my sweet catlover

- Хэй, ты отвлекаешься! Кому ты там так вдохновенно строчишь? – Минхо беззлобно пихнул Джисона в бок. - Феликс завтра приезжает в Корею! Я собираюсь встретить его, ты же не против? - Конечно, нет, но может сначала расскажешь, кто это? – прищурился Ли, отключив плеер, и перевёл ожидающий взгляд на парня. Ему было интересно, с кем общается Джисон. Естественно, не из-за каких-либо банальных ревностей. У Хана было безошибочное чутьё, он разбирался в чужих душах лучше, чем в собственной, богатый и далеко не радужный жизненный опыт научил очень точно отличать чёрное от белого, читать по глазам и понимать всё по малейшим деталям мимики и жестов. Так уж сложилось, что все самые близкие друзья Джисона были их общими знакомыми и Минхо был уверен в этих людях даже больше, чем в себе. Феликс же был кем-то совершенно новым, таинственным. Хан никогда не упоминал его, даже случайно. Скорее всего просто не представилось удачного случая, потому что, увидев небывалый энтузиазм и гордость на родном лице, Минхо сразу понял, что эта встреча как минимум желанная. Джисон на мгновение задумался, мило надув щёки, а затем воодушевлённо ответил: - О, этот парень… Он мой близкий друг. Я обычно не завожу тесных отношений с интернет-собеседниками, но Феликс, он… Он особенный. Познакомишься – поймёшь, о чём я. Минхо такой ответ заинтриговал, даже раззадорил. Чем он так уникален? Почему Хан с такой хитринкой в голосе говорит о нём? Честно говоря, стало немного не по себе. «Особенный» могло значить что угодно и Ли уже мысленно приготовился даже к тому, что ему придётся учить язык жестов. Или для начала хотя бы английский. Может, дело в особенностях характера? Слишком ранимый? Гиперактивный? Душа компании? Безумный пранкер? В голове роилось слишком много предположений, идей, догадок, местами крайне сумасшедших и невозможных. Минхо, видимо, давно не давали такую богатую почву для размышлений – спавшая годами фантазия вдруг совсем по-ребячески пошла в разнос. Перед глазами замелькали маленькие ладошки, привлекая внимание. - Приём-приём, как слышно? Успокойся, он точно не инопланетянин, не маньяк-убийца, не агент ФСБ и уж тем более не мой тайный любовник. Извини, что порчу веселье, но ты уже совсем подвис. У тебя уши покраснели, глупыш! Джисон явно получал удовольствие от усиленно пыхтящих нейронов своего собеседника. Он едва сдерживал внезапно накатившую волну хохота, лишь тихо посмеиваясь. - Хо, ты такой милый. Безумно милый! Хан любовался. Влюбленно обводил взглядом каждый миллиметр точеного профиля. В приятном полумраке Джисон в который раз терял голову. Безвозвратно. Окончательно. Без малейшего сожаления. Хотелось зацеловать эти островатые скулы, аккуратный нос, пухлые губы. Хотелось оставить несколько мягко саднящих укусов на тонкой изящной шее и выпирающих ключицах. Хотелось слышать его довольные вздохи, чувствовать его дыхание на своих устах. Джисон сходил с ума, даже не заметив, когда это безумие началось. Минхо же заметил краснеющие щеки и расфокусированный взгляд. - Хани? Всё в порядке? – немного взволнованно спросил он. - Можно мне… обнять тебя? – несмело пробубнил Хан в ответ, закусив нижнюю губу почти до крови. - Прости? Почему ты спрашиваешь? Конечно, ты можешь, всегда можешь! Ты какой-то нервный… Милый, расслабься, ладно? Всё хорошо, мы же вместе. Ты можешь делать, что хочешь, говорить и просить, о чём хочешь, я весь твой. Не знаю, готов ли ты сказать то же самое мне, но… Я постараюсь сделать всё, чтобы нам было комфортно в отношениях. Я скажу, если что-то пойдёт не так или мне что-то не понравится, но и ты тоже говори, ладно? Комфортные отношения? Джисон не уверен, что его мысли поспособствуют этому. Он вообще не был ни в чём уверен. Он любил, он чувствовал слишком много, но не умел ни выражать это правильно, ни контролировать свои эмоции. Все невыраженные, подавленные желания, чувства, мысли Хан обрушивал на себя же разрушительным потоком, беснующейся стихией, которая провоцировала ещё больше сомнений, волнения, страха. - Что, если я хочу довести тебя до исступления одними поцелуями? Если хочу, чтобы ты умолял меня продолжить, чтобы ты дрожал от желания под моими ладонями и губами? Что если… - Хан запнулся, испуганно вздрогнув. Нет, нет, нет, о боже! Он действительно сказал это вслух? Не может быть, этого