my sweet catlover

Джисон бессмысленно бегал взглядом по строчкам, но содержимое новеллы, заданной на домашнее задание, не откладывалось в памяти. Вместо этого он размышлял над вчерашней ссорой с Чанбином. Со порой мог быть грубым и прямолинейным, но всегда был прав, как и в этот раз. Слова друга неприятной занозой ныли в подсознании, не давая ни минуты покоя. Получилось бы у него, поступи он так, как неоднократно предлагал Чанбин? С его гениальными способностями, это не составило бы больших усилий. Успел бы он освоиться и обеспечить хоть какой-нибудь минимум, чтобы стабилизировать семейный бюджет, до разговора с родителями? С таким тылом, как Чан и Чанбин об этом даже думать нечего. Как бы он не защищал свои творческие наработки, у ребят были такие же права на многие его демки и полноценные треки, как и у него самого, что обоснованно очень вескими причинами: Крис обеспечил Джисону удобные условия для создания музыки, предоставив личную студию, которую он делил с Со; да и к тому же, парни часто принимали участие в написании песен, помогали с лирикой и мелодиями, занимались аранжировкой. И, конечно, учитывая этот факт, его музыка всё же использовалась и в коммерческих целях, пусть и в узких кругах. Хан же, по доброте душевной или по несносному упрямству, от своей доли напрочь отказывался, потому что… что? Это ведь не деньги из кошелька Криса, а его честно заработанный процент. Да только на участии в баттлах Джисон мог сколотить целое состояние, ведь помимо авторства песен, он был профессионалом в рэпе: уникальный стиль, чистая и импровизационная читка, идеальное чувство ритма, к тому же, по вполне справедливому определению самого Чана, который в этом жанре собаку съел, «король фристайла». - Какой же идиот, - буркнул сам себе парень, самоиронично усмехнувшись. С трудом преодолев желание пробить головой стол, Джисон с громким хлопком закрыл книгу и отбросил её в кучу. Рабочее место уже неприлично забросано учебниками, конспектами, черновиками, каким-то мусором, что совсем не свойственно аккуратному и придирчивому студенту. Хан апатично осмотрел это безобразие и, отмахнувшись рукой, вышел с комнаты. Проигнорировав звуки готовки из кухни и приглушённый разговор родителей, юноша накинул бомбер и незаметно выскользнул из квартиры. Легко сбежав вниз по лестнице, он наконец вышел во двор. Уже заметно темнело, на небе зажглись крохотные огоньки первых звёзд, на горизонте догорало яркое зарево заката. Разгорячённый после зноя мир с облегчением дышал немного остывшим воздухом. Джисон прошёл к притихшей детской площадке, сел на качели с облезлыми потускневшими боками и, медленно покачиваясь, бестолково всматривался в синеву наступающей ночи. Вдруг в его глазах что-то промелькнуло, лицо украсила загадочная улыбка, и он подскочил, оглядываясь по сторонам. Ему вдруг вспомнилась маленькая девочка, которая великодушно поделилась с ним маленьким детским секретом и показала ему тайник, где она со своими друзьями прятала всякие мелочи. Насколько он помнил, эта малышка упала, играя с другими ребятами и разбила коленку. Джисон успокоил её, привёл к маме и угостил конфетами. В знак благодарности она и рассказала ему о небольшой коробочке-сокровищнице, спрятанной в ближайших кустиках. С тех пор эта коробочка время от времени пополнялась сладостями, игрушками из киндера-сюрприза и бисерными браслетиками, которые Хан сам же делал. И каждый раз, когда они случайно виделись с этой девочкой во дворе, она радостно махала ему рукой, догадываясь о личности их собственного круглогодичного Санты Клауса. Улыбка стала шире, Джисон даже не успел заметить, как в его руках оказались разноцветные мелки. Он присел возле старательно выведенных рисунков детей и вдохновенно стал водить мелом по асфальту какие-то узоры, цветы, бабочки, - всё, что лезло в голову. Много звёзд. И очень неумелую, но не менее милую кошачью мордашку. Почему-то рыжую, хотя Ханбёль была полосато-серой. Луна ласково заливала пространство серебристым светом, улучшая видимость. Джисон с нежностью рассматривал свои художества, затем вернул мелки на место, оставив в коробке также горсть леденцов, невесть откуда взявшихся в кармане. Он улыбался мечтательно и совсем малость грустно, вглядываясь в безоблачное небо. Хотя на самом деле душа разрывалась в клочья, а горло душили непролитые слёзы. Юноша нехотя оторвался от сияющих светил и своей фантазии, рисовавшей самые волшебные, смертельно болезненные мечты. Пора возвращаться домой. Джисон стоял на пороге кухни, не решаясь ни уйти, ни сделать шаг вперёд. Завтра. Уже завтра мама не будет готовить вкусный омлет и не поцелует в лоб. Отец не улыбнётся и не похвалит новую песню. Хан надеялся, что принять