my sweet catlover

Дома встретили лишь полумрак коридора и оглушающая тишина. Родители ещё не вернулись. Водитель такси великодушно помог донести сумки на пятый этаж захолустной девятиэтажки (за это получив небольшую доплату от Минхо, конечно, тайно от пассажира). Джисон поблагодарил мужчину, попрощался и захлопнул дверь. Мягко выдохнул и побрёл на кухню раскладывать покупки. Продуктов оказалось куда больше, чем прикидывал себе Хан. Юноша почувствовал себя избалованным ребёнком, но от этого легче не стало. Джисон впервые за свою жизнь не мог смириться с бедностью. Ему никогда не вернуть долг Минхо. Сердце замерло от очередного взрыва чувств: на дне одного из пакетов виднелся знакомый артбук со звёздной росписью Вселенной на глянцевых страницах. Хан рвано выдохнул - потрясение, пережитое за прошедшие сутки, отозвалось жжением в уголках глаз и болезненным опустошением. Юноша начал впопыхах перекладывать продукты, поставил чайник, нервно протёр и до того чистый стол, только бы занять чем-нибудь руки и мысли. Болезненные, угнетающие чувства неадекватно метались внутри, отчаянно царапались по ту сторону грудной клетки. Реакция странная, несвойственная ситуации, но никакой другой и быть не может. Джисон – словно одичавший зверёныш, у Джисона – устоявшееся, немного искривлённое виденье своей жизни, себя и мира вокруг; всё новое, пусть и хорошее, кажется ему чем-то невообразимым, едва ли не потусторонним. Он привык видеть окружающее в темно-серых цветах, словно сквозь пелену тумана, и вдруг луч света, разнообразие красок ослепляет, пугает и одновременно притягивает к себе. Хан держал книгу дрожащими руками так, словно она была его самым ценным сокровищем. Содержимое страниц расплывалось перед глазами то ли от слёз, то ли от внезапного головокружения, из-за чего становилось ещё более сказочным, волшебным. Как-будто звёзды посыпались прямо наземь. Как-будто Джисон сам стал звездой и потерялся среди миллионов других. Минхо подарил ему Солнце, Луну и целую галактику в придачу. И дело даже не в артбуке. Юноша вспоминает, что всё ещё одет в чужую одежду. Надо бы постирать, погладить и вернуть хозяину: чудесный повод встретиться с Ли скорее, чем его позовут домой в качестве кошачьей няни. Хану от этой мысли тепло, почти жарко – вовсе не от предвкушения предстоящей встречи. Ведь Джисон – словно одичавший зверёныш, который привык видеть окружающее в тёмно-серых цветах, словно сквозь пелену тумана, а появление Минхо выводило его жизнь из привычного равновесия. Парень приготовил любимый потрёпанный свитер в бело-красную полоску, серые домашние треники и поспешил в ванную. Снимая толстовку Ли, он на несколько мгновений зарывается носом в тёплую ткань. Сквозь запах собственного пота едва улавливается свежий аромат цитрусово-мятного парфюма. Этот аромат Джисон заметил ещё в квартире Минхо. Он гармонично смешивался с множеством других и одновременно слишком отчётливо выделялся среди них. Хану почему-то эти духи въелись в самое сердце. И сейчас он задыхался в этом почти незаметном запахе, который вдруг стал его ассоциацией с уютом, теплом и заботой. Юноша принял душ и наспех высушил волосы. Набрал в таз воды и сполоснул вещи. Сердце испуганно ухнуло: с кухни потянуло гарью. Джисон метнулся к плите и громко чертыхнулся. Домечтался! Хан закашлялся, открыл окно и устало приземлился на стул, поглядывая на сгоревший чайник. Выцветшие занавески развевались на ветру, словно паруса коллекционного корабля с давно забытого детства. Отец подарил его на десятилетие. Это воспоминание казалось таким старым, будто с прошлой жизни. Джисон хранил эту модель как самую ценную вещь в мире, как память о лучших временах. У папы была стабильная работа, маме не приходилось брать три смены подряд, чтобы хоть