Машинка Леди Баг и золотые дайсы

      Роуз, сидела за барной стойкой, потягивая безалкогольный мохито, совершенно обесточенная, после дикого дня, в котором успела попрощаться с жизнью и вновь воскреснуть, увидеть, как переворачиваются с ног на голову жизни людей, которые были для неё авторитетами, и, возвращения в Санта-Фе, улицы которого вскоре забурлил манифестантантами, и были перекрыты трейлерами и фурами. Рядом, взболтав в бокале лёд, потягивал виски Армитаж, человек, который оказался рядом в самый отчаянный час её жизни.       Роуз по-началу хотела отправиться домой, но из-за протестов в городе, в ту часть города в которой она жила, можно было попасть только пешком, а идти было довольно далеко и небезопасно. Армитаж предложил составить ему компанию, и она согласившись с его доводами, о том, что пока ситуация полностью не разрешиться, оставаться дома тоже совершенно небезопасно. Ей было куда пойти, но, взгляд его зелёных проницательных глаз, и приятный бархатистый голос удержал Роуз подле него.       В баре, благодаря его расположению в глубине дворов, и, удаленности от многолюдных проспектов, царило немноголюдное размеренное спокойствие. Бен оставил им одну из своих кредиток, так как их вещи были конфискованы в резиденции Барона. Армитаж должен был доставить Роуз на такси, туда, куда она скажет, но из-за беспорядков в городе, всё сложилось – как сложилось.       Согласившись сливать информацию на Барона, она чувствовала, что постоянно находится на грани, это напряжённое состояние уже полтора года её не покидало, и вот наконец страху пришёл конец, конечно не всё ещё разрешилось, но в жизни появилась какая-то определенность.       Роуз слушала голос Армитажа, шептавший ей на ухо приятные вещи, и неважно было сейчас, что он говорил, его обертона уносили её, в неведомые дали, а она словно стебелёк оторвавшийся от морского дна качалась на его волнах. Приглушённое освещение уютного бара, мягкие подушки диванчика, на который они перешли, от барной стойки, располагали к релаксу.       – Какие у тебя дальнейшие планы?       Наконец расслышала она вопрос. Он, с лёгкой улыбкой, задумчиво смотрел на неё. Роуз удивилась:       – Планы?       Ах да, сейчас, когда всё рухнуло, и, она осталась безработной, у неё должны же были быть какие-то планы? Но, именно в этот момент, ей не хотелось думать ни о каких планах. Стробоскоп, настроенный на бархатистые релаксирующие тона, сменил угол освещения, выхватив из полутьмы профиль собеседника.       – Я, не знаю... – нерешительно ответила она.       – Тогда, если позволишь, я тебя поцелую?       Сердце Роуз сжалось, а потом забилось пойманной птичкой, она не знала, что и ответить, взаимоотношения с противоположным полом ограничивались парой тройкой быстро свернувшийся, за ненадобностью, романчиков, и единичными эпизодами секса, закончившимися чувствами неудобства и недоумения, а также отсутствием желания продолжать отношения. Она боялась разрушить медовое волшебство царившее в этот момент, и так же опасалась, что вечер закончится, и этот влекущий её человек навсегда улетит, оставив для нее лишь отблеск несбывшейся надежды. Роуз, ничего не знала о будущем, и сейчас для неё стало важно лишь то, что происходило здесь и сейчас, и она, закрыв глаза, сделала невозможную для себя, ещё несколько часов назад, вещь, приблизив свои губы к его, поцеловала сама. Роуз никогда не проявляла инициативы в отношениях, опасаясь насмешек, и поцелуй не разочаровал...       Чувственная музыка в баре, уносила их на своих волнах, они кружили в медленном танце, Роуз стало неважно, что будет завтра, смысл имело лишь, то, что происходило здесь и сейчас. Она уяснила для себя, что завтра – это такая эфемерная вещь, которая может не наступить, если не жить сегодня. На неё обрушилась волна эмоций и чувств, смывшая всё сомнения. Сегодня она словно заново родилась, и первое лицо, которое она увидела, когда рассеялась душная тьма мешка, снятого с её головы, было лицо этого чудесного незнакомца.              