новую действительность будет несколько проще, но осознание причиняло ещё больше боли. Сколько бы он не пытался разогнать дурацкие мысли, они продолжали кружить чёрными воронами и тоскливо кричать в пустоту. Не рухнет же мир в одно мгновение. Все живы и здоровы, всё в порядке. Но глаза всё равно предательски слезились, плач горьким комком застрял в горле, всё упрямее просясь наружу. - Джисон? Что такое? Ты чего такой хмурый? – заметив наконец сына, обратилась к нему госпожа Хан. - Ничего такого. С другом поссорился, - уклончиво ответил юноша. Привычная мягкая улыбка не украсила лицо. Стены давили всё больше, потолок, казалось, вот-вот упадёт на голову, а пол провалится, обнажив пасть бездонной пропасти. У Джисона кружилась голова, пришлось упереться плечом о косяк двери, чтобы не упасть: дали о себе знать недостаток сна и постоянное напряжение. - Я понимаю, что уже давно всё решено, но всё же хочу спросить: если бы я взял на себя хоть какую-то часть финансового обеспечения на себя, вы бы остались? Послышался тихий вздох. Джисон упрямо ждал ответа, который был весьма предсказуем. - Ты правда думаешь, что мы смогли бы свалить такой груз на тебя одного? – заметив искру возражения во взгляде ребёнка, она с лёгкой улыбкой добавила: - У тебя, несомненно, есть свои цели, мечты, стремления, вложи свои силы и средства в них и в своё будущее. Так будет лучше, малыш. Ты бы не потянул всё сам, как бы не хотел. Я говорю тебе это не потому, что не верю в твои силы, а лишь потому, что я, как и твой отец, уже прошли подобный этап. Ты угробишь огромное количество времени, возможностей и здоровья, чтобы тянуть хотя бы минимальную основу, необходимую для выживания, так и ничего не достигнув. - Я могу помочь! Я могу попробовать… - Джисон запнулся, потупив взгляд. Попробовать то, что предложил Чанбин. Продать своё творчество ради благополучия семьи. Не такая уж большая цена, как оказывается. - Сынок… Твои старания обязательно будут вознаграждены. Мама грустно улыбнулась. У Хана в очередной раз перевернулcя вверх дном мир. - Всё настолько плохо, да? - Мы безработные. Компания, в которой работал отец, на грани банкротства, поэтому сократили половину личного состава. Мне пришлось уволиться самой, потому что начальник не доплачивал мне за дополнительные рабочие часы, перевёл на полставки и задолжал авансы за последних полгода. Если мы останемся, придётся подниматься с нуля. И я не знаю, в каком положении все мы окажемся. Поэтому всё, что мы можем сделать в сложившейся ситуации – обустроиться там, где есть какие-то гарантии. Мы никогда, слышишь, никогда не оставили бы тебя одного без веских причин. Конечно же, мы думали о том, чтобы забрать тебя с собой, искали хороший университет в Малайзии, но я заметила, что у тебя всё только начало налаживаться. И мы решили не дёргать тебя лишний раз. Налаживаться? Интересно, с чего такой вывод? Ха-ха, из-за Минхо, что ли? Джисона эта мысль немного позабавила, и он едва слышно хихикнул. Впрочем, озвучивать её он не спешил. - Ты ведь хорошо поладил с тем мальчиком? Ты всегда с таким упоением о нём говорил. Юноша от неожиданности смущённо приоткрыл рот и почему-то зарделся румянцем. - Да, мы… подружились, - с трудом выдавил из себя Хан, не слишком-то вникая в суть стиля их с Минхо общения. - Вот и славно, - многозначительно проворковала мать. – Тогда я не ошиблась и мне есть на кого положиться. «Ох, мама, как же много всего ты не знаешь!» - пронеслось в голове Джисона. - Да ладно тебе. Прежде всего положись на меня. Я никогда тебя не подведу, чтобы не случилось. - Я так горжусь тобой. Ты вырос и стал действительно хорошим человеком. Я хочу попросить тебя о кое-чём. Не бросай то, что ты любишь, из-за чувства вины или обиды. Ты молодец и ты должен идти дальше, несмотря ни на что. У тебя хорошие песни, ты читаешь действительно чудесные книги, ты делаешь огромные успехи в изучении языков, у тебя прирождённый дар и притяжение ко всему прекрасному. У тебя чистая и очаровательная душа, не растеряй её свет. Пообещай мне! Хан разрывался на части от каждого услышанного слова, чувствуя невыразимую благодарность и любовь. - Обещаю, - глухо выдохнул юноша, едва ли сдерживаясь, чтобы не разразиться болезненным плачем. – Во сколько вы вылетаете? - В четыре утра. - Я провожу вас, - прозвучало твёрдо и госпожа Хан сразу поняла, что любые пререкания будут жестко отвержены. Джисона в это мгновение не волновало, что завтра первый экзамен, к которому он не особо-то готов. Не волновало и то, что он едва держался на ногах от усталости. Прежде, чем начать новую главу жизни, нужно с достоинством и без сожалений завершить текущую, построив надёжный и нерушимый мост между прошлым и будущим.

