my sweet catlover

Очередной звонок домофона раздался бесцветной трелью, но из квартиры всё так же, даже шороха не слышно. Видимо, хозяина нет дома. Хотелось уйти, но что-то внутри напористо требовало обратного. Джисон неловко потоптался на месте, выудил из кармана ключи, открыл дверь и несмело шагнул внутрь. Из-за угла в мягкий полумрак коридора тут же выскочила Ханбёль, приветливо мяукнув. - Привет, малышка, давно не виделись. Как поживаешь? – юноша присел на корточки, чтобы погладить ластящегося котёнка, который норовил выскочить на коленки. - Эй, тише-тише, я сейчас упаду, - рассмеялся Хан, едва удерживая равновесие от игривых манёвров питомца. – Я тоже очень скучал. Последний разговор с Минхо не давал покоя. Джисону его поведение показалось довольно странным и непонятным, но зайти юноша всё-таки решился: вдруг Ли действительно понадобится помощь. Было не по себе – Минхо даже не написал вчера вечером. Что же такого мог сказать или сделать Хан, что он так отреагировал? Сколько бы не пытался вспомнить, ничего особенного на ум не приходило. Звук щёлкнувшего замка застал врасплох. Юноша резко спохватился, и в это же мгновение мягкое тепло ладоней обожгло в районе диафрагмы. - Минхо? Что ты… - не успел договорить: ловкие пальцы с нажимом прошлись по рёбрам. Джисон стиснул зубы, вывернулся из чужих рук, отступив на несколько шагов назад, прижавшись спиной к стене. Лицо Ли не выражало ни одной шутливой искорки, напротив – в глазах мрачно мелькали тени тревоги и боли. - Прошу, покажи мне, - наконец подал голос. – Я хочу помочь. Хан удивлённо приоткрыл рот, но тут же мотнул головой. - Тебе это зачем? Почему ты постоянно бегаешь за мной? Мне не нужна нянька, оставь меня в покое. Если ты позвал меня только ради этого, я, пожалуй, пойду. - Опять ёжишься. Можешь мне не верить, но я не слежу за тобой. Я бы никогда не влез в чужое пространство без разрешения, но это… происходит само по себе. Вчера я случайно увидел тебя в магазине, захотел поговорить, но потом... Возможно, было бы правильнее сделать вид, что я ничего не заметил, но я не смог. Минхо не понимал, почему так сильно пытался оправдаться. Негодование во взгляде Джисона давило с непомерной силой. Просто хотелось объяснить, что он в его глазах не беспомощный ребёнок, что его не жалеют, не смотрят свысока. Юноша продолжал щетиниться от любой мелочи и оставаться равнодушным становилось всё тяжелее. Такое поведение не злило, не обижало, не ранило, но вызывало желание приручить, согреть, защитить. Хану вдруг пришла мысль об ангеле-хранителе, которая даже не показалась бредовой. Неспроста же Ли с самой первой встречи был слишком нереальным, волшебным, хрупким, словно хрустальная бабочка. Пришёл в трудные времена, чтобы Джисон не сошёл с ума и не натворил глупостей. Проведёт до следующего поворота судьбы и, когда всё начнёт налаживаться, исчезнет, словно призрак красивой мечты. Хан хмыкнул – опять фантазия разыгралась. Внезапно он сильно ущипнул ничем не повинного и ничего не подозревающего парня, который вздрогнул от неожиданности и потёр покрасневшую кожу. - Ты чего? – вопросительно изогнул бровь Минхо, на что Джисон лишь загадочно улыбнулся и пожал плечами. Самый что ни есть настоящий! Хан наконец заставил себя немного расслабиться и успокоиться. Пройдя с Ли в гостиную, он вмиг посерьёзнел и, смущенно кашлянув, медленно поднял низ футболки до самой грудной клетки. Минхо обмер от ужаса и потрясения, непроизвольно сжав кулаки и затаив дыхание: весь торс Джисона пестрил увечьями от побоев. - Кто? Кто… это сделал? – дрожащим голосом спросил он, совсем растерянно бегая взглядом по искалеченному телу. С трудом преодолев себя, юноша метнулся за аптечкой и усадил Джисона на диван. - Потерпи, пожалуйста, ладно? Я буду очень осторожен. Минхо принялся обрабатывать ссадины и синяки, невесомо и аккуратно касаясь кожи; его руки мелко дрожали. Джисон не выдержал и мягко перехватил чужое запястье, слегка сжав. - Я не сахарный, не волнуйся ты так. Я сам нарвался. Ничего страшного, всё заживёт, всё будет хорошо. Ли отвернулся и нервно сглотнул. Неясные обрывки размытых воспоминаний неистово заметались перед закрытыми глазами. Хотелось расплакаться от пульсирующей боли в висках, но сила воли оказалась сильнее. Юноша заставил себя немного успокоиться и снова обратить внимание на гостя. - Что такое? Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Джисон, взглянув на побледневшее лицо собеседника. - Кто. Это. Сделал? – отчеканивая каждое слово, прошипел Минхо. Хан вздрогнул от внезапного холода и несдержанной ярости, которая просачивались сквозь немного приглушенный тон, но упрямо молчал. Втягивать кого-либо в свои разборки, во-первых, позорно, во-вторых, низко и жестоко. - Скажи мне! Я же всё равно узнаю и тогда всё будет гораздо серьёзнее. Ну же, не упрямься, я ведь не желаю тебе зла. - Я сам виноват. К тому же, этого больше не повторится. Зачем тебе вообще знать об этом недоразумении? - Если нашёлся повод сейчас, найдётся и потом. Не обманывай сам себя. Пожалуйста… Джисон вжался в спинку дивана, посмотрел в огромные, непривычно напуганные глаза напротив и сдался. - Ёнсу. Его зовут Бэ Ёнсу. Доволен? Минхо бегло кивнул и попытался сдвинуться с мёртвой точки, чтобы развеять мрачные видения, которые всё ещё невольно промелькивали среди мыслей. Хан чувствовал атмосферу, которая теперь была ещё острее и тревожнее. Он понимал: что-то происходит, Ли что-то беспокоит, очень сильно беспокоит. Хотелось помочь, но пересечь черту казалось чем-то непозволительным. Джисон после некоторого времени внутренней борьбы разрушил стену другим способом, тем, которым чувствовал своим сердцем. Руки будто сами по себе обвили поникшие плечи и Хан мягко улыбнулся, заключая своего ангела в заботливые объятия. Минхо всё так же источал тепло, чистое, неотравленное болью или страхом. Этот ласковый порыв помог прийти в себя. Ребята посидели немного в абсолютной тишине, объятые непринуждённым чувством уюта, сплетённые вместе, словно маленькие продрогшие котята. Хан зарылся носом в чужое плечо и уловил уже знакомый запах. Цитрусово-мятный парфюм – аромат его вдохновения на новое начало. - Ты очень спешишь? – тихо спросил Минхо, словно боясь спугнуть волшебство мгновения. - Я бы с радостью остался, но, кажется, всё-таки будет лучше, если я проведу последние дни вместе с родителями. - Последние? О чём ты? Что-то случилось? Джисон грустно усмехнулся и неоднозначно покачал головой. - Они уезжают. В Малайзию. Скорее всего, навсегда. - Они оставляют тебя совершенно одного? Но… почему? - Ты считаешь, что я не могу позаботиться о себе сам?! – в очередной раз вспылил Хан, его тон насквозь пронизывал колкий холодок. Минхо глубоко вздохнул. Ему больно, ему так больно и плохо сейчас. Любое неправильно, на эмоциях сказанное слово может причинить непоправимый вред, оставить глубокие шрамы, которые останутся навсегда. К нему нужен особый подход и, кажется, Ли не слишком хорошо справляется. - Нет! Я имел в виду... У людей ведь бывают смутные времена, когда особенно тяжело, когда им нужна забота и поддержка. Неужели они этого не замечают? Ты нуждаешься в своей семье сейчас больше всего на свете. - Ты не понимаешь! Смутные времена наступили в тот самый момент, как мы переехали в Корею. В Малайзии у меня было всё, что нужно для счастливого детства: друзья, хорошие учителя и одноклассники, дни, полные смеха и веселья. Родители уделяли мне много времени, мы проводили выходные вместе, ходили в кино, цирк, музеи, зоопарк, ездили к морю, устраивали пикники и ночёвки с соседскими ребятами. Мы были одним целым. А здесь… у меня всё это отобрали. В школе меня не приняли сразу, новая система обучения давалась с огромным трудом, мама с папой пропадали на работе сутками напролёт. Каждому из нас