my sweet catlover

Шесть утра. Четверг. Мелодия будильника ударила по ушам, словно упавший рядом метеорит. Джисон наощупь дотянулся до телефона, выключил звук и, сладко зевнув, повернулся на другой бок. Вдруг подскочил на месте и тут же раздраженно шлёпнул себя по лбу. Следующий экзамен только в понедельник. Какого чёрта он сам себе устроил подъем в такую рань? То ли по привычке, то ли пить надо меньше. Головная боль не заставила себя долго ждать. Тело и мозг ощущали себя, мягко говоря, потрёпанно. Хан меланхолично потёр пульсирующие виски, пока расфокусированный взгляд понемногу восстанавливал чёткость. Вчерашний вечер он помнил на удивление хорошо и, что ещё удивительнее, не чувствовал ни стыда, ни разочарования за своё поведение или слова. Поединок и алкоголь помогли выплеснуть всё лишнее, расставить эмоции и мысли по полочкам. Теперь оставалось привести себя в порядок после такой нестандартной психотерапии. Все ещё неумолимо клонило в сон. Джисон потянулся и, задержав взгляд на предрассветных красках неба, плюхнулся обратно на подушку. Поворочавшись несколько минут и свернувшись калачиком под одеялом, он мирно засопел. Ему снилось что-то непонятное, отрывчатое, из-за резко сменяющихся и бессмысленных видений становилось невыносимо тревожно. Подсознание цеплялось хоть за какие-то детали, пыталось сложить цельную картинку, но измученный постоянными переживаниями мозг отказывался обрабатывать и воспроизводить информацию. В итоге Джисон проснулся в холодном поту с сильной отдышкой, ещё более разбитый и уставший, чем до сна. Хан зажмурился от усиливающейся мигрени и легкой тошноты, выбрался из-под одеяла и с кряхтением опустил ноги на холодный пол, невольно вздрогнув от контраста температур. Джисон глухо вздохнул, натянул на себя растянутую серую футболку и домашние шорты и медленно побрёл в ванную. Взгляд на несколько мгновений застыл на собственном отражении. Юноша мрачно нахмурился: по ту сторону зеркала на него смотрело бледное жалкое существо с огромными мешками под глазами и совершенно убитым выражением лица. Какое хорошее начало «новой жизни», да? Родители были бы в восторге, если бы увидели. Как же противно! Ладно, надо признать, что такой способ расслабления далеко не самый лучший. По крайней мере для Джисона, который сейчас ненавидел себя больше, чем когда-либо. Юноша умылся холодной водой, с остервенением натирая кожу до красноты. Желание удариться головой о стену росло с каждой секундой, но вместо этого Хан лишь хлестко ударил себя по щеке. Соберись, тряпка! Наспех закончив остальные утренние процедуры, Джисон вернулся в спальню, заправил постель, собрал все вещи, которые раскидал вчера ночью, не желая заморачиваться из-за усталости и опьянения. Взгляд задержался на хаосе на рабочем столе и полках с книгами, тетрадями и учебниками. Нужно убраться. Срочно. Тишина в квартире сильно давила на и без того больную с похмелья голову. Хан машинально раскладывал всё по местам, невольно внимая своё одиночество. Сердце будто превратилось в хрупкий хрусталь, который медленно и мучительно расходился мелкими трещинами. Джисон не выдержал и громко включил музыку, но это не заполнило пустоту. Наивное сознание прислушивалось к чему-то ещё, тянулось к кому-то живому. Но он совершенно один. Хан справился с уборкой на удивление быстро, несмотря на ужасное самочувствие. Телефон в очередной раз глухо завибрировал и Джисон наконец заглянул в общий чат с друзьями. Пролистывая сообщения, он то невольно улыбался, то хмурил брови, быстро отписывая что-то в ответ. - Ты посмотри, они ещё и издеваются надо мной. Тоже мне святоши, - пробубнил себе под нос парень, закатив глаза. Он злился. Злился на себя и чувствовал