my sweet catlover

Джисон сверлил беспомощным взглядом страницу какой-то случайной книги, взятой из домашней библиотеки Минхо. На животе мирно сопела Ханбёль, согревая внутренности до чувства жара и счастливо мурлыча. На кухни хозяйничал его парень, по всей квартире витал запах корицы, шоколада и кокосового молока – Ли старательно изучал на практике новый рецепт овсяного печенья. Хан глубоко вздохнул, отставив книгу в сторону и запустив в кошачью шерстку онемевшие пальцы. Немного подумав, он переложил кошку на сидение, из-за чего та открыла один глаз и недовольно фыркнула. Джисон улыбнулся, щёлкнул питомца по носу и поднялся. Затёкшие ноги подкашивались, перед глазами на мгновение потемнело. Юноша мотнул головой и направился на источник манящих ароматов. Руки привычно нежно обвили тонкую талию. Джисон уперся подбородком в чужое плечо, наблюдая за тем, как Минхо умело замешивал тесто. - Зачем ты встал? Хочешь чего-нибудь? Мог бы крикнуть, я бы принёс, - не отрываясь от дела, сетовал Ли. - Я просто соскучился, - улыбнулся Джисон, целуя в шею и ласково потираясь носом об мягкую кожу. Минхо, видимо, воспринял все рекомендации врача слишком буквально. Кормил по пять раз в день, закладывая весь стол самой различной едой, ограничивал чрезмерную физическую активность, поддерживал едва ли не идеальную чистоту во всём доме. Двухчасовые прогулки утром и вечером, соблюдение комфортного температурного режима, строгое соблюдение расписание приёмы пищи, отдыха и сна – Джисон чувствовал себя хрупким цветком в теплице какого-то одержимого селекционера. Томико-сан, узнав о произошедшем, скинула Хану список устных заданий и литературы, отказавшись даже от онлайн-занятий и пожелав скорейшего выздоровления. Последние пути к свободе были предательски отрезаны. Поначалу Джисона такая сверхопека, как обычно, смущала и напрягала. Но Минхо вкусно готовит, сладко целует и мило краснеет от каждого прикосновения чужих губ, засыпать в его объятиях тепло и уютно, так что к такой «золотой клетке» долго привыкать не пришлось. С родителями юноша созванивался всё реже: то у него самого нет времени, то мама с папой работают допоздна. Приходилось обходиться короткими переписками утром и вечером с частыми голосовыми сообщениями и короткими видео. Сейчас появилась чудесная возможность наверстать упущенное, чем Джисон пользовался в любую свободную минуту. Ему нравилось рассказывать родным едва ли не о каждой минуте прожитого дня, отправлять фотографии Ханбёль с самыми милыми и нежными комментариями, слушать их истории, без умолку тараторить о Минхо. И ни слова ни о своих чувствах, ни о плохом самочувствии, ни о переезде к любимому человеку. Джисону, на самом деле, так сильно хотелось быть честным с родителями во всех мелочах, стать ещё ближе, но он прекрасно знал, что есть ещё до боли много прорех, недосказанности и пустоты, которые нельзя игнорировать и нужно заполнять постепенно, осторожно, не задевая то, что всё ещё отзывалось иногда острыми иголочками под рёбрами и неприятным жжением в уголках глаз. Раскрыть все карты прошлого и настоящего сразу – напороться на старые ржавые шипы и разодрать только угомонившееся сердце вновь. Честно признаться, Хан не готов. Всё ещё боится. Всё так же не доверяет. Не может избавиться окончательно от всех обед, пылившихся на старых полках задворок души многие годы. Что-то уже рассыпалось прахом и давно не имело никакого смысла, другое – всё ещё пестрило кровоточащими ранами, не отпускало, ранило снова