Perfect, Broken Things

Просыпаться под ясным небом и в спокойной тишине комнаты всегда было любимым занятием Чонгука. С самого детства, когда одна из его мам нежно убирала волосы с его лица, уговаривая проснуться. Что-то в спокойном пробуждении задавало общий тон на весь оставшийся день. Напротив, наименее любимым способом просыпаться было, когда его менеджер срывал с него одеяло, бросая сверху одежду. — Проснись и пой! — пропел Намджун, и хотя Чонгук еще не смотрел на время, он уже знал, что для такой громкости было еще слишком рано. — У тебя впереди важный день и куча дел! — кричит еще громче и намеренно использует эту фразу, чтобы Чонгук, наконец, перевернулся на спину с не слишком восторженным ворчанием. — Я не хочу никуда идти, — скулит он, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми и безнадежно проигрывая. — Скажи Джину, что я лучше в тюрьму сяду, — он перевернулся на другой бок и вцепился в подушку рядом с собой, зарывшись в нее лицом. Очевидно, Намджун воспринял это как личное оскорбление, потому что как только Чонгук почувствовал, что снова проваливается в сон, его из него резко выдергивают, вырвав подушку из рук. — Хе-ен! — Чонгук открыл глаза, приподнявшись на локтях, чтобы сесть и уставиться на старшего, у которого не хватило порядочности хотя бы показаться сожалеющим. — Почему ты так одержим тем, чтобы я не спал? — Я либо садист, который получает удовольствие от твоих страданий, либо твой менеджер, который лишится работы, если не доставит тебя на все встречи вовремя. Позволив заявлению повиснуть в воздухе, Чонгук, наконец, надувает губы и бормочет: — Определенно первое. Закатив глаза, Намджун кинул подушку в Чонгука, решив, что тот достаточно проснулся, и направился к выходу из комнаты. — Я сделаю тебе кофе. Ёрим уже в машине, так что поторопись, мы должны быть на твоем первом сеансе управления гневом через полтора часа. Когда Намджун ушел, оставив Чонгука проклинать старшего, Чон не мог не задаться вопросом — кому вообще пришло в голову, что это хорошая идея проводить сеансы по управлению гневом так рано утром?

▪︎☆▪︎

— Два, четыре… шесть… восемь, д-десять! — Ю, это потрясающе! — подбадривал Чимин со своего места за рулем, не отрывая глаз от дороги, несмотря на желание посмотреть на Юджи и похвалить ее еще сильнее. — Ты впервые справилась так быстро! Сидя в своем детском кресле на заднем сиденье, она улыбнулась и гордо кивнула, болтая ножками. Ее руки играли с ушками ее любимого плюшевого кролика, а две косички раскачивались от возбужденного подпрыгивания. — И, и, и! — начала она, всегда говоря громче, чем необходимо, что Чимин находил чрезвычайно милым. — Я уже могу считать до двадцати! Чимин драматично ахнул, широко раскрыв глаза и так же улыбнувшись. Несмотря на то, что он разыгрывал спектакль, что-то внутри него чувствовало, что такая реакция была вполне оправдана. Рождение ребенка заставило Чимина понять, что он будет гордиться почти всем, что делает Юджи, будь то изучение таблицы умножения или произношение слова, в котором больше десяти букв. Черт, она могла просто стоять и ничего не делать, и Чимин все равно считал бы это чем-то выдающимся. — Скоро ты превзойдешь своего учителя! — игриво похвалил Чимин, подъезжая к ее школе и поворачиваясь лицом к девочке. — Я знаю, — серьезно кивнула она, заставляя Чимина скрыть смех. Когда он поднял ее рюкзак с пассажирского места, Юджи легко перелезла на переднее сиденье, непонятно, откуда она подхватила эту привычку, но щенячьи глазки были слишком убедительны для Чимина, чтобы бороться с ней. Открыв дверь, он протянул Юджи руку и аккуратно закрыл ее за ней. — Можно я встречу тебя после тюрьмы, Аппа? — спросила она с очаровательной невинностью, глядя на него снизу вверх, пока они шли. Чимин неловко улыбнулся некоторым родителям, которые шли слишком близко, прежде чем ответить. — Я вернусь из тюрьмы раньше, чем ты вернешься домой, детка. Хотя на следующей неделе, я думаю, это будет на выходных. Не хочешь поиграть с Тэ в его кафе, а затем забрать меня? — Да, да, да, да! — она взволнованно подпрыгнула. Чимин уже был готов к такой реакции, и его лицо заранее расплылось в улыбке. — Тогда я попрошу его приготовить все твои любимые сладости, — сказал Чимин, при этом зная, что ему не надо даже просить Тэ, ведь тот и так это сделает. Остановившись у ворот школы, Чимин аккуратно надел на нее рюкзак, затем опустился на колени и обнял ее. — Увидимся, когда мы оба вернемся из тюрьмы, Аппа, — она мило улыбнулась, и Чимин снова остался в изумлении от своей дочери. Он был уверен, что за многие ее высказывания стоит благодарить Тэхена и его брата. Хотя все, что он мог сделать, это улыбнуться, поднимаясь на ноги и махая ей на прощание. Как только Юджи исчезла из поля зрения, Чимин снова вспомнил о том, что приготовил для него этот день. И, несмотря на все, что Юджи делала до, при мысли об этом его мгновенно переполняет раздражение. Возможно, ему действительно стоит посетить эти курсы по управлению гневом.