приходилось туго. Я чувствовал себя ничтожеством. В те времена… мне очень повезло познакомиться с одними парнями, которые помогли мне выдержать всё это. Если бы не они и музыка, которую я начал создавать тоже с их помощью... я даже не хочу думать об этом. А потом появился ты, такой заботливый, светлый, искренний. Ты подарил мне надежду, что всё может наладиться. Джисон лишь на мгновение замолчал, прикрыв ладонями раскрасневшееся лицо: неужели он действительно сказал это вслух? - Но ведь ничего не наладилось. Всё стало только хуже. Эта надежда оказалась ложной, - осторожно заметил Минхо. - Это не так. Ты не виноват в этом. Я вовсе не обижаюсь на родителей за то, что они уезжают. Они заслуживают лучшей жизни. Все свои лучшие годы они потратили на меня, они всегда жили мной и ради меня. Я злился на них, когда был подростком, за то, что они кричат и ссорятся так часто. Повзрослев, я хотел устроиться на работу, но мама не разрешала мне. Они продолжали заботиться обо мне. Они всё так же любили меня. Понимали, что я не справлюсь. Возможно, опекали слишком сильно, но только потому, что знали, что такое тяжёлый труд. И тогда я начал экономить, как мог. Пропускал обеды, отказался от многих дополнительных занятий, всё чаще ходил пешком. Я хотел помочь хоть как-то. Я не высыпался по ночам, проводил сутки напролёт за учебниками, чтобы повысить рейтинговый балл, хорошо сдать выпускные экзамены, поступить на государственное и выбить стипендиальное место. Каждый день я видел, как мои родители тают на глазах от усталости. Сейчас всё, что я могу сделать – отпустить их. Ли поражённо размышлял над услышанным. Сердце разрывалось от тоски и нежности. Такой израненный, разбитый, измученный, но невероятно сильный. Сквозь всю боль, сквозь страдания и разочарования, Джисон не растерял своих ценностей, не потерял самое родное, бережно хранил его в своей памяти и душе и лелеял слабую, умирающую надежду, что всё можно изменить, исцелить, исправить. Изменилось. Но Хан счастливее не стал. Воскрешение давней мечты обошлось ему слишком дорогой ценой. Впрочем, кое-что взамен он получил: облегчение. Юноша был почти уверен, что так будет действительно лучше. После того, как боль и горечь стихнут, он смело сможет посмотреть в глаза новому будущему. Его родители выберутся из нищеты, найдут своё уютное гнёздышко, а Джисон научится… жить по-взрослому? Они ведь всё так же останутся одной семьёй, верно? - Я всё понимаю. Я пытаюсь принять. Я знаю, что так правильно. Но почему тогда меня не покидает идиотское чувство, будто меня предали? – болезненно вздохнул Хан, смаргивая нахлынувшие слёзы. Минхо сразу почувствовал: разговор окончен. Джисон не станет слушать сейчас ничего и также ничего не скажет. Он излил всё, что накопилось в душе, вероятно, даже не желая этого. Теперь осталось только опустошение. Гость скупо попрощался и быстро ушёл. Ли остался наедине со своими кошмарами и мрачно-тоскливым послевкусием сегодняшних событий. Юноша в порыве эмоций схватил телефон и, не задумываясь, набрал номер. - Алло. Извини, что беспокою. У меня к тебе одна небольшая просьба. Да нормальный у меня голос. Ну и как у тебя дела? – Минхо закатил глаза и шлёпнул себя по лбу. – Очень рад, что у тебя всё хорошо, а теперь, пожалуйста, перейдём к сути. В общем, надо поставить на место одного мальчишку. По ту сторону послышался нервный вздох. - Ты же понимаешь, что я не могу. Меня прикончат, если кто-то узнает. Если меня выгонят со студсовета, отец сожрёт меня живьём. - Обещаю, ты даже пальцем не пошевелишь, постоишь устрашения ради. Чанни-хён, не будь тряпкой, ты же взрослый самостоятельный человек. Это вопрос жизни и смерти. Чан замолчал в недолгих сомнениях и устало фыркнул в трубку. - Чёрт с тобой, если тебя это так беспокоит, тогда конечно. Минхо победно усмехнулся. Эмоции победили, доводы разума безжалостно заглушены криком потрясённой души.