немного сбалансировать семейный бюджет, а у самого Хана было много друзей, хорошие оценки в школе и здоровая психика. Уведомление о новом сообщении развеяло болезненно ностальгические видения. - Ты уже дома? Как себя чувствуешь? Сил хватило лишь на банальное «да, всё хорошо. спасибо за заботу и продукты». Хотя, честно говоря, сказать хотелось намного больше. До возвращения мамы Джисон успел отчистить злосчастный чайник, высушить и погладить одежду Минхо, приготовить лёгкий перекус. Надо было занять руки чем-то – от роя навязчивых мыслей кружилась голова. Женщина меланхолично посмотрела на сына, сидевшего на кухне с очередной кружкой уже остывшего чая и коротко поздоровалась. Хан по одному взгляду понял: день выдался действительно тяжёлым и напряжённым. - Откуда столько всего? – удивлённо спросила госпожа Хан, заглянув в холодильник. - Минхо купил. Я не смог его отговорить, он такой упрямый, - в голосе Джисона ясно прозвучали виноватые нотки. - Этот мальчик… ты никогда не рассказывал о нём. Это твой друг? - Нет, он… - юноша запнулся, почесав затылок. – Новый хозяин моего котёнка. Мама вопросительно склонила голову на бок, но расспрос не продолжила, чему Джисон был очень рад. Рассказывать какие-либо подробности и попытаться объясниться сейчас казалось невыполнимой задачей. Парень допил чай, помыл кружку и уже собирался уйти к себе, но оклик матери заставил остановиться. - Сынок, постой. Нам нужно кое-что обсудить. Ну конечно! Джисон как чувствовал, что серьёзного разговора сегодня всё же не избежать. Юноша сел обратно на своё место и сложил руки в замок, готовясь к очередному маленькому апокалипсису. - Прости меня. Я кажется, вовсе не заметила, как переступила черту позволенного. Перестала замечать, что тебе тоже тяжело и плохо. Я не имела права срываться на тебе, кричать и быть такой строгой с тобой. Мне правда жаль, что я стала такой ужасной матерью. Хан опешил. С первых услышанных слов неприятно заныло внутри. Он ведь тоже далеко не идеальный сын. Слышать подобное оказалось настоящей пыткой. Он своих родителей любит больше жизни. Он ведь прекрасное знает – мама с папой угробили столько сил, времени и здоровья, чтобы прокормить семью, вырастить сына, дать ему всё, что необходимо для полноценной жизни. Последнее время дела шли совсем плохо. Хан ведь не маленький, чтобы понять, что они едва ли концы с концами сводят, а такое положение нервной системе уж никак на пользу не пойдёт. - Ну ты чего? Мам, я всё понимаю. Вы у меня самые лучшие! Если и надо кому-то извиняться, то только мне. Я должен быть усерднее и перестать витать в облаках. - Ты не должен подстраиваться под нас, малыш. Молодость не вечна. Если у тебя есть любимое дело – занимайся им. Если есть то, что ты хотел бы сделать – сделай незамедлительно. Хочешь попробовать что-нибудь новое для себя – дерзай. Если упустишь шанс сейчас, потом появятся сотни причин, которые его у тебя заберут навсегда. Юность – время безумий, которые в будущем тебе не позволит натворить степенная зрелость и кряхтящая старость. Поступай, как считаешь нужным. Мы с отцом не будем ограничивать тебя. Ты умный, хороший и рассудительный мальчик, я полностью уверена в тебе и твоих решениях. Женщина потянулась к сыну и потрепала пушистые волосы. Джисон улыбнулся, хлюпая носом и вытирая щёки от слёз рукавом. - Как ты себя чувствуешь? – вдруг встрепенулась госпожа Хан, обеспокоенно рассматривая усталое лицо своего мальчика. - Ну мам! Минхо уже замучил меня этим вопросом за день, хоть ты не добивай. – Джисон тихо рассмеялся. - Давай остановимся на том, что я в полнейшем порядке. Отосплюсь и завтра буду как огурчик, вот увидишь! Не волнуйся. Юноша помолчал, царапая короткими ногтями ладонь, но вскоре добавил: - Спасибо. Я безумно люблю вас. Я никогда не забуду о том, как много вы делали и продолжаете делать для меня. Вы может и считаете это недостаточным, но для меня ваш труд, ваша забота, ваши старания самые ценные. Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы облегчить ваш непомерный груз, обещаю! Хан, чувствуя, что не выдержит больше нахлынувших эмоций, резко поднялся, порывисто поцеловал мать в щеку и пошёл в свою комнату. Слёзы полились с новой силой со звуком захлопнувшейся за спиной двери. Джисон ощущал такое невероятное облегчение от этого разговора, словно вдруг обрёл крылья и способность летать. Он не умел выражать свои эмоции естественно. Обычно таил всё в себе, не находя «подходящих моментов», а потом плотина прорывалась, давя всем весом, будь это что-то хорошее или плохое. Хану слишком ясно казалось, что поступил он крайне неправильно. Сейчас так хотелось обнять маму, посидеть с ней, болтая на какие-нибудь повседневные темы, посмотреть вместе телевизор, просто побыть рядом. Вместо этого он лежал на кровати, раскинувшись звёздочкой насколько позволяла ширина постели и считал громкие удары своего сердца, чтобы хоть немного успокоиться. Отец снова вернулся только к полуночи. Джисон уснул под шум начинающегося дождя и хаотичное метание мыслей в голове. Ночь выдалась суетливой и тревожной: у Хана опять началась лихорадка. Юноша со всех сил пытался сдерживать лающий кашель, чтобы не разбудить изнеможенных тяжёлым рабочим днём родителей. Горло саднило так, что хотелось разодрать его в кровь. Джисон закрыл рукой рот и в конце концов не выдержал, хрипло закашлявшись и тяжело дыша. Мама с встревоженным выражением влетела в комнату к раскрасневшемуся сыну. Хан видел её как сквозь блеклую пелену и почти не слышал, тем не менее, пытался хоть как-то успокоить, даже не осознавая, насколько сорванным и слабым был его голос. Голова казалась огромным кипящем котелком, тело не слушалось. Джисон с трудом приподнялся, чтобы принять лекарства и перед глазами тут же поплыло. Бедолага провалился в беспокойное беспамятство. Мама просидела с ним до самого рассвета, пока ему не стало немного лучше. Хан проснулся в обед абсолютно обессиленным, с пересохшим горлом и ужасной ломотой во всём теле. Потянулся за телефоном, чтобы посмотреть время, но тут же застыл, заметив пугающее количество непрочитанных сообщений от Минхо. Джисон с трепещущим волнением листает мессенджер и его сердце сжимается от чувства вины и непривычности: о нём беспокоятся. Дрожащие пальцы невпопад бегают по клавиатуре, юноша нервно исправляет ошибки и роется в мыслях в поисках нужных слов. Как же всё это странно. Из кухни донёсся тихий перезвон посуды, от чего Хан невольно вздрогнул, подорвался с кровати и поспешил на источник звука. Нет, он вовсе не испугался, что в дом пробрались воры. Увидев возле плиты маму, Джисон растерянно остановился на пороге, теребя край пижамной футболки. От меня столько проблем – вот о чём на самом деле переживал сейчас Хан. - Привет, мам. Мне намного лучше, не стоит пропускать работу из-за меня. Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности… - Всё в порядке, малыш, я взяла выходной. Ты так сильно напугал нас. Ещё бы. Последний раз его так лихорадило ещё в далёком детстве. Джисон обычно не болеет, так что такой сюрприз был неожиданностью даже для него самого. Нотки сожаления и тревоги в голосе матери вовсе не понравились Хану. Он мотнул головой, подошёл к родительнице и обнял со спины, положив голову на её плечо. - Тебе стоит хорошо отдохнуть. Я уже оповестила твоего куратора, что ты берёшь больничный до конца недели. Иди посмотри что-нибудь или почитай. О, кстати, чуть не забыла. Госпожа Хан вышла в коридор под любопытный взгляд сына и взяла пакет с шкафа. - Ты говорил, Минхо теперь будет