▪︎☆▪︎

Чонгук уставился на свое отражение в экране телефона. И хотя Намджун настаивал, что он просто оттягивает момент выхода из машины, это было не так. Он заправил выбившиеся пряди за ухо, демонстрируя одно из больших колец, украшающих мочку, и удовлетворенно хмыкнул. — Все преступники в тебя влюбятся, Чонгук-а, пожалуйста, просто выходи, — Намджун поддразнил, закатывая глаза и открывая дверь машины. С тех пор, как Намджун стал его менеджером, у них сложились легкие отношения. Неважно, как бы сильно они ни раздражали друг друга, Чонгук правда не возражал, когда Намджун ворчал на него и дразнил, а Намджун не возражал, когда Чонгук ныл и превращал его работу в ад. Поэтому Чонгук без проблем отмахнулся от комментария, закатив глаза в ответ. — Перестань называть нас преступниками, хен. Мы тоже люди, — Чонгук придал своим словам нотку эмоции и округлил глаза. Намджун только раздраженно вздохнул, — малейший намек на улыбку был единственным признаком его веселья — прежде чем потянуть Чонгука за руку. — Мы вернемся за тобой примерно через час, — Намджун с трудом вытолкал Чонгука из машины. Когда его массивное тело оказалось снаружи, Намджун весело улыбнулся и, оставив его на тротуаре, произнес: — Веселись! Хотя, «оставил», возможно, не самый точный термин. Чонгук посмотрел направо, где из машины также вышли двое его телохранителей, а затем взглянул на высокое здание позади него. Это был довольно хороший отель, с большим количеством комнат и конференц-залов, и сегодня один из них будет использоваться для его занятий. Оглянувшись на телохранителей, Лайнуса и Хидо, он без энтузиазма вздохнул и поплелся к отелю. Вестибюль выглядел безупречно, ни один предмет мебели или лепесток цветка не выбивался из идеального порядка. И персонал тут же поспешил в его сторону. К этому Чонгук уже привык. Ожидаемо, но удовольствия мало. — Чон Чонгук! Чонгук фыркнул, очевидно, большие солнцезащитные очки и маска, которые Намджун надел на него, не помешали ему быть замеченным. — Здравствуйте, — Чонгук вежливо заговорил, подняв очки на голову и откинув назад свои длинные черные волосы. Через мгновение, отойдя от шока, женщина снова заговорила. Она разгладила свою серую юбку-карандаш, похоже, вернув остатки профессиональности. — Нас предупредили о вашем прибытии, — она доброжелательно улыбнулась, но глаза ее расширились достаточно, чтобы Чонгук понял, что она была фанаткой. — Я могу проводить вас до вашей комнаты, и мы были бы рады, если вы выберете нас для будущих визитов! Чонгук знал, что женщина всего лишь выполняла свою работу, но что-то в том, чтобы остаться в отеле, где проходили занятия по управлению гневом, несколько притупляло радость от пребывания здесь. Тем не менее, он любезно улыбнулся и сказал, что подумает об этом. В другие дни он бы поговорил с девушкой, сфотографировался с ней и спросил бы о ее любимой песне, но приближаясь к комнате, в которую она его и вела, он почувствовал нехарактерную ему тошноту. Она открыла две деревянные двери, и перед ним открылось довольно просторное помещение; одна стена была полностью застекленной, что, по мнению Чонгука, было не самым удачным выбором для этого собрания, но, по крайней мере, там был красивый вид. Ему нужно было на что-то отвлекаться следующие двенадцать недель. В конце комнаты стоял длинный стол с разнообразными закусками и напитками. Чонгук заметил выбор бумажных стаканчиков и тарелок и нашел это забавным. Словно на случай, если кто-то в этой комнате сорвется и обязательно что-нибудь разобьет. Затем его взгляд остановился на круге из складных стульев в центре комнаты, от чего Чонгук тихо вздохнул и мысленно проклинал Сокджина за то, что он занимался сферой развлечений, а не уголовным правом. Однако, прежде чем у Чонгука появилась возможность оценить обстановку, в поле его зрения появился мужчина в бледно-голубой рубашке на пуговицах и кремовых брюках. Контраст между идеально подобранным нарядом мужчины и его аккуратно уложенными короткими волосами, — и длинными, вьющимися волосами Чонгука, заправленными за уши, его темно-синим костюмом от баленсиаги и множеством серебряных украшений, — вызвал у Чонгука улыбку. Особенно когда мужчина одарил его доброй, но осторожной улыбкой. — Вы, должно быть, Чон Чонгук, — он протянул руку для рукопожатия, — Я буду вашим инструктором в течение следующих двенадцати недель. Хочу поблагодарить вас за то, что вы пришли, прежде чем мы начнем. Просто войти в эту дверь — это уже большой шаг, — его улыбка ни разу не дрогнула, и, несмотря на то, что слова звучали заученно, они действительно немного успокоили Чонгука. Когда мужчина отошел, чтобы поприветствовать кого-то еще, Чонгук заметил, что и женщина, и его телохранители незаметно исчезли. Он предположил, что телохранители ждали за дверьми. Со странным ощущением, что и без присмотра он чувствует себя в ловушке, Чонгук решил подойти к одному из стульев. Всего их было одиннадцать, и Чонгук наблюдал, как каждый медленно занимался. Рядом с ним сидела женщина, так же не воодушевленно, как и он сам, и довольно высокий мускулистый мужчина. Как только все места были заняты, Чонгук заметил, что группа была не такой, как он ожидал. Возможно, ему не следовало так скоро судить, потому что большинство этих людей выглядели такими же нормальными и спокойными, как он. Однако взгляд Чонгука упал на один стул, который еще не был занят, и он подумал, что еще есть время подтвердить свои догадки. Инструктор начал занятие со своего места во главе круга, сложив руки вместе. — К сожалению, нам придется начать без участия всех присутствующих, — он взглянул на пустое место, но не выглядел раздраженным. — Меня зовут Артур, и я буду вашим инструктором в течение следующих двенадцати недель. Первая сессия всегда немного неловка, — он слегка рассмеялся, но его веселье не дошло до большинства людей, — но я знаю, что вскоре вы все будете благодарны за эти сессии и навыки, которые… — Черт, извините! — приглушенный крик привлек всеобщее внимание к двери. Они сделали достаточно долгую паузу, чтобы услышать несколько невнятных стуков и ударов, за которыми последовали новые извинения. И ругательства. А затем краткий момент тишины, прежде чем двери распахнулись и в комнату ввалился мужчина. Оказавшись лицом к лицу с аудиторией, его глаза расширились, а тело застыло, не считая ритмичного движения груди, пытавшейся выровнять дыхание. — О-о, Чимин! Вы как раз в… Услышав отдаленный голос Артура, приветствующего новоприбывшего, Чонгук не мог отвести глаз. Этот человек, Чимин, не был похож ни на кого, кого Чонгук когда-либо видел. На нем были светлые джинсы с небольшими прорехами на бедрах, Чонгук не мог понять, должны ли они быть там или нет. Простая белая блузка элегантно облегала его тело, низко свисая на руках и ключицах. Она была немного помята, но Чонгук предположил, что это из-за того, что тот спешил в отель. Еще одним