my sweet catlover

«Доброе утро! Надеюсь, ты выспался и чувствуешь себя хорошо. Мне очень жаль, что я не смог остаться и приготовить тебе что-нибудь на завтрак, посидеть с тобой и поговорить о чем-нибудь. Извини, что оставил тебя одного :(» «Можешь не отвечать, не отвлекайся от сборов на работу. Удачи тебе, легкого и продуктивного дня!»

«За что ты извиняешься? Всё в порядке! Ты и так потратил на меня кучу времени, наготовил целый холодильник вкусняшек. Спасибо за вчера. Мне стало легче»

«Я рад. Не забудь разогреть еду. Пожалуйста, покушай хорошо, ладно?»

«Конечно! Не волнуйся!» «Будет время, можешь зайти на чашечку кофе)» «Позже скину тебе адрес» «Хорошего тебе дня <3»

«Я правда постараюсь! Хочу убедиться, что ты в надежных руках ㅋㅋㅋㅋㅋ» «До встречи!»

***

Джисон с глупой улыбкой пялился в телефон, чувствуя, как ласковое тепло разливается по всему телу, даря чувства безопасности и комфорта. Сегодня первый рабочий день. То, к чему он стремился уже несколько лет, чтобы материально помочь родителям, сейчас обрело совершенной иной смысл, заиграло новыми красками. Во-первых, теперь ему нужно выживать самому. Питаться, оплачивать счета за коммунальные услуги, поддерживать порядок в доме: это минимальное и первое, что приходило в голову. Конечно, такой аскетичный способ жизни для молодого человека звучит как нечто невозможное. Ещё ведь есть курсы, занятия, репетиторство, учёба и безмерная любовь к книгам. Возможно, стояло бы уже купить новую, нормальную программу для создания музыки. И, конечно, рассчитывать на денежные переводы родителей глупо, наивно и эгоистично. Хоть мама уверяла, что они прекрасно устроились и даже уже получили свой первый аванс, Хан не собирался садиться им на шею снова. Во-вторых, это хороший способ забыться. Вскоре начнутся летние каникулы и Хану хотелось забить свой график как можно теснее, чтобы не было времени зацикливаться, скучать, ностальгировать и сходить с ума от одиночества. Дома он рассчитывал бывать как можно реже. Помимо работы и занятий с Томико-сан (единственных, которые остаются в силе летом), он планировал проводить больше времени в студии. У него как раз накопилась целая папка недоработанных треков, да и идей было не меньше. Уж лучше терпеть глупые шуточки Чанбина, с которым он часто делил рабочее место, чем слушать абсолютную тишину в своей комнате. Можно будет забегать в клуб порой. Эмоции от участия в баттле настолько взбудоражило его, что ему до сих пор сносило крышу от воспоминаний. В конце концов, он мог бы наведываться к Минхо, устраивать с ним аниме-марафоны, пижамные вечеринки и ночёвки. Никогда до этого Хан не замечал какая насыщенная, оказывается, у него жизнь. В-третьих, ему было интересно. Хотелось попробовать что-то новое, увидеть жизнь с нового ракурса, взять на себя ответственность. Хотелось преодолеть себя и свои страхи, научиться спокойно взаимодействовать с обществом и стать его полноценной частью. Свою новую работу он считал довольно уютной и приятной, несмотря на бесконечный контакт с людьми. Ещё на собеседовании он понял, что задержится тут надолго, преодолевая все трудности, выстраивая свой внутренний мир заново, очищая его от всего мусора и мрака, накопившего за долгие годы. Что-то внутри него загорелось и Джисон точно не даст этому чувству погаснуть. Хан остановился возле зеркала, в который раз взволнованно поправляя волосы и всматриваясь в отражение. Белый цвет футболки будто выжигал глаза, хотелось зажмуриться или отвернуться. Джисон закатил глаза, вспомнив инструкции Чонина, его коллеги и по совместительству наставника во время