и снова. У Джисона всё налаживалось: новая жизнь, новые чувства, горящее пламя безграничной любви, заботливые объятия и сладкие поцелуи россыпью по всему лицу. Но можно ли выстроить себя заново за какой-то месяц? Никогда не бывает легко, по щелчку пальцев, особенно если фундамент давно разрушился и сгнил без остатка. Хана всё ещё ломало от неуверенности в каждом шаге, всё ещё хотелось рвать и метать от собственной беспомощности, из-за каждой малейшей ошибки или неудачи, он беззвучно плакал по ночам от каждой случайно забредшей болезненной мысли и нервно списывал блокноты лирикой, ему было страшно и тревожно. Единственное, что отличалось теперь: он не один. Тёплые руки на собственной талии внезапно дарили крылья, ласковая улыбка разгоняла мрак, звонкий заливистый смех, видимо, не на шутку пугал тараканов в голове. Поводом переломать в себе всё и переродиться с нуля, вычистить все внутренности от этой противной хандры, разъедающей сырости и встретиться лицом к лицу с этим миром был Минхо. Минхо, который сейчас плавился в его руках, хоть и не подавал виду. - Что ты готовишь? – заинтересованно спросил Джисон. Он наконец отлип и, опершись бедром о столешницу, следил за действиями Ли. - Овсяное печенье с шоколадной крошкой и орехами. По новому рецепту! – гордо заявил Минхо. - Как здорово! Давай вместе. Спечём печенье и… - Хан на мгновение задумался и пожал плечами. – Ещё не придумал, но сделаем что-то интересное. Минхо закончил с тестом и перевёл тёплый взгляд на Джисона. Ли смотрел несколько минут, Хан молча позволял любоваться. Такой хрупкий и волшебный. Такой маленький и драгоценный. Минхо словно оказался в давно забытой когда-то любимой сказке из детства о лесных эльфах и чудесных феях. Джисон совершенно точно был одним из них. Как одно маленькое сердце размером в кулак может вмещать столько любви, нежности и тепла? Оно гулко металось внутри, порываясь пробить грудную клетку и слиться воедино с джисоновым в поиске исцеления. Минхо вытянул из духовки противень, накрыл пергаментной бумагой и смазал её маслом. Джисон помыл руки и энергично принялся за помощь, формируя аккуратные печенья и выкладывая ровными рядами. Парни расслаблено перекидывались короткими фразами, какими-то шуточками, обменивались мимолётными взглядами и случайными прикосновениями во время воодушевлённой готовки. В воздухе витала уютная, домашняя атмосфера ровно до тех пор, пока Хан вдруг задумчиво не вымолвил: - Я хочу домой. Минхо испуганно замер, совершенно растеряно потупив взгляд. В голове тут же начался хаос, он пытался отыскать в памяти момент, который мог вызвать такое желание. Он сделал что-то не так? Джисону здесь некомфортно? Конечно, Ли ведь только то и делал, что навязывал надоедливые советы и приказы, не давал ни минуты покоя, наверняка, он уже осточертел Хану своими выходками и драмами. Какой же дурак! Влюбленный Минхо – слабый Минхо, слишком уязвимый перед своими страхами и демонами. Он боялся, что снова останется один на один со своими кошмарами, потеряет чужое тепло и поддержку. Он привык к присутствию Хана, который стал его талисманом, опорой, успокоительным и самым родным человеком. И сейчас он ненавидел себя из-за своих эгоистичных мыслей. Юноша и сам не заметил, как от тревожных мыслей его пробрало мелкой дрожью, но зато заметил Джисон. Он положил руку на чужую спину и мягко погладил, обращая на себя внимания и безмолвно выражая своё волнение. Минхо опять на грани панической атаки. Тёплые руки немного приводят в