Легенда о старике

Я мыслю. Следовательно, я существую. Рене Декарт действующие лица: Тимофей — приятель и коллега Павлика. Бажен — однокашник, друг и коллега Павлика Ульяна — подруга и коллега Павлика Земфира — однокашница, подруга и коллега Павлика Вальдемар — коллега Павлика Марик — коллега, друг и идейный вдохновитель Павлика Руслан — коллега, приятель и одна из безответных любовей Павлика Артур — лечащий врач и работодатель Павлика Павлик Акт 1. действие 1. Место действия — прихожая квартиры Павлика. Слышится протяжный дверной звонок. К двери спешит Бажен и, не спрашивая кто, открывает с абсолютно круглыми глазами, что совершенно ему не свойственно. Тимофей: (удивлённо) Бажен? А где Павлик? Он написал в чат «Срочно приезжайте. Объясню на месте». Я уже спать ложился, когда увидел. Что случилось-то? Бажен: Заходи. Бажен пропускает его в квартиру, быстро закрывает дверь и, заметив Ульяну, уходит. Ульяна, заламывая руки, подходит к Тимофею, пока тот разувается, и нервно рвёт в руке платочек. Ульяна: (драматично) Тимофей! Как хорошо, что ты пришёл! Коротко обнимает и тут же отступает на шаг, продолжая нервно помахивать платочком. Тимофей: (уворачиваясь от платочка) Здравствуй, Ульяна. Господи, чем тут воняет? Это что, нашатырь? Ульяна: А? Да. Понимаешь, там Артур упал в обморок, и мы вот… (пытается приладить платочек в нагрудный карман Тимофея) Тимофей: Артур в обмороке? (пытается обойти Ульяну, но та снова отгоняет его платком) Что там у вас происходит? Ульяна: Стой! Не ходи! (смешно упирается руками ему в грудь) Тебе пока туда нельзя! Тимофей: Да что у вас такое случилось? Я впервые вижу Бажена… (мимо из ванны с мокрым полотенцем и всё ещё круглыми глазами проходит Бажен) Таким. Ульяна: Подожди! Хорошо. Я сейчас тебя впущу, а ты постарайся взять себя в руки и ничему не удивляться! Понял? Ничему! Что бы ты ни увидел. А я тебя уверяю, такое не каждый день можно увидеть. Даже скорее, вообще никогда не увидеть… Тимофей: Ульяна, ты уже меня пугаешь. Что там стряслось? Нетерпеливый крик Земфиры из комнаты: Ульяна! Да скажи ты ему уже! Сколько можно! Ульяна: (громко) Не торопи меня! Или ты хочешь, чтобы он точно так же упал в обморок, как Бажен и Артур? Тимофей: Господи, Ульяна, если ты сейчас же мне не скажешь, что стряслось, я упаду прямо сейчас! Ульяна: Не угрожай мне. (снова заламывая руки) Понимаешь, там… Паша умер. Тимофей хватается одной рукой за стену, а другой за сердце и начинает сползать по стеночке вниз. Ульяна оперативно подносит к лицу платок, и он поднимается обратно. Тимофей: (морщится и отодвигает от себя платок) Что? Паша… Но как? Голос Павлика из соседней комнаты: Я не знаю! Отстань, Вальдемар! Ульяна: Паша умер. Голос Павлика из соседней комнаты: Ничего нельзя трогать!.. Мне можно! Я у себя дома! Тимофей тоже с круглыми глазами тычет пальцами в сторону двери гостиной. Ульяна: Но не совсем. Тимофей: Это как? Ульяна… Ульяна: Ну, он… (нервно взмахивает платком) Что ты ко мне пристал? (бьёт платочком по плечу) Я не знаю! Не знаю! Смотри сам! Ульяна сама толкает его внутрь. Акт 1. действие 2. Гостиная Павлика. Тимофей заходит в гостиную и застывает. На ковре лежит голое тело Павлика, зад которого прикрыт уголком того же ковра. На диванчике перед ним лежит Артур с мокрым полотенцем на лице. Над ним стоит Земфира и отсчитывает капли успокоительного в стакан с водой. За диваном стоит Бажен и печатает что-то в телефоне. В креслах слева и справа от дивана сидят Вальдемар и Павлик. На Павлике только шёлковое кимоно с павлинами, в которое тот зябко кутается. Павлик: Привет, Тимофей! (машет рукой) Видишь, какая дребедень случилась! Тимофей снова хватается за сердце и дверной косяк и ползёт вниз. Ульяна тут же суёт ему под нос платок, и он снова поднимается. Тимофей: А как это? Это как? Пытается что-то изобразить жестами и снова хватается за сердце, но больше не сползает. На всякий случай Ульяна с платком стоит наготове. Земфира: (не отрываясь от подсчёта, зло) …пятнадцать, шестнадцать… Только попробуй упасть! семнадцать, восемнадцать… Нашлись неженки! …девятнадцать, двадцать. Вот. (убирает с лица Артура мокрое полотенце и протягивает стакан) Выпей и перестань изображать умирающего. Единственный Айболит в доме, а разлёгся как тургеневская барышня. Позорище. В конце концов, нам тоже не по себе, но мы в обмороки не падаем. Артур выпивает капли, морщится и снова закрывает лицо полотенцем. Тимофей садится на диван, чуть подвинув ноги Артура. Земфира подтаскивает два стула себе и Ульяне. Бажен отходит к дверям и по-прежнему круглыми глазами смотрит в экран телефона. Земфира: Ну что, теперь всё? (оглядывает присутствующих) Ждать кого-то ещё будем? Бажен: (глядя в телефон) Игорь не берёт, ещё на вызове. А Руслан приехать не сможет. Дорогу занесло. Он еле откопался и вернулся обратно. Очень извиняется, но просит держать в курсе. Марик только что освободился. Написал, что сейчас подъедет. Павлик: Тогда ждём Марика. С минуту все сидят в тишине и ждут Марика. Тимофей не выдерживает первым. Тимофей: Может, кто-нибудь мне объяснит, что тут происходит? Павлик: (показывая рукой на тело) Ты что, тупой? Или не видишь? Тимофей: Ну, вижу… Но всё равно не понимаю. Вальдемар (шёпотом): Никто не понимает. Павлик: (ядовито) А ты, Тимоша, Русланчика своего спроси! Он тебе всё-всё объяснит! Тимофей: Это он тебя, что ли? Или Сашок из комы вышел? Павлик: (закатывая глаза) Господи, я работаю с идиотами. Вальдемар: А я думал, чтобы жопой торговать, большого ума не надо. Земфира: Не вздумай при Марике такое ляпнуть. Звучит протяжный дверной звонок. Ульяна: Вот и лучик… Бажен идёт открывать и возвращается уже с Мариком. Марик отпивает из принесённой с собой бутылки воды и молча оглядывает всех. Марик: Ну, привет. А чего такие грустные? Хороним кого-то? (смотрит на тело, наклоняется, чтобы разглядеть лицо) А. (пауза) Павлик, ты что, убил своего брата-близнеца? Павлик: (эмоционально) Да лучше бы это был близнец! А это пиздец! Я умер и стал привидением! Что мне теперь делать, Марик? Пару раз мигает свет. Бажен нервно озирается. Остальные не обращают внимания. Тимофей: (ворчливо) Так бы сразу и сказал нормально. А то навёл тень на плетень… Бажен: Да вы только вдумайтесь! Павлик — призрак! Уму непостижимо! Так же не бывает! Это помутнение какое-то. Или я просто с ума сошёл? Земфира голосом папы дяди Фёдора: С ума обычно поодиночке сходят. Это только гриппом все вместе болеют. Ульяна: Ну как же не бывает? Если вот он, сидит перед нами. Как живой. Артур под полотенцем издаёт истерический смешок. Марик: Занятно. Паш, а как ты понял, что ты призрак? Павлик: А что, по моему трупу на полу нельзя было догадаться?! Или я правда где-то нашёл своего близнеца, убил его и теперь вас разыгрываю? Начинает мигать свет. Марик: Так, без нервов. Светомузыка прекращается. Павлик: Тебе легко говорить. Натрахался и спокоен как слон. А я… а я… Павлик сжимает зубы, свет снова мигает, со стены падает картина. Вальдемар подрывается со своего места, прячется за диван. Тимофей хватается за сердце. Ульяна прижимается к Земфире. Земфира мотает головой на лампочки. Бажен начинает креститься и шептать молитву. Марик садится на освободившееся кресло рядом с Павликом и протягивает свой бутылёк с водой. Марик: Успокойся, лапуля моя, и давай по порядку. Когда это случилось? Павлик берёт воду, хочет отпить, но закручивает крышку обратно и просто мнёт её в руке. Всё успокаивается. Вальдемар выползает из-за дивана и, потоптавшись, садится на низкий