Внутренняя атимия

      Появляясь перед дверью обшарпанной квартиры Дамиана, ангел шумно выдыхает. Прошедший день его подопечного вышел просто отвратительным. Мало того, что по пути в школу его сбил велосипедист, так ещё и на обратном напала стая собак. Малыш Хиро разошёлся в истерике, и его можно было понять. Для ребенка это был слишком большой шок. Поэтому в школу он завтра не пойдет, да и его маме потребовалось очень много времени на успокоение. Сердце обливалось кровью из-за его слёз, а довольному демону так и хотелось дать по лбу. К слову, он больше не лез со своими нравоучениями и, кажется, просто пользовался рассеянностью своего напарника.       Даже слова о скучной победе сейчас казались просто пустым звуком.       Из-за всего произошедшего Акке задержался на несколько часов и сейчас хотел лишь с головой уйти в работу. Чем меньше он думал о собственных проблемах, тем легче ему становилось. Позже он честно исповедуется за свой побег от реальности, но сейчас ему правда это нужно. Тем более накопилось достаточно отчетов, которые ему надо заполнить. Да и по сегодняшним промашкам нужно дать пояснения. Так что было бы чудесно, если падший ангел так и продолжал его игнорировать, как он делал это уже несколько дней после их последнего разговора.       Однако, стоило только ангелу оказаться в квартире, и он понял, что все сегодня определенно пойдет не так. На вешалке висела чужая куртка, рядом с знакомыми кедами стояла мужская классическая обувь, а из зала слышались голоса.       В воздухе повис отвратительный запах похоти и разврата.       Раньше, чем хотя бы немного подумать, Акке преодолел расстояние от входа до нужной комнаты и тут же распахнул дверь. На диване сидел незнакомый ему взрослый мужчина, на чьих коленях расположился Дамиан и целовал его. Совсем не так, как иногда лез к самому ангелу. Грязно и пошло, а его руки скользили по чужой груди, периодически забираясь под рубашку.       Ангел сначала застыл в изумлении, но чем больше наблюдал, тем сильнее в его груди распылалось неизвестное и очень болезненное ощущение. Ему хотелось это прекратить, отчитать парнишку и повести на исповедь за его поступки, а человека…       Еле беря свои эмоции под контроль, он подходит и резко, но с должной осторожностью дергает падшего ангела на себя со всей силы, а после говорит глухо и холодно, что даже сам свой голос не узнает: — Молодой человек, думаю, ваше время вышло. Мне ещё нужно поговорить с моим младшим братом.       Дамиан смотрит сначала с явным непониманием, но оно быстро сменяется недовольством, которое сейчас только сильнее злит. Однако не сопротивляется и только бросает мужчине: — Съебись отсюда. Живо.       Тот точно недоволен ситуацией, но встает и, что-то бормоча себе под нос, уходит из комнаты. В коридоре пару минут слышится возня и хлопок двери. — И какого хрена?       Дамиан зол. Это прекрасно ощущается, даже если и не смотреть на него. Но Акке самому не лучше. — Это я должен спросить о том, что ты творишь? Совсем гордость растерял? — он фыркает, складывая руки на груди.       Слышится истеричный смешок. — Какую гордость? У меня ее уже давным-давно нет. — Даже если ты так считаешь, это все равно не дает тебе право… — на этих словах ангел запинается, ведь до конца не понимает, что точно видел. Это замечают, и снова слышится усмешка. — С какого это хуя мне нельзя трахаться за деньги? Кто мне это запретит? Ты? Ой, рассмешил.       От этих слов у Акке даже дыхание перехватывает от стыда и возмущения, поэтому он пару раз открывает и закрывает рот, так и не находя, чем это парировать. — Здрасьте, это человеческий мир, куда меня вышвырнули как котёнка, — разводя руки в разные стороны, спокойно проговаривает Дамиан. — У тебя есть много других талантов, но явно не этот! Дамиан, это ведёт прямиком... — слова, наконец, подбираются, но договорить ему не дают, ведь грубо хватают за лицо и поворачивают к себе. — Куда? В изгнание? Я уже в нем, дорогой старший брат! Как три года! И буду гнить на этой Земле, пока этот гребаный мудак не наиграется! Что ещё может быть хуже?       