доказательством его спешки были светлые волосы, которые падали ему на глаза, и многочисленные вещи, которые он не успел убрать. В руках он держал свой телефон, ключи и что-то подозрительно похожее на солнцезащитный козырек от автомобиля. Губы Чонгука растянулись в улыбке, когда его разум попытался собрать воедино каждый дюйм мужчины, чтобы в конце найти его очень милым. — Мне так жаль, что я опоздал, была пробка, а потом… — глаза Чимина опустились на вещи в его руке, на предмет, который подозрительно напоминал автомобильный солнцезащитный козырек, — Ну, кое-что произошло, — Чимин остановился, проклиная себя за то, что случайно принес с собой свидетельство своей вспышки гнева. После короткого смеха Артур покачал головой в явном замешательстве и изо всех сил постарался как можно плавнее продолжить занятие. — Не волнуйтесь, Чимин. Мы только начали. Пожалуйста, присаживайтесь, и я продолжу. Чимин был благодарен, что это не стало первым упражнением для группы. Пока он стоял в пробке, у него были видения инструктора, использующего его в качестве примера неуравновешенного человека, который заставил бы их играть в «найди разницу между ним и кем-то еще», когда они увидят дикие глаза Чимина и сжатые кулаки. Возможно, это одна из причин, по которой он был на грани. Другой причиной был альфа, который решил, что это Чимин виноват в пробке. Честно говоря, если бы это случилось несколько месяцев назад, Чимин, возможно, просто закатил бы глаза и поднял окно. Но теперь он, похоже, просто не в состоянии оставить все как есть, потому что вместо этого он еще больше опустил окно и начал довольно впечатляющую тираду о том, почему этот альфа никогда больше не должен открывать свой рот. И это сработало, парень заткнулся. Но Чимин также сильно опоздал и, возможно, случайно ударил по козырьку так сильно, что он отвалился. И из-за этого еще больше разозлился, потому что не смог вставить его обратно и почему-то в спешке забыл оставить. — Добро пожаловать на занятия по управлению гневом. Чимин все еще не был уверен, что ему нужно быть здесь. — На этой сессии я хотел бы просто поговорить. Не волнуйтесь, я не собираюсь заставлять вас делиться тем, чем вы не хотите. В основном говорить буду я, а затем, возможно, попрошу кого-нибудь из вас сказать несколько слов, — в этот момент Чимин уверен, что взгляд Артура метнулся к нему, — Итак, давайте начнем. Возможно, начало сессии было не самым лучшим, но Чимин воспользовался этим как возможностью отвлечься от инструктора и осмотреться. Сокджин, похоже, выполнил свое обещание, потому что сейчас Чимин не чувствовал особой угрозы. Все в комнате, казалось, делали то же самое, что и он, притворялись, что слушают, вместо этого мысленно планируя свой день и проклиная обстоятельства, что привели их сюда. Когда взгляд Чимина обвел круг, его внимание привлекли темно-синие брюки и крупные кроссовки, которые он, возможно, мог приписать к баленсиаге. Любопытство заставило его поднять глаза выше и столкнуться с чужими, уже смотрящими на него. Что-то внутри Чимина замерло, а может, это просто все вокруг остановилось. Он осмотрел лицо мужчины, от мягкого наклона носа до острого угла подбородка, от его широких карих глаз до серебряной штанги, поблескивающей в брови. И на мгновение Чимину захотелось улыбнуться. Но затем губы мужчины растянулись в улыбке, и он подмигнул. Внезапно Чимин фыркнул и закатил глаза на столь очевидную попытку альфы привлечь его внимание. И хотя он знал, что эти оленьи глаза все еще прослеживали его тело, он постарался сделать вид, будто не замечает этого. Хотя, возможно, его немного привлекло, как тот наклонил голову или облизал губы. Чонгук с изумлением и некоторым недоумением смотрел на блондина. Обычно люди теряли самообладание, стоило Чонгуку им подмигнуть. Не то чтобы Чонгук был самоуверенным или считал себя достойным такого внимания, но он прекрасно осведомлен, что его неоднократно признавали самым красивым мужчиной в мире, так что, возможно, у него есть право на небольшую дерзость. Одно можно было сказать наверняка — смотря на мужчину, неловко цепляющегося за солнцезащитный козырек автомобиля, который тот, несомненно, сорвал в приступе гнева, и наблюдая, как он осторожно убирает волосы с глаз, о прекрасном виде за окном Чонгук напрочь забыл.

▪︎☆▪︎

— И на этом наш первый час подошел к концу! — заключил Артур, еще раз хлопнув в ладоши, то ли по привычке, то ли в попытке привлечь всеобщее потерянное внимание. — Все молодцы, увидимся на следующей неделе для более интерактивной сессии, — одновременный стон заполнил комнату, но это не помешало ему продолжить. — Напоследок, я собираюсь дать каждому из вас буклет, который вы, как я надеюсь, будете заполнять каждую неделю. На этой неделе мне нужно, чтобы вы выполнили первое упражнение. У Чимина практически отвисла челюсть. До сих пор он думал, что ему просто придется тащиться сюда раз в неделю и поддакивать на все, в это время разрабатывая план того, как разрушить жизнь Шина. Но, очевидно, жизнь не могла быть такой приятной. — На четвертой странице вы найдете большой круг, он будет разделен пополам, одна половина будет посвящена отрицательным эмоциям, а другая — положительным. На этой неделе я бы хотел, чтобы вы заполнили круг в зависимости от того, чувствуете ли вы себя хорошо или плохо, а затем мы рассмотрим его на следующем занятии. Чимин почувствовал искушение открыть свой буклет прямо сейчас и заполнить его на негативной стороне. Рационально он понимал, что на самом деле не злился на бету, выдающего задания, ведь тот просто пытался помочь. Но все же непреодолимое желание ударить кого-нибудь в радиусе одного метра от него все еще царапало его кожу. Неважно, что часть его говорила о том, что это плохая идея. Гораздо более громкая и злая часть, которая кричала, что его нахождение здесь было совершенно несправедливым, была намного убедительней. — Вы можете свободно пользоваться закусками, — Артур закончил, и Чимин, не дожидаясь ни секунды, встал и подошел к столу. Пока некоторые люди уходили или вели непринужденную беседу, он сделал большой глоток воды. С тех пор, как он накричал на того тупого альфу через окно своей машины, его горло горело, и вода помогла немного снять напряжение, нарастающее в нем. — Так, может, я могу помочь тебе починить машину? — оглядываясь назад, возможно, это была не лучшая вступительная фраза. Но Чонгук отчаянно нуждался в поводе поговорить с симпатичным омегой, и какой вред может принести небольшое подшучивание? Чимин почувствовал вновь вернувшееся напряжение, его глаза закрылись, а рука сжалась вокруг бумажного стаканчика, угрожая раздавить его полностью. Очевидно, большой вред. — И что заставляет тебя думать, что я не могу сделать это сам? — Чимин повернулся к источнику шума, слишком твердо приземлив стаканчик на стол. Он не удивился, увидев, что перед ним оказался мужчина, ранее так смело