стажировки, о «дресс-коде»: никаких шортов или штанов выше колен, светлый верх, удобная обувь – как в школе, ей-богу. Он ещё несколько мгновений всматривался в эту едкую белизну и раздраженно передернул плечами – это единственная светлая вещь в его гардеробе, придётся потерпеть. Смотрит на часы экрана блокировки, кивает сам себе и наконец покидает квартиру. С самого утра пекло невыносимо. Яркое солнце целовало лицо, руки, голые щиколотки, ветер развевал волосы, но прохлады не дарил, обжигая кожу яростным жаром. Джисон обречённо взглянул на прозрачное чистое небо без единого облачка и спешным шагом направился вперёд. К рабочему месту вовсе недалеко, буквально три квартала, что было очень выгодно и удобно – не придётся платить за проезд в автобусе и слишком рано вставать. Хан широко улыбнулся, приближаясь к огромному офисному зданию, на первом этаже которого располагалась его любимая кофейня с огромными панорамными окнами. Связать свои будни с этим местом было, пожалуй, одно из лучших решений в его жизни. Широкие подоконники были украшены горшками с пестрым бальзамином и нежными фиалками, на небольшом клочке земли квадратной клумбы огромным ароматным облаком разрослась садовая азалия, сплошь облипшая пастельно-персиковыми цветками. Просторная веранда, заставленная серыми низкими диванами с разноцветными маленькими подушками и стеклянными кофейными столиками, пустовала. Джисон зашёл внутрь и его тут же обволок аромат кофе, карамельного сиропа и свежей, ещё теплой выпечки. Душа вдруг взорвалась потоком ярких эмоций – этот запах так сильно напоминал о Минхо. О их самой первой встрече. Хан взволнованно затаил дыхание, прислушиваясь к стуку своего заполошного сердцу. О, боги, как же сильно он влюблён! Не успел Джисон толком прийти в себя после внезапного потрясения, как где-то из-за угла, вероятно с комнаты персонала, появился Чонин и направился к лаунж-зоне, разместившись на одном из мягких пуфиков. - Привет, хён! – дружелюбно произнёс Ян, мягко улыбаясь и зовя жестом к себе. – Ты рано, смена ещё не началась. Но это хорошо, расскажу тебе поподробнее, что да как. Не переживай, грузить и повторять речи шефа не буду. Итак, поток посетителей у нас не очень большой, в большинстве – постоянные клиенты. Иногда наведываются студенты на большой перерыв или офисные работники. Пока у тебя стажировка, ты должен выполнять обязанности только под моим руководством. Не бойся спрашивать советов, не переживай, если что-то не получается и не нервничай. Надеюсь, мы поладим. О, кстати, не бери на себя лишней работы. Получением товара у нас занимается бухгалтер, два раза на смену уборщица делает влажную уборку в зале. Так что если вдруг шеф захочет скинуть на тебя какую-то работёнку, смело отказывай, а то свесит ножки - так и останешься у него холопом. Ты не подумай, мой дядя не злой и вредный ворчун, просто иногда любит сыграть себе на руку. Не бойся дать ему отпор – на рожон он лезть не будет. Твои обязанности – кофе, касса и порядок на твоём рабочем месте, об остальном позаботятся соответствующие работники. Договорились? Чонин улыбчивый, весёлый, болтливый и с лисьим прищуром раскосых глаз. Хан внимательно выслушал, кивнул и улыбнулся в ответ. Ян наверняка относился к тому разряду людей, которые легко идут на контакт, всегда поддерживают, дают советы, много шутят и смеются, не огорчаются по пустякам, любят пошалить и порезвиться, но всегда знают меру. Чонин работает здесь давно, хоть и младше Джисона: Хан помнил его ещё со старшей школы. Когда бы он не приходил, Ян неизменно был на рабочем месте, у него не было