Андромеда

Придя сегодня в школу, я даже не подозревала, каким странным получится этот день. Предчувствий у меня никаких не было, как это бывает обычно у книжных героев, например, дождь или гроза, после чего они натыкаются на нечто невообразимое. Выглядит это, разумеется, зрелищно, но подобное бывает лишь в книгах. День этот был самым непримечательным, как всегда светило солнце, (хотя, кому я вру, в этих краях оно выхолило довольно редко) освещая набухающие почки на деревьях. Небо было ясным, посмотрев вверх, я не заметила ни одного облачка. Одноклассники мои частенько выходили в такую погоду гулять, причём сразу же после школы. Но лично для меня прогулки осуществлялись только после выполнения домашнего задания. Я была человеком совести, наверняка, вы подумали, что это хорошо, однако, иногда эта советь и честь мне мешали. Я всегда делала все наперёд, никогда не откладывала на второй день. Если я глядела на время в момент выполнения домашней работы, а оно уже подходило к ночи, я все равно работала, несмотря на дикую усталость. По приходу в школу меня встретила улыбающаяся Лиля, а так как она была первым человеком, которого я сегодня увидела, меня это несказанно обрадовала и зарядило хорошим настроением. Так уж получилось, что на мое состояние очень сильно влияли люди. Не могла я без людей, была настоящим экстравертом, а помимо этого, гуманистом. Я любила всех, и считала любого человека прекрасным. И да, я потихоньку начала понимать Колю и его взгляды. Мы с Лилей зашли в класс и, хором вздохнув, принялись открывать окна. Вы, наверное, задаетесь вопросом, почему принялись, а не просто открыли? По тому что окна эти были огромными, и чтобы открыть хотя бы одно, требовалось секунд двадцать. Ляля в эту же минуту села за книгу, под названием «Вино из одуванчиков», авторства Рэя Бредбери. Хорошая книга, но мне больше понравилась «451 градус по Фаренгейту», хотя я безумно боялась этого произведения, ибо в общем формате не любила читать книги об апокалипсисе. На меня они наводили жуть и после подобной литературы у меня оставалось неприятное послевкусие. Я тоже села за парту и начала старательно обдумывать все шокирующие события, которые произошли со мной на этой неделе. Начнём с того, что я теперь совершенно спокойно отношусь к тому, что в нашем городе жили ведьмы, и осадок магии тут ещё остался. Произошёл пожар, в котором чуть ни погиб Лёва, (хотя, я преувеличиваю) и у Дианы вспыхнули на него особые подозрения. Да что тут говорить, и у меня тоже. Сомневаюсь, что даже для читателя это интрига. Но когда я спрашивала Диану, какие ещё были причины, чтобы сомневаться в Лёве, она отвечала, что даже фамилия у него была какая-то ведьминская — Дарк. Вот такую необычную фамилию заработал мальчик. По его словам, в записке, которую его биологическая мать прикрепила у колыбельке, была сказано, чтобы фамилия у мальчика не менялась. Я же была обычной Мироновой, одна из самых распространённых фамилий. Но никогда не хотела славиться некой экзотикой в своём имени, ведь некоторые взрослые, услышав, что меня зовут Стефания, закатывали глаза и верещали: «Ну и напридумывали же твои родители!» Диана жаждала приключений, и по ней было видно. Она мечтала разгадать все тайны города, видимо, многочисленных поездок на квесты ей не хватало. Не сомневаюсь, что девочка вскоре добьётся своего, ведь мы уже столько всего нашли! Это дело явно не стоило закрывать. Я накрутила локон на палец, и удивилась, как так получилось, что взяв большую часть всех моих волос, в руках у меня оказалась тонкая прядка. Да уж, волосы мои не были густыми, но я их так любила! Настолько они были мягкими и такого приятного цвета колосьев. В сумочке я всегда носила расчёску, так как волосы ну очень быстро путались. И вот, я снова достала расчёску, как Лия вдруг