my sweet catlover

Две недели спустя - Ну и где это Чонина носит? Смена закончилась ещё пятнадцать минут назад, почему он вечно опаздывает? – раздражённо пыхтел Минхо, нервно стуча пальцами по столешнице. Стажировка Джисона закончилась, и теперь, помимо совместных смен с Чонином, юноша два раза в неделю выходил на одиночные. Тем не менее, Ян приходил в конце каждой смены, чтобы помочь сдать кассу и закрыть кофейню. Так было надёжнее и спокойнее для обоих. - Не суетись. Вспомни, кто прикрывал меня во время моих экзаменов и брал мои смены на себя, при этом оставляя выручку и рабочие часы за мной? Он хорошо ко мне относится и всегда идёт на уступки даже во вред себе. Ты не имеешь права так говорить о нём. Минхо закатил глаза и скрестил руки на груди, выражая позой всё своё недовольство, но спорить не стал. - Ты смешной такой, когда злишься. Вылитая Ханбёль, - мягко хихикнул Джисон. - Может мне ещё помяукать? - Лучше уж помурлычь. Минхо беззлобно ткнул Хана в лоб и прищурил глаза от тёплой улыбки. - Сделать тебе кофе? Ли неопределённо пожал плечами. Джисон уже собирался повернуться к кофе-машине, но вдруг перед глазами на мгновенье потемнело, и парень резко отшатнулся, едва удержавшись на ногах. Минхо испуганно дёрнулся, взволнованным взглядом бегая по лицу Хана. - Ты опять ничего не ел, да? Хани, да что ж ты так? Юноша метнулся к холодильнику с напитками и, выбрав первую попавшуюся под руку бутылку с водой, протянул её Джисону. - Ну уж нет, так больше не может продолжаться. Ты переезжаешь ко мне, - Минхо лишь слегка повернул голову на звук звоночка. – Собирайся, нам пора домой. Джисон бросил извиняющийся и болезненно виноватый взгляд на входную дверь: Ли в упор до последнего игнорировал присутствие третьего лица в помещении. И лишь когда они поравнялись и встретились взглядами, старший наконец небрежно бросил: - Здравствуй, Чонин, будь добр, закончи сегодня всё сам. Хан не успел опомниться, как оказался на улице, едва поспевая за Минхо. - Мы сейчас идём ко мне. Потом я привезу все необходимые вещи с твоей квартиры, а ты будешь отдыхать, понятно? И даже не пытайся спорить, это не обсуждается. Джисон и не собирался. Минхо был на взводе, и, конечно, перечить в таком положении лишь себе хуже. Ли время от времени оглядывался на Хана. Бледный, худой, истощавший вид юноши выбивал почву из-под ног. Минхо упрямо пытался игнорировать явно преувеличенный вулкан внутри и, честно говоря, справлялся не слишком хорошо. И всё внутри оборвалось окончательно, когда Джисон аккуратно взял его ладонь и сплёл их пальцы в крепкий замочек. Минхо замедлил шаг и бросил очередной беспокойный взгляд на спутника. - Всё хорошо? - Конечно, просто… Не спеши так, ладно? Я никак не успеваю за тобой… Ли хотелось взять Джисона на руки и нести его так весь оставшийся путь: Хан выглядел слишком уставшим и изнеможённым. Юноша уже в который раз пожалел, что не вызвал такси, хоть идти вовсе недалеко. Так, Ли Минхо, успокойся и не накручивай себя. Осталось совсем немного. Жуткий зной разморял, обволакивал жаркими объятиями, от чего спать хотелось ещё сильнее. Джисон едва волочил ноги, одежда неприятно липла к коже, щёки горели, казалось, он вот-вот воспламенится. Минхо заботливо пытался искать более тенистые места, но воздух разжарен настолько, будто они пробирались сквозь горящую лаву. Хан облегчённо выдохнул, когда они наконец добрались домой и вошли в коридор квартиры. Настежь открытые двери в каждую комнату и два мощных беспрерывно работающих кондиционера дарили помещению долгожданную приятную прохладу, и Хан даже почувствовал, будто немного ожил. - Иди освежись, помой руки и бегом на кухню. Я сейчас всё разогрею и будем ужинать, - мягко подтолкнул его Минхо в сторону ванной. Запахи, доносящиеся с кухни, заставляли желудок скрутиться в жалобный узелок, но от одной мысли о еде Джисону становилось плохо. Вернувшись к Ли, юноша сел за уже накрытый стол, неловко ёрзая на стуле. - Джисонни? Что такое? Почему не ешь? - Хён… - Хан редко так обращался к Ли, поэтому тот весь напрягся. – Извини, я не могу. Меня