невыносимый стыд. Ребята за весь вечер не взяли в рот ничего крепче безалкогольных напитков, в то время как сам Джисон заливал в себя бесконечное количество шотов один за другим. Видел ведь в чужих глаз волнение, слышал неоднократное «тебе хватит», но лишь пьяно смеялся в лицо, делая очередной глоток. Чан и Чанбин не пили никогда и придержались своих принципов даже в такой, казалось бы, заманчивый для хорошей пьянки вечер. Джисон тоже никогда не пил, но в эту ночь выпил столько, что, кажется, исчерпал весь жизненный резерв позволенного. Слабак, не имеющий ни капли самоуважения и силы воли. Ему казалось, что он сильно упал в глазах друзей, хотя прекрасно знал, что это было просто всплеском эмоций, неконтролируемый порыв и парни это понимали. В крайнем случае, даже если так, ни Крис, ни Бин никогда бы не показали своего недовольства или осуждения: воспитание и жизненные установки не позволили бы. Из паутины самобичевания вырвал внезапный звонок в домофон. Джисон удивленно хмыкнул, почесал затылок. Кого могло принести в такую рань? Бодро щёлкнул замок, Хан распахнул дверь и… Захотелось провалиться под землю в то же мгновение. Минхо. Ну почему, почему именно он? Джисон невольно вспомнил своё же отражение в зеркале и внутренне взвыл от ужаса. Нет, нет, нет! Какой позор! - П-привет, - неловко поприветствовал гостя Хан, теребя край футболки и избегая зрительного контакта. - Я не вовремя, да? Извини. Ли взглянул в чужое лицо, чувствуя чужую нервозность, и слегка растерялся, не понимая, как лучше поступить. Он почему-то даже не подумал о том, чтобы заранее известить о визите. В их общении всегда всё происходит слишком спонтанно и хаотично. Это было уже чем-то привычным, чтобы что-то менять. Джисон лишь отрицательно кивнул головой и отошёл в сторону, пропуская Минхо внутрь. На самом деле, он был так рад, что Ли пришёл. В голове Хана ещё некоторое время бестолково метались мысли, путаясь и спотыкаясь. Юноша молча следил за каждым движением и жестом, откровенно пялился, невыносимо сильно нервничая. В голове всплыли обрывки вчерашнего разговора в клубе. Хочу обнять… Самый близкий человек… Он не отрицает. Здравый смысл лишь подтверждал каждое слово и каждое чувство. Ведь так говорило его сердце. Минхо хозяйственно направился к кухне и недовольно цокнул языком, изучающе сверля взглядом Джисона. - Ты ещё не завтракал? Хан равнодушно пожал плечами. - Нет, я не хочу. - Скоро обед уже. Не думаю, что вчера у тебя было время и возможность нормально покушать, - Минхо вздохнул, невольно поежившись. Джисон промолчал, но Ли нутром чувствовал, что он опять злится. Он правда пытался не давить и не лезть в чужую жизнь, но режим заботливости включался сам по себе, потому что видеть этого парня таким изнеможенным и разбитым было просто невыносимо. Лучшее, что пришло в голову Минхо – прекратить препирательства и безмолвно приготовить хоть что-нибудь, а потом уже придумать, что делать дальше. В кухне раздался деловитый звон посуды, шум воды и газовой камфорки. Джисон заметно оживился, наблюдая за тем, как работа кипела в руках Ли. От незначительного раздражения не осталось и следа, его заменило чувство комфорта и лёгкости. Хан и сам быстро влился в кулинарную суматоху, нарезая овощи и фрукты и накрывая на стол. Мимолётные взгляды останавливались на изящной, но крепкой фигуре, запечатлевая в памяти яркий и невыносимо родной образ. Сдерживаться становилось всё труднее, что-то внутри требовало действий, чужого тепла и ласки. От до боли приятных фантазий голова шла кругом. А что если? Джисон на мгновение замер, отложил нож в сторону и опять взглянул на Минхо. Сердце вмиг забилось как ненормальное, как только юноша сделал