366 дней челлендж "Пиши"

      ДЕНЬ 26: «Желтые хризантемы» [08.08.2022]       Фандом: Гарри Поттер. Genshin Impact       Идея: У нас с Кактус-чан была идея о Гарри, адепте Архонта Соли, что был заперт в их гробнице. Долгое время мы ничего по этому не писали, пока я не спросила: "Выбери вариант: «Я всю жизнь был во тьме, но ты стал моим светом — я люблю твою нежность» или «Я безответно влюблён в тебя, и даже если ты знаешь об этом, ты ничего не скажешь»". Она выбрала второе, и я просто: «Что ж, Гарри, адепт Архонта Соли, страдай».       Предупреждения: смерть второстепенных персонажей. Легкая деградация. ООС, отклонение от канона, невзаимная любовь, манипуляция (?). Легкая нецензурная лексика. — — - — - — - —       Когда энергия от того, что барьер между ним и миром был раскрыт, прошлась по Подземному городу, Гарри ощущал только злость.       Когда-то полный смеха и счастья город, что был создан под землей, принадлежащий одному слабому, но бесконечно доброму Архонту, был населен людьми. Яркий, чистый, в нем витала та атмосфера любви, принятия и товарищества, к которому стремились только добрые люди. Этот город, построенный из любви Архонта Соли к своему народу, построенный на ее унижении перед Гео Архонтом, чтобы получить его защиту и часть земли на его территории, полный верности и дружелюбия.       Гарри любил этот город всем, что осталось от его сердца. Однажды он проснулся посреди войны в другом мире, где он был ничем, кроме еще одной опасности для других или возможным инструментом для бойни. Его магия видоизменила себя, оставив только зачатки себя прежней, чтобы подстроиться под новый мир, и он был вынужден скитаться и искать убежище, когда встретил Хеврию. Нежная, невысокая девушка с мягкими чертами бледного лица, с белыми волосами, что были связаны в простой пучок на затылке и увешаны недорогими украшениями. Ее глаза, будто два небольших чистых озерца, смотрели на него с мягким принятием и нежностью, когда она предложила ему место среди своих людей, чтобы залечить раны и поесть.       Он остался с ней. Он защищал ее, когда она сама не могла это сделать, он защищал ее людей, когда в этом была необходимость. Он принял ее Глаз Бога, который она протянула ему, и поклялся быть рядом, чтобы, несмотря ни на что, защитить ее.       Поэтому он склонился в будущем перед Мораксом вместе с ней. Поэтому он не брезговал тяжелой работой, чтобы помочь построить им всем дом. Поэтому он убивал, когда приходил тот, кто собирался причинить его новой семье боль. И несмотря ни на что, искал безопасность, любовь и принятие в руках Хеврии. Он знал, что будучи хоть и слабым, но Архонтом, она не могла любить его — слишком разные менталитеты, слишком разные взгляды… И просто отсутствие той любви, к которой Гарри стремился, и это было нормально. Гарри мог быть с этим, он привык не быть любимым, но быть с тем, кто любит, ему было достаточно, что объект его любви жив, здоров и счастлив.       Он посвятил все свое сердце, свою душу, магию и тело своему Архонту.       Он посвятил свою верность, свою силу, свой катализатор и дружелюбие ее народу.       Первый и единственный Адепт Архонта Соли, он всегда был рядом с ней и ее людьми, делая все, чтобы они были счастливы, чтобы они были сыты, в тепле и безопасности.       От того было болезненнее, когда эти чертовы существа, низшие насекомые, которые смели называть себя людьми, предали его доверие и убили его Архонта.       Гарри был на второй, более глубокой части города, куда его отвели люди, прося о помощи в сборе некоторых тяжело-доступных материалов, когда он услышал крик о помощи Хеврии — скорее, это ощущение, когда вся ее сущность взывала к нему, прося о помощи и спасении, но он не успел. Огромная волна энергии и силы пронеслась по всему их городу, и Гарри едва успел защитить тех несчастных, что были рядом с ним, от этой энергии смерти, перед тем как трансгрессировать в ужасе к ее последнему местонахождению.       Они убили ее.       Все указывало на то, что люди, за которых они так боялись, которых так любили и которых защищали, были теми, кто убил ее. Соляные столпы-мертвецы застыли в позах, кто в ужасе, кто в попытке сбежать, один из них застыл с мечом перед кучей соли на полу, и те последние частицы энергии указывали на его Архонта.       Они убили, убили, убили и предали их, несмотря ни на что… Убили ее…       Он все равно дал им сбежать, убив только тех, кто попытался убить его. Не со злостью, без разочарования или других эмоций, он чувствовал только опустошение, когда своей магией заставлял их тела сжиматься и убивать своих носителей. Игнорировал крики несчастных — нет, это Хеврия была несчастной душой, потерянной из-за этой швали, — и отгонял своим шагом тех, кому не повезло выжить.       Они сбежали и заперли его здесь, среди трупов, в его собственной гробнице на многие сотни лет. В одиночестве он бродил между соляных мертвецов, спал рядом с тем, что осталось от его Архонта, и, казалось, сходил с ума от потерянного. Вся его жизнь, война и предательство смешивались в его голове, и он прекрасно знал, что с каждый годом становился все менее и менее стабильным…       Пока кто-то не открыл барьер.       