сменщиков. «Coffetea» открывалась позже других кофеен и закрывалась в шесть вечера, но Джисон прекрасно понимал, что даже упрощённый график роботы не делает рабочий день менее сложным и изнурительным. Тем не менее, Чонин всегда был приветлив и внимателен к посетителям и выглядел бодрым и радостным. Поэтому Хан ещё с тех времён испытывал глубокое уважение к юноше. И именно поэтому он не нервничал сейчас и чувствовал себя комфортно. Чонин звонко хлопнул себя по коленям, поднялся и подошёл к барной стойки. - Будешь что-нибудь? – спросил он, засыпая в кофе-машину зёрна и наливая молока. – Для персонала напитки бесплатны. - Айс-американо без молока и сахара, пожалуйста. - Окей, сейчас всё будет. Обычно ты заказываешь другое. Нет настроения? Джисон пожал плечами и тихо вздохнул. - Да нет. Просто хочу взбодриться. Чонин понимающе кивнул и положил на столешницу два стаканчика с кофе. Хан перебрался на высокий барный стул, меланхолично потягивая свой напиток. Немного подумав, Ян без малейшего зазрения совести выбрал самые большие и аппетитные чизкейки с витрины - любимое лакомство Хана, которое он раньше часто заказывал вместе с кофе. - Приятного! – подмигнул Чонин и засмеялся, отвечая на вопросительный взгляд Джисона. – Всё дядино – моё тоже, не зря ж я впахиваю здесь с пятнадцати лет, - ни капли злости или досады в тоне, лишь мягкая смешинка. – Как самый младший, я имею некоторые очень выгодные привилегии в нашей семье. Хан, несмело потянувшись за угощением, заинтересованно склонил голову набок: Ян хаотичный и искренний, от чего кажется, что он даже не думает, что говорит. Это по-своему мило. Чонин весело щебетал о простом и незамысловатом, перескакивая с темы на тему; Джисон слушал внимательно, с неподдельным любопытством, часто задерживая взгляд на улыбающемся лице блондина и с наслаждением поглощая свой любимый десерт. Улыбка ни на мгновение не сходила с лица младшего, у Хана бы от такой жизнерадостности давно уже челюсть свело бы. Чонин был определённо самым солнечным человеком, которого он видел в своей жизни. Ян небрежно сложил пополам картонную тарелочку из-под чизкейка и выбросил её вместе с пустым стаканчиком в мусорный бак под стойкой. Взглянув на часы на противоположной стене, юноша хлопнул ладонью по столешнице и бодро заявил: - Пора открываться! Пока Чонин открывал жалюзи на окнах и переворачивал табличку с надписью «OPEN», Хан также убрал за собой и перебрался на рабочее место, завязывая на талии завязки фартука. Ян внимательно осмотрел коллегу, поправил чужие волосы, выдал именной бейдж и лишь тогда одобрительно кивнул, подняв большой палец вверх. С утра поток людей был довольно вялым: большинство из них уже работали или учились. Пик деятельности приходился на обеденный перерыв, так что парни расслабленно переговаривались между собой, лениво наблюдая за прохожими через окна и стеклянную дверь. Когда зал понемногу начал наполняться посетителями, Чонин вдруг задумчиво смерил Джисона взглядом и незаметно легонько пихнул в бок, привлекая внимание. - Эй, что у тебя с лицом? Ты своим мрачным видом всех распугаешь. Ну-ка улыбнись! Ты работаешь с людьми, а это значит, ты не только обязан качественно обслуживать их, но и дарить им позитив на весь оставшись день. Нет-нет-нет, что это такое? – обречённо вздохнул юноша, взглянув на неловкую улыбку Хана. – Улыбайся так, словно ты самый счастливый человек в мире! Твоя искренность обязательно вернётся тебе со временем. Ты даже не представляешь, какое это великолепное чувство, когда посетители приходят снова и снова, потому что им нравится атмосфера и персонал, и