присматривать за тем котёнком? В следующий раз, когда увидитесь, передай ему, - женщина улыбнулась и отдала сумку Джисону. – Надеюсь, малышу понравится. - Малышке, - поправил юноша и его глаза засверкали от восторга, когда он увидел содержимое. – Какая прелесть! Хан несколько минут разглядывал белоснежную керамическую мисочку, светло-голубой кожаный ошейник и маленькую заводную мышь и его сердце переполнялось невероятной нежностью. - Надеюсь, она в хороших руках, и ты сможешь видеться с ней как можно чаще. Прости, что она сейчас не с нами. - Нет-нет, прекрати. Так правда будет лучше. Минхо позаботится о ней, я полностью доверяю ему. Если бы ты только видела его взгляд, когда он смотрит на нашу кошечку! Джисон даже не осознавал, с каким трепетом говорил об этом. Госпожа Хан вдруг подумала, что не видела сына таким уже долгие годы. «Если бы этот мальчик позаботился и о тебе… Я буду только рада, если общение с ним исцелит твои шрамы. Прости, что не смогли дать тебе лучшего детства. Прости, что в твоей жизни были лишь боль, огорчение, обиды и разочарование. Ты правда заслуживаешь большего, сынок». Завтрак прошёл в уютной домашней атмосфере и с приятным разговором. Джисон помог матери убраться на кухне и внутренне ликовал, что всё действительно может быть так. За одно утро госпожа Хан узнала о своём сыне больше, чем за все его подростковые годы. Горечь из-за утраченного времени в отчуждении тяготило душу. «Привет, как прошёл день?» - вовсе неверный стиль общения с ребёнком. Этого никогда не достаточно. «Мы не были с тобой в тот период, когда судьба ломала тебя изнутри. Мы не заметили, как наш сын стал взрослым, самостоятельным и… таким одиноким». Вернувшись в свою комнату, Джисон взял гитару и, удобно разместившись на кровати, начал играть. Медленные задумчивые аккорды звучали мягко и легко, словно разговаривала сама душа. Ноты сами складывались в незамысловатую, но такую живую мелодию. Жар опаливал щёки, но внутри было невероятно спокойно. Редкие, но болезненные приступы кашля время от времени вынуждали прекращать игру. Усталость навязчиво расслабляла тело, но Джисон лишь передёрнул плечами и увереннее ударил по струнам. Музыка помогала чувствовать себя живым. Это куда лучше, чем ворочаться под одеялом в лихорадочном бреду, поэтому Хан продолжал изводить ослабленный организм. Когда пальцы уже окончательно перестали слушаться, юноша аккуратно отложил инструмент в сторону и открыл вкладку с «Подожди там, где упадёт звезда» на телефоне. Волшебство этой чудесной истории каким-то невообразимым образом перебиралось в сознание Хана и дарило комфорт и умиротворение. Возможно поэтому в жизни зачастили такие неожиданно приятные повороты. Тихую сосредоточенность прерывает короткий стук в дверь. Джисон вздрогнул от неожиданности: внезапно в этой квартире у него появилось личное пространство. В комнату вошёл отец, уставший, но явно чем-то воодушевлённый. - Ну привет, боец! Как ты? – бодро спросил он, сев рядом с сыном. - В норме. Ты сегодня вернулся пораньше, это не может не радовать! Как дела на работе? - Как обычно, разве что бумажной волокиты стало ещё больше. Я сегодня получил аванс, так что на ужин будет много мяса и морепродуктов. У тебя есть какие-то пожелания? - Если можно, давай закажем жареные крылышки. - Без проблем, - подмигнул папа, похлопав Джисона по плечу. – Ладно, не буду отвлекать. Мы позовём, когда будет всё готово. - Спасибо! Если нужна будет помощь, скажете, хорошо? Мужчина кивнул и улыбнулся. Хан посидел несколько минут в одиночестве и всё же пошёл на кухню без приглашения. Душа тянулась к такой тёплой семейной идиллии – огромной редкости в этом доме. Он не один. Никто не ругается. Родители не засиживаются на работе допоздна. Вот они вместе, беззаботно