не должно было произойти, это ошибка! Джисон с ужасом смотрел на Минхо, до дрожи хотелось отвести взгляд, но он не смог. Будто сделай он это - и любимый человек будет потерян навсегда. Взамен он внимательно всматривался в красивое лицо напротив, боясь увидеть в его выражение злость, разочарование или, чего хуже, неприятие. Угнетающая тишина заполнила каждый уголок, пробралась под рёбра, сдавила горло, мешая дышать. Джисон сделал судорожный вдох, но воздуха не хватало, словно его лёгкие вмиг разучились функционировать. Минхо молча пытался расставить по полочкам сознания услышанное. Его Хани… такой открытый, откровенный, такой наивный и крошечный, он, казалось, разом убил все остатки здравого смысла, перевернул вверх дном вселенную, заставив его собственную вращаться только вокруг одного единственного человека. Эти слова - бессознательные, но такие настоящие, потаённые желания, которые почему-то были старательно спрятаны, которые Хан безжалостно втаптывал в грязь каждый раз, как только они прорастали, вырисовывая слишком смелые и запретные узоры в голове. Так считал сам Джисон. У Минхо же были совсем иные представления на этот счёт. - Дурачок. Иди ко мне, - Ли притянул к себе съёжившееся трясущееся тельце, бережно укрывая ладонями голову. - В твоих желаниях нет ничего запретного и грязного. Это нормально – выражать свои чувства по-разному: словами или действиями, нежно или страстно, робко или настойчиво. Хани, милый, я люблю тебя, я хочу чувствовать тебя, я хочу знать, чего ты хочешь, что тебе нравится, что тебя волнует. Не закрывайся, не прячься, не убегай от себя, не бойся. Всё хорошо. Ты имеешь право на эти мысли и на их воплощение в реальность. Ты имеешь право любить, желать, получать желаемое. Я приму тебя любым, я приму всё, что творится в твоей голове и твоём сердце, потому что я тоже в этом нуждаюсь. Ничего страшного, если тебе трудно, мы справимся со всем вместе. Постепенно, нам некуда спешить. Хани, у нас целая вечность впереди. Наша вечность. Наше время. Наша общая жизнь. Я всегда на твоей стороне, слышишь? Я всегда буду с тобой. Джисон тихо шмыгнул носом, сильнее прижимаясь к Минхо, жмурясь до ярких пятен перед глазами, чтобы не расплакаться. Рыдания в тёплых объятиях скоро войдут в привычку, но Хан не мог ничего с собой поделать. Слишком много мыслей, слишком много боли, слишком много страха. Новые чувства были совсем непонятными, мягкими и согревающими, но распирающими изнутри, порой настолько сильные, что было сложно совладеть с собой. Хан снова утопал в эмоциях, но сейчас вместо желания сигануть в окно они дарили сладкую эйфорию. Он открывал себя и свою душу с новых ракурсов. Любовь, забота, привязанность, преданность - всё это знакомо, но совсем другое. Джисон и подумать не мог, что одни и те же чувства могут иметь столько разных оттенков. Всё привычное и серое вдруг стало чем-то феерическим, волшебным, неизведанным. Джисон боялся потерять всё по какой-либо глупой случайности. Рыжеволосое солнце в его объятиях было его исцелением, его светом, его почвой под ногами. Сокровищем, которое было действительно бесценным и незаменимым. Минхо осторожно отстранил Хана от себя и мягко заглянул в блестящие влажные глаза. Такой великолепный. Бесподобный. Невозможный. Такой хрупкий, нежный, трогательный, маленький. Тёмные растрепавшиеся волосы, отросшие пушистой и непослушной копной, лезли в глаза, торчали в разные стороны. Некоторые пряди мило закрутились в причудливые завитки. Минхо хотелось скулить только от одного взгляда на это чудо. Джисон смотрел совершенно невинно и открыто. Он казался таким уязвимым и чувствительным сейчас. Для Ли это было невыносимым искушением. Он мягко качнулся вперёд и словно на пробу, осторожно прикоснулся к чужим губам. Хан ответил незамедлительно, нежно и отзывчиво. Сердцебиение удовлетворенно зачастило. Джисон спустился поцелуями ниже, совсем невесомо касаясь мягкой кожи. Пальцы дразняще прошлись от макушки до задней части шеи, оставляя приятное щекотливое ощущение. Выцеловывая ключицы и выпирающие косточки плеча, Хан вдруг ощутимо укусил где-то в изгибе. - Боже, Хани! – Минхо запрокинул голову на подушку, глухо выдохнув. В районе кадыка и сонной артерии приятно засаднили ещё несколько аккуратных укусов. Ли позволял делать с собой что угодно, без остатка растворяясь