подмигнувший ему. С такого близкого расстояния он мог точно сказать, что этот человек был альфой, хотя его нежный аромат мяты поначалу сбивал с толку. Тем не менее, сила этой мяты и базовые ноты костра были достаточным показателем, чтобы гнев Чимина поднялся чуть выше. И если запах Чонгука раздражал Чимина, то его собственный на альфу действовал прямо противоположно. Вдохнув сладкий запах персиков, Чонгук решил, что теперь это его новый любимый запах. На самом деле, он мог бы основать религию в честь него, учитывая то, что этот аромат делал с ним. Прикусив язык, чтобы сдержать поток восхвалений, Чонгук попытался придумать что-нибудь, чтобы успокоить омегу. — Может быть, я просто ищу повод провести с тобой время, — ухмыльнулся Чонгук, но вместо привычной уверенности, которая наполняла его тело в такие моменты, в улыбке была нерешительность. Он чувствовал себя смущенным и даже нервничал, что выводило его из себя. Но Чонгук не привык отступать перед вызовами. Однако, когда окружающий их сладкий запах, стал горьким, вся решимость Чонгука улетучилась, сменившись странной потребностью протянуть руку и обнять омегу. Его собственный запах потускнел, печально реагируя на то, как Чимин усмехнулся и закатил глаза. — Знаешь, меня уже так тошнит от вас, альф, думающих, что вы можете просто подойти ко мне, разыграть свой маленький сценарий и ждать, что я подыграю и буду благодарен за то, что на меня вообще обратили внимание! — Чимин с возмущением выпалил, не настолько громко, чтобы привлечь внимание всей комнаты, но достаточно, чтобы лишить Чонгука дара речи. Его глаза расширились от удивления, он был совершенно сбит с толку этими словами, не имея понятия, что сказать дальше. — Я-я, я не хотел… — Ты думаешь, что можешь просто подмигнуть мне, и я сразу же брошусь тебе под ноги? — глаза Чимина сузились, и он шагнул вперед, подняв руку с солнцезащитным козырьком, чтобы ткнуть им в грудь альфы. И снова этот тихий голос в его голове говорит, что это несправедливо, что он злится не на бедного парня за то, что тот просто подмигнул, он злится на Шина за то, что тот совсем не уделял ему внимания, взамен ожидая от Чимина всего мира. Он злится на то, что Шин мог просто подмигнуть и улыбнуться, и Чимин бы подчинился, потому что не хотел создавать проблем, не хотел причинять ему боль. И все это время его собственные чувства ничего не значили. — Думаешь? — он спросил еще раз. — Н-нет! — запнулся Чонгук, возможно, немного испуганный тем, как зло омега смотрел на него. — Нет, нет, я просто подумал, что ты к… — И еще, — прервал Чимин, не осознавая, что именно говорил альфа, — как ты думаешь, может быть, у меня есть дела поважнее, чем выслушивать подкаты от какого-то самодовольного альфы, который, вероятно, просто хочет меня трахнуть и ему насрать на меня и на все остальное? Чонгук сглотнул, отчаянно пытаясь отвлечься от того, как пересохло в горле, а сердце перестало качать кровь по телу. И, возможно, он слегка возбудился, но это уже было не так важно. Возможно, именно недостаток крови и кислорода помешал ему связно изложить свою мысль, оправдание или защиту, ведь все, что он смог выдавить, было: — Э-э… да? — Да, — твердо повторил Чимин. После этого он стоял неподвижно, и только звук его напряженного дыхания и прерывистого дыхания альфы заполняли пространство между ними, напряженное после слов Чимина. Омега посмотрел вниз, туда, где солнцезащитный козырек врезался в мускулистую грудь альфы, позволил своему взгляду задержаться там на секунду дольше, чем необходимо, прежде чем опустить козырек. Он быстро отступил, словно обжегшись. С раздраженным фырком Чимин развернулся на каблуках и вылетел со своего первого, возможно, не самого удачного, урока по управлению гневом. Чонгук же подумал, что, возможно, все прошло довольно успешно. Стоя здесь и чувствуя, как аромат персиков медленно выветривался с его кожи, вспоминая горящие глаза Чимина, Чонгук забыл обо всем остальном. Забыл о существование целого мира. Казалось, что весь его мир сократился до него и Чимина, горящих вместе. Чонгуку понравилось это чувство. Он вспомнил ту уверенность, с которой начал флиртовать с этим человеком. И как, когда Чимин повернулся к нему лицом, все почувствовалось совершенно иначе. Впервые Чонгук задался вопросом, было ли то привычное ему чувство уверенностью или же просто отсутствием интереса, смелостью, вызванной равнодушием к результату. Возможно, именно это — нервы, страх, волнение и то, как его кожа все еще покалывает от близкого контакта с Чимином — то, что он искал.

▪︎☆▪︎

— Кажется, я влюбился, — Чонгук даже не успел оглядеть свою квартиру, прежде чем начал говорить, зная, что как только дверь откроется, он столкнется со своими друзьями. — В курсы по управлению гневом? — спросил Хосок с дивана, лежа головой на коленях Джина, пока все они смотрели фильм. Чонгук был слишком отвлечен, чтобы заметить какой. Он прошел в комнату и уселся прямо на журнальный столик, загородив экран, что вызвало недовольные возгласы. — В ангела, — вздохнул Чонгук. Юнги поднял пульт, чтобы поставить фильм на паузу. — В ангела? Чонгук кивнул. Теперь настала очередь Юнги вздыхать. — В ангела, которого ты встретил на курсах по управлению гневом? Чонгук снова кивнул. — Держу пари, теперь ты чувствуешь себя виноватым за то, что утром изрядно потрепал мне нервы, — пробормотал Намджун, пользуясь моментом отругать Чонгука. — Эй! Это важно! — Чонгук замахнулся на того подушкой, прежде чем обратить свое внимание на остальных. — Он омега и ангел, и я правда, искренне думаю, что влюблен в него. У меня бабочки в животе были, даже когда тот уничтожал меня взглядом! Все четверо обменялись недоуменными взглядами, но Чонгук лишь одарил их мечтательной улыбкой. — Нам стоит спросить или просто продолжить фильм? — спросил Хосок у сидящих на диване, а Чонгук закатил глаза и продолжил. — Кажется, я его расстроил… — Чонгук задумчиво сдвинул брови, — хотя не совсем уверен как. Может быть, у него просто был плохой день. Но он начал кричать на меня за то, что я… альфа? — голос Чонгука звучал так, будто он и сам не был уверен в причине ярости Чимина. — Подожди… маленький, блондин, очаровательный и ужасающий? — внезапно перечислил Джин, нахмурив брови. Чонгук мгновенно расплылся в той же мечтательной улыбке, уронив подбородок на ладони и вздыхая. — Да, это он. Неожиданно Джин разразился смехом, вызвав у всех недоумение. — Что, что? — быстро спросил Чонгук. — О… — Джин вытер глаза от смеха, — ничего. Я просто рад за тебя, Кук, — он с трудом сдерживал улыбку, продолжая: — Знаешь, я думаю, тебе стоит попробовать еще раз. Ты прав… наверно, у него просто был плохой день. Не поймите его неправильно, Джин любит и Чимина, и Чонгука. Однако в последнее время они оба проходили через свои проблемы, и, возможно, немного веселья — это именно то, что им обоим нужно. И что плохого в том, что Джин тоже повеселится?