пуфик рядом с Баженом. Павлик: Утром, я… Тимофей: Постойте! Нужно же Руслана на громкую связь включить! Он же волнуется там! Вальдемар: А если его голос по телефону не будет слышно? Земфира: Ага! В кино призраки только так названивают, а тут вдруг перестанут! Вальдемар: Так то кино. Там чего только нет. Земфира: А вот сейчас и узнаем. (включает свой телефон на громкую связь и кладёт на подлокотник рядом с Павликом) Руслан, привет! Слышно меня? Появляется Руслан в ростовом костюме фиолетово-зелёного кнопочного телефона. Руслан: (довольно) Слышно! Земфира: А Павлика? (Павлику) Скажи что-нибудь! Павлик в лицо Руслану: Рас-рас! Руслан пидорас! И камень твой тоже! Руслан: (с облегчением) Павлик! Я тоже рад тебя слышать! Слава Богу, я думал, ты помер! Не пугайте меня так больше! Павлик открывает рот, чтобы что-то сказать, но Марик берёт его за руку. Марик: Отлично. Связь есть. А теперь жги, зажигалочка моя потусторонняя. Мы ведь за этим здесь собрались? Земфира: Давай. А то ты уже час тут интригу нагнетаешь. Павлик: Да-да. Наконец-то! Павлик выходит на середину комнаты-сцены лицом к зрителям. Поправляет халат, откашливается и трагическим взглядом смотрит вдаль. Павлик: Это случилось сегодня утром. Часов в двенадцать. У меня вчера был вызов… Марик: У кого? Павлик: У Димасика. Я очень затрахался, устал. Я всегда устаю, но в этот раз больше обычного. Ещё долгая дорога обратно. Как я ненавижу наши дороги… Руслан: Погоди. Вот после всего, что с тобой случилось, Артур тебя на вызов погнал? (нависает над Артуром, по-прежнему лежащим на диване под полотенцем) Артур, ты охуел там? Павлик: Нет-нет, Артурчик не виноват. Я сам напросился, чтобы отвлечься. Не мог уже сидеть в четырёх стенах. Хотел немного развеяться… А ведь ещё собирался Ванечку навестить в больнице. (мечтательно вздыхает) Вдруг он очнулся. (ворчливо) Ванечка, а не этот противный Сашок. (мечтательно) Как он теперь без меня? (ворчливо) Ванечка мой, а не противный Сашок. (мечтательно) На кого я его оставил? Ванечку моего нежного, любимого, (ворчливо) а не этого противного Сашка, чтоб он не очнулся никогда. Тимофей: Не переживай, Паша, мы за ним присмотрим. Руслан: Да-да. Не волнуйся. Мы его не оставим. Обоих, на всякий случай. Бажен: (с деланной заботой) Ни за что не оставим. Вальдемар Бажену: Сашок? (шёпотом) А вы про кого? Бажен: (шёпотом) Понятия не имею. Павлик: (утирая слезу) Спасибо! Я так вам благодарен. У меня никогда таких друзей не было. Бажен: А вот сейчас было обидно. Руслан: А ты чего так распереживался-то? Заболел, что ли? Марик: Подожди, Руслан. Ещё не время. Паша, продолжай. Что потом? Павлик: Ну… Я вернулся… Не помню, как пришёл домой и лёг спать. Но утром мне стало нехорошо. Так… Дышать не мог, в груди всё сдавило. Как обычно нехорошо, поэтому я не волновался. Выпил таблетку, но легче не становилось. Тогда я выпил капель. Но когда и капли не помогли, я понял, что дело серьёзное, и надо ставить укол. А нужные ампулы были на кухне в холодильнике. Я пошёл на кухню. Мне становилось всё хуже, я перестал чувствовать ноги, и вот прямо на этом месте сердце так скололо. Меня буквально всего парализовало (Павлик крепко обнимает себя и зажмуривает глаза) Я сделал шаг, начал падать. Падать, падать, падать… (протягивает руки перед собой) Так что начало казаться, что я никогда не упаду. В комнате на секунду полностью темнеет. Павлик (выпучивает глаза): А очнулся я уже на полу. У меня ничего не болело, но я не мог пошевелиться. Мне стало так страшно. Я подумал, что это инсульт. Земфира: Павлик! (подходит, перескочив через тело, и обнимает со спины) Как хорошо, что тебя не хватил инсульт! Тимофей: Ну да. Вальдемар: Я что-то не понял. Руслан: С тобой всё в порядке? Почему скорую не вызвал? Такие приступы это опасно. Тебя всего парализовало? Марик: Потом. Что было потом? Павлик, скованный в объятиях Земфиры: Ну, я пытался пошевелиться. Долго. Сначала моргал, потом потихоньку стал двигать пальцами. Как будто только родился и заново учился управлять своим телом. Я кое-как смог доползти до кухни. Хотел налить себе воды, но не смог открыть шкаф. (протягивает руку и будто что-то пытается взять) Потому что моя рука проходила насквозь. Опускается полумрак. Бажен на фоне зажигает свечу и, шепча молитвы, начинает ходить по комнате. Паша: Я второй раз испугался. Всё хватал, трогал, пинал. Ничего не менялось. Земфира: Прямо как в фильме «Привидение». Обожаю Суэйзи. Павлик: Тоже нежно люблю Суэйзи, но мне как-то больше «Грязные танцы» нравились и «Вонг Фу». Но когда увидел себя лежащим на полу, «Привидение» я в тот момент тоже вспомнил. Руслан: Вы там что, собрались фильмы пообсуждать? Павлик: (горько) Нет, Руслан, просто я умер и стал призраком. Руслан: Разыгрываете меня, да? Тимофей: Если бы. Взаправду. Руслан: Значит, Павлик умер и со мной разговаривает его призрак. И вы его видите? Марик: (подмигивает телефону) Как тебя сейчас, детка. Руслан: Собрались там… Клуб весёлых и озабоченных. Ульяна: Нет. Всё правда! Мы в шоке, а Артур до сих пор изображает обморок. Руслан: Во дела. Бажен сбоку подходит со свечой к Павлику: (проникновенно) Паша, а ты видел свет? Павлик: Нет, ни света с небес, ни в конце тоннеля. Жутких теней, слава Богу, тоже. Никто за мной не пришёл. Вальдемар: Обидно. Павлик: С одной стороны, да, а с другой… Деваться мне было некуда. Я стал пробовать до чего-нибудь дотронуться, и постепенно стало получаться. Земфира: Как в «Привидении»? Павлик: (передразнивает) Как в «Привидении»! Всю кухню разгромил, пока тренировался… Марик: Ну, научился же. Павлик: Почти, как прежде. Я даже смог одеться. Больше одной вещи пока тяжеловато… Только сенсорный экран на телефоне (подносит палец к свече Бажена и проводит над огнём) не реагировал на палец. Бажен продолжает свой обход со свечой, что-то шепчет и крестит что попало. Павлик выпутывается из хватки Земфиры и возвращается обратно в кресло. Павлик: (не так драматично) Я попытался, конечно, выйти из дома, чтобы хоть так с кем-нибудь из вас связаться, но дальше двора отойти не смог. Никто из соседей меня тоже не увидел. Тимофей: А почему мы сейчас тогда тебя видим? Павлик: Потому что темно стало. Пока солнце не село, даже я себя в зеркале не видел. Когда Бажен первым приехал, ещё светло было, я открыл ему дверь, и он меня не увидел. Бажен: (отстранённо) Дверь открылась, а за ней никого. А когда телефон вдруг подлетел со стола и включился, я чуть сам не умер. Павлик: Господи, да тебя даже сквозняк в занавесках может напугать. Мне же нужно было как-то о себе сообщить! Я потом вспомнил, что у меня где-то валялся стилус от телефона. Он в комплекте был. Господи… Еле нашёл и написал вам. Боже, как же я рад, что вы все здесь. (глядя на Руслана) Большая часть. Я не знаю, что бы без вас делал. Руслан: Боженьки, Павлуша… Артур садится, опёршись локтями о колени, и закуривает, глядя перед собой. Тимофей: (шёпотом) Артур? Ты как? Артур: Я нормально. (выдыхает дым сквозь сжатые зубы и снова затягивается) Свет гаснет. Акт 1. действие 3. Всё та же гостиная в квартире Павлика. Все те же, только перед Артуром стоит большая китайская ваза, в которую он стряхивает пепел. Бажен всё так же продолжает шататься по комнате с зажжённым огарком и шепчет обрывки молитв то на старославянском, то на латыни. Вальдемар: Ну-с. Как это всё случилось, мы услышали. А почему это случилось? Павлик: У меня только одно объяснение. Камень. Ульяна: Камень? Тимофей: Камень? Земфира: Камень? Руслан: Камень? Бажен: Камень? Вальдемар: Какой камень? Павлик: Тот самый камень! Вы все с ним знакомы! Ну кроме тебя, Вальдемар. Тебя Руслан ещё не водил к нему желание загадывать. А я загадывал, и он вот так его исполнил. Ульяна: (поражённо) Ты хотел стать призраком? Паша, зачем? Павлик: Не хотел я становиться призраком! Я хотел бессмертия! Если дословно, остаться жить после смерти. И вот. Моё тело костенеет, а я сижу тут и у меня снова свои зубы и ничего не болит. Я конечно хотел чего-то такого, но не так! Я думал, что про меня роман какой-нибудь напишут или парой строчек в истории упомянут… А не вот это всё. Вальдемар: (осторожно) А есть? Тебе есть не хочется? Крови там… мозгов? Ульяна издаёт нервный смешок. Тимофей следом за ней тоже. Павлик: Нет. Только по морде кое-кому врезать! (начинает мигать свет) Я и так умер! Не беси меня ещё больше! Вальдемар: (в сторону) Не знаю, что за камень, но я, наверное, не буду у него ничего просить. Ну его… Ульяна: Неужели он на самом деле работает? Марик: А ты думала, твоё желание просто так исполнилось? Ульяна: Я думала, это совпадение. Повезло. Я столько раз проходила комиссию, чтобы мне выдали разрешение на гормональную терапию, но из-за возраста всегда заворачивали. Даже за взятку. И Артур Загитович вот тоже считал, что в моём возрасте это самоубийство. Артур: Я до сих пор считаю, что это самоубийство. Ты себе этими гормонами жизнь укорачиваешь. Артур тушит сигарету о бортик вазы и прикуривает новую от свечи Бажена. Ульяна: (пожимает плечами) Это моя жизнь. Меня в ней мало что радовало. Так хотя бы её остаток проживу в своей шкуре. Земфира: А я думала, что камень вообще не работает. У меня же не исполнилось. Вальдемар: А что ты загадала? Земфира выходит вперёд к зрителям, как до этого Павлик. Земфира: (с улыбкой) Чтобы мой Стёпа выздоровел. Руслан знал о моей беде, поэтому и пригласил в день летнего солнцестояния, привёл к этому камню и сказал, что он исполняет желания. Я поверила. Я тогда верила уже во всё на свете. И если какой-то кусок скалы мог вылечить моего Стёпу, то почему нет? И я загадала, чтобы Стёпа выздоровел. Никакой лазейки, как у Паши, не было. Это понял бы и полный идиот. Стёпа, он же тогда на одних обезболивающих жил. Существовал. Целых два года я пыталась его вытащить. Столько всего, столько всего… (задумчиво кивает) Загадала. Ложилась спать и так радовалась. Я не ждала мгновенного исцеления, ведь так не бывает. Но если бы хотя бы постепенно… шаг за шагом… Но когда я приехала на следующий день домой, Стёпа был мёртв. Его уже увезли в морг. Ксюша, такая хорошая девочка, медсестра, которую я наняла, чтобы она эти дни присматривала за Стёпой, сказала, что буквально этим же утром он вскрыл себе вены катетером. Я подумала, что камень просто не работает, а сейчас… (смотрит на тело на ковре) Я не понимаю. Почему? Вальдемар медленно подходит к Земфире сзади чуть сбоку и протягивает руку к её правому плечу, но не касается. Вальдемар: (утешительно) Может быть, ты просто не успела? Ты загадала, а он был уже всё. Может быть, эта Ксюша просто соврала тебе, что это случилось только утром. Молодая девочка. Подумала, что ничего дурного не будет, если она отлучится на минутку по своим делам. Она не знала, как был настроен Степан. А Степан был измучен, он только и ждал удобного момента, чтобы сделать это. И сделал. Ксюша пришла и страшно испугалась. Она была медсестрой и смогла подстроить так, будто Степан убил себя под утро, когда она была не при делах. Ты бы обвинила её, а ей было так стыдно. И не нужно проблем. К тому же, ничего уже нельзя было исправить. Ульяна так же подходит сзади и кладёт руку Земе на левое плечо. Ульяна: А может быть, камень сработал как надо и Ксюша совершенно ни в чём не виновата. Стёпе стало лучше, но не мгновенно, ведь так бывает только в сказках. Сама вспомни, он не мог пошевелить рукой, как он мог сделать с собой хоть что-то? Но в то утро, когда Ксюша ещё спала, твоё желание начало исполняться. Стёпа почувствовал лёгкий прилив сил, но такой внезапный, что он забыл, как это может быть. Он не мог знать, что это чудо. Он был так измучен долгой болезнью, своим бессмысленным существованием. Стёпа подумал, что это просто временное улучшение. Что-то из лекарств дало такой эффект, как это уже бывало не раз. Нужно было действовать быстро, пока он ещё мог. И Стёпа вспорол себе предплечье катетером. А когда Ксюша его нашла, всё было уже кончено. Земфира: (кричит в истерике) Это всё не важно! Не важно. Я… просто не успела? (хватается за голову) Он был бы здоров! Если бы я успела! Всего один день! Если бы я успела! Земфира всхлипывает и запинаясь выбегает в другую комнату. Оттуда слышится громкий истерический вой. Ульяна: Фира! (убегает за ней) Вальдемар идёт за ними, но Ульяна его останавливает. Ульяна: Не сейчас. Не надо… Вальдемар остаётся у закрытой двери с опущенной головой. Павлик: Вот и я думал, что это всё несерьёзно. Руслан: Если б я знал тогда. Я бы не стал её останавливать, когда она в ночь хотела ехать… Свет гаснет, и прожектор загорается только над Вальдемаром. Тот подламывается на ногах и неловко садится на пол у двери. Вальдемар: (с обидой) Снова оставляют меня за дверью. Как будто я не могу утешить. Не достоин. Как будто я прохожий с улицы. А я же от чистого сердца! Хочу ей понравиться. Я думал, что у меня только в штанах ещё шевелиться может, а с нею рядом у меня в груди порхает, как в юности. Она бы меня дождалась. Хоть с войны, хоть с того света. Если бы смогла полюбить. А её муж покойный держит крепче тисков, и Ульяна эта, приживалка. Почему она всё время встаёт между нами? Что я ей сделал? Я же просто… Хочу оказаться на её месте. Там. (гладит ладонью закрытую дверь и прижимается к ней щекой) Успокаивать и говорить, что всё будет хорошо. Всё будет хорошо… Акт 2. действие 1 Комната за дверью. Спальня Павлика. Из всего убранства видно только угол двуспальной кровати. В темноте в свете единственной лампочки на полу сидит Земфира и плачет навзрыд. Ульяна пытается унять её истерику, гладит по спине, целует в макушку. Ульяна: Ну-ну, Зема, Земочка, ты ни в чём не виновата. Так случилось. Всё уже закончилось. Теперь всё будет хорошо. Всё будет хорошо… Земфира (всё ещё в истерике): Старая дура! Дура! Дура! Дура! Надо было ехать к нему! Почему он не захотел подождать хоть немного? Совсем чуть-чуть! Три, два, один на соломинке! Ульяна: Зема, ну представь себя на его месте… Земфира: А я представляла! (зло) Каждый вечер перед сном представляла. Думала, что лучше бы я лежала, как мёртвая царевна, а он бы героем бился за меня с Горынычем! Эта роль для него! Конечно! Одна я, старая дура, не понимала. Дура, но я бы не сдалась и не оставила его наедине с драконами… А он сразу лапки сложил и занавес ждал! Ульяна: (мягко) Ты же сама знаешь. Для него это было мучением. Он сам просил тебя прекратить пытаться. Дать ему уйти. Земфира с обидой отстраняется. Земфира: Почему тогда у Игоря его мужик не пытается уйти? Он уже столько лет прикован к постели, тоже лежит страдает! Ульяна: Я не знаю. (устало и осторожно) У них была другая жизнь… Земфира: (кричит) Конечно у них была другая жизнь! Вячеслав любит своего Игоря! По-настоящему любит и не бросает тут одного! (уже тише плаксиво) Он был для меня всем. Я любила его. (сбивчиво) Люблю. Он же… я же… да… Мы были одни против всего мира, понимаешь? Я прикрывала ему спину с розочкой, когда мы отбивались от гопников. Стёпка бил за меня морды режиссёрам, которые лезли ко мне в трусы. Наши семьи как Монтекки с Капулетти… У