улыбаются в ответ своими самыми яркими и красивыми улыбками! А через несколько месяцев вы уже общаетесь, как самые близкие друзья, шутите и делитесь эмоциями и событиями, если это позволяет время. Короткие, но такие тёплые и приятные разговоры. Вот почему я здесь! Джисон слушал с невероятным восхищением, с лёгким волнением и тревогой. Он тоже так сможет? Он бы хотел, невероятно сильно хотел наконец-то отпустить на свободу яркую и светлую часть себя, давно забитую в самый тёмный уголочек души долгими годами унижений, оскорблений и отчуждённости. А потом внутри что-то щёлкнуло и всё стало таким простым и понятным. Хан никогда не чувствовал чего-то подобного. Уголки его губ непроизвольно поползли вверх, обнажая белоснежные ровные зубы, где-то в районе диафрагмы словно воскресли бабочки, с бешенной скоростью метаясь в разные стороны, задевая хрупкими крылышками рёбра по ту сторону грудной клетки. Тихое мурлыкание мотива популярной песни. Мягкий, самый добрый взгляд кошачьих глаз. Его собственные руки на чужой талии. Сладкая дрема и тихий бархатный голос, читающий его любимую манхву. Арт-бук со звёздной росписью на глянцевых страницах. Ханбёль. И Джисон улыбался. Искренне, как и говорил Чонин. В данный момент он действительно был самым счастливым человеком в мире с собственным Солнцем и целой Вселенной, которая принадлежала только ему. - Вау! – только и смог воскликнуть Ян, прикрыв ладонью рот. Хан мягко вздохнул и тряхнул головой, пытаясь избавиться от слишком сладкого наваждения. Казалось, он вот-вот расплачется от восторга, но очень вовремя в себя привёл очередной звонок колокольчика у двери. Чонин тут же заметно оживился. - Нуна, как я рад тебя видеть! Как поживаешь? Как продвигается написание третьего тома? Ты бы знала, с каким нетерпением я жду продолжения! Я слышал, ты ещё спэшл собираешься выпустить, да? Ты такая молодец!!! Джисон с теплотой наблюдал за слишком шумным и болтливым коллегой, который непринужденно и радостно болтал с миловидной хрупкой девушкой. Чонин наконец-то принял заказ и обернулся к кофе-машине. - Это Соён, - вдруг произнёс он. – Она автор манхв, а ещё увлекается квантовой физикой и даже пишет научные статьи! Очень необычное сочетание, верно? Нуна очень умная, интересная и хорошая. Она часто приходит сюда, чтобы набросать скетчи своих новых персонажей. Здесь сравнительно тихо и спокойно, и порой она замечает здесь людей, которые своей внешностью или поведением вдохновляют её. Так сказать, прототипы её героев. Джисон посчитал это милым. Он нашёл взглядом Соён и некоторое время с интересом наблюдал за тем, как она рисует на своём небольшом планшете. Сколько же разных людей можно повстречать вокруг себя! Хан раньше никогда не замечал этого. Наблюдать за энтузиазмом Чонина оказалось невероятно чудесным занятием. С каждым новым покупателем на лице Джисона сменялась целая палитра эмоций: уважение, удивление, интерес и что самое главное, угасала тревога перед незнакомцами, как только он слышал их задорные и приятные голоса и видел их живые глаза. Чонина, несомненно, любили, кажется, он знал абсолютно каждого и на каждого находил немного времени, чтобы перекинуться несколькими фразами. Как же это впечатляет! - Тётушка Ким, давно не виделись! – бодрый голос Яна снова зазвенел звонким колокольчиком. С этой статной грациозной дамой средних лет юноша общался не слишком долго и как всегда жизнерадостно, но Джисон заметил едва уловимое изменение в его глазах. Всего на мгновение, но Хан чётко увидел, как потухли огоньки и в чужом взгляде блеснула… боль? Боль вперемешку с сочувствуем и