себя, но Ли понимает: с этим нужно что-то делать. И Хан понимает это тоже. - Я… - Джисон выдохнул, пытаясь понять, может ли он продолжить – Минхо всё же поднял опустошенный взгляд и несмело взглянув в медовые глаза, давая добро. – Я, на самом деле, хотел бы сходить в мой двор. Дело в том, что я давно не был… в одном месте. Если хочешь, ты можешь сходить со мной, если пообещаешь не подглядывать. Юноша загадочно улыбнулся, и Ли доверчиво потянулся к нему, нежно обнимая. Хан почувствовал, как разом облегченно расслабились его мышцы. Пока пеклись печенья, ребята перекусили токпокки, приготовленные на быструю руку Минхо, тем не менее, всё такие же вкусные и устроились смотреть какое-то неизвестное обоим развлекательное шоу по телевизору. Что-то смешное и милое, что позволило парням окончательно успокоиться и прийти в себя. Джисон ждал вечера, времени, когда он точно не провалит задуманный план. С терпением хотелось поскорее очутиться в своём маленьком тайном мирке, в который, если позволит счастливый случай, он впустит и Минхо. Тяжелые подростковые годы заставили повянуть детским мечтам, перестать витать в облаках и верить в сказки. Хан закрылся от внешнего мира, взамен создавая свой. Искал тёплые ассоциации, коллекционировал самые простые, но такие драгоценные моменты, выуживал с окружающей серости всё белое, расщепляя внутри на остальные спектры, ведь белый, такой ненавистный ему цвет, содержал комбинацию всех цветов, становясь таким образом наивной надеждой. Джисон любил мир, который был мрачным для него лишь потому, что он не успел увидеть всех его красок. Он знал, что где-то за гранью его досягаемости существуют такие обычные вещи, которые ему было не суждено познать. Знал и мечтал дотянуться, почувствовать, пропустить сквозь себя и навсегда запомнить на случай, если волшебство рассеется с первым дуновением ветра. У него получалось. Он складывал свой внутренний мир по пылинке, по капельке, по миллиметру. Он теперь знал, куда бежать, когда больше всего на свете хотелось умереть. А потом появился Минхо. Построенный мир сместился, спроецировался на человека, который с каждой минутой, проведённой вместе, становился всё ближе и роднее. И Джисону захотелось поделиться частью своего волшебства с ним, поделить напополам. Натягивая свою мягкую цыплястую худи, любимую панаму и серые джинсы с выцветшим ромашковым принтом и прорезами на уровни колен, Джисон собирался сделать первый шаг. Сегодняшний день выдался прохладным после ночной грозы, но солнечным с безоблачным чистым небом. Чудесная возможность для долгой неспешной прогулки без опасений перегреться или сжечь кожу под яркими лучами. Хан решил сделать такую прогулку особенной. - Солнце, давай возьмём половину печенек с собой? Получив мгновенное согласие, Джисон отыскал небольшую красочную коробку из-под сладостей и уложил туда выпечку, насыпав туда также горсть карамельных конфет, которые сам очень любил. Минхо с любопытством наблюдал за немного взволнованным, улыбающимся Ханом, совершенно не понимая, что тот задумал. Но видеть воодушевление в блестящих глазах ему определенно нравилось. - Мне кажется, я всё ещё кое-что должен тебе, - произнес Джисон, закинув на плечи чехол с гитарой и обратив торжественный взгляд на Ли. – Мой ангел, пойдёшь ли ты со мной на свидание? Минхо растеряно и невинно взглянул на возлюбленного. Хан хихикнул со слишком милой и неуклюжей реакции парня. В непроглядной тьме зрачков сверкали звёзды, которые и стали безмолвным ответом.