▪︎☆▪︎

— Я ненавижу его. Чимин сидел в арт-кафе Тэхена, чувствуя, как в нем закипает гнев, несмотря на обычно умиротворяющую атмосферу этого места. Вдобавок к присутствию Тэхена, темное дерево, большие растения и бесчисленные мольберты, расставленные вокруг круглых столов всегда его успокаивали. Все — от широкой стены, заставленной баночками с красками, до мерцающих гирлянд над головой — заставляло Чимина чувствовать себя счастливым. Даже свободным. Казалось, что в любую секунду он мог надеть один из фартуков, висящих на стене, и просто выплеснуть все свои эмоции на один из холстов, отпуская их с каждым мазком краски. — Мин, как ты можешь его ненавидеть? — Тэхен рассмеялся, заканчивая приготовление горячего шоколада и ванильного латте, и неся их к столику, за которым сейчас сидел Чимин. — Просто ненавижу! Он явно заносчивый, эгоистичный, и вообще фу, — Чимин оборвал себя фырканьем. Честно говоря, у него не хватало слов, чтобы описать альфу, потому что их разговор длился от силы минуты три, большую часть из которых Чимин на него орал. Но все же, Чимин уверен, что альфа именно такой. В конце концов, он молод и, очевидно, богат, подошел с какой-то глупой фразой, просто чтобы затащить его в постель. — Нет, — омега сел за светлый деревянный столик напротив Чимина и сказал, поднося к губам горячий шоколад, — я имею в виду, как ты можешь ненавидеть его, если уже двадцать минут говоришь о его «мускулистой груди и мечтательных глазах»? — Тэхен обвиняюще поднял брови, отпивая напиток. — Я не говорил «мечтательных», — невозмутимо отозвался Чимин. Тэхен ненадолго оторвался от напитка, чтобы сказать. — Ты не сможешь это доказать. — Знаешь, я вот настолько близок, — вместо того, чтобы поднять два пальца, чтобы показать расстояние между ними, Чимин поднял средний палец, чтобы показать Тэхену длину, — к тому, чтобы добавить омег в мой список «кому дать по роже». Тэхен рассмеялся, ставя чашку на стол и наклоняясь вперед на скрещенные руки. — Все, что я говорю, так это то, что, возможно, он не так уж плох. Шин? Злой, ужасный, мертв для меня. Альфа из утренней пробки? Тупой, невежественный, мертв для меня, — Чимин счастливо кивнул, радуясь законной поддержке от своего лучшего друга. — Горячий, богатый альфа с глазами бэмби и мягким ароматом, который заикался и притуплял свой запах, когда извинялся перед тобой? Очень даже живой и подходящий. Если бы это был кто-то другой, Чимин бы уже откусил ему голову, но поскольку это был Тэ — его лучший друг уже как пятнадцать лет, которому он доверяет больше всего в своей жизни, и его любимый человек после Юджи, он позволил этой мысли всплыть в своей голове. Альфа очень быстро отступил. Он не был похож на Шина, который кричал и вызывал полицию, или на альфу, который арестовал его с почти довольным взглядом, или на судью, который относился к нему как к пустому месту. Нет, альфа притупил свой запах — явный признак того, что на него подействовала злость Чимина — и растерянно подбирал слова, в итоге лишь извинившись. — Я подумаю над тем, чтобы быть с ним помягче, — сказал в итоге Чимин, закатив глаза, будто Тэхен заставлял его делать самую трудную вещь в мире. — Вот и хорошо, — твердо сказал Тэхен, игриво прищурив глаза и нахмурившись. Но последовавшая за этим квадратная улыбка лишила следующие слова всякой угрозы: — А теперь, где моя любимая девочка? Чимин улыбнулся, его гнев улетучился при упоминании Юджи. — В школе. Я заберу ее после, — когда он закончил, Тэ заметил, как улыбка медленно сползла с его лица, и он сделал большой глоток своего латте. — Мин? — Хм? — Чимин поднял глаза и снова улыбнулся, будто ничего не произошло. Тэхен вздохнул и потянулся к руке Чимина. — Минни, в чем дело? Мысль была настолько мимолетной, что Чимин подумал, Тэхен не заметит, но тот был раздражающе наблюдательным. Чимин даже не удивился бы, если бы Тэ оказался эмпатом, из-за того, как быстро он улавливал его эмоции. — Это… просто… — он глубоко вздохнул, стараясь собрать мысли воедино. — Вчера, когда ты, мм, когда ты ушел, там было письмо для меня, и… — судя по выражению лица Тэхена, тот уже догадался, что это было, и рука его сжалась чуть крепче. — Да, документы о разводе. — Мне так жаль, Мин, — успокаивал Тэхен дрожащим и неуверенным голосом, ведь часть его на самом деле не жалела о том, что Чимин больше не будет привязан к Шину. — Не пойми меня неправильно, я не расстроен тем, что мы разводимся, — уточнил Чимин, отставляя свой латте в сторону и жалея, что это не что-то покрепче. — Вообще-то, я даже не знаю, расстроен ли я вообще, — минутное покачивание головой, словно озарение, заставило его продолжить: — Точнее, я расстроен, но не потому, что теряю его. Скорее из-за всего остального. Меня выводит из себя то, что я пожертвовал всем ради него, а он меня предал, Тэ, — Чимин поднял мокрые глаза, в которых Тэхен заметил новую, незнакомую ему уязвимость. До сих пор сквозь трещины пробивались лишь гнев и обида, но теперь сквозь них начали проливаться и слезы. — И мне так больно, что я едва могу дышать, когда думаю о Юджи, — голос его дрожал, приглушенный. — Я просто хочу, чтобы она была счастлива, Тэ, даже если я сам не могу. Я хочу, чтобы у нее была семья, а не… — Чимин покачал головой, словно желая прогнать преследующие его мысли. — А не то, что я дал ей. — Чимин. Нет, — Тэхен быстро вмешался, его голос был одновременно твердым и заботливым. — Ты лучший Аппа в мире, Мин. Юджи так сильно тебя любит, она всегда мне об этом говорит. Даже хвастается, — добавил Тэ с улыбкой, и хмурое выражение лица Чимина сменилось на слабую улыбку. — И ты не отнимал у нее семью, на самом деле, именно из-за тебя она у нее есть, — продолжил Тэхен, видя, что Чимин все еще неуверенно смотрит в стол. — Сколько раз вы тащили меня с собой на кемпинг или… в Диснейленд в последнюю минуту, потому что Юджи была расстроена, что Шин пропустил ее день рождения, или не укладывал ее спать целую неделю? О… или как насчет того раза, когда ты заставил своего хена поехать с вами в Париж, потому что Шин отменил поездку