И тогда он просто почувствовал злость. Возможно, животную ярость существа, которое годами варилось в собственном горе утраты. Он удерживал себя от нападения, позволял им — сколько их тогда было? — трогать вещи и осматривать мертвецов, пока эта женщина не закричала о том, что Моракс был тем, кто убил Архонта Соли, а не ее предки.       …Хеврия бы возненавидела его. Или продолжила бы гладить его по волосам, говоря, что все нормально, и он может стать лучше. Но он все равно напал на дрянную девчонку, с единственным желанием убить того, кто был связан со смертью его Архонта — была ли она тем, кто сделал это, потомком или другом тех, кто убил ее, кто-то должен был умереть за это, и почему бы не она?       Вот только на пути жестокой мести стояли двое, высокий мужчина с каштановыми волосами и в дорогих одеждах, со знакомым ощущением, и незнакомый юноша на полголовы ниже самого Гарри, с длинными золотыми волосами и в несколько открытых одеждах. Гарри бы абсолютно игнорировал их, если бы те не стояли на пути его убийства, и, черт подери, он просто хотел убить эту дрянь! Тем не менее, он был заперт в камень, вынужденный слушать и ждать.       — Что..? — ошарашенно переспросила девушка.       — У Архонта Соли был только один Адепт, — повторил мужчина, и Гарри осклабился, когда тот посмотрел на него. Все, что было в его глазах, это сочувствие и легкий оттенок вины, за стеной равнодушия. — Гарри, существо, напоминающее человека, но обладающее силами, неподвластными людям. Он был верен Архонту Соли так сильно, что даже после предательства ее народа отпустил тех, кто хотел сбежать. По всем историям, он исчез или покончил с собой… Кто знал, что он был вынужден жить взаперти столько лет?       — Н… Нет, это не правда… Мои предки не могли…       — Он все это время был заперт в темнице? — удивленно переспросил юноша, с жалостью смотря на Гарри.       — Ууух! Паймон не удивлена, что он такой злой! Ах, может мы можем дать ему немного еды?       Итэр — так звали юношу — был тем, кто попросил мужчину — Чжун Ли — перенести его. Гарри пытался выбраться, но общее истощение, усталость его разума и тяжелый бой не помогали ему, и, в конце концов, он был вытянут под солнце, а после — заперт в карманном измерении чайника Итэра. Гарри хотел уйти. Он хотел уйти, он просто хотел уйти, оставьте его просто умереть, черт подери, он хочет обратно к своему Архонту! Или к своей семье! К своим друзьям! Или… Или… Просто, пожалуйста, помогите ему…       Итэр приходил каждую ночь, вместе с небольшой феей с белыми волосами, по имени Паймон. Они каждый день разговаривали с ним, как бы Гарри не игнорировал их присутствие, кормили его вкусной едой и рассказывали о своих путешествиях. Нужен был месяц, чтобы Гарри прекратил пытаться напасть на них, в бесплодных попытках быть убитым чужим мечом, и два, чтобы Гарри признал, что не против Итэра и Паймон. Однажды Итэр не приходил неделю, и первое, что сделал Гарри, когда он вернулся, это взволованно осмотрел его на присутствие ран, что рассмешило юношу.       Гарри ощущал себя не более, чем диким животным, что было приручено умелыми тонкими руками, покрытыми мозолями от меча. Тела Итэра носило шрамы боев, о которых он и Паймон рассказывали, Итэр пах хризантемами, когда использовал какой-то отвар для здоровья своих длинных волос и готовил восхитительные блюда.       Он заставил Гарри снова разговаривать и научил снова улыбаться. Он держал Гарри в своем чайнике, помогая пережить то, что он потерял, а спустя полгода вышел вместе с ним в мир, чтобы показать сделанное им место захоронения для Архонта Соли… Тогда Гарри впервые за долгие годы плакал, сидя на коленях на сырой земли, перед небольшим надгробием, повторяя извинение за извинением, ощущая, как содрогается его тело от этих рыданий.       Итэра было сложно не полюбить. Он был светлым человеком, с мягкими руками и объятиями, который всегда улыбался Гарри, несмотря ни на что. Итэр был тем, кто вывел Гарри из темноты и снова показал мир. Кто с уважением говорил о «Слабом Архонте», кто помог его сердцу и разуму выздороветь достаточно, чтобы снова смотреть на мир без прежней ярости.       Итэра было сложно не полюбить, и Гарри полюбил его тем, что у него осталось. Просто он был человеком — несмотря ни на что, все еще человек, — который привык отдавать все, чем он был для тех, кого любил. До самого конца. Неважно, сколько раз… И неважно, любили ли его в ответ или нет.       Итэр не любил его, но не прогонял. Гарри видел в его глазах знание того, почему именно Гарри продолжает идти за ним вслед послушным щенком, видит понимание, почему Гарри так рвется за него в бой, но он молчал. Он никогда не скажет и слова об этой любви, просто позволяя Гарри быть рядом, и для израненного сердца зеленоглазого мага этого было достаточно. Он привык любить без ответа.       Просто… Он просто надеется, что в этот раз будет быстрее.