меня отец военный, башкир, у Стёпки мамка — коренная москвичка, «интеллигенция вшивая». Ни его, ни мои родители не хотели нашей свадьбы. Мы сбежали от них в жопу мира, в Энск этот. А мой папаша ещё месяц мне названивал со всех телефонов и проклинал на все лады. И что я ему больше не дочь, и что внуков от этого дрища манерного он не признает. А внуков и не получилось… Может, права была его мать? Что не будет мне счастья с её Стёпочкой. Прокляла, стерва. (с кривой улыбкой) Мы все номера сменили, лишь бы они все от нас отстали. (звенящим шёпотом) И вот после всего этого… (зажмуривается) Господи, ради лекарств для него я под таких уродов ложилась. Сделала для него невозможное, практически чудо, а он… подтёрся им. Сбежал, как… Как трус! (всхлипывает и прячет лицо в коленях) Ульяна пытается заглянуть в лицо, но Земфира прячет его в ладонях и коленях. Ульяна: Он не знал ни о каком чуде. (с горечью) Человек в болезни… (голос становится низким, мужским и усталым) он немного глупеет, скатывается до простейших рефлексов и желаний. И чем болезнь сильнее, тем труднее даются какие-то сложные решения. Это точит волю, весь организм. Для Стёпы было самым простым решением закончить всё сейчас и быстро. Он уже не мог думать ни о тебе, ни о своём здоровье… Ни о чём больше. Молчание. Земфира: (бубнит себе в колени) Ульяна, ты порой такая рациональная, что мне от тебя становится тошно. (поднимает голову и смотрит всё ещё заплаканная, но уже не плачущая) Получается, Стёпа просто отупел, а я злюсь на него, как на кота, который срёт мимо лотка, потому что у него мозгов с горошинку. Это… это пиздец. Ульяна, защищаясь: Я не сравнивала Стёпу с котом. Скорее… с маленьким ребёнком. Земфира: Не. Так ещё хуже. (утирает лицо рукавом) Пусть он лучше будет котом. Моим любимым тупым котом, которого я похоронила в коробке из-под камелотов. И осталась совсем одна. Как лох. (вздыхает) Ульяна: Зема, но ты не одна. У тебя есть все мы… Степан знал это. Ты же всё время рассказывала ему о нас. Ты не осталась бы одна, как Игорь, например. Я понимаю, что Стёпа был для тебя особенным, но теперь… Земфира: Что… теперь? (напрягается) Ульяна: (колеблется) Он умер четыре года назад… а ты до сих пор носишь его одежду, его часы… (гладит по ёжику волос) Даже стрижёшься как он. Но вы разные люди, Зема. Я понимаю, для тебя все мои слова перед ним пустой звук. Но я не могу позволить тебе себя гробить. Стёпа сам ушёл, он был не так силён, как ты. Я вообще никого сильнее тебя в жизни не видела. Ты излучаешь какую-то бешеную энергию. Как солнце. И мне больно смотреть, как ты убиваешь себя день за днём. Земфира: (поражённо) Уля… Уля, ты же… Я думала, ты это… (шмыгает носом и утирает кулаком) Чтобы Вальдемара постебать. Он же такой дурачок… Я, получается, тоже (большими глазами глядя Ульяне в лицо) дурачок? Ульяна: Дурашка. (ласково гладит по седой голове) Я ревновала тебя, как чёрт. Вальдемар — он же такой красавец с усами, сразу комплиментами тебя завалил. А у меня даже не стоит… (смущённо) Не надо было этого говорить. Просто, Зем, я уже давно люблю тебя и не хочу потерять. Земфира: (осипши) Улечка! Земфира шмыгает носом и обнимает Ульяну. Начинает беспорядочно целовать её лицо, впивается в губы. Ульяна отвечает. Начинает мигать свет, но они этого не замечают. Когда отстраняются, Ульяна пытается утереть глаза пальцами, но только больше размазывает подводку. Ульяна: Ну вот. Тушь потекла… Земфира: Ты всё равно красивая. (достаёт из нагрудного кармана платочек и аккуратно стирает потёки, после чего разворачивает и громко и протяжно в него сморкается) Прости меня, пожалуйста. Я не подумала. Вернее не могла думать ни о чём другом. И кажется, только теперь понимаю, каково это. Когда со стороны. Меня, наверное, ещё не скоро отпустит от Стёпы. Это тяжело, если любишь больше жизни. Но… к тебе я тоже чувствую что-то особенное. Я попытаюсь, Ульяна, хорошо? Ради тебя. Ульяна: Ради нас. Акт 2. действие 2 Гостиная с трупом Павлика на ковре. Все сидят на своих местах. Тимофей в такой же позе, что и Артур, парит электронную сигарету. Из вазы, которую Артур использует вместо пепельницы, уже вываливаются бычки. Вальдемар в глубокой задумчивости всё так же сидит под дверью. Бажен, в другом углу от него стоя на коленях перед репродукцией Святого Себастьяна, крестится и бьёт поклоны. Все, кроме них, смотрят на тело. Тимофей: Что-то мне не нравится, как исполняются все эти желания. Руслан: (ёжась) Мне теперь тоже. Нехорошая какая-то тенденция. Марик: Да просто загадывать надо было нормально! Головой думать, когда посылаешь запрос в космос. Павлик: Какой космос? Это булыжник. Он из земли торчит. Марик: А Земля это планета! Которая вертится где? В космосе! (хмыкает) И не булыжник, а ретранслятор. Антенна, которая отправляет послания вселенскому разуму. Наверное, один из немногих работающих. (вздыхает, мечтательно глядя куда-то в потолок) Павлик: (ворчливо) Опять рен-тв… Марик, при всём моём к тебе уважении, перестань нести эту чушь хотя бы над моим трупом! Марик: Я пытаюсь найти логичное объяснение. Извини, что к твоему случаю больше ничего не подходит, звезда моя! При всём моём к тебе уважении. Так что… Павлик: Ну не начинай. (встаёт и нервно отходит в другую часть комнаты) Просто помолчи. Может, кто-то другой придумал объяснение получше! Как этот камень работает? Давайте, не стесняйтесь! Вряд ли что-то переплюнет космический разум. Бажен: Это чудо Господне! Павлик подходит к Бажену и с жалостью гладит его по голове. Бажен вжимает голову в плечи и крестится. Павлик: Спасибо, Бажен. Но давай подумаем ещё. Руслан: Может, тогда языческий культ? Раньше много такого было. Язычества. Павлик: Это тебе к Марику. Туда же. К его космическому дружку. Тимофей: Осьминогу? Марик радостно приподнимает брови и улыбается. Но Тимофей хмурится и отводит взгляд. За его спиной появляется человек в костюме оранжевого осьминога и помахивает щупальцем Марику. Но Марик его не видит. Осьминог грустно вздыхает и обнимает Тимофея. Тимофей затягивается электронкой. Павлик: Почему вы все такие однобокие? Верите в какое-то вселенское всемогущее нечто. Что Бажен, что Руслан… Что Марик. Вальдемар, может, ты что-то скажешь? Вальдемар грустно вздыхает. Осьминог отпускает Тимофея и обнимает Вальдемара. Вальдемар: (самому себе) Странно. Я ни с того ни с сего вдруг почувствовал себя так, будто меня кто-то очень любит. Павлик: (кидается к Артуру) А ты, Артур? Ты же умный человек! Доктор! Может, ты можешь объяснить, как такое могло приключиться? Артур открывает рот, выпуская дым. Все замирают, ожидая, что он что-то скажет, но Артур снова затягивается. Руслан: Паш. (пытается приобнять его, но в ростовом костюме нет рук, и он просто прижимается к спине клавиатурой) Ты же сам уверен, что это Камень тебе так подкузьмил. Но сам по себе Камень… просто кусок скалы. Можно просто верить, что он исполняет мечты. Или не верить. Сам-то ты что думаешь? Павлик мечется по сцене. Подходит к шкафу, вытаскивает первую книгу наугад. Это оказывается «Тревога и надежда» Сахарова. Павлик: Может… радиация? Тимофей: Тогда бы у тебя вторая голова отросла. И у остальных тоже… (крутит рукой у виска) что-нибудь такое. Марик: Радиация так не работает. Это… Павлик: Ой, да тебе-то откуда знать? Марик: Паша, (теряя терпение) искорка моя, объясни мне, пожалуйста, почему ты, да и… вы все, считаете меня за чудика какого-то и всё время затыкаете? Руслан: Это не так, Марик! Кто тебя затыкает-то? Марик: Да не надо! Думаете, я не