подняла голову и сказала: — Йогурта бы. С чего вдруг прозвучала эта фраза, было непонятно. Зато теперь я знала, что Лиля хочет йогурт. — А я хочу мороженое. — решила вставить свои пять копеек я, так как попросту не знала, что ответить. — Ты меня не поняла. — смутилась девочка, угрюмо глядя на меня. — я говорю, йогурта бы! Это как риторический вопрос, только утверждение. Я старательно делала вид, что понимаю, о чем она говорит. Но сознание трепетало: «Что она несёт?» И вот, Лиля вытащила из сумки бутылочку и лениво отпила из неё. Порой, эта девочка меня удивляла своими фразами, например: «А если не учить физику, то мир будет казаться волшебным». — резко могла выбросить Лиля. За все мое общение ней, одноклассница высказала около миллиона таких резких фраз. Ни с того ни с сего, она могла придумать что-нибудь эдакое, и эта за это мы ее любили. Спустя десять минут в классе набралось уже достаточное количество народу, и каждый приходящий просил девочку отлить немного йогурта, и та добродушно отливала. Я совсем не заметила, как в класс наполнился, и теперь здесь были абсолютно все. Даже самые верные прогульщики не удосужились пропустить школу. Судя по времени, урок должен был начаться уже пять минут назад, но учителя все не было. Ребята, видимо, и не обратили на это внимания, шумно общаясь между собой. — Что-то учитель задерживается. — наконец заметил Дима, глядя на наручные часы. Я знала. Никогда не упустит возможности похвастаться часиками. Все мы знали одно привило: если нужно узнать время, то обращаться непременно к Дмитрию. Ребята по очереди начали глядеть на циферблаты, соглашаясь: «И правда!», «Действительно». Но потом вновь продолжили заниматься своими делами. — Вам не кажется это странным? — наконец осведомилась я, заметив, что одноклассники ни питают никакого интереса к уроку. Все пожали плечами, даже не поднимая на меня глаза. — А давайте в прятки сыграем? — предложила Оля, встав перед доской. Она всегда так делала: когда нужно было что-то сказать, обязательно вставала напротив доски, чтобы слышно было со всех уголков кабинета. Ребят, видимо, воодушевило занятие, подобного рода деятельности. Согласились практически все. Прятки были нашей любимой игрой, начиная с самого первого класса. Ещё будучи детками, мы бегали по всей школе, в поисках нужного места, но, чаще всего, играли на улице. Оттуда я даже помню неприятный момент, когда я спряталась в мусорке. Ей-Богу, в мусорке! Но не прям в баке, а в небольших воротах этого ужасно-пахнущего места. Это было кошмарно, но зато, я выиграла. А вообще, я обожаю прятаться в самых странных и тяжелодоступных местах. Исключением остался тот случай, когда я села в песочницу к детям из детского сада, и ведущий игры даже не заподозрил неладное. Еще не начиная играть, я уже знала, какое место сегодня послужит мне временным убежищем. Хотя, я сомневалась в том, что входить туда можно, но никакой таблички, запрещающей это действие, не было, а значит, это и не мои проблемы. — Как Стеша будет прятаться со своим носом? — я услышала знакомый голос с задней парты и обернулась на Микки. Интересно, к какой части лица она придерется в следующий раз? — А что не так с ее носом? — поинтересовался Коля, глядя на девочку как-то отстранённо. Сейчас свои взоры на неё устремили почти все, и Микки, оказавшаяся под прессом, начала заметно смущаться. — Я же шутила, — она пожала плечами, нервно посмеиваясь. Кожа бледная, нос длинный, волосы ломкие, глаза цвета плесени. Такое описание составила бы Микки. Я уже давно привыкла к ее придиркам, и была уверена, что это было либо какой-то завистью, либо попыткой самоутвердиться. Она бросала неудачные шутки в лицо каждому, прибавляя в конце: «Без обид, это мое мнение», словно эти слова сразу же отменяли прежде сказанные, и после них мы