волнением. Чонин грустно вздохнул, провожая женщину взглядом. - Госпожа Ким, она… У неё очень тяжёлый период в жизни. Три года назад она потеряла старшего сына, а младший год назад переболел менингитом и только чудом выжил, но в последствии ему отняло ноги, и он до сих пор проходит реабилитацию. Сынмин… любил это место, любил приходить сюда в любую свободную минуту. Много шутил и всегда был таким заботливым. Он хотел стать журналистом, усердно готовился к поступлению, ходил на подработки. Когда поступил, был на седьмом небе от счастья. Он очень много работал и учился. Хён был очень сильным, но болезнь оказалась сильнее… Знаешь, у него была самая красивая улыбка и самый звонкий смех. Он… был самым лучшим человеком в моей жизни. Это он научил меня радоваться мелочам, любить жизнь и людей, показал самые яркие краски жизни. Я не успел… я не успел рассказать ему о том, как сильно его люблю. Чонин выпалил всё на духу, всё с той же улыбкой на лице, даже не осознавая, какой болезненной она стала. Только что он так, казалось бы, легко распахнул свою душу настежь едва знакомому человеку, но Хан знал, чего это стояло. Для младшего воспоминания о Сынмине были самыми светлыми и согревающими, и тем не менее, причиняли невероятную боль. Джисон знал, что значит терять. Знал и поэтому чувствовал за Чонина огромную гордость. У этого парнишки явно было чему поучиться. Он не сломался под грузом такого горя, сквозь такие тяжёлые раны он продолжал улыбаться во имя своей неугасающей любви. Сынмин учил цвести до конца, до самых морозов, до самой смерти и нового начала. Чонин выплакал все свои слёзы, пережил самую безжалостную зиму и снова расцвёл, протягивая лепестки навстречу далёким звёздам, среди которых точно есть тот, кому посвящены его цветы. Джисон был растерян. Хотелось поддержать, хоть что-либо сказать, но он упрямо молчал. Боялся сделать хуже, задеть едва затянувшиеся шрамы, потянуть не за ту нить. К счастью, новые посетители не позволяли думать об этом слишком долго. Вот только улыбка Чонина теперь не дарила умиротворения, от неё было невыносимо больно. После тёплого и комфортного начала рабочего дня реальность снова напомнила о том, насколько жестока и несправедлива. Слишком ранимому и чувствительному Джисону эту несправедливость всегда трудно принимать. И хотя после своего откровения Ян явно дал понять, что он в порядке, продолжая без умолка болтать и даже не изменившись в лице, Хан был слишком потрясён услышанным. Некоторое время он молча работал, лишь изредка отвечая на вопросы и обращения Чонина. Переваривать свои эмоции были невыносимо тяжело. - Хан. Успокойся, ладно? Всё хорошо, правда. Я хотел поделиться этим с кем-либо, потому что так легче. Извини, я не знал, что ты так отреагируешь, - светловолосый мягко коснулся чужого плеча, вынуждая посмотреть на себя. – Я пережил это. Я справился. Он... он ведь, на самом деле, никуда не исчез. Он всегда со мной, в моём сердце, в моей душе, в моей памяти. И я не жалею ни о чём. Я рад, что он был в моей жизни, самой яркой частью моей жизни. И я смогу отпустить его, когда придёт время. Джисон снова увидел искры в лисьих глазах и наконец немного успокоился. Рабочий день снова вошёл в обычное русло. - Расслабься, - напоследок подмигнул Чонин и вдруг сам замер, заткнувшись на полуслове. Хан проследил за чужим взглядом и лицо вмиг расцвело неописуемым счастьем. Сердце подпрыгнуло и предательски сбилось с ритма, выбив все мысли с головы, как только он увидел на пороге Минхо. Улыбка Чонина же медленно сползла с лица , губы поджались в одну тонкую линию. Юноша открыто пялился