***

На детской площадке было тихо, что немного расстроило Джисона. Он любил наблюдать за резвящимися ребятами, порой и сам играл с ними. Дети со всего подъезда знали его, уважали, каждый раз наперегонки бежали хвастаться новыми игрушками, как только видели его на узких тропинках двора. И, честно говоря, он очень соскучился по этой шепелявой, согревающей душу суете. Именно с этой частью своего волшебного мира хотел сегодня познакомить Хан своего парня. Джисон аккуратно шикнул и взглянул на удивленного Минхо. - Подожди здесь, ладно? И не подглядывай! Хан ловко юркнул за деревья, спрятавшись где-то за кустами. Время от времени в зарослях виднелась его тёмная макушка, а затем и та скрылась из виду – юноша наклонился к тайной коробке. За время его отсутствия содержимое тайничка значительно увеличилось. Разноцветные фантики, камушки, переводные тату, засушенные цветы, бисерные украшения, маленькие игрушки, аккуратно сложенные рисунки – среди них были и нарисованные лично для Джисона, что очень растрогало парня – и ещё множество мелочей от сладостей до чьих-то заколочек в волосы. Этот пестрый небрежный хаос был особым видом эстетичности, который неизменно вызывал у Хана лучезарную улыбку. Джисон высыпал в коробку пригоршню конфет и несколько игрушек, найденных у себя в спальне и до сих пор хранившихся в кармане одной из толстовок. Решив не испытывать любопытство Минхо ещё больше, он выбрался из кустов и вышел на площадку, как вдруг его бедра обхватили маленькие ручонки, порываясь то ли обнять, то ли просто обратить на себя внимание. - Ага, попался! – послышался детский голосок. Джисон опустил взгляд и мягко улыбнулся. - Привет, солнышко! Давно не виделись. Как твои дела? - Сонни-оппа, почему ты больше не приходишь к нам? Ты не хочешь с нами играть? – внезапно грустно пролепетала девочка, обиженно дуя губки. – Мы все соскучились по тебе. - Миён, малышка, ну ты чего? Извини, оппа был занят. Мне правда жаль, не грусти. Я постараюсь больше не пропадать, честно-честно. Джисон протянул крохе мизинчик, осторожно зажав её. Оглянувшись, он нашёл взглядом её маму и помахал рукой, получив в ответ тёплый взгляд и приветственный кивок. - Ты ведь сегодня не один, да? Кто тот парень? Он такой красивый! - О, ну. Пойдём познакомимся? – Хан сжал протянутую ладошку девочки и подошёл к Ли. - Миён, это Минхо, мой лучший друг. Минхо, это Миён. - Привет, Минхо-оппа! Будешь приходить к нам вместе с Сонни? - Ха-ха, ты ей понравился, - засмеялся Джисон, наклонившись к малышке и щёлкнул её по носу. – Мы обязательно будем приходить. Кстати, чуть не забыл! Раз мы встретились, вот, это вам, - парень протянул девочке коробку с печеньем и карамельками. – Поделись с остальными ребятами, если увидишь кого, хорошо? Миён энергично кивнула. - Был рад увидеть тебя. Я приду на выходных. Обещаю задержаться с вами подольше и поиграть. До встречи? - Пока! – девочка потянула к нему ручки и Джисон сел на корточки, нежно обняв, а затем легонько подтолкнул в сторону мамы. - Береги себя, малышка! – крикнул он вдогонку, ярко улыбаясь. - Хани, знаешь что? - подал голос Минхо, провожая взглядом Миён. - Что? Мимолетная пауза ощущалась вечностью. Напряжённый в ожидании насмешки по типу "взрослым парням претит играть куклами и машинками с ребятнёй", Джисон даже не заметил на себе ласковый любящий взгляд. - Ты чудо! Моё маленькое драгоценное чудышко. - Что, даже не посмеешься? - недоумевающе фыркнул Хан. - С чего бы? Я учился на воспитателя, вообще-то. Ты чудесно ладишь с малышами, это так мило! Джисон мысленно отвесил себе звонкую пощёчину. Не все люди злые и безрассудные. Пора смотреть на мир без опаски, с гордо поднятой головой. Хан никогда