шаг навстречу. Ли, ничего не подозревая о внутренней войне Хана, обычно напевал себе что-то под нос, переворачивая оладушки. Дрожащие от волнения руки нежно, неуверенно обвили талию. Джисон уткнулся носом в чужую шею, вдыхая такой полюбившийся запах парфюма, щекоча дыханием где-то возле уха. - Джисон? Всё в порядке? – растеряно пробормотал Минхо, не понимая ровным счётом ничего. Но Хан в ответ лишь крепче прижал его к себе, умиротворённо улыбаясь и ластясь, словно довольный кот. «Я так сильно тебя люблю!» - пронеслось где-то на подкорках сознания, оставшись не замеченным и не осознанным, но оставляя безграничное тепло в груди. Джисон отстранился нехотя, всё так же не проронив ни слова. Ему казалось, что им и не нужны никакие слова. У них был свой собственный язык, намного красноречивее и важнее. Хан надеялся, что Минхо чувствует тоже самое. И Минхо чувствовал: бешеное сердцебиение, трепетных бабочек в животе и мурашек, пробегающих по спине от каждого прикосновения. Глаза в глаза. Нетронутые оладья на столе уже давно остыли. - Не смотри на меня так. Я в порядке. Завтра у меня первый рабочий день. Всё наладится, не переживай! - Ты нашёл работу? Ух ты, поздравляю! Ты молодец. Мне нравится, что ты не опускаешь руки и не ищешь лёгкий путей. Я правда очень рад за тебя! – Минхо лучезарно улыбнулся и от сияния его глаз что-то будто треснуло внутри. - Я начал поиски ещё до того, как мама рассказала об переезде. Благо, прекрасный вариант оказался прям под носом. Так что я очень даже доволен. Джисон кивнул своим же мыслям и принялся наконец за забытый завтрак. На несколько минут снова повисла тишина, мягкая и ненавязчивая. - Слушай, я тут хотел предложить тебе сходить куда-нибудь… Ну знаешь, в кино или парк аттракционов, - вдруг смущенно предложил Хан, нервно скребя ногтями ладошки, спрятанные под столом. - Зовёшь меня на свидание? – хитро сощурился Минхо, наклонив голову набок и рассматривая миловидное раскрасневшееся лицо напротив. - Нет, я… Что за ерунда? Я просто подумал, что после всего, что навалилось на нас за последнее время, нужно развеяться, отдохнуть. - Думаешь, это хорошая идея? Тебе будет комфортно? Мы могли бы хорошо провести время и дома, если тебе так будет лучше. Джисон мягко вздохнул, чувствуя невероятную нежность каждой клеточкой своего организма. Он хотел придумать что-то, чтобы Минхо не было скучно, хотя на самом деле не было ни сил, ни желания идти куда-либо. Но Ли, как всегда, оказался на шаг впереди. - Хм, тогда… - Хан мгновенно взбодрился. – Ты не против, если я сыграю тебе несколько песен на гитаре? Высшая степень доверия. Для Минхо он готов спеть даже то, что было скрыто за семью печатями. Ему можно рассказать всё. Ему можно раскрыть душу, излить наконец всё, что мучило долгие годы. Минхо выслушает, поймёт, согреет. Он не станет смеяться, не станет упрекать, не посмотрит косо. Джисон быстро убрал со стола, помыл посуду и с невыразимым воодушевлением направился в свою комнату. Вытянув инструмент из чехла, юноша обратил внимания на друга, робко топчущегося у порога, взглядом приглашая войти. Минхо устроился в кресле, подперев кулаком щеку и с интересом наблюдая за Ханом, сидящего на кровати вполоборота. Хотелось быть ближе, но стеснять его Ли не посмел. Умелые пальцы ласково коснулись струн и всё вокруг погрузилось в какую-то волшебную сказку. Джисон играл непринуждённо, красиво и с душой. Ровный мягкий голос проникал в каждый закоулок души, в самые неизведанные глубины сознания, завораживая, лаская, убаюкивая. Музыка была его миром. Каким бы побитым судьбой Джисон не был, как бы не ежился и не пытался спрятаться от всего мира, сейчас, с гитарой в руках, в огромной футболке, с уютно