на Ли так, словно собирался силой мысли прожечь в нём дыру. Джисону хотелось закрыть раскрасневшиеся щёки (да что с ним сегодня не так?), но вместо этого лишь неловко прочистил горло и спросил: - Что ты здесь делаешь? - Я же говорил, что приду, - лукаво усмехнулся Минхо, бросив лишь один беглый взгляд на крайне недовольного Чонина. - У меня сегодня, так сказать, выходной, а дома невыносимо скучно. Ханбёль передавала пламенный привет и просила передать, что слишком тоскует по твоим коленкам и нежным пальчикам. - Что ты несёшь? – едва слышно, совершено смущённо пробормотал Джисон. Он что, специально издевается? Хан мысленно корил своё слишком влюблённое и эмоциональное сегодня сердце, сам не понимая, что за бардак творится в его голове с самого утра. - Эй, ты собираешься заказывать? – вдруг не выдержал Чонин и только сейчас Джисон заметил его холодный, колкий взгляд. - Я пришёл не за кофе, а к Хани. - Мог бы выбрать другое время для свиданий. Ты мешаешь работать. Повисшее в воздухе напряжение заставило Джисона поёжиться. Он растеряно смотрел на этих двоих, взгляды которых извергали молнии, и по его телу пробежала мелкая дрожь. С каждой секундой он всё сильнее зажимался, совершенно не понимая, что происходит. Все пережитые за день эмоции излились теперь одним безумным потоком, придавливая, душа, опустошая. На мгновение мир перед глазами расплылся и Джисон с трудом сглотнул болезненный комок слёз, смаргивая солёную влагу. На грани паники он с последних сил старался держаться за обрывки мира, за голоса, звуки, силуэты, которые неумолимо ускользали от него. Минхо не огрызался, молча перевёл взгляд на Хана, обеспокоенно вглядываясь в побледневшее лицо. Ян, заметив состояние коллеги, тоже опешил и немного смягчился. - Подожди в зоне отдыха, Джисон сейчас подойдёт. Ли, с трудом преодолев желание потянуться за ладонью Джисона, виновато потупился и послушно направился в сторону небольшого диванчика и мягких пуфиков. - Я сделал что-то не так? – немного придя в себя, встревоженно спросил Хан слегка охрипшим голосом, принимая злость Чонина на свой счёт. Ян лишь молча кивнул в сторону Минхо и ободряюще улыбнулся. Джисон несмело вышел из-за стойки, передёрнув плечами в попытке стряхнуть волнение. - Ты в порядке? – в голосе явно чувствовалась тревога и вина. - Д-да… Не волнуйся, я просто немного растерялся. Минхо осторожно потянул Джисона за запястье, вынуждая сесть рядом. Его рука мягко скользнула на чужую спину, успокаивающе поглаживая. - Сильно устал? Когда заканчивается смена? Я могу подождать тебя, если хочешь. - Ещё час, Минхо. Всё в порядке, мне же вовсе недалеко домой. - Я всё равно подожду. Я отвлекаю, да? Извини, иди работай. Я посижу вон за тем угловым столиком, - Ли показал на место возле окна. – Обещаю не отвлекать. - Тебе принести что-нибудь? - Айс-американо с молоком и мятным сиропом. И себе что-то возьми, я оплачу. - Х-хорошо. Спасибо! Джисон вернулся на рабочее место, с опаской поглядывая на Чонина, но тот вроде окончательно успокоился. - Эмм… можно спросить? – преодолевая нервозность, он решился наконец задать терзающий его вопрос. - Конечно. Что такое? - Почему ты разозлился? Потому что я отвлёкся от работы? Извини, пожалуйста, я… я больше не буду… - Эй, тише-тише, ты чего? Ты здесь ни при чём. Глаза Хана расширились от удивления и внезапной догадки. - Получается, вы с Минхо знакомы? Чонин на мгновение застыл, прокручивая что-то в голове, но всё же ответил. - Спрашиваешь, знакомы ли мы? О да, я слишком прекрасно его знаю. И то, каким тоном эта фраза была сказана, Джисону вовсе не понравилось.