Другой Дом

Его звали Муха не то за круглые очки с толстыми стеклами, не то за привычку то и дело перед работой потирать свои сухие костлявые руки. Младшие, впервые его увидев, никак не могли взять в толк, что этот старичок делает среди Крестей и почему от него пахнет Домом. Как выяснилось позже Муха старше Чужого всего на месяц. У него было множество странностей, самой удивительной из которых было мухино умение исчезать, тогда еще понятное немногим из младших. Всякий раз он уходил тихо, незаметно, и пропадал так иногда на несколько дней. Это породило слухи о его тайном летунстве, подтвержденные тем, что старое лицо позволило бы ему покупать сигареты и выпивку без наружных документов. В последние перед Страшным днем месяцы старшие стали готовится к тому, чтобы отправится в последний путь и оставить Дом следующему поколению, как когда-то его оставили им. В это тяжелые, слишком быстро утекающие сквозь пальцы дни, младшие получили вожделенный доступ в спальни всех мастей. Свои двери открыли даже Буби и Черви, чьи вожаки не очень-то и жаловали детей. Пребывая в перманентном восторге, младшие выбирали себе кумиров и учителей, по-детски спорили о вожачестве и каждый спешил объяснить, почему именно он должен занять ту или иную нишу в иерархии. Старшие, и без того кусающие от нервов кулаки, срывались, кричали и некоторые даже били слишком уж шумных и слишком уж любопытных, но в остальном все шло своим чередом. - Смельчак, дружок, вставь нитку в иголку, - попросил Муха у сидящего рядом на ковре мальчишки после нескольких минут тщетных попыток попасть в тесное ушко. Смельчак, в виду скромного характера и тихого голоса ставший одним из самых желанных гостей в крестовой спальне, торопливо откусил растрепавшийся край нитки и с легкостью просунул его в ушко иглы. Его глаза видели лучше, чем глаза Мухи, а руки не были обессилены тремором. - Спасибо, - Муха улыбнулся мальчику и открыл одну из своих «волшебных коробок». Так младшие называли ящички, в который тот хранил все необходимое для изготовления амулетов – были здесь и бусины, и загадочные камни, и куски деревяшки, и звонящие на все голоса колокольчики, и цветные нитки любой толщины, и набор острейших резаков, и другая ценная загадочная всячина, испускающая мистический дух. Говорят однажды кто-то из младших, чье имя не называли, украл горсть цветных бусин, воспользовавшись старческой рассеянностью Мухи, за что был бит лично Чужим, а такое случалось крайне редко. - Муха… - осторожно позвал Смельчак, в последние недели проводивший все больше времени именно с этим человеком. - Да, дружок? Заготовленный еще пару дней назад вопрос застрял в горле мальчишки, потому как он прекрасно знал, что о таком не спрашивают, тем более в Доме. Старческое лицо Мухи с горящими, как у ребенка глазами, вызывало у мальчика смешанные чувства. Всякий раз он старался говорить с Мухой уважительно, иногда проглатывая уже проклевывающиеся в горле «Вы», что не мешало иногда ему задавать глупые, наивные, детские вопросы, от которых, наверное, даже Мелкий бы скривился. - Муха, - снова начал мальчишка, - в Доме говорят, что ты скоро умрешь. - Умру, - согласился тот спокойно, не отрываясь от полировки крошечного деревянного бруска. - Тебе… грустно? - Нет. – Муха покачал головой и уставился на Смельчака сквозь толстые стекла, делающие его светло-карие глаза огромными. – Я пожил достаточно. Замечу, куда дольше, чем ты можешь себе представить. Смельчак задумался, пытаясь понять скрытый смысл этих слов, маячивший где-то рядом, но ускользающий из рук. На секунду он даже спросил себя, правда ли Муха лишь чуть-чуть старше Чужого, но решил в этом не сомневаться и просто принять ответ мастера на веру. - Дружок, - позвал Муха. – Ты бы очень мне помог, если бы нанизал вон те бусины на эту нитку. Да-да, вот эти, зеленые. Не верящий в оказанное ему доверие, Смельчак тут же принялся за работу, тут же забыв обо всем на свете, а Муха, украдкой наблюдая за младшим, старчески улыбался, кивал своим мыслям и думал – «вот и после меня в Доме что-то останется».