болтают, смеются, шутят. Пусть так будет всегда, пожалуйста! Ужин выдался действительно королевским. Джисон и правда не вспомнит уже, когда они последний раз вот так несуетливо проводили время. Поздним вечером написал Минхо. Хан уже дремал, когда телефон завибрировал от многочисленных уведомлений. Юноша расслаблено зевнул и мгновенно расцвёл, увидев много фотографий котёнка. Видимо, они неплохо поладили. Джисон не успел заметить, как начал ждать новых сообщений, как неожиданно быстро начал открываться новому знакомому, привыкать. Ли комфортный, с ним легко общаться, он не навязывается и тонко чувствует настроение даже по ту сторону экрана. Однако к гостям Хан точно не был готов, поэтому едва ли не уронил челюсть, когда в субботний вечер у входной двери увидел Минхо. Юноша дал себе несколько молчаливых мгновений, чтобы прийти в себя и наконец отошёл в сторону, пропуская Ли внутрь. - Где твои родители? – сходу спрашивает парень, осматриваясь. - Мама взяла дополнительные смены, а папа едва ли не живёт на работе. У него давно не было полноценных выходных. Минхо недовольно нахмурился. - То есть, ты совершенно один? - Ну не с нянькой же, - равнодушно ответил Джисон, не сразу поняв причину раздражения гостя. – Что ты так смотришь? Ты действительно считаешь, что со мной нужно носиться как с маленьким из-за небольшой простуды? - У тебя ведь снова температура поднялась, - Минхо посмотрел на горящие щёки Хана и задумчиво покачал головой. – Я знаю, что ты можешь о себе позаботиться, но дело в том, что ты не хочешь. Родители должны обратить на это внимание, пока это не переросло в серьёзную проблему. Джисон закатил глаза, но промолчал. Ему не нравилось, что на него смотрят, как на психологически нестабильного подростка, который в любой момент может учудить непредсказуемое. Возможно, когда-то он и упустил момент, когда ему и правда стоило обратиться к специалисту, но в конце концов, он справился со всем сам и даже если остались какие-то отголоски от его детских травм, то юноша спокойно принимал их, понимая, что за всё нужно платить свою цену. Пусть он далеко не самый счастливый человек, но слышать об этом со стороны других было чертовски неприятно. Хан резво метался по кухне, накрывая стол под явно испытующий взгляд Ли. - Не суетись так, успокойся, - не выдержал Минхо, схватив его за запястье и несильно сжав. – Ты разозлился из-за того, что я сказал о твоей семье? - Конечно же нет. Ты ведь ничего не знаешь, так что это нормально, если ты сказал, не подумав. Прозвучало довольно язвительно, но собеседник, видимо, не обратил на это внимание, вместо этого выдав: - Ладно, я понял, с тобой лучше поосторожнее, не то покусаешь. Джисон вскипал от ощущения, что над ним сейчас открыто издеваются. Он понимал, что это несерьёзно, но привык всё принимать в штыки. Ему по горло хватало дурацких шуточек Чанбина, в первое время от которых Со частенько получал по шее. Пока Хан привык к специфичному юмору друга, они дрались едва ли не каждый день. Наверно, стоило быть лояльнее к таким мелочам, но различные неприятности со сверстниками в детстве оставили глубокий отпечаток на манере общения и характере парня. - Чуть не забыл! Ты ведь так и не сказал, как зовут котёнка, - мастер переводить тему. - Ты не придумал ему сам? - Это твой кот. Тебе и придумывать, - пожал плечами Минхо. - Честно говоря, тут и думать нечего. Она - Ханбёль. - Как? Хан… бёль? То есть, если я вдруг заскучаю, я могу называть её «Хани» и думать о тебе? Джисон потерял дар речи от внезапно флиртующего тона. Этот парень… - Дурак! Ханбёль значит путеводная звезда. Но, кажется, теперь это звучит слишком громко. Впрочем, Хан просто шутил. После знакомства с этим чудаком Ли Минхо мир Джисона наконец-то обрел новые яркие краски. Он захотел жить.