должны были хором ответить: «А, ну раз это твоё мнение, то тогда вопросов нет!» Я пощупала нос. Нос как нос, ну да, с горбинкой. Ну да, довольно большой. Но никакая Микки не сможет заставить разлюбить меня и мою внешность. Я знаю, что звучу как-то самовлюблённо, но разве это плохо? —И не думай заморачиваться. — скрытно сказала Лиля, слегка наклонившись ко мне. — ты же ее знаешь. —Я и не думаю. — улыбнулась я. —Давайте решим, кто ведущий? — весело произнесла Оля, уперев руки в боки. Она начала внимательно разглядывать каждого, в надежде, что появится доброволец. —Давайте я. — Дима нехотя поднял руку и, вздохнув, встал с места. — только давайте договоримся, чтобы и писка не было. А то нам моментально поставят замену. Мы звали заменой те случаи, когда кто-то из учителей не приходил на урок, из-за чего нам ставили другого преподавателя. В таких случаях мы старались отдыхать как можно тише, чтобы никто из руководства не удосужился заглянуть в кабинет. —Прячемся только на этом этаже. — выставила ещё одно условие Оля. — Дима, считаешь до шестидесяти. Мальчик кивнул и повернулся к доске, положив на неё голову, и закрыв ладонями лицо. В этот момент меня посетил настоящий азарт. Понимание того, что я одержу победу кружило голову, хоть это была самая обыкновенная детская игра. Вообще, мы были ещё детьми. Учителя удивлялись, и в тоже время радовались, что будучи подростками, в душах у каждого из нас все ещё не умер ребёнок. Я уже пару раз думала о том, чтобы создать собственный курс по играм в прятки, но эта идея казалось мне слегка глуповатой. —Один! Мы ринулись из кабинета. —Два! По коридору побежало несколько пар ног. —Три! Мы, словно салют, разбежались в разные стороны. —Четыре! Я все бежала вдоль длинного школьного коридора, оборачиваясь, дабы убедиться, что за мной не было учителей. Увидев на полу что-то розовое и симпатичное, я убавила шаг и наклонилась. Это мыл маленький фонарик, такие я видела в киосках на каждом углу. Разумеется, я сунула его в карман. Нечего разбрасывать свои вещи по дороге, теперь это мой фонарик. Я подошла к картинной галлерее, где висели не самые симпатичные рисунки, исключением был лишь один шедевр одной из моих одноклассниц, который висел посередине. Я взглядом окинула галлерею, вдруг остановившись, но услышав громкое: «Тридцать!», рванула к маленькой дверке, находившиеся рядом. Дверка эта была такого же белого цвета, как и стены, и с первого взгляда ее и не было видно. Выделялась лишь круглая ручка. Многие задавились вопросами об этой тайной комнате. Когда мы были ещё первоклассниками и изредка приходили в этот корпус, старшеклассники зачастую пугали нас этой дверью, говоря, что там живут мышки с глазами-бусинками. Я ещё долго думала, стоит ли заходить внутрь, ибо тетя Мара моего действия не одобрит. Но оглянувшись, поняла, что ещё одного хорошего места поблизости не было. Тогда я медленно приблизилась к двери, осознавая, что она может быть закрытой, и дернула ручку. Тихий скрип, и передо мной открылся темный тоннель. Меня так и обдало жаром, казалось, в этом местечке собрали все тепло помещения. Вспомнив, что в кармане у меня лежит фонарик, я аккуратно его достала и ещё около трёх секунд искала кнопочку. Он светил недалеко, но видимости хватало, чтобы спокойно и со светом просидеть в этом месте, пока Дима будет искать. Я сглотнула и сделала неуверенный шаг. «Шестьдесят! Я иду искать!» Пришлось рвануть в комнату и захлопнуть за собой дверь. Сам же говорил, не издавать ни писка, а в итоге сам кричит на весь этаж. Здесь было глухо и невыносимо душно. Я начала светить на объекты. К слову, это была обычная кладовка, и никаких мышек с глазами-бусинками тут не было. Уж я то не боялась, но что еще может произойти в Сумрачном городе? Убедившись, что паутины нигде нет, я с облегчением