тошнит… Сердце встревоженно ухнуло вниз. Минхо несколько мгновений молчал, смотря на растерянного парня напротив и ловя его виноватый взгляд. Джисон навязчиво пытался избавиться от ощущения ползающих пауков по спрятанных под столом ладоням, расчесывая кожу едва ли до крови. Зудящее чувство нервозности упрямо переходило под рёбра к позвоночнику, испуская неприятные импульсы, заставляющие невольно вздрогнуть. - Ты такой глупый, Хани! Глупый и упрямый. Почему ты просто не обратился за помощью, когда понял, что не справляешься? Я же говорил тебе, что буду рядом. Что ты можешь положиться на меня. Но вместо этого… - Минхо не успевает договорить, потому что Хан бесцеремонно перебивает. - Но вместо этого я заставил тебя волноваться лишь сильнее. Прости, мне правда жаль. Я правда думал, что смогу справиться один. Я думал, что спокойно протяну к авансу, что мой организм выдержит пару дней впроголодь, правда думал, что это не так уж важно. Прости, прости, прости меня. Я всегда делаю лишь хуже. Минхо что-то больно резануло где-то в груди, треснуло прямо в районе сердца, выбило весь воздух из лёгких. Джисон не злился, не огрызался, как обычно, не отмахивался, он смиренно принимал свою вину, которую сам Ли даже не собирался брать в голову. И видеть его таким оказалось невыносимо больно. - Потерпи немного, ладно? Я сейчас быстро приготовлю какой-то лёгкий суп, - сквозь спазм в горле полушёпотом выдавил из себя Минхо. – Иди ко мне в комнату, отдохни, ладно? Я позову, когда будет готово. Хан глухо вздохнул, следя за совершенно рассеянными движениями юноши, который из всех сил пытался взять себе в руки и привести мысли в порядок. - Я приношу столько хлопот, - вырвалось грустное. Большая кружка с широким горлышком, больше похожая на пиалу, выпала с рук, разлетевшись по кафелю на несколько осколков, вынудив обоих вздрогнуть от неожиданности. Минхо взглянул на черепки поверх собственных дрожащих рук, а затем – на притихшего, немного обескураженного Джисона. - Минхо… - Дай мне минуту, ладно? Пожалуйста, давай просто помолчим совсем немного. Ли дышал нарочито глубоко, чтобы хоть немного угомонить сорвавшееся на бешеный ритм сердце. Все эмоции обрушились на него одним потоком совершенно неожиданно, он даже не успел понять, что стало конечной для его начинающейся паники, но упрямо пытался игнорировать удушливое чувство, медленно считая про себя до десяти. Джисон непонимающе бегал взглядом по чужому сжавшемуся силуэту, но, прежде чем уставший мозг выдал хоть какую-то команду к действию, Минхо, через силу преодолевая нарастающую тревогу и собравшись с мыслями, заговорил первым. - Я люблю тебя. Люблю таким, как ты есть. Даже когда ты злишься или бурчишь, даже если ты совершенно разбит и думаешь, что ни на что не способен, я всё ещё люблю тебя, до безумия, до звёздочек перед глазами, больше жизни люблю, - он несмело потянул руку к Джисону, неосознанно прося поддержки, и Хан сжал дрожащую ладонь в своей, слабо улыбаясь. – Я обещал не давить на тебя и не торопить события, но я хочу, чтобы ты знал, что ты делаешь меня счастливым. Я хочу заботиться о тебе, хочу лелеять, баловать, носить на руках. Ты никогда не был источником хлопот для меня. Ты никогда ничего не портил. Ты – самое прекрасное, что случалось в моей жизни. Джисону казалось, что время остановилось, мир перестал существовать, остались только он, Минхо и бесконечно трепетная нежность в груди. Не было совершенно никакого понимания, чем он вообще заслужил такие прекрасные чувства, такого замечательного человека, такую безграничную любовь – всё это всё ещё казалось сладким сном, волшебным чудом. Хан натурально таял, растекался бесформенной влюблённой лужицей, словно сладкая вата во рту. Ему хотелось большего. Хотелось разнести в хлипкую труху остатки здравого смысла, разбиться прозрачно чистой волной о берега собственного сознания, рассыпаться блестящим глиттером и разлететься по миру сверкающими обломками луны, взорваться праздничным фейерверком. Потому что беснующиеся чувства не помещались в тесной, хрупкой грудной клетке, переполняли до самых