***

- Ты смотри, какие люди! Рад тебя видеть, - Чан лучезарно улыбнулся и похлопал Джисона по плечу. – Как жизнь? Как ты? - Нормально, - пожал плечами Хан, оглядываясь вокруг, сопровождаемый грустным взглядом Чана по его исхудалой фигуре. За довольно длительный период времени, пока Джисон не наведывался в клуб, здесь много чего изменилось: Чан скупил второй этаж, обустроил великолепные веранды, поменял диджей-установку и барные стойки, интерьер стал значительно гармоничнее и привлекательнее. В комнатах отдыха было много зелени и цветов. В небольшом кафетерии в левой части первого этажа всегда пахло свежей выпечкой и ароматным кофе. Он был частью Devilish Venue, но имел отдельный вход, работал в дневную смену и ничем не отличался от сотен других кафешек. Интерьер клуба ненавязчиво развязный, что соответствовало стилю подобных заведений, но не самому владельцу. Чан не похож на типичную золотую молодёжь, всего в жизни он добился своим трудом и великолепной харизма. Удивительно, что за годы восхождения к высотам Крис всегда следовал своим принципам, не жульничал и не связывался с плохими компаниями. Соблазн был огромным, но Бан, видимо, никогда даже не замечал его. Джисона всегда интересовал вопрос: а зачем вообще Чану эта империя танцев, алкоголя и бои без правил? Ведь ни деньги, ни слава, ни подобный образ жизни не были для него эталоном жизни. Кристофер, наверняка, и сам не знал причин. По его словам, как-то само собой закрутилось. Сначала он просто презентовал здесь новые песни, как свои и трирачи, так и соло Чанбина и, разумеется, намного реже - Джисона. Затем попробовали провести несколько рэп-баттлов и были поражены успехом. Идея бойцовского клуба вообще принадлежала Со, и он же взял на себя ответственность за организацию, последствия и любые потенциально возможные проблемы. Чан, откровенно говоря, был бы рад сутками напролёт зависать в своей студии или просто быть дома, в клубе для него было слишком шумно и некомфортно. Он всегда держался подальше от толпы, не пил и, зачастую, не знакомился с кем попало. Несмотря на то, что юноша казался открытым и дружелюбным, он, на самом деле, с трудом привыкал к новым людям, его доверие было сложно заслужить. Но было кое-что, что захватывало его, удерживало внимание и желание продолжать заниматься своим бизнесом: эмоции и чувства других. Он любил слушать разные интонации и смех, наблюдать за сменами выражений лица, считывать настроение и мысли по одним взглядам. Эмпатия, добродушие и заботливость Чана никого не оставляла равнодушным, люди всегда тянулись к нему и учились брать с него пример. Крис говорил не просто красиво, он говорил душой. Каждый, кто имел возможность пообщаться с ним, невольно попадали под его влияние, перенимали опыт, определённые идеи и воплощали их в своей жизни по-новому. Джисон уважал и ценил Чана каждой фиброй своего организма. Старший никогда не ставил себя выше других, но Хан чувствовал такую огромную пропасть между ними, что при каждой встречи хотелось кланяться ему в пояс, если и вовсе не на колени упасть. - Ты ведь в порядке? Хочешь поговорить? – тактично, с лёгким беспокойством поинтересовался Крис. - Сойдёт, просто нужно привыкнуть. Сегодня, когда я пришёл домой с университета, почувствовал такую пустоту и одиночество, хотя только утром проводил родителей в аэропорт, но уже так сильно соскучился. Я даже не знаю, когда снова смогу обнять их. Довольно странно осознавать, что больше некого ждать. С непривычки это очень остро чувствуется, - Джисон помолчал немного, будто пытаясь перевести дух и совладеть с собой; Чан с сочувствием заметил, насколько ему было трудно оставаться спокойным. – Потом они позвонили мне, сказали, что добрались без происшествий и временно остановились в отеле. Очень повезло, что они смогут жить в том же доме, что и раньше, так как арендаторы съехали несколько месяцев назад и всё это время помещение пустовало. Так что через пару дней они уже заселятся и обустроятся. Я рад, что у них не возникло