никому больно не делал. Тогда стоит ли ему чего-либо стыдиться, что бы о нём не говорили за спиной и не выплёвывали с горьким ядом ему прямо в лицо? Он свою правду знает. Минхо же его всегда поддержит. Джисон вдруг понял, что наконец-то может быть собой и чувствовать себя человеком, ценным и нужным, а не нелепой бездарностью. На душе стало спокойнее. Юноша взял Минхо за руку и со звонким смехом понёсся в сторону трамвайной остановки. Лёгкий зефир ерошил волосы, яркое солнце слепило глаза, заставляя щуриться. Джисон натянул свою панаму на самые глаза, совсем не слушая бешеный ритм собственного влюблённого сердца. Всё время часовой поездки Хан безмятежно о чём-то рассказывал, время от времени с любопытством заглядывая в широкое элипсообразное окно. Оставлял в памяти вообразимые отметки о местах, в которые он хотел бы когда-нибудь пойти с Минхо. И вот наконец-то перед глазами парней возник великолепный вид на набережную. Солнечные лучи переливались золотыми зайчиками на поверхности спокойной реки. Пастельное небо отражалось в ленивых волнах, от чего вода казалась ещё чище и прозрачнее. Восторженный Джисон сделал много снимков пейзажа, счастливый Минхо - бесконечное количество фотографий улыбающегося Джисона с горящими любовью и восхищением глазами. Несколько общих селфи, которыми Ли был бы рад обклеить хоть всю квартиру вместо обоев; позже они будут украшать спальню в виде красивой гирлянды. Угомонившись, ребята устроились на самой отдалённой лавочке. Джисон расчехлил гитару и легко ударил по струнам. Мелодии приходили на ум будто сами по себе, навеваемые волшебной атмосферой вокруг и не менее волшебными чувствами внутри. Хан импровизировал, пел недавно написанные песни, играл любимые аккорды. На поляне склоняли головки одуванчики, похожи на маленькие осколки солнца и серебристую лунную пыльцу. Поодаль полевые ромашки сливались в пенистые белоснежные волны, раскачиваемые ласковым ветром. Эти мгновения казались хрупким сном, чудесной сказкой, вот-вот пелена спадёт, чары рассеются и оставят кровоточащие сердца дрожать в холодном одиночестве. Но они оба знали, что это волшебство только в их руках и оно никогда не исчезнет без их воли. Ведь все сказки созданы людьми и только им решать, каким будет сюжет. Минхо расслаблено умостил голову на плече Хана, закрыв глаза и вслушиваясь в переливающееся мелодии и бархатистый голос любимого человека. Внутри разливалось приятное тягучее тепло, заполняя каждую клеточку до краёв. Сейчас они свободны, безмятежны, верны своим чувствам и пресловутым бабочкам в животе. Казалось, что они не принадлежали миру, но мир целиком и полностью принадлежал им. Потому что они сами были друг для друга целыми вселенными. Когда пальцы уже окончательно онемели, Джисон отложил в сторону гитару, склонил голову чуть в сторону и, поцеловав рыжую макушку, с чарующей улыбкой на лице спросил: - Хочешь мороженого? Минхо, разнеженный прекрасной музыкой, мягким ветром и теплом родной души, с трудом заставил себя подать признаки жизни, лишь мягко прошептав: - Хочу провести вот так всю вечность. Джисон тихо рассмеялся. - Я тоже, мой ангел. Мороженое они всё-таки ели. И пушистую, словно облачко на закате, сладкую вату. Много смеялись, дурачились и фотографировались на каждом шагу. Незаметно наступили сумерки. На обратном пути Хан стал заметно серьёзнее. Было кое-что, что тревожило его, несмотря на чудесно проведённое время. Как бы хотелось не испортить романтическую атмосферу, которая всё ещё витала вокруг них, но им нужно было поговорить и этот разговор больше нельзя оттягивать. Джисон нахмурился и передёрнул плечами, стряхивая накапливающееся напряжение. - Твои панические атаки… Я