краёв, рвались наружу, ожидая действий, толкая к самой пропасти. Что же ты со мной творишь, Ли Минхо? Джисону кажется, что эмоции выжгут его дотла, если он не даст им выплеснуться прямо сейчас. Все сомнения, все страхи, все неловкости в один момент испарились, оставив лишь острое желание быть ближе всеми существующими аспектами. Хан не замечает, как встаёт со стула, как оказывается за спиной Минхо, как наклоняется над ним и заключает в подобие объятий. Проводит носом по шее, вдыхает родной аромат и, отпуская себя окончательно, убивая разом всех демонов в голове, целует. Беспорядочно целует за ухом, в макушку, скулы, щёки, ключицы, везде, куда может дотянуться. В каждое невесомое прикосновение вкладывает всю душу, всё, что кричало внутри так громко, так отчаянно, так искренне. Желает быть понятым, иррационально боится, что оттолкнут. Минхо поначалу непонимающе застывает, словно мраморное изваяние, несколько мгновений пытаясь осознать происходящее, а затем запрокидывает голову, и Хану хочется скулить из-за его потемневшего от удовольствия взгляда. Минхо был бы рад замурчать сейчас, если бы умел, но взамен получается лишь мягкий, расслабленный выдох. Джисон напоследок нежно касается губами чужого лба и нехотя отстраняется. Садится на краешек стола и беспомощно выдыхает: - Минхо, кажется, я не могу без тебя. Ты – моя вселенная. Наблюдает за тем, как на дне любимых кошачьих глаз рождается радость, восторг, неугасимая преданность, замечает каждое малейшее изменение в мимике, каждое движение, каждую эмоцию. Рывок. Резкий и осторожный одновременно. Минхо опёрся руками об стол по обе стороны от Джисона, выжидающе нависая, словно всё ещё борясь с собой. По позвонкам пробежал холодок. Минхо боялся. И Хан чувствовал его страх. Страх потерять, задеть, оказаться неправым, потерпеть поражение. Минхо не верил. Не мог позволить прикоснуться первым, потому что… Вдруг сейчас оба придут в себя и всё… разрушится, как карточный домик. Ласковый взгляд Джисона немного придавал сил и Ли дрожащим, непослушным голосом прошептал: - Можно мне… поцеловать… тебя? Хан окончательно крошится, задыхается, прыгает в омут с головой и вместо ответа тянется к Минхо первым, сталкивается лбами, соприкасается своим носом с чужим, дышит в вишнёвые губы напротив. Ли неуверенно касается на пробу, это ещё и не поцелуй вовсе, но сердца уже предательски срываются на безумный ритм, к лицам приливает кровь от мимолётного смущения. У Минхо мягкие и тёплые губы, пахнут кофе и жвачкой со вкусом арбуза, у Джисона – искусанные, потрескавшиеся, сухие, но не менее желанные. Поцелуй выходит нежным, медленным, осторожным, невинным. Никто из них не пытался вести, доминировать, они дополняли друг друга, гармонировали, отвечали на каждое движение с трепетом и волнением, отдаваясь моменту и пастельно-ласковым чувствам. Хан натурально умирал изнутри, растворялся в млеющих прикосновениях, словно сахар на дне чашке с мятным чаем. Тонкие изящные руки обвили шею, притягивая ближе, немного усиливая напор. Минхо счастливо улыбнулся в поцелуй и невесомо провел большим пальцем по мягкой коже щёк. Едва ощутимо укусил нижнюю губу и нехотя отстранился – воздуха не хватало катастрофически. Джисон напоследок радостно чмокнул Ли в нос. Они пересеклись взглядами лишь на мгновение, но оба заметили в глазах яркие звёзды, крохотные галактики, мерцающие хрупкие огоньки. - Давай я помогу тебе? Поедим и пойдём посмотрим что-нибудь вместе. А вечером расстелем мне диван и ляжем спать. Идёт? Минхо задумчиво взглянул на Джисона, усиленно над чем-то размышляя. - Хэй, я в порядке!! Честно-честно! Просто день выдался очень жарким, поэтому я и чувствовал себя как варёный овощ. Но! Мне уже лучше, правда! Джисон говорил бодро и энергично, мило улыбаясь и прикладывая ладонь к груди в знак клятвенной правды. Да ладно! Как тут можно хоть слово вставить поперёк, если Минхо был слишком слабым перед таким Ханом? Он и сам был слишком счастлив для каких-либо возражений. - Обещай, что будешь слушаться меня во всём. Я очень не хочу, чтобы ты болел. - Конечно, я обещаю тебе!