никаких проблем. Благодаря этому я чувствую себя немного легче. Чан молчаливо улыбнулся. Джисон не ждал от него ни жалости, ни советов, ни тёплых слов, он ненавидел быть слабым, ненавидел сочувствие в его адрес. Крис знал, поэтому так и не решился произнести хоть что-то, но его глаза уже всё сказали за него. «Я всегда на твоей стороне». «Ты не один». «Ты можешь положиться на меня». Слова, которые сейчас так нужны, но Джисон никогда не признается в этом даже самому себе. - Ёнсу больше не пристаёт к тебе? – отвлеченно спросил Чан, от чего-то мрачно хмуря брови. - Нет. Я правда ценю вашу заботу, но больше не делайте так. Договорились? - Как скажешь. Сухо. Возможно, стоило бы поговорить начистоту, но они не станут. Не пересекут границы, которые негласно установили ещё с первой встречи. Пауза затянулась. - Какой сегодня день? – вдруг спросил Джисон, и Кристофер заметил странную искорку в чужих глазах. - Среда? – Чан непонимающе моргнул, но вдруг заметно оживился. – Да ладно! - Надеюсь, сегодня будет действительно жарко. - Смотря что ты считаешь жарким, - Чан пожал плечами и весело подмигнул. Джисон бросил беглый испытующий взгляд на площадку для баттлов, возле которой уже собирались группки зрителей. Внезапно стало так свободно и легко, будто он наконец вернулся к родной стихии. Крис вежливо извинился и удалился к участникам. Хан тоже подсуетился, протиснувшись сквозь сгущающуюся толпу в первые ряды. Заметив Чанбина, он лишь лениво махнул рукой и показал жестом, чтобы тот не отвлекался от подготовки к поединку. С каждой секундой приближающегося начала шум зрителей, выкрикивающих имена рэперов, которые для Джисона оказались ноунеймами, становился всё громче. «Чан опять новеньких набрал, что ли?» - подумал Хан, щурясь подозрительно, но заинтересованно. Когда соперники наконец-то появились по разные стороны площадки, толпа и вовсе будто сошла с ума, жаждая зрелища. Джисон вздрогнул, едва преодолев желания закрыть ладонями уши. Присмотревшись, он снисходительно улыбнулся: на сцене стояли совсем молоденькие парнишки, наверняка, школьники. Хану это напомнило свои же школьные годы, когда он днями напролёт, забывая обо всём на свете, работал над дикцией, ритмом, темпом, стилем. Первое время его учителем был Чанбин, но, изучив базу, Джисон решил найти свой путь и начал заниматься самостоятельно. Со, тем не менее, всё ещё отыгрывал большую роль в его саморазвитии, помогал и поддерживал, давал советы и направлял в нужное русло. Те дни юноша всегда вспоминал с особым теплом и благодарностью: Чанбин с Чаном с огромными усилиями и стараниями вдохнули новую жизнь в полумёртвое измученное сердце одичавшего потерянного мальчишки. Джисон отдавал всего себя в музыку, рэп и лирику каждый раз, когда жизнь шла под откос. Когда хотелось резать вены от невыносимого отчаяния, он расписывал целые тетради, срывал голос до хрипоты. Когда судьба отрекалась от него снова и снова, творчество протягивало хрупкую ладонь и давало исцеление. Так он стал тем, кто он есть. Отчуждённым, немногословным, недоверчивым, но гениальным, талантливым и безумно преданным своим принципам, идеалам и музе. Но улыбка тут же солнечным зайчиком сбежала с его лица, когда баттл начался. Джисон внимательно вслушивался в каждое слово, составил в голове чёткое представление техники соперников, замечал каждую, даже самую незначительную погрешность. В то время, как вокруг всё громче и яростнее становились крики зрителей, Хан всё сильнее хмурился. На фристайл-раунде он не вытерпел и выкрикнул на весь голос: - Стоп! Да кто так читает? Тишина наступила неожиданно быстро. Десятки разочарованных, раздражённых, заинтересованных взглядом уставились на Джисона, который без стеснения пробрался к центру и уверенно принял этот удар на себя. - Чувак, ты вообще кто? – буркнул один из рэперов, Эмкэй, насмешливо смерив Хана взглядом. - Слабо раунд со мной? Джисон вызывающе усмехнулся, совсем не чувствуя дискомфорта от тихих перешёптываний и редких грубых комментариев. Чан не