Обращение режет хуже тупого ножа, заставляя ангела прикусить нижнюю губу. — Я... Не знаю...       Падший ангел кривит губы и отпускает лицо того, грубо толкая в грудь. — Я не тот Дамиан, что был в Раю и бегал за тобой хвостиком. Того Дамиана больше нет. Есть только этот, что ненавидит все вокруг себя, но сильнее всего самого себя. Не нравится? Проваливай.       Акке хочется тихо рассмеяться с этой ужасной иронии. Они даже не говорили об этом, но по итогу думают одинаково, практически один в один. — Я останусь... — старший ангел качает головой. — Почему же? — Ты все ещё дорог мне...       Дамиан приподнимает бровь, а после расплывается в довольной улыбке. Но от нее почему-то становится тошно. — Как мило это слышать, братик.       Акке хочется закричать. Забиться в истерике. Закрыть уши руками и никогда-никогда-никогда больше не слышать это обращение.       Оно не должно срываться с чужих уст в этот момент. Дамиан не может называть его так в этой ситуации. — … Акке, — поправляет он негромко, на что слышит чужое хихиканье.       Его лицо снова берут в свои руки, но на этот раз куда нежнее и заботливее, отчего старший ангел поначалу даже теряется и упускает момент поцелуя. Легкое, практически невинное касание. Совсем не похоже на то, которое он застал пару минут назад.       Старший ангел совершенно не понимает, как реагировать на эти смены настроения младшего. — Да, да, Акке, — Дамиан лишь улыбается тот, отрываясь. В его глазах пляшут радостные искры. Ему однозначно нравится вся эта ситуация. Он веселиться… видя чужие страдания?       Акке чувствует себя грязным. Намного сильнее, чем до этого. Словно нарушил каждую из Божьих заповедей одну за другой по очереди. Осознание всей ситуации, словно яркая вспышка, зажигается у него в голове. Вот что имел в виду Дамиан в их ту встречу.       «И ты сделаешь все?» превратилось в простое «Я заставлю страдать тебя в разы сильнее того, как настрадался я сам». Этим объяснялось всё: и поведение, и любые слова парнишки. Он испытывал его, толкал в объятия пучин боли и мрака. Давил на самое важное и просто…       Ненавидел. Презирал. Желал окунуть во все глубины желчи этого мира.       «Есть только этот, что ненавидит все вокруг себя, но сильнее всего самого себя».       Даже в эту секунду он слукавил, не уточнив, что на самой верхней ступени этой лестницы ненависти сам Акке. Особая зона. Гран-при.       Однако вместе с осознанием пришло и понимание: он это заслужил. Всё это было последствием его неправильных рассуждений и решений. Нельзя было оставлять Дамиана один на один с его напарником. Ангел же сам прекрасно знал все рассказы и опасения касательно него. Почему он так глупо поверил, что, раз Всевышнему кажется это правильным, это действительно так? Это было главным испытанием его наставничества, с треском проваленным по итогу.       Крохотное зерно надежды в его душе сгнило, не успев расцвести. Просить прощение уже было поздно. Его не дадут. Оно ничего не исправит. Ему и правда остается только играть под чужую дудку, чтобы хоть такая улыбка появлялась на лице Дамиана.       Если тот хочет видеть страдания Акке, он самолично будет бередить свои раны. Он нырнет настолько глубоко, насколько его хватит и обязательно обвяжется веревкой с камнем, чтобы не иметь возможности всплыть. Вгонит себя в грязь настолько, что сам Дьявол будет смотреть на него фоне невинной овечкой. Петля уже на его шее и с улыбкой затянет ее.       Возможно, ему стоит также пасть, но он не сможет причинить вред другому. Поднять руку на человека выше его сил. Тем более на своего собственного подопечного. В этом случае остается один вариант… — Я схожу умоюсь, если ты не против, — опуская голову, проговаривает старший ангел. — Да пожалуйста. Раз встреча сорвалась, надо придумать, чем себя занять.       Дамиан продолжает рассуждать вслух, но Акке уже этого не слышит. Он уходит в комнатушку и включает воду из обоих кранов. А сам садится на пол и утыкается лицом в колени, чувствуя вырывающийся из легких всхлип. Но он глушит его, закрывая себе рот рукой и расходясь в немой истерике.       Падший ангел добился того, чего так хотел. Только бы это сделало его счастливым.