***

Расстилать диван так и не пришлось. После лёгкого ужина, с которым ослабший организм Джисона смог бы справиться без нежелательных последствий, бурно о чём-то дискуссируя, ребята улеглись в спальне смотреть аниме. И остановить выбор на одном из любимых аниме Хана на ночь глядя, видимо, было не лучшей идеей. Минхо обезнадёжено напоминал после каждой просмотренной серии нового сезона «Башни бога», что пора спать, на что Джисон лишь отмахивался, мол, рано ещё, и очень мило, совсем по-детски канючил посмотреть «ещё немножко». Ага, как же, обещал он. Хан и слушаться. Что-то из ряда сверхъестественного. Перевалило далеко за полночь, когда Джисон всё-таки вырубился. Лёжа прямо на груди Ли и обнимая поперёк талии. Минхо правда пытался дышать. До последнего сдерживал писк умиления и любви. Как девчонка малолетняя, ей-богу. Сон не шёл, он ещё долго смотрел в пустое пространство перед собой, сквозь погасший экран ноутбука, ласково перебирая пальцами смоляные прядки волос его спящего чуда. Размеренное сопение под боком успокаивало и со временем вовлекло в сладкую дрему. В эту ночь Минхо не снились кошмары. Будильник звонко известил о начале нового дня. Джисон заворочался, недовольно что-то бормоча, и приоткрыл один глаз. - Доброе утро, ангел, - мгновенно расцвёл Хан, встретившись с сонным взглядом Минхо. – Извини, что разбудил. - Доброе. Всё в порядке. Как самочувствие? - Отлично! Давно так хорошо не высыпался. - Хани… Ты проспал всего-то часов пять. Боюсь спросить, с каким режимом ты вообще живёшь… - С беспокойным, Минхо. Серым, беспокойным и мрачным. Но! – Джисон вдруг хихикнул, атакуя объятиями и нежной россыпью поцелуев по чужому лицу. – Но это было до того, как я встретил тебя. Ох, мне пора! Хан хотел было вскочить, чтобы убежать в ванную, но Минхо остановил его порыв, крепко схватив на запястье. - Ну и куда ты собрался? - На работу, куда же ещё? – непонимающе хлопнул ресничками Джисон. - В таком состоянии? Тебе нужно отдохнуть хоть пару дней. Думаешь, можешь обмануть меня? Ты совсем без сил. Пожалуйста, послушай меня хоть раз. - И как ты себе это представляешь? Я только недавно устроился, только прошёл стажировку, даже месяца не отработал. Не могу же я постоянно прятаться за спиной Чонина. Одно дело отлучиться на несколько часов, другое – брать отгулы или меняться сменами. Исключено. - Но ты же сам говорил, что начальник хорошо к тебе относится. Объясни ему ситуацию, он поймёт. Тебе ведь правда плохо, разве только я один это вижу? - Никто со мной панькаться не будет, Минхо. Йенни все эти годы справлялся без меня и дальше будет, если меня уволят. Но мне никто и нигде больше не будет давать таких поблажек, такого рабочего графика. Не переживай так сильно, ладно? Работа вовсе не утомляет меня, у нас тихий и спокойный район, мне нравится то, чем я занимаюсь. Всё будет хорошо, успокойся. - Так, ладно. Но, пожалуйста, отвечай мне, когда я пишу, пиши о своём самочувствии и, если вдруг что, звони, я заберу тебя, хорошо? И ещё. Я буду приносить тебе свежие обеды, которые ты будешь съедать при мне. Договорились? Хан мягко улыбнулся, поцеловал Минхо в щеку и согласно кивнул. - Вот и славно. Будь осторожен и береги себя. Иди собирайся, а я пока что-нибудь быстренько приготовлю. - Спасибо, ангел! Я так сильно люблю тебя. - И я… тоже люблю тебя.