в неге сладкого наслаждения. Джисон накрыл его губы своими, протолкнув язык в чужой рот и ненасытно углубляя поцелуй, пока, по ощущениям обоих, в каждой альвеоле не закончился воздух. Хан отстранился, ангельски улыбаясь. Его щёки густо порозовели, придавая одновременно милого и раскрепощённого вида, от чего у Минхо внутри взрывались торжественные фейерверки. Они оба выглядели слишком очаровательно в своей безобидной страсти. Влюбленные взгляды цеплялись за каждую деталь, выжигали в памяти чудесные моменты откровенностей и взаимной чувственности. Джисон сорвался первым. Ласково целовал щёки, веки, линию челюсти. Пальцы легко остановились на подбородке, настойчиво поворачивая голову в бок. Язык широко мазнул возле уха и через мгновение его губы сомкнулись вокруг мочки. Минхо дёрнулся от неожиданности, но замер в момент, когда Хан с хитрым прищуром сжал зубами кожу. Стон. Мелодичный, глубокий стон вырвался с уст Ли. Джисон нехотя, почти с болезненным усилием отпрянул, бросил короткий взгляд на Минхо и свалился рядом, распластав конечности, нарочито глубоко дыша. - Всё в порядке? – тихо спросил Ли, разглядывая Джисона, который усердно, но тщетно пытался привести мысли в порядок. - Дай мне пару минут, пожалуйста, - отчаянно выдохнул Хан. Юноша некоторое время бессмысленно пялился в потолок, слушая, как выравнивается дыхание. Минхо терпеливо ждал, наблюдая. Когда чужой взгляд окончательно прояснился, он по-хозяйски разместился на хрупком плече, наощупь найдя джисонову ладонь и сплетая их пальцы в замок. - Когда ты рядом, кажется, у меня слетают все тормоза, - вдруг ровно произнёс Джисон. – Все ощущение обостряются настолько, что от малейшего взаимодействия с тобой меня бросает в жар. Не от слепой похоти, просто… Никто никогда не был со мной таким… - он немного делал короткие паузы, чтобы подобрать нужные слова. – Таким чутким, нежным, заботливым, внимательным. Когда ты рядом, всё остальное вдруг становится таким же несущественным и ничтожным, как и я являюсь для это мира. Но когда ты обнимаешь меня, когда спрашиваешь меня, как я себя чувствую и что я чувствую, когда успокаиваешь, целуешь, просто даёшь знать, что ты со мной, я чувствую себя самым нужным, самым значимым, самым важным. Всё, что ты делаешь для меня… Ты не представляешь, как много это значит для меня. Как много значишь для меня ты. Для Минхо эти слова были толчком к самому краю. Держать баланс и не сорваться вниз стоили огромных сил, но ему удалось. Он молчал, но в этом молчании было понятно больше, чем в любых словах. Юноша прижал Джисона ближе, комкая в руках его футболку и закусывая внутреннюю поверхность щеки. Что-то внутри настойчиво не давало покоя: то ли сочувствие, то ли сожаление о том, что появился в его жизни так поздно, когда многие шрамы уже не излечить даже самыми надёжными методами. Минхо дал себе обещание, что никогда не сделает Джисону больно и будет отдавать всё возможное и невозможное, только бы любимый человек чувствовал себя лучше. - Минхо? – сонно позвал Джисон, рассеяно целуя в макушку. - Что? - О чём ты думаешь? - О том, что я делаю недостаточно. О том, насколько ты счастлив сейчас. О том, что я мог бы сделать для того, чтобы тебе стало легче. Я же вижу и понимаю, насколько тебе тяжело разбираться в себе, доверять, открываться. Насколько боишься ошибиться. Что я могу? Я думаю об этом. - И ни одной мысли о себе… Ты загоняешься, даже не замечая, что отдаёшь себя без остатка. Жертвуешь слишком многим. Ты не обязан. Я не твой хозяин и ты ничего не должен мне. Ты тоже личность, у тебя тоже есть свои проблемы. Ты думаешь о том, как плохо мне, не понимая, насколько сильно страдаешь сам. Ты теряешься, Хо. Размываешь грани между двумя разными людьми. Я тоже хочу помочь тебе, но я не могу сдвинуться с мёртвой точки, пока ты сам не заботишься о себе. Пожалуйста, помни о своих чувствах тоже. Я благодарен тебе за всё, но я не хочу, чтобы ты разбивал себя на осколки, чтобы заполнить пустоту во мне. Я хочу, что мы оба были счастливы. Минхо слабо мотнул головой. - Не переживай об этом. Я знаю свой предел. Я поступаю так, как велит сердце. Я не теряюсь, Хани, как раз сейчас я себя нахожу. В тебе, в твоей любви, в твоих касаниях, в мыслях о тебе я не разбиваюсь, я собираю осколки заново и возрождаю то, что казалось увядшим навсегда.