Несомненно это был знак. И теперь, когда основные угрозы остались позади, и они перешли на иную грань знакомства, и она, откинув сомнения и все – а вдруг? – теперь стремилась узнать его лучше, и с каждым прикосновением ей начинало казаться, что она знала его раньше, только почему-то, по какой-то несправедливости жизни, его скрывали от неё, как счастье, к которому стремилась душа Роуз, о котором все знали, но для неё его не находилось.       Их взгляды скользили друг-по-другу осязаемой требовательностью, задевая скрытые тканью одежды зоны чувственности, обычно скрываемой от чужой нескромности. В этом баре им перестало хватать места и воздуха, мелодия выплеснула их снова, на затопленную людскими страстями улицу.       – Пойдём со мной в отель, здесь недалеко, мне Бен ключи оставил? – шепнул Армитаж.       Она кивнула, откинув мысли о том, насколько выбивается из рамок приличия, позволяя так много на первом же свидании, так как сама лихорадочно искала вариант, где они могли бы продолжить своё знакомство. Ей внезапно стало тесно в рамках своей прошлой действительности, и она коснулась его ладони подкрепляя своё согласие. Воодушевленный этим жестом, Армитаж, повёл девушку в отель.       На подходе к Ин оф Файв Грейсес, несмотря на то что всё их внимание было занято друг-другом, они заметили странную картину. С парковки им навстречу выехал пятнистый автомобиль, в котором Армитаж в очередной раз узнал, ту часть квеста, которой он собственноручно усложнил жизнь своего друга-трудоголика, и которая, в свою очередь, превратила в головоломку, его собственную, Армитажа Хакса, жизнь.       Поднятый тент пятнистого шедевра автопрома мешал хорошо разглядеть, сидящих в нём людей, но одно было точно, что людей в салоне было двое, и один из них точно был в капюшоне. Армитаж, удивленный этим обстоятельством, покачал головой, и, сообщил Роуз:       – По-моему, кому-то пришло в голову угнать машинку Леди Баг.       – Угнать? – не поняла Роуз.       – Это машина на которой приехал в Санта-Фе Бен.       – Бен? – преодолевая истому удивилась Роуз, – Как же он туда поместился?       – О, это долгая история, и вероятно одна из причин, по которой мы все попали в этот переплет, что я отправил Бена на свидание со своей знакомой на этой пятнистой букашечке, а она увела у него, шутки ради, золотые дайсы – его талисман.       Роуз счастливо засмеялась:       – Так, вот причина по которой мы познакомились.       Армитаж, притянул её к себе, пьянея в волнах её благожелательного веселья и экстатического мерцания её черных, словно ночь этого города глаз. Она словно дух этого места, овладевала его душой. Он смотрел на её слегка приоткрывшиеся увлажнившиеся губы, переполняющая энергия, побуждала их в экстазе соединить свои разнополюсные заряды.       – И пускай её угоняют, – прошептал Армитаж, смывая неприятные воспоминания о том, как его взяли в плен люди Барона, в этой самой машинке, медом её губ.       – Может быть нужно кому-то сообщить?       – Да, я отправлю сообщение Рей и Бену.       Армитаж, не выпуская Роуз, достал выданный ему матерью Бена кнопочный девайс, досадуя на отсутствие привычного справочника контактов, однако номера Рей и Бена легко всплыли в его натренированной памяти, и, он, матеря интерфейс, путаясь в кнопках, набрал коротенькое сообщение, об этом курьёзном довершении, и без того насыщенной событиями, ночи. Щёлкнув по кнопке "отправить", и крепко взяв за руку Роуз, словно испугавшись, что она может передумать, усомнившись в нём, стремительно повлёк девушку в своё нечаянное убежище, решив больше не отвлекаться от сладкой вишенки, закинутой судьбой прямо ему в рот, и пускай хоть камнепад с грязью начинается.