знаю, как вы у меня за спиной пальцем у виска крутите? (передразнивает) Марик романтизирует проституцию! Марик верит в НЛО! Марик выжил из ума! Тимофей: Да на тебя-то что нашло? Успокойся, на вот… (подбирает с подлокотника бутылёк с каплями, но тот пуст, и протягивает свою электронку) Она с пустырником. Марик на него даже не смотрит. Хмуро глядит на Павлика, который нервно ходит вокруг своего тела. Руслан: (загораживая Павлика собой) Да, мы все много чего друг про друга думаем. Не только про тебя. Но это не мешает нам хорошо к тебе относиться и уважать. Павлик: Да, да, да! (Отодвигает Руслана) Я так и сказал! Марик, я тебя уважаю, но пожалуйста, избавь меня хотя бы сегодня от всей этой чуши про инопланетян и вселенские разумы. В моём мире их не существует! Марик начинает наступать на Павлика. Марик: Ага! Так, значит! Ты драться каской! (всё более зловеще) Ну тогда вот и призраков тоже не существует! Камень не волшебный! Он не исполняет желаний! Ты же в это не веришь, а значит, ты просто мёртв. И мы все тебя не видим! Потому что нас всех здесь тоже нет! А всё это (разводит руками) просто агония твоего умирающего на ковре сознания! Все в ужасе замирают. Даже Вальдемар в шоке оглядывается. Павлик отшатывается и пятится. Дышит как астматик. Свет начинает мигать сильнее. Павлик: (обмирая) Что ты сказал? Марик: (мрачно) Умирать больно, поэтому мозг посылает в организм просто грандиозный выброс гормонов, эффект от которого сравним с наркотическим приходом или сном. Поэтому люди обычно видят перед смертью всякое. Руслан: Марик, заткнись! Из-за тебя помехи в связи! Марик: (игнорирует его) …Кто на что горазд. Кто-то видит свет в конце туннеля, кто-то чертей, родственников, дорогу — что угодно. Время во сне и наяву идёт по-разному, поэтому последняя секунда растягивается на бесконечно долгое время. Тимофей: Марик! (хочет кинуться к нему, но на нём повисает осьминог и не даёт встать с дивана) Марик: За свою последнюю секунду ты решил попрощаться со своими коллегами. Честно, так приятно. Хоть я и просто твоя последняя галлюцинация. Но потом постепенно иллюзия расползается и всё исчезает. И ты, Паша, исчезаешь. Павлик: (в ужасе) Нет! Нет! Это неправда! Только не это! Руслан: Ты что ему наговорил? Марик — падла! Я сейчас приеду, самого тебя призраком сделаю! Руслан руками пробивает кнопки на костюме, хватает Марика за грудки и начинает трясти так, что лысую голову Марика мотает, как у болванчика. Тимофей его отцепляет. Руслан кидается к Павлику. Руслан: Паша, всё неправда! Мы тебя видим! Я не вижу. Я далеко, но я слышал тебя! Я верю, что ты призрак! Ты как живой! Павлик?! Кто-нибудь, обнимите его там! Ему же страшно! Тимофей с опаской хватает Павлика за плечо, но рука проходит насквозь. Играет зловещая музыка. Свет продолжает мигать. Тимофей: Зараза! Он прозрачный! Паша, Марик пошутил! Не надо! Прекращай это! Бажен: Конечно же всё не так. Здесь всё не так! Грядёт апокалипсис! Мертвецы встают из своих могил! Патре ностра! (начинает молиться ещё неистовей) Распахивается окно, ветер поднимает какие-то бумажки. С полок начинают вылетать вещи. Павлик взлетает под потолок в колышущемся кимоно и жутковато подёргивается, а потом начинает играть «Dead Inside» Muse. Все, включая Ульяну, Земфиру, Осьминога и человека, изображающего труп Павлика, синхронно танцуют. Не танцует только Артур, который продолжает курить на диване. Павлик поёт под фонограмму, летая над сценой на тросах. …My lips feel warm to the touch — Мои губы на ощупь тёплые, But my words seem so alive — А мои слова кажутся такими живыми. My skin is warm to caress — Моя кожа тепла во время ласк, I'll control and hypnotise — Я контролирую и гипнотизирую. You've taught me to lie without a trace — Ты научил меня врать, не оставляя следов, And to kill with no remorse — И убивать без раскаяния. On the outside I'm the greatest guy — Снаружи — я прекрасный парень, Now I'm dead inside! — Но внутри я мёртв! Павлик заканчивает петь и зависает там, где был перед номером. Свет вспыхивает ритмично под удары сердца. Вспышка — и исчезают Земфира и Ульяна. Вспышка — и тело возвращается на место. Осминог пропадает. Продолжают хлопать дверцы шкафов и летать бумажки. Громко завывает ветер. Тимофей: (подбегает) Павлик! Слышишь? Ты не умираешь! (пытается ухватить за ноги, но руки проходят насквозь) В смысле ты уже умер! Но ты призрак и мы тебя ни за что не оставим! Подумай про Ивана! Вдруг он тоже сейчас бродит неприкаянный вне тела? Ты ему нужен! Вальдемар: Господи, умоляю, успокойся! Я с детства боюсь, когда лампочки мигают! Бажен: (на коленях) Господи, иже еси на небеси, да святится имя твоё… У Артура догорает сигарета и он прикуривает новую. Руслан: Марик, блять! Марик: Ладно-ладно! Паша! Фиалка комнатная… (подходит к нему и дёргает за штанину) Рок-оперу тут устроил. Я просто неудачно пошутил, а ты сейчас на эмоциях… Полтергейста изображаешь. Это всё не глюки твоего умирающего разума! Это всё на самом деле!!! Слышишь? Всё окончательно успокаивается. Павлик медленно опускается на пол. Павлик: (вздыхает) Зачем так сложно? Скажи просто: «Прости меня. Я мудак». Марик: Прости меня, Павлуш. Я мудак. Павлик: Уже лучше, но я пока тебя не простил. Ты у меня на карандаше. Походя, хлопает Марика по плечу и садится в кресло. Руслан: (подозрительно оглядываясь) Чего там у вас? Обошлось без жертв? Тимофей: Пока да. Марик падает на стул рядом с Пашей. Марик: У тебя теперь полно на это времени. Бажен: Слава Богу, обошлось. В комнату заглядывает Ульяна, нечаянно пиная дверью Вальдемара под зад. Видит беспорядок и хмурится. Ульяна: Что у вас тут стряслось? Какой беспорядок. Окно, что ли, не закрыли? Марик: Фантомас разбушевался. Тимофей: Но сейчас вроде всё успокоилось. Вальдемар: (тут же подбираясь и слегка пошатываясь на протезах) Как там Земачка? Земфира: (появляется, шмыгая носом) Как ты меня назвал? Вальдемар: (смущённо) Я не… ну… Ты же… ну… А! (злится и садится на диван рядом с Тимофеем) Ульяна: Кто разбушевался? Что мы пропустили? Марик: Павлик запаниковал и начал как Паночка летать под потолком. Чуть Вия не вызвал. Земфира: Нифига себе. Павлик: Тебе бы сказали, что всё это просто глюки, и ты не стал призраком, а просто умираешь! Земфира: Да я бы тут всех убила уже. Павлик: Вот! Тимофей: (Павлику) Как ты нас напугал. Павлик: (игриво) Ты ещё скажи, что не расстался бы со мной ни за какие деньги. Земфира: (голосом Малыша) Даже за сто тыщ мильонов. Павлик: Вот я бы на вас посмотрел на моём месте. Марик: Смотри теперь, чтобы Бажен на тебя батюшку из церкви не натравил или святой водой не окропил. Руслан: Помолчи лучше. С тобой и так всё понятно. Не хватало ещё Бажена до цугундера довести. Бажен: Вы и так меня до него довели. В монастырь от вас уйду. (снова крестится) Марик: Ну-ну. Из проституток только туда и идти. Все хором: Марик!!! Свет гаснет. Акт 2. действие 3 Спальня Павлика. Всё так же тускло горит единственный ночник и виден угол кровати. Павлик затаскивает за собой Тимофея. Тимофей: (напугано) Паш, ты чего удумал? Я не буду с тобой того этого. Ты лучше Марика попроси. Он, конечно, нехорошо поступил… Я бы ему вообще в морду за такое дал. Но Марик профессионал… это как с доктором. Можно не любить, как человека, но если он разбирается… Павлик: Да успокойся ты! Я хотел кое-что спросить. (зыркает на дверь) Без лишних ушей. А то вдруг Марика опять понесёт. А я этого так не люблю. Тимофей: Ну, спрашивай тогда. Павлик: (речитативом) Ты правда думаешь, что мой Ванечка