слишком-то спешил разбираться в сложившемся форс-мажоре, однако парнишке сочувствовал. Если согласиться – Хан его на ноль помножит. Не из-за прихоти, просто он по-другому не умел. Профессионал, на деле не знающего стоп-слова. Убийственное комбо. И конечно, мальчишка согласился. Глаза Джисона загорелись хищным огоньком. Он и не вспомнит сейчас, когда читал рэп в последний раз: после окончания средней школы он больше отдавал себя вокальным трекам, а после поступления в университет он и вовсе забросил хип-хоп. Не страшно. Фристайл у него в крови. Представившись перед публикой и соперником, Джисон начал первым. Его читка была намного чище, сильнее и увереннее. Интонации резко, но чертовски гармонично переливались от игривых до агрессивных и ярко эмоциональных, текст даже на секунду не задерживался в голове, вырываясь наружу стройным и крышесносным дабл-таймом. Зрители, казалось, на некоторое время забыли, как дышать, замерев от явной неожиданности. Однако ступор надолго не задержался, ритм Хана переполнял изнутри, пробуждал невероятный восторг; публика загудела с новой силой, преимущественно выкрикивая сценичное имя Джисона. Хан не слышал, лишь погружался всё глубже и глубже в своё исполнение, выплёскивал всё, что накопилось в душе, язвительными ненастными панчами, головокружительной каруселью эмоций, к концу раунда переходя на жёсткий дисс, адресованный далеко не сопернику, а своей собственной жизни и себе. Становилось легче. - Так нечестно! – вскрикнул Эмкэй, ткнув пальцем в Джисона, когда объявили его очевидную победу. – Ты не сказал, что профи, какого чёрта? - Послушай сюда, малёк, это тебе не детский сад. Либо рэпуй лучше, либо скатертью дорога: нытикам здесь не место. Хан пожал плечами и поспешно ушёл к своим, не чувствуя ни малейшего укола совести. - Неожиданно. Нет, в том, что ты творил на площадке, нет ничего удивительно, но то, как ты это сделал! Твоя харизма просто убивает! – Чан восхищённо всплеснул руками и похлопал Джисона по плечу. – Ты чёртов маэстро. - Да ладно, ладно, засмущали меня. Отпразднуем? Ребята переглянулись и выжидающе уставились на друга. - Ах да, вы же все тут непьющие праведники, - обиженно фыркнул Хан и закатил глаза. - Да чего вы уставились? Пойдёмте веселиться. Чанбин оживился первым и потащил Чана к барной стойке. Джисон удобно разместился за угловым тихим столиком, ожидая ребят и лениво наблюдая за обстановкой, понемногу возвращающуюся в обычную стихию ночного клуба. Хан незаметно улыбнулся, заметив идущего в его сторону недавнего соперника. - Снова здравствуй, боец. Что-то хотел? Эмкэй неловко улыбнулся и, кажется, покраснел. - Я правда так ужасен? -резко выпалил он. Джисон непонимающе моргнул, вспомнил слова, брошенные в порыве страстей этому мальчишке, и тяжело вздохнул. - Знаешь, почему ты проиграл? Ты растерялся. Тебе важно понравиться людям, победить, поэтому ты делаешь всё возможное, выжимаешь из себя все умения и способности. Это нравится другим, а тебе? Чтобы иметь преимущество перед соперником, нужно знать себя. Нужно понять, что нравится тебе. Ориентироваться на себя, а не на публику. Ты должен быть уверен в себе настолько, чтобы ничто не смогло задеть или сбить с толку. Мне понравилась твоя техника и подача, именно поэтому я поступил так. Тренируйся, работай над собой, пробуй новое. Мой тебе совет: если ты выбрал этот путь, значит живи и дыши своей мечтой.

***

После третьего шота у Джисона заметно развязался язык. Он уже успел рассказать, как познакомился с Минхо, произнести целую оду любви и очарования малышкой Ханбёль, нажаловаться на ужасные завалы в университете и свинское поведение некоторых преподавателей. Ни слова о семье. После пятого - унесло в глубокие философские рассуждения, которые привели к очень неожиданным выводам. - Знаете, он такой… такой... Ну вы поняли, да? Я так сильно хочу его обнять. Не от благодарности или сочувствия. Просто обнять. Потому что это он. Потому что мне хочется, чтобы он знал… Он самый важный для меня человек.