тихонько потянуть на себя ручку и заглянуть в небольшую образовавшуюся щель. Их класс был вдове меньше нашего, компактный и какой-то тихий. Если у нас кабинет выглядел скорее официально, их был уютным. Да, Диана была там. Я тихонько позвала ее, получилось не с первого раза, но когда девочка обернулась, я увидела ее слегка напуганную, и это выражение лица было совсем не тем, что было тогда, когда ей сказали о том, что девочка разносила газеты за прошлый месяц. Теперь испуг был каким-то искренним, а в глазах ее я прочитала волнение. Увидев меня, она видимо почувствовала поддержку и быстро свильнула из кабинета ко мне в коридор, и ещё долго не могла начать диалог. —Что случилось?— осведомилась я, то и дело бросая взгляд на дверь кабинета. Диана сглатывала. —Этот Лёва...— она запнулась и тяжело вздохнула. Затем оглянулась по сторонам, убедилась, что никого лишнего нет:— опять в обморок свалился. —Что?— всполыхнула я, но больше всего меня удивило слово «опять». —Да это ж Лёва, ты его знаешь. —Нет, не знаю.— я слыхала об этом мальчике только от его одноклассников. И мнения о нем были не самые приятные. Мы пару раз встречались в коридоре, обменивались приветствиями и на этом наше общение заканчивалось. И я никогда бы не посчитала его странным, если бы не ребята из его класса. Как только Лёва пришёл в нашу школу, они сразу же заметили неладное. По их словам, он может пропасть из времени и места. И сколько до него не стучи, он не появится. Лёва будто оставляет своё тело на месте, а сам куда-то улетает, а так же, иногда падает в обмороки. —Ну,— Диана попыталась объяснять красноречиво, бурно жестикулируя:— он частенько в обмороки падает, я рассказывала тебе. А точнее, за весь год он упал он один раз, а в остальных ситуациях он просто закрывает глаза руками вот так,—девочка прикрыла глаза ладошками.— и начинает прерывисто дышать. Но мы тоже называем это обмороком. —И как? Проходит? —Ну да. Уже через минуту в себя приходит. На все расспросы отвечает, что у него заболела голова.— сказала Диана, а потом шепотом прибавила:— ну кто ж его знает, может быть, он вообще из другой галактики. Неудивительно. Дети в наше время ко всему любят приписывать мистику, особенно Диана. Мне уже приходилось иметь с ней дело. Прошлым летом мы ходили в парк, и когда стемнело, а на небе появился самолёт, она начала активно доказывать, что это НЛО. И доказывать так громко, что люди, проходившие мимо, то и дело отзывались: «Девочка, можно потише?» А ей хоть бы что: «Да как же вы не понимаете, люди! Это неопознанный летающий объект! Вот вот наступит конец света!» И я ее оттаскивала, как ребёнка от полки с шоколадом, а она все заладила: «Конец света, конец света!» Она тихо отворила дверь и обнаружила, что Лёва уже сидит за партой как ни в чем небывало, а по сторонам остальные девятиклассники, посмеивающиеся. Я присмотрелась к Лёве. Мальчик, как мальчик. Совсем не примечательный. И выглядел он здоровым, в отличии от меня. Вовсе не бледный, румяненький. —Наш классный руководитель говорит, что на всю школу нельзя распространять факт его сумасшествия.— сказала Диана:— так что ты— исключение. —Почему не разрешает? В чем дело? Диана пожала плечами и и задумалась: —Может быть, считает, что дети напугаются и будут сторониться его. —Что за бред?— высказала своё недовольство я. —Не знаю,—ответила Диана.— но если честно, его и так все сторонятся. И без наших уточнений знают, что с ним что-то не так. Я ещё раз посмотрела на мальчика, выглядел он одиноким, с одним учебником биологии в руках. И жаль его немного. Диана закрыла дверь, а я продолжила пристально смотреть туда, где сидел Лёва, будто вижу сквозь стены. —Ты чего?— подруга тряхнула меня за плечо, будто я отключилась. На самом деле нет, я полностью была в сознании, просто как-то лень было разворачиваться, представляете? —Ничего.— лишь ответила я, и мы направились к доске объявлений, где висела новая газета. Яркие листочки, где мелким шрифтом был написан текст, который читали, наверное, только уж очень заскучавшие люди. Я даже подумала, что лучше уж прочту журнал о футболе, как у Димы, нежели эту скукоту. Диана была права, все таки ни в одном выпуске не было чего-либо по-настоящему интересного. Меня кто-то тронул за плечо, и, обернувшись, я увидела Колю, стоявшего прямо за мной и как-то странно улыбавшегося. —Чего тебе?— нагрубила я, хоть это прозвучало и мягко. Представляете, я так умею! Умею грубить добрым голосом, иногда моему собеседнику даже становилось не по себе из-за этого. —Там твой букетик...— он проговорил это так, будто ему было трудно это выговорить.