***

Минхо беззаботно готовил перекус, насвистывая что-то под нос и счастливо улыбаясь. Осознание того, что они с Ханом стали ближе, меньше ссорились и стали лучше друг друга понимать, грело душу. От воспоминаний о бесконечных поцелуях голова шла кругом. Юноша едва ли не физически ощущал тепло чужих ладоней, губ на своей коже. Окрылённую эйфорию оборвал внезапный телефонный звонок. Минхо отвечает не глядя, ожидая услышать Хани, но взамен с динамика раздался встревоженный голос Чонина. - Хён… Джисон потерял сознание. Мы сейчас в больнице. Сладкие воспоминания и безмятежные мечты словно ветром сдуло, вытесненные мгновенным испугом и беспокойством. - Что? Что случилось? – едва ли не кричал он, резко отключая плиту и наспех, спотыкаясь на каждом углу, натягивая на себя чистую одежду. – Скинь мне адрес. Я уже еду. Минхо спешит на остановку, нервно дожидается первого попавшегося автобуса, который едет в нужный район, бежит сломя голову сквозь адскую дрожь в теле, едва ли не падает прямо на пороге больницы, не даёт себе даже отдышаться, идёт к регистратуре, чтобы узнать номер палаты. Не успокаивается даже когда приземляется на лавочку возле Чонина и слышит его успокаивающие речи. - Что с ним? Не тяни! – грубо перебивает Ли, тарабаня пальцами по колену. - Резко упал уровень глюкозы в крови. Хён, к нему сейчас нельзя. Он спит. Совсем из сил выбился, бедняга. Минхо трёт лицо, бегло извиняется за резкость, нервно откидывает голову назад, опираясь спиной о стену. Едва сдерживает крик. Боится, безумно боится, дрожит, как осиный лист, корит себя за то, что не переубедил утром остаться дома. - Хён, прости. Я должен был быть внимательнее к нему. Должен был заметить, что что-то не так, ещё раньше. Я поговорю с дядей об выдаче зарплаты частями. Я правда ничего не знал. Прости, прости, прости, - сквозь слёзы шептал Чонин, чувствуя невыносимую вину за волнение Минхо и состояние Джисона. Ли скосил смягчившийся взгляд на Яна и успокаивающе положил руку на его плечо. - Ничего страшного. Мы со всем справимся. Он сильный и быстро пойдёт на поправку. Некоторое время они сидели в тишине, каждый погрузился в свои мысли, пока Минхо вдруг не выдал: - Меня всегда волновал один вопрос. Почему ты так сильно меня ненавидишь? Чонин удивлённо моргнул, уставившись на Ли. - С чего ты взял? - Раньше, когда я приходил в твою кофейню с Сынмином, ты так смотрел на меня… Я ведь чувствовал, что ты никогда не был рад мне. Некоторое время Чонин молча размышлял, прежде чем ответить. Эта тема для обоих была слишком болезненной до сих пор. - Сынмин… Мне казалось, ты отнимаешь его у меня. Вы всегда так увлечённо что-то обсуждали, Сынмин так много смеялся рядом с тобой. Я боялся, что он… забудет обо мне? Всегда думал о том, что он не примет моих чувств, потому что на фоне с тобой я… скучный, глупый, простой, бесцветный. Я смотрел на вас и мне было больно. Я не знал, как вы оба относитесь ко мне, говорите ли обо мне. Сынмин был добр ко мне, заботился обо мне, но я не знал той разницы в общении с другими. Давал ли он мне слишком много или мало? Считал ли меня маленьким ребёнком, глупым подростком? Замечал ли, как сильно я нуждаюсь в нём? Любил ли взамен? Хотел ли вообще общаться со мной? Я навязал себе эту дурацкую влюблённость, хотя мы виделись раз в неделю, если везло. Я не знал, кем я был для него, поэтому и ревновал. А сейчас… я не ненавижу тебя. Просто ты напоминаешь мне о нём. Когда ты заходишь к нам, я всё ещё жду, что за тобой зайдёт и он. Ты ассоциируешься у меня с ним, поэтому мне ещё больнее. Ты не виноват, я понимаю. Это просто мои тараканы, не обращай внимания, я