Другой Дом

Пихнув ногой дверь, Марк без приглашения протискивается в девичью спальню. Он – один из немногих, на чье появление не принято реагировать визгом. Не потому что девочки рады его визитам, а потому что спорить с ним все равно, что со стеной. К его удаче Лора в комнате одна. Он застает сестру в тот интимный момент, когда она, вскинув край юбки, подтягивает чулок. Ее отражение в мутном зеркале повторяет все движения и изгибы хрупкого тела. И Марк без стеснения смотрит, и подмечает много важных, новых деталей – таких, как черные ресницы и красные губы, украшение подруги на шее и запах духов соседки по комнате. Напевая под нос простой мотив, Лора осторожно, пробираясь снизу вверх, собирает чулок складками и расправляет. Наконец, зеркало подсказывает ей, что она больше не одна, и Лора вздрагивает, но тут же берет себя в руки и продолжает свое занятие. - Что уставился? - Ты куда вырядилась? – Марк проходит в комнату, затворив за собой дверь. Густой золотистый свет струится сквозь давно немытые стекла, горячо касаясь спины Лоры. И в его лучах девочка сажает чулок на место и оправляет подол. Глядя на это, Марк решает выкрасть до неприличия короткую юбку из вещей сестры и непременно изрезать. - Ты б платья лучше в пол носила. У тебя ноги жирные. - Ничего не жирные! – Лора вспыхивает и смотрит на брата с раздражением, и ей становится неожиданно неуютно стоять перед ним в таком виде. Щурясь, проталкиваясь сквозь горячий плотный свет, Марк приближается к сестре, обходит ее кругом, внимательно, пристально разглядывая. И верно – надушенная, накрашенная, разодетая. И это злит его, заставляет скрежетать зубами. - Вырядилась куда, говорю? – повторяет вопрос Марк. - Не твое дело. – Лора оборачивается к зависшему за ее спиной брату, скрещивает руки на груди. - На свиданку, что ли? – он смотрит на нее, тонущую в солнечных лучах, и грубо усмехается. – Да кому ты сдалась-то? - А вот кому-то и сдалась. Когда девочка вскидывает голову, ее распущенные волосы на секунду вспыхивают золотистым, и тут же гаснут, ложась ровно, гладко, прядь к пряди, так, что даже Марк оказывается в силах оценить красоту этого мгновения. Он смотрит на бледную шею сестры, такую хрупкую, что, кажется, ему ничего не стоило бы ее сломать, и мрачно подытоживает: - Никуда ты не пойдешь. - С чего это вдруг? – Лора говорит с нажимом. - Я так сказал. - А мне, знаешь ли, плевать, что ты там сказал, - выплевывает она, и пытается пройти к двери мимо брата, но тот мгновенно реагирует и перехватывает девочку за запястье, как и всегда, грубо, больно. – Пусти! – шипит она, но Марк дергает в сторону так, что Лора беспомощно валится назад, на кровать, поперек нее. Девочка даже вскрикнуть не успевает, как брат уже оказывается нависающим над ней, страшным, пугающим на самом деле. Впрочем, Лора не может вспомнить, когда он таковым не был. Просто иногда ей удавалось быть с ним резкой, вызывающей, непокорной, но сейчас, кажется, грань пройдена, и девочка готова плакать и упрашивать, лишь бы он ее отпустил. - Я же сказал тебе – никуда ты не пойдешь. - Да тебе какая разница? Лора вскидывает подбородок, щурится от навязчивого света, затекающего в глаза, и поджимает губы. В ее выражении лица, повороте головы, изгибе столько слабости, столько податливости, что Марк просто не может остановиться. Он объясняет себе это тем, что просто хочет показать этой дурре, какая судьба непременно постигнет ее на свидании. Потому что это не для нее. Потому что по-другому бывает у умных и красивых девчонок, но никак не у дурнушек вроде Лоры. Марк хватается за края сестринской рубашки и с силой дергает в разные стороны. Рвется ткань, разлетаются пуговицы, и Лора в попытке сопротивляться вскрикивает. Тем не менее, когда Марк перехватывает ее руки, распинает сестру на кровати, чтобы получше разглядеть, она молчит. Ее тело белое, несформированное, до некрасивого худое все заливается солнечным золотом, и Марк жадно рассматривает выступающие ключицы, небольшие груди с крошечными бледными сосками и аккуратный провал пупка. Значит, вот она какая под одеждой, странная, непохожая на других девиц. - Марк… отпусти, пожалуйста… - просит Лора шепотом и глаза ее блестят от слез. «Заплачь» - думает брат, и сильнее сжимает тонкие, почти птичьи запястья. Сейчас Марк готов ударить ее, лишь бы увидеть, как глаза сестры заполняться слезами, как потечет размываемая ими тушь. Его желание сбывается, и, всхлипнув, девочка стонет: - Пусти!.. Она слабо бьется в руках брата. Ее грудная клетка судорожно вздымается, живот дрожит от всхлипов, и Марк просто смотрит. Он уже знает, что ни на какое свидание сестра сегодня не пойдет, и вкус этого осознания пьянит, заставляет делать еще больше странных, пугающих глупостей. Марк плохо понимает, зачем, но он склоняется и тыкается лицом в твердую кость меж грудей сестры, даже почти целует, и в следующую секунду кровь резко приливает к низу его живота. К счастью или к сожалению, он вдруг ясно понимает, что произошло, и ему это не нравится. Резко распрямившись, Марк дергает сестру за руку, уткнув лицом в покрывало. Уйти так просто ему не позволяет привычка, потому, ставя точку, он цепляет пальцами золотую цепочку чужого украшения и что есть силы дергает. Лора вскрикивает, цепочка рвется, и Марк, как ему кажется, с позором сбегает. Следующую неделю он обходит ее за версту, делая вид, что и нет у него никакой сестры.