в последнюю минуту! — с торжественным видом вспомнил Тэхен. Чимин все еще выглядел неуверенным. — Мин, ты всегда делал все возможное, чтобы окружить Юджи людьми, которые ее любят, чтобы показать ей, что у нее есть семья, готовая ради нее на все. Это было правдой. Чимин всегда старался сделать все возможное, чтобы взять Тэ или своего хена на праздники и поездки, когда Шин их отменял. Конечно, они часто делали что-то сами, только вдвоем, и им было весело, но в тех случаях, когда Шин не приходил, Чимин всегда пытался смягчить удар другим человеком, который любил Юджи и согласился бы поехать с ними. Он просто не хотел, чтобы Юджи думала, что у нее нет семьи, которая ее обожает. И хотя у нее были ее дядя и лучший друг Тэ, Чимин не мог избавиться от чувства вины, что у нее нет того, кого бы она запомнила как папу. — Я просто надеюсь, что этого достаточно, — Чимин прикусил внутреннюю сторону щеки, нервы взяли верх над ним, пока он уставился на узоры на деревянной поверхности стола. Тэхен сжимает руку Чимина, чтобы привлечь его внимание, позволяя своему большому пальцу рисовать круги на теплой коже. — Если бы Юджи нужно было что-то еще, ты бы уже знал об этом. На это лицо Чимина впервые озарила настоящая улыбка. У его дочери действительно была склонность находить что-то, что ей нравилось, и получать это в ту же секунду, будь то одно из ее многочисленных увлечений — рисование, скрипка или кендо — или первый раз, когда Тэхен в зеленой рубашке с цветами и желтых штанах, покрытых краской, предложил ей холст, после чего она объявила его своим лучшим другом. В конце концов, Чимин решил, что лучшее, что он может сделать, — это дать Юджи возможность самой принимать решения. Все, что он может сделать, — это дать ей как можно больше любви и поддержки и надеяться, что этого будет достаточно, чтобы унять боль в собственном сердце.

▪︎☆▪︎

Неделя вторая. На этот раз Чимин решил прийти пораньше. Он выбрал другой маршрут, избегая пробок и неприятных встреч, и, как результат, приехал на пять минут раньше. Омега поднялся по ступенькам отеля, планировка которого была достаточно простой, чтобы он смог сам найти дорогу в номер, несмотря на то, что шла всего лишь вторая неделя. Хотя Чимин не уверен, что слово «всего лишь» является подходящим, так как оно создавало впечатление, словно Чимину уже не казалось, что эти занятия тянутся целую вечность. Минуя тех же двух хорошо одетых мужчин, стоявших за дверью на прошлой неделе, которых он предположительно считал охраной, возможно, связанной с тем, что в комнате находились потенциально опасные люди, — он вошел внутрь. На этот раз, когда двери открылись, он не был растрепанным, с выпученными глазами и срывающимися с языка ругательствами, и он также сегодня оставил содержимое своей машины внутри автомобиля. Он был спокоен и собран. До тех пор, пока его глаза не встретились с одним из трех человек, уже находящихся там. Тот же альфа с прошлой недели, с которым он поссорился, и перед кем Тэхен заставляет его извиниться, сидел на том же стуле, листая что-то в своем телефоне. Но явная нелюбовь вселенной к нему побудила альфу поднять глаза, и, конечно же, ухмыльнуться. К черту извинения, Чимин не собирался тратить время на то, чтобы извиняться перед альфой, который ухмыляется и подмигивает, прежде чем даже назвать свое имя. Вместо этого он прошел прямо мимо стульев и остановился у стола с закусками, снова потянувшись за бумажным стаканом, чтобы отвлечься. Тем не менее, надежда на отвлечение с треском рухнула, когда на него нахлынул аромат мяты. — Вижу, сегодня ты решил оставить свой солнцезащитный козырек, — Чонгук попытался пошутить, мгновенно проклиная себя за эти слова. Как будто кто-то другой завладел его телом, желая выставить Чонгука дураком. Ответа не последовало, и поэтому тот же человек взял бразды правления в свои руки, чтобы сказать: — Я бы предложил подвезти тебя домой, но, боюсь, моя машина просто не выдержит. Чонгук удрученно закрыл глаза. С закрытыми глазами, он слышал, как быстро бьется его сердце, и чувствовал его пульсацию. Так вот каково это действительно заботиться о реакции человека? Боязнь быть отвергнутым? Если так, то все, о чем мог думать Чонгук, — о том, что это нихера не круто. Его сердце билось так громко, что он не мог придумать, что сказать дальше, ведь скорее всего это опять будет что-то глупое. И как бы он ни старался, его ухмылка казалась слишком неуклюжей и неуверенной. — Ты всегда такой? — он наконец получил ответ, хотя омега и не удостоил его взглядом, который Чонгуку смущающе не терпелось увидеть. — Очаровашка? — он предложил, но в этот раз без ухмылки или выпячивания груди. Интонация в его голосе и то, как он сцепил руки за спиной, заставили его звучать полным надежды. — Вообще-то, я собирался сказать раздражающий, — Чимин наконец посмотрел на него, однако гнева, который оба ожидали увидеть в его глазах и услышать в голосе, не было. — Мои друзья говорят, что я милый, — по крайней мере, некоторые из них, мысленно добавил Чонгук. — Тебе нужны более честные друзья, — ответил Чимин, теперь всем телом повернувшись к альфе. Удивительно, но он не почувствовал немедленного желания уйти. — Даже не знаю… — начал Чонгук, глядя в сторону, прежде чем снова встретиться глазами с Чимином. — Еще они говорят, что я горячий, и я думаю, мы оба можем с этим согласиться… Не меняя выражения лица, Чимин начал уходить, а Чонгук рванулся, мягко схватив омегу за руку, чтобы вернуть его. — Хорошо, хорошо, подожди! Чимин посмотрел туда, где рука альфы обхватила его бицепс, глаза сверлили большую руку, тонкие пальцы, сжимающие его руку, и татуировки на каждой костяшке. Затем его глаза резко поднялись. Чонгук вздрогнул и, заикаясь, извинился, отпустив омегу. Чимин заторможенно начал понимать, что тот что-то говорит. — Я-я просто хотел извиниться, — начал Чонгук, гулко сглатывая от любопытного взгляда, устремленного на него. — За прошлую неделю, я имею в виду. Я не… не хотел тебя обидеть, — нервно почесав затылок, он добавил, — Или разозлить. Чимин