***

- О чёрт, я проспал, какой ужас! Я опоздал, боже мой, Феликс меня сожрёт. Джисон с несчастным выражением лица метался по спальне. Минхо открыл один глаз, подловил удачный момент и схватил чужой запястье, заставляя остановиться. - Сонни, шесть утра, хватит галдеть. Феликс приезжает вечером, успокойся. Хан замер, растеряно хлопнул ресничками и медленно выдохнул, убито свалившись на корточки и схватившись руками за голову. - Ради всего святого, прости, прости, прости. Я, видимо, слишком перенервничал. Мне очень жаль, что разбудил тебя. - Вставай давай, не хнычь. Поваляемся ещё немного или пойдём пить кофе? Джисон пожал плечами, поднялся и выжидающе посмотрел на Минхо. - Тогда иди сюда, - Ли отодвинулся и похлопал по пустеющему месту. Хан сел, уперевшись лопатками в спинку кровати и поджав под себя колени. - Пойдёшь с нами на вечеринку в честь приезда Феликса? Все свои - Чанбин, Чан и Чонин. У него же здесь никого нет. Надо завести хоть какие-то приятные и надёжные знакомства. Никто не знает, каким выдастся новый учебный год в новом учебном заведении. - Почему бы и не помочь в таком благородном деле? – Минхо придвинулся ближе, обвивая рукой тонкую талию своего парня. – Конечно, я пойду, что за вопрос? Хан бархатисто рассмеялся. В комнату ленивой походкой зашла Ханбёль. Остановившись посередине комнаты, она грациозно потянулась и сладко зевнула. Поёжившись, кошечка жалобно мяукнула, поглядывая на своих хозяев и нетерпеливо переминаясь с лапки на лапку. - Доброе утро, малышка! Проголодалась? – мило защебетал Минхо, освобождая Джисона с объятий. – Пойдём кушать, солнце. Ли похлопал Хана по животе, таким образом зовя и его тоже, поднялся с постели и неторопливо направился в кухню. Раздалось шарканье пушистых тапочек по полу, шуршание пакета с кормом и шум воды из-под крана. Джисон мягко улыбнулся, заправил кровать, убрал небольшой беспорядок со вчерашнего вечера и пошёл к Минхо. - Тебе кофе или чай? Хан открыл холодильник, разглядывая его небогатое содержимое, и ответил: - Кофе с молоком. Они переговаривались коротко, но от этих простых фраз веяло теплом и уютом. Для них стало привычкой делать всё вместе, без лишнего галдежа и хаоса, слаженно, аккуратно и неспешно. Иногда они дурачились, пачкая носы и щёки в муку или пудру, иногда вспоминали что-то забавное и заливисто смеялись. Им было комфортно вместе, будь они в тишине, молча выполняя негласно разделённые обязанности, или когда встречались взглядами, замирая на несколько мгновений, или в те моменты, когда улыбки сами по себе расцветали на лицах от ощущения душевной близости и гармонии. - К которому часу тебе нужно быть на вокзале? – спросил Минхо, отпив немного горячего горьковатого кофе. - К пяти. Ещё нужно забежать в кофейню на пару часиков, у них там проверка какая-то, нужно помочь. - Вот не дадут человеку нормально отдохнуть, - наигранно недовольно нахмурился Ли. – Ты там не переусердствуй и береги себя, ладно? - Конечно. Я позвоню, когда освобожусь, - Джисон допил свой американо, чмокнул Минхо в щеку и побежал собираться. - Уже уходишь? – бросил вслед Ли. - Через полчаса. Чонин сейчас опять будет ныть о дресс-коде, может у тебя найдётся что-то светлое, но не белое? Мне уже осточертела та ужасная футболка. - Посмотри на верхних полках, можешь взять, что захочешь. Через некоторое время привычной суеты Джисон снова появился в дверном проёме уже при полном параде. Минхо почувствовал на себе его пристальный взгляд и посмотрел в ответ. Ох, чёрт. Хан был одет в полосатый красно-белый свитшот-оверсайз, чёрные облегающие джинсы с высокой посадкой и белые кроссовки. Минхо же зацепился за ещё одну