выдохнула. Это почти стало моей фобией, после недавнего приключения в дупле. Швабры, ведра, фартуки, старые книги, разбросанные в одной куче. Но одна книжка лежала вне этой груды и была довольно большой. Единственный предмет, которые лежал более-менее аккуратно. Я медленно приблизилась к книге, светя на неё фонариком. «Ученики школы «Белая академия»». Вот это да, список учеников нашей школы! Судя по потрепанности книги, она явно была ну очень старой, а значит, здесь наверняка были ещё наши учителя, и учителя учителей… Всю свою школьную жизнь я мечтала увидеть преподавателей в молодости, ведь они все такие важные и значительные, будто забыли, что раньше были такими же детьми, перелезающими через заборы в чужой сад, чтобы своровать яблоки. Многие взрослые почти забыли детство, будто какой-то волшебник в чёрной мантии по имени Взросление забирает краски у цветных воспоминаний, оставляя лишь лёгкие очертания. Я на коленях приблизилась к артефакту, так как в полный рост в этой каморке встать не удавалось. Ощущение того, что я трогаю старинную книгу, заставляло мурашки пробежать по всему телу, возможно, я была в шаге от разгадки какой-либо тайны. Открыла первую страницу. «Список за 1990 год» — на черно-белых картинках красовались мальчики и девочки разных возрастов, все они улыбались и смотрели в камеру. Странно было то, что все фотографии были исключительно чёрно-белыми, хотя к тому времени уже была изобретена цветная пленка. Видимо, у школы на неё не было денег. Удивительно, ведь сейчас по нашей академии этого не скажешь. Она была в лучшем состоянии, хоть и старая. Мне очень нравилось говорить подружкам, что я живу в замке. Да, корпуса были похожи на небольшие замки, а если точнее, сделаны были в стиле башенок серого цвета. И начиная с самого основания школы, корпуса не менялись. То и дело мелькали знакомые фамилии нынешних учителей. Вот тот самый Сергей Петрович, который на днях выделился своим поступком, по отношению к Коле. Маленький темноволосый мальчик с грустным выражением лица и поджатыми губами. Единственный, кто не улыбался среди всех этих жизнерадостных ребят. Можно ли посчитать, что у него было несчастное детство, судя по одной фотографии? К сожалению, от темного прошлого тоже многое зависит. Одна детская травма могла так повлиять на жизнь, что ты запомнишь ее навсегда. Я перевернула страницу. 1992 год. Снова на на меня глядят мои ровесники. Я по очереди начала спускаться по всем, в поисках преподавателей, когда вдруг мой взгляд не остановился на девушке, очень уж напоминавшей одного моего друга. Меня слегка перевернуло, ибо я поняла, что девушка была точной копией Лёвы, если быть точнее, это и был Лёва, но в женском обличии. Острые черты лица и ярко выраженные скулы. К сожалению, глаз ее я не видела, но те, наверняка, были голубыми. «Может быть, это мать Лёвы?» — с воодушевлением подумала я. Посмотрела на строчку, где было написано имя особы, и в этот момент я подверглась шоку. Глаза мои бешено перебегали по этому имени снова и снова, дыхание сбилось настолько, что заболела голова, а горло полностью пересохло. Этого не может быть… я отказываюсь в это верить… Лёва, конечно, во многих отношениях был странным, и иногда я задумалась о его предках и способностях, но о таком я и думать не могла. «Милена Дарк» — имя, которое так и дышало тьмой. Имя, которое заставило меня в ужасе вглядываться в фотографию. Имя, которое вынуждало сердце биться чаще. Ну конечно, ее фамилия точно начиналась с буквы «Д»! Несомненно, это была мать Лёвы. У них были одни и те же фамилии и одинаковые черты лица. Но это же не значит, что эта девушка является той самой Миленой из кошмаров про Сумрачный город? Хотя, все сходится. Я, конечно, была не сильна в математике, но смогла посчитать и убедиться в том, что все