наблюдал, как покачивалась серебряная цепочка на запястье мужчины, когда он почесывал шею, и задался вопросом, почему альфа нервничает. Затем он задумался, почему альфа вздрогнул и так спешно отстранился. Все это, в сочетании с взволнованными извинениями, сбивало Чимина с толку. — А что насчет того, что ты мне только что сказал? — Чимин поднял бровь, больше интересуясь тем, как альфа мог перейти от подмигивания и поддразнивания к извинениям и дрожи, чем ожидая ответ на свой вопрос. — И за это тоже! — Чонгук заверил. — За это мне тоже очень жаль. Теперь Чимин был слишком увлечен его извинениями, чтобы думать о чем-то другом. Возможно, именно это недоумение подтолкнуло его к словам, но неожиданно Чимин выразил и свое сожаление: — Мне жаль, что… на прошлой неделе я потерял самообладание. На губах альфы появилась улыбка, и это была не ухмылка, и не слабая, натянутая улыбка. Уголки его рта приподнялись, пока она не охватила все его лицо. И когда казалось улыбка просто не могла стать еще шире, его нос сморщился, а голова склонилась набок, и Чимин снова потерял дар речи. Он не думает, что когда-либо видел такую искреннюю улыбку от альфы, особенно от того, с кем встречался всего два раза, в один из которых тот вынес ему мозг. Это было на удивление… мило. — Н-не хотел бы ты сесть рядом со мной… может быть? — Чонгук снова сглотнул, его взгляд скользнул в сторону, хотя больше всего на свете он хотел посмотреть на Чимина. Он не привык к застенчивому тону, что слетал с его губ, или к ощущению, которое все вскружило в его животе. — Хорошо, — согласился Чимин, если уж на то пошло, только чтобы понять, почему этот альфа был таким другим. Молча они вошли в круг, сев на то место, где раньше был Чонгук, и теперь Чимин сидел всего в нескольких дюймах от него. Когда омега был так близко, Чонгуку захотелось протянуть руку, чтобы коснуться его или хотя бы слегка соприкоснуться коленями, но вместо этого его тело словно напряглось и стало неспособным двигаться. Думая, что словами возымеет больше шансов, он открыл рот, но его перебил Артур. — Итак, всем внимание, — он хлопнул в ладоши, и глаза Чонгука на мгновение встретились с глазами Чимина, прежде чем он отвел взгляд, и все его надежды тут же рухнули. — Спасибо, что вернулись, — сказал он голосом, дающим понять, что это уже само по себе достижение. — Итак, сегодня я хотел бы сделать что-то более интерактивное. На самом деле вам всем понадобится партнер, — глаза Чонгука загорелись, возможно, надежда еще не была потеряна. — В своих парах вы обсудите свои домашние задания с прошлой недели. Чимин вздохнул, держа в руках брошюрку, которую он избегал почти всю неделю. После первоначального категоричного отказа Тэхен все-таки убедил его, что, возможно, это была хорошая идея. Более того, он обещал пройти через это вместе с ним, чтобы Чимин не чувствовал себя глупо, когда достанет брошюру и начнет закрашивать часть круга после очередного всплеска гнева. Например, после того, как он нагрубил незнакомцу на улице. — Итак, найдите себе пару и сядьте напротив друг друга. После этого я объясню, что делать дальше, — закончил Артур с улыбкой, словно не замечая, что в этой комнате он был единственным человеком, которому, кажется, действительно хотелось участвовать в этом упражнении. Чимин наблюдал, как люди неловко разбивались на пары, в основном просто поворачиваясь к соседям справа и не утруждая себя перестановкой стульев. И поэтому, естественно, он сделал то же самое, и, конечно же, встретился взглядом с улыбающимся альфой. Чимин едва слышно хмыкнул и нехотя кивнул в ответ на его безмолвный вопрос. Затем они оба передвинули свои стулья так, чтобы сесть друг напротив друга, настолько близко, что если бы кто-то из них чуть откинулся, их колени тут же соприкоснулись бы. В ту секунду, когда они заняли позицию, стало очевидно, что теперь смотреть больше некуда, кроме как друг другу в глаза. Это осознание привело к другому — никто из них не хотел отводить взгляд. — Смысл этого упражнения в том, чтобы осознать, сколько негативных эмоций вы испытываете в течение обычной недели. А также сравнить их с положительными, чтобы увидеть, какие преобладают, — пока Артур говорил, все начали открывать свои брошюры, хор вздохов наполнил комнату, когда люди поняли, насколько велика разница. — Помните, что нет ничего плохого в негативных эмоциях, — быстро успокоил Артур, — важно то, как вы их выражаете. Каждую эмоцию, положительную или отрицательную, нужно проживать здоровым и конструктивным образом. Чимин уставился на круг на своей странице и впервые за все время сосредоточился на словах Артура. Он невольно начал вспоминать свои недавние способы выражения гнева — удар по солнцезащитному козырьку, сломанная кисть в кафе Тэхена, телефон, который он чуть не бросил в полицейского, который заталкивал его в машину, и, конечно, события, из-за которых он оказался в полицейской машине. Хотя он и не чувствовал ни капли сожаления или вины за сломанные вещи Шина, другие эпизоды начали вызывать у него смущение. Он чувствовал себя неловко перед полицейским, каким бы раздражающим он ни был, Чимин знал, что мог сдержаться, а не пинать его машину и кричать ему в лицо. Или кисть, которую он сломал в порыве ярости, осознав, насколько жалкими были оправдания Шина. Он почувствовал себя таким виноватым. Тэ тогда ничего ему не сказал, на самом деле он был близок к тому, чтобы самому сломать одну из них. Тем не менее, слова Артура заставили Чимина задуматься, возможно, такие вспышки гнева лишь усугубляли его состояние. — Я хочу, чтобы вы обсудили свои круги с партнером и посмотрели, были ли времена, когда вы могли бы лучше справляться со своими эмоциями. Иногда чужой опыт помогает яснее взглянуть на собственные чувства. Позади них разразилась болтовня, отдаленные комментарии вроде: «Может, мне не стоило давать ему пощечину?» или «Наверное, не обязательно было бросать в них стакан…» зазвучали тут и там, отвлекая их от разговора. — Я ни в кого не бросал стаканы и ничего не ломал, но я поссорился с друзьями, — тихо