может, как я, скитаться где-то неприкаянным призраком? Тимофей: (пучит глаза) Ну, я точно не знаю. У Сашка скорее просто… (начинает юлить) типа раздвоения личности? Иван, может, никуда и не уходил из него. Я просто запаниковал, что ты там летаешь, и ляпнул. Павлик: Нет-нет-нет! В этом что-то есть! Я думаю, это может сработать. Надо попробовать… В приоткрытую дверь заглядывает Марик. Марик: (самодовольно) Что, зайчик мой, уверовал в загробную жизнь? Павлик: (смущённо) Я пока не решил, во что я уверовал. Тимофей: (Марику) Ты подслушивал там, что ли? Марик: И подсматривал. Земфира: (выныривает из-под локтя Марика) Мы все подслушивали. Интересно же. А вы там закрылись и секретничаете в крысу. В комнату заваливается Марик, следом за ним Земфира, Ульяна, Вальдемар и Бажен со свечкой. Артур и Руслан остаются в гостиной. Земфира: Ну и что ты задумал? Павлик: Спиритический сеанс. Земфира, не сдержавшись, хихикает. Вальдемар: Сам себя вызывать, что ли, собрался? Павлик: Очень смешно, Вовчик. Просто понимаете, не важно, из-за чего я сейчас привидение. Из-за Камня или потому что прямо сейчас умираю там, а всё это мне видится. Я просто хочу этим воспользоваться и попробовать вызвать призрак Ванечки! Ведь сейчас всё возможно. Если я призрак, то и он, может. Правда же? (возбуждённо всех оглядывает) Тимофей: На всякий случай, я уже предупредил, что это может не сработать. Марик: Почему? Сашок сейчас в коме, а кома это нечто между сном и смертью. Он сейчас вполне может гулять где-то вне своего тела. Земфира: (деятельно хлопает в ладоши) Я за любой движняк, кроме голодовки. Как будем вызывать? Марик: Ну, проще всего было бы с доской уиджи. Буковки там подвигать, но у тебя же, Павлуша, такой нет? Павлик: (оскорблённо) Естественно! Зачем мне эта бесполезная ерунда? Зато у меня где-то был хрустальный шар. Шар сгодится? Или он только чтобы будущее предсказывать? Я просто не знаю. Когда покупал у антиквара кофейный столик, из-за подставки и шар этот купил. Они так хорошо вместе смотрелись. Не хотелось разрушать композицию… Все как-то странно смотрят на Павлика. Павлик: Что? Это просто кусок стекла на подставке! Хватит меня пугать! Единственный ночник начинает мерцать. Марик: Ладно. Давайте лучше начинать. А то неизвестно, когда там Артурчик отойдёт от своего ахуя. (командуя) Паша, показывай, где твой набор юного спиритиста! Тимофей с Мариком притаскивают в середину комнаты антикварный круглый столик. Павлик идёт рядом, придерживая накрытый салфеткой хрустальный шар, чтобы тот не свалился. Ульяна, Земфира и Вальдемар притаскивают стулья. Бажен откуда-то приносит несколько бронзовых подсвечников со свечами и расставляет вокруг стола. Все занимают места за столом. Марик торжественно стягивает с шара салфетку. Подставка, на которой он стоит, и правда старинная и причудливая, инкрустированная камнями и жемчугом, как корона. Земфира: Роскошество какое! Вальдемар: Кучеряво живёшь. Павлик: У всех есть маленькие слабости. Ну люблю я красивые старинные вещи! Тимофей: А я думал, у тебя вся зарплата на лекарства уходит. Павлик: (хлопает его по плечу) Ну хватит! Давайте уже. Марик, что дальше? Земфира: О, я знаю, я знаю! Я такое кино недавно смотрела. Помнишь, Уль? Надо за руки взяться и позвать духа. Ульяна: Там ещё надо было перед этим расслабиться и войти в транс. Вальдемар: Ну ты-то уже в трансе. Все с осуждением смотрят на Вальдемара. Вальдемар: Я пошутил. Неудачно. Извините. Марик: (прокашливается) Ну, давайте начнём. Все берутся за руки и закрывают глаза. Вальдемар: А ничего, что один из нас уже призрак? Я конечно не разбираюсь, но это не… Павлик: Ты что, ещё и призракофоб? Марик: Не, Вальдик. Всё нормально. Паша наоборот, как дополнительная связь между миром живых и мёртвых, нам поспособствует. А теперь замолчали свои ротики, иначе каждому по кляпу застегну. Дружно взялись за ручки и возбуди… э-э вошли в транс. На пару минут все неподвижно сидят и молчат. Вальдемар оглушительно чихает. Вальдемар: (на пределе слышимости) Извините. Сидят ещё минуту в тишине. Марик: (проникновенно и торжественно) Дух Ивана, явись нам. Дух Ивана, явись нам! Снова минуту все сидят в тишине. Ничего не происходит. Вальдемар: А как Иван поймёт, что мы именно его вызываем? Это просто достаточно распространённое имя… Марик: (возмущённо) Ты предлагаешь его ИНН упомянуть или номер и серию из паспорта что ли? Это спиритизм! Тонкие материи, а не бюрократия! Он почувствует, что зовут именно его! Хватит сбивать настрой! Вальдемар: Извините. Павлик: Нет, я так больше не могу. Давайте его вообще выгоним! Земфира: Извини, Вальдемар, но для тонких материй ты слишком толстоват. Выйди, а то Артуру там одиноко. Наверное, уже ковёр начал курить. Вальдемар: Но я же… я… правда хочу помочь! Бажен: Уходи, Вальдемар. Ты никому здесь не нравишься. Вальдемар понуро уходит, волоча за собой стул. Бажен вдруг тоже поднимается и собирается уйти. Ульяна: Бажен! А ты куда? Бажен: Я вдруг вспомнил, что православный, и всё это грешно. Давайте без меня. А я пока помолюсь. (подбирает с пола одну из свечек и тоже уходит) За столом остаются Марик, Тимофей, Ульяна, Земфира и Павлик. Марик: Ладно. Давайте ещё попробуем. Дух Ивана, приди к нам! Все вместе. Все вместе: Дух Ивана, приди к нам! Дух Ивана, приди к нам! Дух Ивана, приди к нам! С минуту ничего не происходит. Все нервно переглядываются. Тимофей открывает рот, но вдруг откуда-то веет сквозняком, и свечи начинают колыхаться. Ульяна: (тихо) Паша? Паша: (тихо) Это не я. Земфира: (шёпотом) Вы тоже это почувствовали? Марик: Иван, это ты? Если ты здесь, подай знак! В комнате что-то падает. Тимофей в сторону: Надеюсь, это не Вальдемар упал за дверью. Марик: Иван! Если ты нас понимаешь, постучи два раза! Кто-то отчётливо стучит два раза. Земфира: (совсем тихо, лопаясь от восторга) Жееесть. Ульяна: Держи себя в руках. Павлик: Ванечка, а ты можешь нам показаться? Снова стучит два раза, и в комнату осторожно заходит Иван в синенькой больничной ночнушке. Его волосы мягко лежат на плечах. На глазу медицинская повязка. Иван: (смущаясь) Я несколько раз стучал. Вы мне не открывали просто. Мне же можно войти? Никто, кроме Павлика, не реагирует. Павлик: Ванечка? Конечно заходи! Иван: Паша. (расцветает в улыбке) Так это ты меня звал. А то слышу, что зовут, а кто и куда, не понимаю… Марик: Паша? Ты его видишь? Где он? Павлик: Вот же он! (пытается встать, но Марик и Земфира держат его за руки) Марик: Нельзя разрывать круг! Павлик: Ванечка! Вы что, не видите его? Иван: Пашенька. Как ты? Что вы тут делаете? Павлик: Мы тут… Понимаешь. (от волнения задыхается) Всё так по-дурацки получилось. Ты впал в кому. Я умер. И мы тут решили устроить спиритический сеанс. Иван: Ты умер?! Паша! (хватается за голову) Это из-за меня? Что я наделал! Павлик: Ничего страшного! Ты ни в чём не виноват! Ты моё золотце! Лучше расскажи, почему вместо тебя появился этот гадкий Сашок? Иван: Он не появился. (смущённо) Он всегда был. Скорее, это я появился в его жизни, когда он был ужасно слаб. Я родился и заново узнавал этот мир. Родиться заново намного проще, чем разбираться со всем, что уже произошло. А у Саши так много этого всего произошло… (многозначительно отводит взгляд) Павлик: Да плевать мне, что у него произошло! Почему ты пропал? Земфира: (шёпотом Ульяне) Я как будто телефонный разговор подслушиваю. Слышно только одного. Паш, ты хоть намекай, что он отвечает. Интересно же! Павлик отмахиваясь: Потом! Иван подходит к Паше сзади и кладёт руки на