составляющие являлись вполне полноценными и логичными. Милена была изгнана из нашего мира, но перед этим подкинула Лёву под дверь незнакомцам. Судорожно я начала искать иные зацепки в этом странном месте, освящая каждый сантиметр. Потом снова вернулась к книге, ведь не заметила конверт, который был вложен в страницу, на которой была фотография Милены. Без раздумий я схватила его и, начав доставать от туда письмо, заметила, как сильно трясутся руки. Я достала небольшой листочек, где красивым наклонным почерком были написаны следующие слова: «Мария, спрячь этот артефакт куда подальше, лучше всего, в свой кабинет. Там ни у кого не будет возможности его найти, если он будет под твоим вниманием. Не сжигай его, иначе будет хуже. Список учеников спрячь в том числе.» Это было письмо от мужчины, ибо подпись была: «Аристарх». Он просил Марию спрятать артефакт в каком-то кабинете, при этом ни разу не назвав этот предмет своим именем. Использовал только «Он». Я начала перебирать в памяти всех Марий, которые учились в нашей школе, пока, наконец не остановилась на самой главной: Мария Степановна, директор нашей академии. Добрая женщина, лет пятидесяти. Нас частенько запугивали тем, что отведут к ней в кабинет, но когда подобное и случалось, хулиганы выходили от туда совершенно спокойными, из за чего мы делали вывод, что директор вовсе не ругалась на них. Скорее всего, Аристарх обращался именно к ней. Странно, но местечко, где я сейчас сидела, вовсе не было чудесным для того, чтобы спрятать опасные предметы. Подумайте сами, эту комнатку даже не удосужились закрыть. Интересно, что так хотел скрыть человек, написавший все это? Какой ещё артефакт? «Думай, Стеша, думай!» — я пыталась заставить работать мозги. Настолько старательно я это не делала даже не алгебре. Зачем им понадобилось что-либо прятать? Школа не хотела терять свою репутацию, из за того, что в ней училась самая сильная ведьма столетия? И при таком неаккуратном хранении доказательств, вся эта информация ещё не всплыла? Это же абсурд… Девушка на фотографии улыбалась искренне, и вновь переведя взгляд на запись, только сейчас я заметила, что имя кто-то старательно пытался стереть. Не знаю чем, но кажется, что обычным ластиком. Значит, все таки пытались избавиться от улик. Я достала телефон и зажмурилась из-за яркого света, вдруг пронзившего мои глаза. Быстро сфотографировала все зацепки и сразу же поместила в папку «Избранное». Это было настолько странно и сумбурно, что голова раскалывалось от мыслей, то и дело поступающих в неё. Вся эта информация, огромным камнем свалившаяся на меня, совсем отрекла меня от настоящего мира. Мира, в котором я сейчас сижу в коморке в школьном коридоре и играю в прятки. Сколько времени прошло, я не знала, и снова пришлось достать телефон. Уже десять минут с начала нашей игры. Наверняка, всех уже нашли, поэтому я решила аккуратно выходить. Передо мной появился тот же самый коридор, та же самая картинная галлерея. Я медленно вылезла из укрытия, ногой закрывая дверь, которая моментально захлопнулась и снова слилась со стеной. Выйдя за угол, ещё раз убедилась в том, что никого из учителей нет, и я отправилась в класс. Взялась за ручку, потянула за неё, и стоило только двери отворится, как меня обдало искренней радостью и переживанием одноклассников. —Вот ты где! — кричала Лиля. —Мы тебя уже обыскались! — подхватил Дима. — где ты пряталась, если не секрет? —Секрет. — лишь ответила я, все ещё пребывая в легком шоке. Сейчас одноклассники и прятки отошли на второй план после всего того, что я разузнала. Руки все ещё потрясались, а сердце было готово вырваться из груди. Сохранная каменное лицо, я присела за свою парту и устремила взгляд в доску. —Ты чего? — осведомилась Лиля, подсаживаясь ко мне. —Ничего. — ответила я. — ничего.