растрепанными волосами и полностью умиротворенным выражением лица он казался живым, искренним, открытым. Жизнь отказывалась от него, счастье обходило его стороной, боль и отчаяние остервенело душили за горло, но мелодии, рождающие непроизвольно в мыслях, реанимировали, вдыхали новое начало, забирали весь удар на себя. Минхо не пугали его песни. Он внимательно вслушивался в каждый аккорд, пытаясь считать каждую эмоцию, ища смысл в каждой ноте, складывая паззл в цельную картинку. В его голове слишком отчётливо воспроизводились эпизоды чужой жизни, словно его собственные воспоминания. Перед ним разворачивалась целая история, полна сожалений и надежд, страданий и фантазий, бережно сохраненная до мелочей и доступна всем, кто захочет её услышать и понять. Джисон играл до тех пор, пока не становилось слишком больно. Он с трудом превозмогал собственное бессилие и желание разрыдаться. Играл, пока кончики пальцев не начали покалывать и зудеть. Медиатор за долгие годы использования сильно износился, поэтому приходилось играть как есть. Так даже лучше: Хану нравилось чувствовать кожей вибрации струн, как их шершавая прохладная поверхность нагревалась с каждым новым ударом. Нравилось воссоединяться с любимым инструментом целиком и полностью, отдавать себя в его власть. Рука зависла в нескольких миллиметрах от гитары, с уст вырвался короткий глухой вздох. Никто из них не знал, сколько времени продолжалась мучительно сладкая исповедь Джисона, но оба были довольны, чувствуя облегчение. Красивая, но грустная сказка утихла, но волшебство вокруг не угасло, оно витало вокруг, наполняя собой каждую молекулу воздуха. Казалось, стало даже свежее и дышать было намного легче. Хан вымученно улыбнулся и похлопал по матрацу возле себя, зовя Минхо к себе. Ли неуверенно, немного взволнованно дёрнул плечом, но всё же послушался. Он сел на противоположную сторону кровати, сохраняя комфортную дистанцию. До невозможного хотелось дотронуться, прижать к себе, согреть, но внутренний голос во всю мощь кричал «сейчас не время». - Я… хотел поговорить с тобой. Знаешь, когда я увидел тебя тогда в той кромешной темноте, таким напуганным и маленьким, я почувствовал, что что-то не так. С моими чувствами что-то не так, Минхо. Ли напрягся. К чему мог привести этот разговор, можно было лишь догадываться, но юноша был уверен – ни к чему хорошему. Минхо глубоко выдохнул: он был готов к любому исходу. И если уж Джисон затронул эту тему, то и ему тоже есть что сказать. - Я тоже это почувствовал, - ровно ответил Ли, сгорая внутри от страха. - Прошу, попытайся понять меня правильно, ладно? Выслушай и не перебивай, я долго думал над этим и мне сложно. Несмотря на столь незначительное время нашего общения, ты стал для меня очень важным человеком. Даже больше. И… я не знаю, что с этим делать. Я не в том положении, чтобы разбираться в себе и своих чувствах, я не могу так. Мне нужно больше воздуха, больше свободы, больше времени. Я знаю, что моё решение не самое лучшее и честное, но всё же. Давай какой-то период… будем меньше общаться? Я не знаю. Прости. Минхо молчал. Джисону показалось, что он потерял его. Вот так легко. Навсегда. Но Ли лишь криво улыбнулся и тихо пробормотал: - Нам некуда спешить. - Извини, но нет никаких «мы». - То есть, ты действительно решил сбежать, оставив меня с этими мыслями? Но так можешь только ты. Чувства ни к чему не обязывают. Разве я когда-либо требовал от тебя чего-либо: внимания, заботы, понимания? Если я могу отдавать, это не значит, что я жду чего-то взамен. Каждый человек нуждается в чьём-то тепле, в родственной душе. Мы можем ничего не менять, если хочешь. Мы можем быть просто друзьями, поддерживать и помогать