видел истинный страх в твоих глазах, – преодолев себя, наконец осторожно начал он. – Что тебя так пугает? Расскажи мне, пожалуйста. Хан Джисон, ну почему ты решил разогнать волшебных светлячков сегодняшнего дня именно сейчас? Но Минхо ответил. - Больше всего на свете я боюсь две вещи: потерять тебя и когда-либо увидеть твой образ вместо Сынмина в своих кошмарах. Сынмин? Шестерёнки в голове судорожно заскрипели и отдельные фрагменты паззла наконец несмело начали складываться в цельную картинку, выбивая почву из-под ног. Так вот почему Чонин и Минхо постоянно ссорились и бесновались, не из-за взаимной ненависти, вовсе нет. Защитный рефлекс, инстинкт выживания. Они оба были порталом в прошлое друг для друга, а Хан неосознанно стал проводником для воссоединения этих порталов. Конечно, чёрт подери, им было трудно. Обломки воспоминаний вспороли животы, обнажая все травмы. Всё, что так хотелось поскорее отпустить и забыть, снова оказалось на поверхности. Джисон искренне не понимал, как он удосужился вклиниться в этот трагический сюжет. Он невольно стал продолжением чужой истории, тяжёлой, болезненной истории. Вероятно, это из-за него Минхо стало хуже. Из-за него его любимого человека беспощадно истерзает прошлое, из-за него вернулись кошмары, из-за него тревога и бессилие в родным глазах. Это только его вина. Бельмо в глазу. Горькое проклятие. Бессознательный инквизитор. Такова цена его собственного счастья? От разъедающих разум мыслей выворачивало наизнанку. Джисон побледнел, задержав дыхание. В голове туманилось. Больше всего на свете сейчас просто хотелось исчезнуть. Навсегда. Чтобы даже следа от его никчемной жизни не осталось. Он так сильно ненавидел себя в данный момент. Обеспокоенный взгляд Минхо скользил по растерянному лицу, ладони инстинктивно накрыли чужие. - Хани, милый, посмотри на меня, - нежно позвал Ли, бережно поглаживая внезапно окоченелые костяшки большими пальцами. Он терпеливо ждал, пока его послушают, и спустя пару мгновений Джисон всё же поднял голову. Его взгляд был испуганным и затравленным. Точно таким же, как в их первую встречу. По спине пробежал холодок. - Солнце, пожалуйста, успокойся. Чтобы ты там себе не придумал, выкинь этот бред из головы. Не накручивай себя, всё в порядке, я рядом. Хан успешно проигнорировал попытки утешения, совершив контрольный выстрел и загнав себя в тупик окончательно. - Ты любил его? – непослушным голосом тихо спросил он. - Что? Нет, конечно, нет. На самом деле, это было намного глубже и сильнее любви. Знаешь, когда ты не можешь представить свою жизнь без кого-либо просто потому, что он заполнил каждое мгновение собой? Конечно, Хан знал. Он сам живёт теперь с чем-то подобным ежесекундно. Сможет ли он сам когда-либо занять в душе Минхо равноценное с Сынмином место? Боже, как же эгоистично. Какой же ты придурок, Хан Джисон. - Мы дружили со средней школы, - продолжил Минхо, немного отвлекая от бушующих в голове бесов. – Проводили вместе каждый день. Вместе засиживались допоздна в библиотеке, дописывая конспекты, вместе зависали по выходных в компьютерных клубах и развлекательных центрах. Вместе писали шпаргалки к контрольным и экзаменам и также вместе отгребали, если кто-то из учителей нас засекал. Оба были в одной футбольной команде. Навещали друг друга, когда кто-то из нас болел. Вместе нянчились с его братишкой, он тогда совсем ещё мелким был. Смотрели диснеевские мультики, а позже - любимые дорамы Сынмина и самые лучшие аниме. Даже музыку любили одинаковую. Поступили в один и тот же универ. Мы были такие разные, но такие похожие. Мы были одним целым, две стороны одной медали, попугайчики-неразлучники. Когда его не стало… Честно