***

Минхо едва ли контролировал свои чувства, а вот чувства, напротив, овладевали им целиком и полностью. Они съедали изнутри, призывали к действию, обволакивали реальность размытой пеленой. Юноша прожил остаток вечера, как в лихорадочном бреду, всю ночь пролежал, сверля взглядом потолок. Ли не успел понять, как встретился с друзьями и как они вместе направились в университет Хана. Пропустил мимо ушей всю шумную болтовню Чанбина и практически все обеспокоенные вопросы Чана. Пришёл в себя только когда косвенно заметил, что они плотным кольцом обступали какого-то парня за тихим углом университетского коридора. Бэ Ёнсу. Чану не предоставляло особого труда найти какого-то парнишку, узнать, где его искать, какое у него расписание пар и набросить кое-какой план действий, который, между прочем, блестяще сработал. Окно – как раз тот момент, когда можно остаться незамеченным и решить проблемы без особых опасений. Повезло ещё и тем, что юноша был совершенно один. Студент смотрел на ребят слегка испуганно, но с вызовом. Ёнсу прекрасно умел создавать проблемы другим, порой приходилось и самому в них повариться. Кажется, такое у него было развлечение, и он явно получал от него огромное удовольствие. Пухлые губы растянулись в насмешливой улыбке. - Что вам от меня нужно? Кому же я не угодил в этот раз? – наигранно обиженно потянул он, состроив невинные глазки. - Слушай сюда, ты здесь рожицы не корчь. Ещё раз тронешь Джисона – я лично повешу тебя на твоём дурацком галстучке, - грубо процедил Минхо, взбесившись наглостью юноши. - Ой, какое разочарование! Хан Джисон показался таким сильным и храбрым мальчиком, он так стойко принял своё наказание. Думаю, вы зря пришли, глупые. Такие, как он, могут справляться сами. Или же плясать по нашим правилам. Мне было интересно, что выберет он. Минхо вскипел и схватил парня за воротник рубашки, прижав к стене. Чужая рука мягко легла на его плечо. Ли обернулся к Чану, рассеяно моргнул и разжал ладони. Конечно же, Бан был здесь далеко не для устрашения, напротив – рычагом сдерживания. Тем, кто одним взглядом мог успокоить бурю. Тем, кто слишком хорошо знал младшего и был способен с лёгкостью предугадать каждое его действие и быть на шаг впереди. Минхо нерешительно попятился назад, не сводя мрачного взгляда с Ёнсу. Ему аж зубы сводило от злости и досады, но устроить сейчас драку равно подставить друзей и влипнуть в неприятности. Чанбин вдруг злорадно хихикнул, показательно уронив какую-то брошюру. Студент бегло взглянул на листок и побледнел. Об «Devilish Venue» знал весь Сеул, по средам и воскресениям здесь проводились горячие рэп-баттлы, однако известен он был не только ими. В закрытый бойцовский клуб мечтала попасть даже верхушка золотой молодёжи, о нём гудели все любители экстремальных развлечений. Ёнсу неверяще закивал головой, ёжась под пристальным взглядом Чана. Неужели ему и правда не повезло иметь дело с Кристофером, владельцем этого самого клуба? О, чёрт… - Ну и где теперь твои дерзкие речи? Что, хвост поджал? Или может быть, хочешь наведаться к нам на парочку бесплатных уроков? – игриво, однако с уничтожающим напором, произнёс Со. Парень нервно икнул и начал растерянно отрицательно махать руками, мечтая провалиться сквозь землю прямо сейчас. - Эй, полегче с ним, видишь, сейчас в штаны наложит от страха, - осмелел Минхо, едва сдерживая смех. Ребята переглянулись и с беззаботной болтовнёй покинули дрожащего от шока Ёнсу. На душе у Ли немного полегчало в компании друзей. Джисон теперь в безопасности. Чанбин распалился ещё больше, не умолкая ни на минуту, явно довольный своей шалостью, не упустив шанс шутливо упрекнуть Минхо в том, что тот никогда не упоминал, что знаком с Ханом. Ли на это лишь пожал плечами. Даже если и хотел бы, рассказывать было не о чём. В голову опять лезли мысли о том, что вообще происходит между ними. Сложно назвать это дружбой, скорее наоборот - их отношения были натянутыми и напряжёнными. С Джисоном было действительно тяжело поладить, особенно учитывая текущие обстоятельства. Однако между ними была доверительная и местами тёплая атмосфера. Всё их общение было таким хаотичным и непредсказуемым, что было практически невозможно предугадать, чего следует ожидать дальше. Минхо был уверен лишь в одном: он будет рядом, пока Хану это нужно и даже дольше. Хотелось увидеть его счастливым. Наверняка, у него очень красивая улыбка и звонкий смех. Только, пожалуйста, не отталкивай меня, позволь мне помочь.