друг другу, просто быть рядом. Всё будет хорошо, никто не собирается давить на тебя или принуждать к чему-либо. Хан долго переваривал информацию и с каждой секундой чувствовал себя лишь хуже. Слёзы подступили к горлу удушающим комом и, не сдержанные, вырвались наружу. Джисон слишком устал терпеть, быть сильным, бороться с миром и самим собой. Перед Минхо не страшно быть крохотным и бессильным. Перед Минхо хотелось быть настоящим. - Тихо-тихо, ну чего ты? – принялся растерянно успокаивать его Ли. Всё ещё нервничая и противостоя своей интуиции, Минхо всё-таки подался вперёд, притягивая Джисона к себе. Хан тут же уткнулся носом в чужое плечо и почувствовал, как нежные руки ласково коснулись волос, опустились на спину и остановились на талии. - П-почему ты… такой… х-хороший? - совсем по-детски захныкал младший, тихо всхлипывая и задыхаясь от нахлынувших чувств. - Какой же ты глупый. Почему ты вдруг поднял этот вопрос, если тебе неприятно об этом говорить? - Я… я не знаю. Ты правда очень нравишься мне, и я испугался… и…и.., - Джисон прервался, громко шмыгнув носом. - Успокойся. Ничего не говори, давай просто помолчим, ладно? Хан попытался кивнуть, судорожно вздохнув. Некоторое время они просидели в тишине, пока Джисон прислушивался к чужому дыханию где-то у своей макушки, пытаясь восстановить своё. Минхо казалось, что он держал в руках маленькую потухшую звезду, согретую в его руках и распалившуюся от слёз и переживаний. Возможно, Хан был Солнцем. И Ли знал, он чувствовал, что ещё сможет увидеть его собственный свет и когда-нибудь тоже согреться в его лучах. Джисон уже был его Солнцем однажды. Самым ярким и жарким, самым ласковым и нежным. В тот вечер, когда тьма уже поглотила его, не давая сделать следующий вдох, именно Джисон стал его светилом, благодаря которому ему удалось выбраться из оков паники, страха и боли. - Всё в порядке? – мягко спросил Минхо, заметив, что Хан притих и перестал дрожать. - Угу. Спасибо, - ласковой улыбки не было видно, но ничто не мешало почувствовать её даже сквозь ткань толстовки. - Хочешь отдохнуть? Ты выглядишь уставшим. Джисон неохотно выпутался из объятий, чтобы посмотреть в красивые кошачьи глаза. - Ты не уйдёшь? Почитаешь мне? - Почитать? – заинтересованно спросил Ли, вскинув бровь. - Что ты хочешь, чтобы я прочёл тебе? Джисон непривычно ярко улыбнулся, крутнувшись в поисках телефона. Спустя несколько мгновений поисков, он протянул Минхо гаджет с включённой вкладкой. «Подожди там, где падает звезда». Перечитанная сотню раз манхва, но такая же любимая и родная, как и сам Минхо. Ли расположился поудобнее, опираясь спиной на подушку, и бросил мимолётный взгляд на Хана, ожидая, пока тот тоже устроиться. И он едва ли не задохнулся от смущения и нежности, когда тот довольно улёгся на его живот, обнимая поперёк талии. - Эта история начинается со смерти одной ведьмы… - начал Минхо и Джисон внимательно вслушивался в бархатистый тон его голоса, прикрыв глаза. - Ты напоминаешь мне Мистера Биби, - спустя некоторое время сонно прокомментировал Хан. - Чем же? - Ты похож на кота. Мне кажется, ты тоже потерял кого-то очень важного и скучаешь по нему. Но ты принял меня в своё сердце, ты заботишься обо мне, и ты всегда рядом. - Ты хотел бы, чтобы я нашёл свою падающую звезду? – немного грустно спросил Минхо. - Я всегда болел за Эфи и Биби, вообще-то. Поэтому очевидно, я хотел бы суметь заменить твою падающую звезду собой. Ли замер, взглянув поверх экрана на умиротворённого парня. В душе потеплело. Лицо Джисона расплылось в незамеченной улыбке. Чувства ни к чему не обязывают. Но Хан без сожаления отдал своё сердце взамен на маленькую звёздную вселенную, подаренную когда-то Минхо.