плечи. Паша тут же целует ему пальцы. Иван: Я не пропал. Просто… когда Руслан рассказал мне про Сашу, я начал потихоньку вспоминать его жизнь. Мне показалось нечестным, что я использую чужое тело. Подумал, что Саше пора начинать понемногу выбираться наружу. Ведь он пропускал столько всего хорошего. Павлик: Хорошего? (холодея) Ты что, выпускал его, когда мы были с тобой? Иван: Нет. (гладит Павлика по голове, чтобы успокоить) Только когда оставались одни. Постепенно. Ненадолго. Чаще всего перед сном, когда уже засыпал. Саше было очень тяжело возвращаться в своё тело, но мы неплохо справлялись. А потом… это случилось как раз в то время, вечером, когда он привык выходить, но в этот момент я был на вызове у Кима и… это всё сломало. Павлик: О, господи! Земфира: (нетерпеливо) Что там? Что там? Павлик: Когда он был у Кима, вылез Сашок! Земфира: (шёпотом) Пиздееец. Тимофей: Ну, это многое объясняет. Марик: Спроси его, как они теперь будут делить комиссарское тело. Павлик: Да-да. Ванечка, а когда вы очнётесь, кто из вас встанет у руля? Иван: Не знаю. Саша сейчас вообще не хочет возвращаться в тело. А без него и я не могу. Павлик: Гадство какое. Тимофей: Чего он? Павлик: Без противного Сашка мой Ванечка не может вернуться, а этот ублюдок выпендривается. Марик: А ты его припугни, что если не очнётся, Артурчик к нему коматозному будет клиентов прямо в палату водить. Самых отбитых. И самое главное — совершенно бесплатно. Все в ужасе пучат на Марика глаза. Марик: Что? Артурчик такое может. Вы просто недооцениваете его предпринимательскую жилку. Иван: Я не смогу Саше такое сказать. Это очень жестоко. Павлик: А ты намекни. Особенно про бесплатно. Наверняка этот подлый упырь ещё и жадный. Иван: (неуверенно) Не знаю. Получится ли у меня? Надо попробовать как-то помягче… Он такой ранимый… Павлик: Ох, Ванечка. (качает головой и снова целует ручку) Этот ранимый гадёныш не заслуживает твоей заботы о нём. Но я не буду тебя переубеждать. Ты главное сам никуда не пропадай, солнце. Не оставляй меня тут совсем одного. Иван: Я так рад был с тобой повидаться. И со всеми остальными тоже. Если бы Саша знал, какие вы все добрые заботливые люди… Мне пора. Мне нельзя надолго уходить от тела… Павлик: Как не хочется тебя отпускать. Иван: Надеюсь скоро увидеть тебя. Иван целует Павлика в макушку и уходит, прикрыв за собой дверь. Снова что-то падает. Два раза. Огонь на свечах трепыхается. Марик: Он ушёл? Павлик: (грустно) Да. Ульяна: Давайте тогда уберём это всё. Играет мелодия «Я тебя никогда не забуду» из Юноны и Авось. Под неё убирают стол и уносят стулья. Ульяна собирает подсвечники и задувает один за другим огоньки, пока свет полностью не гаснет. Акт 3. действие 1 Гостиная Павлика. Все действующие лица в глубокой задумчивости сидят на креслах, диванах, пуфах — кто где. Труп по-прежнему лежит на ковре. У Артура сменилась пепельница, т.е. ваза. Теперь она с драконами. Тимофей: Паш, а ты… ну, что теперь делать-то будешь? Павлик: А? (не сразу отвечает) Я… я не знаю. Как я уже сказал, я чувствую себя совершенно здоровым. Зубы на месте. Линзы не нужны. Ничего не колет, не болит, не тянет. Я даже… Павлик выходит вперёд и поёт какую-то оперную арию на немецком. Все хлопают. Паша театрально раскланивается и посылает воздушные поцелуи, как на сцене. Марик: Браво! Браво! Дай я тебя поцелую в твой золотой рот! Подходит к Павлику, обнимает и страстно целует. Тот мелодраматично опрокидывается назад. Свет снова начинает мигать. Павлик падает на пол, а в руках Марика остаётся только халат. Павлик: (смущённо кокетливо) Ой! Не делай так больше, шалун. (отвешивает смачную пощёчину) Марик: Это было больно, но справедливо. Павлик: У меня, между прочим, есть возлюбленный! Марик молча подставляет халат, как пальто. Павлик одевается и возвращается обратно в кресло. Руслан: Что он сделал? Тимофей: Поцеловал, а Павлика развезло, и он выпал сквозь объятия. Руслан: Ох ты. Тимофей: А потом Паша отвесил ему леща. Руслан: Ну, это я услышал. Земфира: Ого! А покажи, как ты ходишь через стены! А то я даже полётов не видела. Вообще всё самое интересное пропустила! Павлик: Как-нибудь в другой раз, Земуль. Мне не очень понравилось. Я видел в стенах такое… (брезгливо морщится) В общем, я только молодым обратно не могу стать. Не получается. Как умер стариком, так им и остался. (вздыхает) Марик: Пашенька, детка, не прибедняйся, ты сексуальный котик. Хоть в восемнадцать, хоть в пятьдесят. Павлик: (манерно шлёпает Марика рукавом по лицу) Да ну тебя! Ульяна: Значит, ты теперь можешь заняться музыкой. Как мечтал. Да? Павлик: Не уверен, что получится. Большинство концертов проходят вечером, после заката… Всё равно может случиться всё что угодно. А вдруг Питер и белые ночи. Артист, личность публичная. И я пока не до конца понимаю, как это всё работает. Из музучилища точно придётся уйти… Точно! (звонко шлёпает себя ладошкой по лбу) Дубина! Я же из дома не могу выйти! Какие мне концерты! Размечтался, дурак! Марик: Ну ничего. Зато жопой ты можешь и на дому торговать! Павлик: (невесело) Что правда, то правда. Артур Загитович? Это ведь ничего, что я умер? Не переживайте так. Ничего страшного не случилось. Я ведь смогу работать на дому. Вы же не уволите меня теперь? Мне, конечно, не нужна еда и лекарства, но мне… нужно где-то жить. И мне нужна эта работа. Артур: (осипшим голосом и слегка заикаясь, выплёвывая слова вместе с дымом) П-паша… Паша, Пашенька, я… к-конечно тебя не уволю, (кашляет) но мне п-п-понадобится какое-то время, чтобы… Чтобы вписать всё это в свою к-картину мира. Вальдемар: Ну вот, доктор теперь заикается. Зашибись. Артур: Я верю в единого Бога. Всегда верил. У меня семья верующая. И я верю, что всё происходит по Его з-замыслу, но пока что я-я… я… всё ещё не понимаю этого з-зАмысла… Марик: Боже, Артур! Иногда ты такой неженка. У тебя отец всю область держит, а ты привидение увидел и посыпался. Лучше радуйся! Артур: Чему мне радоваться? Покойнику на полу и привидению с кордебалетом? Марик: Ну вообще-то, тут кругом плюсы. Ты пока просто ещё не понимаешь всей своей выгоды. Только подумай — у тебя всегда под рукой есть не стареющий, не болеющий всегда в полной боеготовности красивый дед, который никогда не умрёт. Да, работать сможет только на дому и ночью, но Артурчик, это — золотая жила. Артур: М-марик, первым делом я подумал именно об этом. Но я опасаюсь, что вся эта живость имеет лишь временный характер. Прости, П-павел, но при всём уважении, сегодня ты есть, а завтра… чума, война, магнитные бури, солнечное затмение… Руслан: (зычно) Больше оптимизма, барин! Ульяна: Но ведь пока он здесь, с нами. Это же Павлик, Артур! Пожалуйста! Руслан: Я за него ручаюсь, как за себя! Век воли не видать! Бажен: Нельзя его бросать одного в этом доме. Он обратится во зло и начнёт совершать страшные вещи. Неправославные. Вальдемар: Ага, от безделья закошмарит всю панельку. Земфира: Ой, да кому не плевать на этот человейник! Главное, это же наш Пашка! Марик: Я его тискал и целовал, от живого не отличишь. Павлик: А из одежды не выпадать я научусь! Марик: Вот! (с гордостью) Моя школа! А если ты не оставишь его, я в индивидуалки уйду. Руслан: И я! Бажен: И я. Тимофей: (не очень уверенно) И я. Ульяна: И я! Земфира: Мы все уйдём. (угрожающе глядит на Вальдемара) Вальдемар: Ну, я тоже могу, если надо. Артур: (морщится) Только не надо меня пугать вашим смешным к-коллективным уходом. Куда вы пойдёте? К тому же я не увольняю Павлика. Но как минимум на неделю я хочу проследить