привыкну. - Вот значит, как. Как забавно! Теперь всё наоборот. Ты забираешь у меня Хани. - Что… я не… Нет, я… - растеряно забормотал Чонин, явно застигнут врасплох. - Ну как же? Он проводит с тобой больше времени, заботиться о тебе, смеется, шутит. Знаешь, чувствую себя немного оскорблённо. Мне кажется, после общения с тобой он стал другим: более открытым, весёлым, улыбчивым. У меня же никогда не получалось достичь чего-то подобного. - Боже, хён, о чём ты говоришь? Это даже звучит глупо! Мы просто коллеги, ничего такого. Как тебе такое в голову пришло? Он всегда ведь только и думает о тебе, - Чонин то краснел, то бледнел, совершенно обескуражен словами старшими. - Вот видишь, - просто ответил Минхо и к Яну вдруг дошло: он играл, блефовал специально, чтобы показать, насколько бессмысленными были рассуждения самого Чонина. – Мы же с Сынмином были только друзья. Он всегда говорил о тебе. Приходил со мной тоже лишь для того, чтобы чаще тебя видеть, быть уверенным, что у тебя всё хорошо. Он всегда был занят, ты же знаешь это. Много учился, много работал, нянчился с братом. Будь у него возможность, он бы никогда не оставлял тебя одного. Будь у него немного больше времени, он бы обязательно ответил бы взаимностью. Ты всегда был для него чуть выше и важнее других. Чонин тяжело вздохнул, давя очередной приступ слёз. Солнечный мальчик с лисьими глазами сейчас был перед Минхо без обычной улыбки, без ребяческих искр во взгляде. Он был полностью обнажённым, до костей, до сердца, до истосковавшейся души. Ян чувствовал некую связь с хёном, так как они оба были близкими людьми для Сынмина. И оба прожили эту боль потери, каждый по-своему, но одинаково тяжело и с оставшимися навсегда шрамами. - Тебе всё ещё снятся кошмары? – поинтересовался Чонин, шмыгнув носом. - Снятся. - И как ты с этим справляешься? - Никак. Просто живу. - Ты не виноват в том, что случилось. Ты же знаешь? – сочувствующе улыбнулся Чонин, несмело касаясь его спины. - Слышал миллион раз от других. Но Сынмин говорит обратное. - Не Сынмин, а твоя совесть. Ты упрямый. Так и не пошёл к врачу. - В этом нет смысла, Йен-а, я справлюсь сам. Прошлое ведь не сотрёшь. Что случилось, то случилось. В любом случае, мне не стоило спорить с ним тогда. Я виноват хотя бы потому, что не успел извиниться. - Здравствуйте, вы к Хан Джисону? - прервала их диалог молодая медсестра. - Да, - тут же встрепенулся Минхо, переглядываясь с Чонином. - Можете пройти к нему. - Спасибо, - поклонился Ли и, как только девушка отошла, получил толчок в плечо. - Давай, иди. Только не убей его там. - Посмотрим, - слабо улыбнулся Минхо и, прежде чем зайти в палату, добавил. – Спасибо за этот разговор, Йенни. Джисон полусидел на койке, мрачно смотря на руку, увитую узкой прозрачной змейкой катетера, будто желая его выдернуть. - Болит? – мягко спросил Минхо, садясь на стул возле кровати и осторожно взяв его ладонь в свою. - Синяк останется. Как у наркомана. Какой ужас! - Идиот. Ты так сильно напугал меня, - целуя костяшки, беззлобно прошептал Минхо. - К вечеру обещали отпустить домой. Сказали, ничего серьёзного, обычный упадок сил. - Придём домой и распишем твой рацион по часам. И никаких больше аниме до поздней ночи. Глаз с тебя больше не спущу. - Ладно-ладно, не нуди, - закатил глаза Джисон, пряча улыбку за ладонью. – У меня постельный режим на три дня. Ты ведь не дашь мне умереть со скуки, верно? - Постельный режим так постельный режим. - Ты такой скучный, фу. - Хочешь остаться здесь? - О нет. Люблю тебя, милый! - Подлиза, - смеется Минхо и нежно целует чужие губы. – Я так рад, что ты в порядке. А я рад, что у меня есть ты.