говоря, первое время мне хотелось уйти за ним. Он часто приходил ко мне во снах. Никогда не кричал, не злился на меня и не звал за собой. Просто смотрел на меня со своей привычно тёплой улыбкой, а потом картинка искажалась. Много крови, много тьмы, много слёз, его и моих. Я сходил с ума, но был рад хоть в мгновении увидеть его таким, каким он был при жизни. Я взял академотпуск в университете, перестал приходить к Чонину, съехал от родителей лишь потому, что это был район, где мы больше всего проводили времени вместе. Мне было больно, я не понимал, хочу ли я стереть со своей жизни всё напоминающее о нём, или заполнить этим всё своё существование. Я срывался, приходил на его могилу, много плакал и проклинал себя, весь мир, небеса и бога. Или же сидел неделями дома, не пуская никого на порог, оборвав все связи с внешней средой, и смотрел наши общие фотографии и видеозаписи, слушал его старые голосовые сообщения, перечитывал переписки, откапывал из памяти всё, что напоминало о нём. Не знаю, сколько точно прошло времени, когда я кое-как пришёл в себя и понял, что жизнь на этом не закончилась. Но я так и смог заставить себя вернуться в университет, попытался учиться на индивидуальном, но в голове было пусто. Ладно, признаю, мне до сих пор очень трудно без него. Но… он бы не был рад моим страданиям. Никогда. Поэтому я решил жить дальше, без сожалений и терзаний, ради него. Минхо мягко улыбнулся, взглянув на поникшего и совершенно разбитого Хана. - Но теперь всё изменилось, Хани. Теперь я хочу жить ради тебя. Дарить тепло, заботу, радость и уют. Видишь, всё не так, как кажется. Ты ни в чём не виноват, слышишь? Ты помог мне. Ты спас меня. Ты стал моим светилом, моей родственной душой. И я никогда не отпущу тебя. Джисон плакал. Беззвучно, но по его дрожащим плечам можно было понять, как тяжело ему сдерживаться. Юноша прерывисто дышал, судорожно хватая ртом воздух. Минхо пересел к нему, крепко прижимая к себе содрогающееся тельце и успокаивающе поглаживая по голове. Хан инстинктивно уткнулся носом в чужое плечо, комкая пальцами ткань под ладонями. - Ну чего ты? Всё хорошо. Я никогда не оставлю тебя. Я так сильно тебя люблю, - Ли посмотрел в окошко и ласково потрепал волосы возлюбленного. – Милый, наша станция. Мы почти дома. Кажется, я только что придумал неплохое лекарство от хандры. Хочешь, будем обниматься всю ночь? И смотреть твой любимый Ходячий замок? - Х-хочу, - почти неслышно пробормотал Джисон. — Вот и славно. Только не плачь, ладно? Мне намного больше нравится, когда ты улыбаешься. Хан слабо кивнул и отстранился. Вагон со звонким лязгом остановился. Невидимые светлячки снова парили в воздухе. Этот день всё ещё самый прекрасный. Дома ждут Ханбёль, горячий шоколад с зефирками и аниме-марафон. Вечер обещает быть не менее прекрасным.

***

«Привет, Сонни! Как дела? Мы так давно не общались, ужасно! Извини за это.» «Надеюсь, у тебя всё в порядке.» «Я хотел сообщить тебе одну чудесную новость. Ты не поверишь, я вошёл в пятёрку лучших студентов и получил возможность учёбы по обмену на два года. В Корее!!!» «Представляешь, мы сможем наконец-то встретиться, как и мечтали! Можем устроить целый праздник по этому поводу)))» «Можешь позвать своих друзей тоже! Я возьму все расходы на себя!» «Ох, точно, извини за такую просьбу, но не мог бы ты меня встретить на автовокзале завтра вечером? Я совсем не знаю города и ну… немного волнуюсь Т.Т» «Но если не выходит, ничего страшного, я разберусь

«Привет! Очень даже неплохо))). Не извиняйся, всё в порядке!» «Вау, Ликси, ты такой молодец! Я очень рад за тебя!» «Конечно, я встречу тебя» «Будь осторожен в пути» «С нетерпением жду встречи» «Сладких снов. До завтра <3»