течение его б-бо… посмертия. Я привык разумно оценивать риски. И если через… девять дней, хотя я выждал бы все сорок… если через это время всё останется по-прежнему, т-тогда… Павлик: Артурчик! Павлик подбегает и обнимает его. Марик обнимает их обоих. Тимофей обнимает Марика. Сзади его обнимает Ульяна. С другой стороны Павлика обнимает Бажен, а его Земфира. Перегнувшись через спинку дивана, с заминкой, неловко всех обнимает Вальдемар. Руслан: Чего все затихли? Чего там у вас опять происходит? Тимофей: (придушенно) Мы обнимаем Артура. Руслан: А. Понятно! Тогда я с вами! Руслан выбирается из костюма и тоже обнимает всех. Артур: (чуть не плача) П-пожалуйста, отпустите меня. Мне нечем дышать. Все расступаются, оставляя растрёпанного Артура. Руслан возвращается в костюм. Земфира: Конечно, дышать нечем. Накурено так. Ещё вон… покойник разлагается. Тимофей: Кстати, что с телом теперь делать будем? Артур: (уже бодрее) В любом случае, оставлять его здесь нельзя. Оформлять официально тоже. Упакуем его в ковёр и вывезем за город. Где-нибудь в рощице… Павлик: (капризно) Я не хочу где-нибудь в рощице! Что я, собака? Я хочу нормальную могилу. Чтобы там портретик, имя, года жизни. Оградка… Марик: Павлик, нахрена? Павлик: Потому что у меня давно куплено место на кладбище, заказан гроб и шикарное надгробие! Памятник белого мрамора, между прочим! Только дату смерти дописать… Куда мне теперь это всё? Артур: Официальное захоронение — это куча проблем. А мы уже здорово здесь наследили. Руслан: А если рядом с моей женой твою могилку перенести? Там почти рядом с деревенским кладбищем. Никто проверять не будет. Как тебе? Павлик: (не веря) Руслан? Ты правда хочешь, чтобы я лежал рядом с твоей Анютой? Руслан: Ну да. Ты же не чужой мне человек, Павлуш. Павлик: (утирает слёзы) Спасибо! Я так тронут. Артур: Тогда сейчас, пока ночь, закатаем в ковёр и отвезём его к Руслану. Завтра всё остальное погрузим по машинам, привезём на место и похороним. Марик: Яволь, май женераль! (щёлкает пятками и козыряет) Земфира и Артур закатывают тело в ковёр. Павлик: Жаль, что на похоронах своих не поприсутствую. Руслан: Поверь, нам так же будет тебя не хватать. Тимофей, Артур и Марик уносят тело. Тимофей: (под нос) Только бы нас с этим ковром нигде не остановили… Бажен: Может, по домам? Ульяна: Может, приберёмся хоть? Павлик: Да ладно. Я сам. И так взбаламутил всех, напряг, как только мог. Земфира: Не каждый день твой друг становится призраком. Ульяна: Вот уж правда. Вальдемар: Ну давайте прибираться тогда… Все начинают ставить вещи на полки и собирать бумажки. Свет слабо мигает. Павлик исчезает, но никто этого не замечает. Земфира: Эх, если бы мой Стёпка так призраком стал. Вальдемар: Ну да. Ждал бы тебя дома с вызова. Земфира шутливо: А ты бы не ждал? Вальдемар: А ты меня? Земфира: Я первая спросила. Вальдемар: Ждал бы, конечно. Земфира: (хмыкает) И Ульяну? Вальдемар: А зачем? (с опаской косится на Ульяну) В смысле, я же тебя… люблю. Земфира: А меня нельзя любить без зайца. То есть без Ульяны. Мы с ней уже давно вместе. Любим друг друга, а ты только вот явился не запылился и уже пытаешься лезть в наши отношения. Вальдемар: Я не знал, что у вас всё настолько серьёзно. Я думал, вы просто соседки. Земфира: Нет, мы не просто соседки. Если у тебя возникло такое впечатление, то чем ты смотрел? Вальдемар: Значит, мне ничего не светит? Я тебе совсем-совсем не нравлюсь? Я просто не совсем понял… Земфира: Я сегодня узнала, что я терминатор, восставший из пепла ядерного взрыва. Думаю, я могу дать тебе шанс, вернее… (переглядывается с Ульяной) Мы! Мы можем дать тебе небольшой шанс нам понравиться. И если у нас всех получится, то почему бы и нет? Вальдемар поражённо: Раз такое дело, хорошо. Я тогда полюблю и Ульяну. Во мне много любви. На всех хватит. Земфира: Ульяна, слыхала? Какой щедрый дяденька. Вальдемар: (горячо) Вот увидите, я… Бажен: А где Паша? Все оглядываются, но видят только кимоно на полу. Вальдемар: Он что, решил побегать голышом? Земфира: И свет перестал мигать. Ульяна: Может, правда решил переодеться. (выглядывает в коридор и заходит в другую комнату) Его нигде нет. Бажен: Не нравится мне в это. (подбирает с пола свечу и пытается поджечь зажигалкой, но та выдаёт только искры) Входит Тимофей. Ульяна: Павлик куда-то пропал. Тимофей: Я знаю. (кивает за спину) Он в машине с Артуром и Мариком уехал. Вальдемар: На всякий случай, мы о призраке. Тимофей: И я о нём. Как выяснилось, Паша привязан не к дому, а к своему телу. Только в багажник погрузили, смотрим, а он в салоне снова голый сидит. Напуганный. Сам не знает, как там оказался. Я, в общем, отдал ему своё пальто, чтобы внимание не привлекал. Так что планы поменялись. Теперь они поехали к какому-то знакомому Артура на бальзамирование. Руслан: Получается, похороны отменяются? Бажен: (снова крестится) Господи, я думал, ты отключился. Руслан: Так вы сами меня не отключили. А я всё равно теперь не усну после такого. Сидим вот с Муркой, корюшку едим… Тимофей: Да. Похороны теперь не нужны. Павлик будет хранить тело дома в каком-то герметичном гробу. Или что-то вроде того. На месте решат. Вальдемар: Удобно должно быть. Ну, если переехать надо или просто съездить куда-нибудь. Ульяна: Знаете, мне теперь как-то даже спокойней, что дело обернулось вот так. Представляете, правда. Землетрясение или пожар, дом сносят, а что с Пашей? Руслан: В седую старину, дед мне рассказывал, так домовых создавали. Закапывали под порогом нового дома кровного родственника. Чтобы, значит, его дух оберегал дом. Защищал там от всякого… Земфира: А я читала, что это не просто родственник был, а маленький ребёнок. Ульяна: Ужасно. Бажен: Можно я поеду домой? Мне завтра вечером… точнее уже сегодня на вызов. Ульяна: Езжай, конечно. Бажен уходит. Земфира: И ты, Руслан, спокойной ночи. А то всю батарею разрядил. Отдыхай! (выключает телефон) Руслан только открывает рот, но грустно разворачивается и уходит. Тимофей: А вы тут прибираетесь? Я думал, по домам уже… Земфира: Да, здесь, в общем-то, всё. Кухню Паша сам пусть убирает, там всё в битом стекле. Тимофей: Ему теперь чаи гонять не надо. Ульяна: А мне всё-таки жаль Пашу. Вальдемар: Жаль? Он теперь бессмертная сущность. В виде Павлика. Ульяна: Вот именно, что бессмертная. Мы все уйдём, и даже Артур, а он останется тут совсем один. Навсегда. Вальдемар: Ну и что? Заведёт себе других друзей. Ульяна: Хорошо бы, если так... Земфира: Мне всё равно тревожно. Как Павлик без нас? Мы же столько всего вместе пережили! И вообще. (замирает с половой щёткой в руке) Мне до сих пор кажется, что ни я, ни кто из нас никогда не умрёт. Что мы все никогда не умрём. Будем так же жить, работать, отдыхать… Не могу представить, что может быть иначе. Даже когда увидела Пашу на полу. Даже после Стёпки. Как что-то из страшных сказок, чего не бывает в жизни. Тимофей: У меня так туфли Маши до сих пор стоят в прихожей. Уже никаких вещей её дома не осталось, а туфли стоят. Как будто она дома, сейчас выйдет меня встречать. Живая. Вальдемар: Это такая защитная реакция в мозгу. Я когда без ног остался, каждое утро по привычке вставал с постели так, будто у меня обе ноги на месте. Падал, матерился. До сих пор иногда так на пол валюсь. Даже ковёр помягче себе там постелил. А как иначе жить? Надо жить. Тимофей: Ну да. Надо жить. Земфира: А я вот что подумала. Вот наш Паша теперь будет свою мумию дома хранить. Возить её везде с собой… А в столице у нас тоже мумия зачем-то лежит. А что если… Свет гаснет.