проговорил Чонгук, заметив, что Чимин все еще пристально смотрит на свой круг с каким-то непроницаемым выражением. Чимин запоздало со смущением уловил его слова, чувствуя, как легкий румянец разливается по щекам. Он посмотрел на свой круг. На стороне, предназначенной для положительных эмоций, почти не осталось пустого места — там был раскрашенный кусок за день кино с Юджи, другой — за посещение кафе Тэхена, где Юджи нарисовала им обоим картину. Но улыбка, появившаяся от вида заполненного положительного раздела, быстро угасла, когда его взгляд упал на противоположную сторону. Она была столь же полной. — Эм, я тоже ни в кого не бросал свой напиток! — Чонгук сузил глаза от его тона, уловив в нем нотки гордости, слишком робкий, чтобы спросить Чимина, было ли это обычным явлением в другие недели. — Я, мм, ну, был момент, когда я пролил свой напиток… — тихо добавил Чимин, — после того, как чуть не опрокинул стол, — Чонгук открыл рот, чтобы что-то ответить, но Чимин продолжил: — О, и еще был раз, когда я выбросил напиток, потому что не мог открыть крышку. Я пытался и пытался, и она просто, блять, не открывалась, и я… — Чимин оборвал себя, заметив, что руки его сжались в кулаки, а челюсть сжалась при воспоминании. Это было пару дней назад: Юджи опаздывала в школу, завтрак пригорел, он игнорировал третий за утро звонок от адвоката Шина, и последнее, что ему было нужно, это пластиковый стаканчик, настроенный против него. Тогда он просто решил купить новый. Хотя без этого контекста, подумал Чимин, он, должно быть, выглядит не самым стабильным. — …В-выбросил его, — закончил он, сделав глубокий вдох и избегая взгляда альфы. — Однажды я целую неделю ночевал в доме моего друга, потому что не хотел убираться в своей квартире, — выпалил Чонгук, когда неловкость в глазах омеги стала для него невыносимой. Он просто хотел, чтобы Чимин чувствовал себя комфортнее, хотел показать, что у каждого есть моменты, о которых стыдно рассказывать, но это не делает их плохими. — Правда? — Чимин рассмеялся, отвлекаясь от мыслей о том утре и останавливаясь на застенчивом взгляде альфы. — Ага, — Чонгук посмотрел вниз, натягивая рукава своей джинсовой куртки так, чтобы они скрывали его руки. — Клянусь, обычно я аккуратный… просто мы устроили ночевку, а потом я был завален работой и… да. — Ночевка? — переспросил Чимин, в его голосе и глазах ясно читалось веселье и неподдельный интерес. У Чимина уже много лет не было пижамных вечеринок, если не считать те, что были с Юджи. А идея провести ночь с друзьями показалась ему даже забавной, хотя друзей у него теперь было немного. — О… — Чонгук опустил глаза, явно стесняясь, если судить по румянцу на его щеках. — Это что-то вроде нашей традиции с друзьями, наверное, это ребячество… — Звучит весело, — спокойно перебил Чимин, не совсем понимая, почему ему так хочется избавиться от этой натянутой улыбки на лице альфы. Подняв глаза и встретившись взглядом с омегой, на мгновение Чонгуку показалось, что тот вот-вот улыбнется, но вместо этого Чимин опустил глаза, слегка поерзал на месте и наконец спросил: — Что насчет тебя? Твой круг, — он неопределенно указал на брошюрку на коленях Чонгука. Словно очнувшись от ступора, который накатывает на него каждый раз, когда он смотрит на Чимина более тридцати секунд, он поднимает свою брошюру. Когда его глаза опустились на страницу, он остался со смесью чувств. Чонгук подумал о том, насколько полным был круг Чимина, когда мельком взглянул в его брошюру, а затем он посмотрел на свою и вдруг осознал, насколько пустым был его собственный. Да, отрицательной стороны у Чимина тоже было полно, но зато и положительная не уступала. Какой смысл от почти пустой отрицательной стороны, если и положительная пуста? — Мм… — он поднял ее повыше, чтобы Чимин мог увидеть, и когда неловкое молчание затянулось на секунду дольше, чем нужно, Чонгук ухмыльнулся и съязвил. — Может быть, ты поможешь мне восполнить мою положительную сторону на следующей неделе? Черт. Едва глаза Чимина прищурились, Чонгук уже мысленно ругал себя за сказанное. — Разве ты не слушал меня на прошлой неделе, когда я сказал, что у меня есть дела поважнее, чем терпеть твои попытки флиртовать? — Чимин оставался на удивление спокойным, несмотря на резкость его тона. — Я-я не флиртую… — пытался отрицать Чонгук, улыбнувшись, хотя его встретил лишь холодный взгляд Чимина. — В любом случае, получается у тебя не очень. — Эй! Да большинство только и мечтает, чтобы я с ними флиртовал, — защищался Чонгук, чувствуя, как нарастает его собственное раздражение, хотя прозвучало это больше жалобно, чем гневно. Чимин сузил глаза, но в этот раз скорее с недоумением, чем с гневом. Он резко усмехнулся. — Кто? — Тысячи людей! — снова возразил Чонгук, скрестив руки на груди и подавшись вперед. — Тогда иди и флиртуй с кем-нибудь из них! — выкрикнул Чимин, его ранняя невозмутимость начала ускользать. — Ладно! Так и сделаю! — огрызнулся Чонгук, подражая тону Чимина, хотя сам не до конца понимал, почему это его так задело. Все, что они успели достичь, вдруг рассыпалось в одно мгновение. Улыбка, которую Чонгук заслужил от Чимина, сменилась хмуростью, а мягкий, застенчивый альфа, от которого Чимин не хотел отводить взгляд, теперь вызывал у него желание отвернуться. — Так, так, похоже, здесь становится слишком напряженно… — Артур неловко засмеялся, положив руку на плечо Чонгука, остановившись рядом с ними. — Помните, что вы оба находитесь в одной лодке, мы должны поддерживать друг друга, а не усложнять ситуацию. — Как я ему усложняю? — раздраженно спросил Чимин. — Ты и не упрощаешь! — парировал Чонгук. Прежде чем Чимин успел высказать все, что накопилось, Артур снова отчаянно попытался разрядить обстановку. — Знаете, может быть, нам стоит закончить сегодня чуть пораньше, — неловкий смех снова вернулся в его голос, прежде чем он привлек внимание всей группы. На этот раз, когда они вернулись в круг, Чимин нарочито отодвинул свой стул подальше от альфы, а Чонгук, к его раздражению, сделал вид, что не заметил этого.