— вообщем, я не видел, мы все вышли, а в этот момент зашла тетя Мара, а когда я вернулся, я увидел, что твой букет в мусорном пакете.— затем он опустил голову, решив, что сам виноват в этой ситуации. —Мой осенний букет выбросили? Коля кивнул. Я старалась над этим букетиком и подбирала самые яркие листья, старалась очень сильно. Но если все это выбросили, значит, что не почитали мои старания достойными. Если бы букет был красивым, то его бы оставили. —Я не видел, честно! —Ничего страшного, это всего лишь букет.— я пожала плечами.— новый соберу. —Я тебе помогу!— сразу же оживился Коля, и даже взял меня за руку, но я ее отдернула. Слишком много энтузиазма. —Да, спасибо.— и то ли мой холод, то ли страх его оттолкнул, но мальчик снова опустил голову и направился обратно в класс. Мне стало его жалко. Но в эту же секунду я опомнилась. Он заслужил грубое и холодное отношение к себе. Сначала затмил всех, закопав меня глубоко в землю, а теперь пытается сдружиться. Затмил всех совсем не умом, а внешностью, что ещё сильнее меня раздражало. —Вот это ты,— Диана сглотнула и с усмешкой произнесла:— грубиянка. —Только с ним я такая. Ты же знаешь. —Знаю, и все равно мне кажется, ты его недооцениваешь. —И ты туда же. Он вредина. —Да ну,— отмахнулась моя подруга.— кстати, я хотела тебе сказать, ты не знала, но в шесть лет один экстрасенс ставил надо мной опыты. Разумеется, опыты над ней никто не ставил. Диана заурядная выдумщица. В классе в третьем, она упрямо твердила, что ее папа президент, и что с ней не забалуешь. А что самое интересное, мы велись. И беспрекословно исполняли все ее пожелания, по тому что твёрдо знали: ее папа— президент. Как оказалось позже, это было не так. —Охотно верю.— ответила я. —Да ты что, не веришь? Посмотри, что у меня есть. — в этот момент она достала из портфеля книгу, уже вылезающую из обложки, потрёпанную, будто местный голубь. И как только я наиграла в лёгкие воздуха, чтобы поинтересоваться, откуда Диана это взяла, как она перебила мои мысли:— эта книга то, что осталось с того самого момента. Мне так тяжело было ее нести! Я хотела попробовать с помощью неё кого-то загипнотизировать. —И ты выбрала меня? Свою лучшую подругу?—Сначала я посчитала эту идею максимально глупой, но если считать, что делать нам все равно нечего, а звучит вроде ничего так: «Гипноз», может быть, я научусь гипнотизировать учителей? Стоило попробовать. Я согласилась, ведь на сто процентов была уверена в том, что ничего со мной не случится. Эта идея была лишь способом чем-то занять время. Но все же надежда на умение мысленно управлять учителями меня не покидала. Мы уселись на небольшой диван в коридоре, и уже в этот момент словили парочку недовольных взглядов от семиклассников, которые тоже направлялись туда. Ну извините, мы первые пришли к этому месту! Диана начала усердно искать статьи и советы, вчитываясь в каждое слово, это я видела по ее глазам. —Нужен кулон. Ну, знаешь, такая вещь, которая пускается в ход перед твоим лицом. И все же жалко было отдавать свой кулончик с изображением космоса для таких целей, но уж очень было интересно. Этот кулончик мне подарила тетя Катерина, преподнесла его как реликвию, которую надо беречь как зеницу Ока, хотя украшение было куплено в сувениром магазинчике, и вовсе не было никакой реликвией. Диана ещё минуты три читала инструкцию, перебирая в руках ниточку от моего кулона. Затем она подняла карие глаза и начала пристально вглядываться в мои, я же в этот момент заметила, что у неё совсем пропали зрачки. Их и раньше особо не было видно из-за темной радужки, но сейчас зрачки совсем пропали. Я не отводила взгляд. Диана подняла мой кулон, и начала раскачивать его из стороны в сторону. Какая же она смешная! Вы бы видели ее сейчас! Тогда я совсем не сдержала смеха. Моя подруга выдохнула, и кулон остановился. —Извини, но это выглядело так забавно! Ты держишь передо мной кулончик с таким серьёзным лицом! —Значит, все это чушь. Гипноза не существует. —Ну разумеется, а ты что, думала обратное? Диана только пожала плечами и начала медленно подниматься с дивана. Умеет же она расстроится изо всяких абсурдных ситуаций! Но потом она пошарила у себя в портфеле рукой, и тут ее личико озарила улыбка. —Ой, я же совсем забыла!— она вытащила из портфеля упаковку маршмеллоу.— купила их ещё вчера, и только сейчас вспомнила!— она открыла пачку и протянула мне. Да уж, таких больших маршмеллоу я ещё не видела! Диана сказала, что они специальные, для жарки на костре. Так она сидела и пыталась удержать сладость на носу, а я удивлялась ее способности так быстро менять настроение.