деталь, которая разом выбила из легких весь воздух. - Хани, ты… ты сделал кудряшки? Ли с неподдельным восхищением рассматривал аккуратно уложенные маленькие завитушки, частично ниспадающие на лоб. Джисон был словно хрупкий цветок, прекраснее луны и звёзд, ярче солнца и восхитительнее любых драгоценностей мира. - Тебе не нравится? – с волнением спросил юноша, не поняв внезапного ступора Минхо. - Шутишь? Ты выглядишь, как принц! – воскликнул Ли. – Ты точно работать собрался, а не на свидание? - Точно, глупый! Ладно-ладно, мне пора. Заскучаешь - приходи к нам. Хотя это предложение уже действует по умолчанию, тебе всегда у нас рады. - Я помню. Хорошего дня, солнце! День проходил удивительно быстро. Чонин, радуясь приходу Джисона, не умолкал ни на минуту, рассказывая всё, что накопилось за проходящую неделю, делясь смешными и нелепыми историями, жалуясь на какую-то невоспитанную школьницу, которую он тут увидел впервые и так же впервые задумался об увольнении из-за вымотанных наглой девчонкой нервов. - Нет, ну это какое-то безобразие! - сетовал юноша. - Она наорала на меня за то, что её айс-латте был слишком тёплым и без льда. Конечно, она полчаса просидела в телефоне, даже не притронувшись к своему напитку, какой уж там лёд мог остаться? Ещё сказала, что я некомпетентный и не умею общаться с посетителями, недоплатила за заказ пятсот вон и, о боже, она разговаривала со своей подругой так громко, что на неё оглядывались другие. И на меня тоже, вообще-то. Но что я мог поделать? Хотя мне ужасно хотелось накормить её салфетками у всех на глазах, какое же убожество. Ладно, всё, хватит об этом. Лучше расскажи мне детали завтрашней вечеринки. - Ну, завтра на семь вечера собираемся в клубе Devilish Venue, людей будет мало, чисто дружеские посиделки. Все расходы на Феликсе, Чан позаботиться о всём остальном. В целом, пока всё? - Звучит неплохо. Давненько я никуда не выбирался, новые люди, новые знакомства, как же интересно! – радостно тараторил Чонин, напрочь забыв про недавние сетования. - Йенни, солнце, ты буквально каждый день с новыми людьми и новыми знакомствами, - рассмеялся Хан, оглядывая сидящих за столиками посетителей и останавливаясь взглядом на сияющем личике сотрудника. - Эх ты, ну разве я могу повеселиться с этими ребятами? Поболтать о чём угодно, расслабиться и отдохнуть как следует? Все мои полномочия останавливаются на вежливом общении с покупателями и редкими короткими разговорами со знакомыми. Будь моя воля, я бы устроил великолепную вечеринку, целую феерию для всех, потому что как же любопытно узнать о них больше, услышать интересные истории из жизни, пошутить, пофлиртовать, поднять им настроение и создать огромное количество хороших моментов. Так что да, мне мало общения и меня не устраивают чисто деловые отношения. Ха-ха, почему ты так смотришь? - Ты знаешь, что ты просто прелесть? Чонин мягко улыбнулся и незаметно похлопал по спине. - Мне разное говорят. Но приятно слышать подобное именно от тебя, хён. Кстати! Разве тебе уже не пора? Джисон всполошился, глянул на часы и неопределённо взмахнул рукой. - Боже, боже, боже, всё, я убежал! Если что – пиши-звони. До завтра! - Будь осторожен в пути и не забудь передать привет Минхо-хёну. - Конечно! – выкрикнул Джисон, привлекая беглые взгляды посетителей и на бегу вылетая с кофейни. Хан несётся вдоль улиц, заполняя лёгкие разрастающимся жаром, нетерпеливо спускается на эскалаторе в метро, едва успевает в нужный вагон, с трудом протискиваясь сквозь тесную толкучку. Зажатый со всех сторон, юноша с трудом вдыхал тяжёлый, душный воздух, смешанный с десятками оттенков разных запахов, из которых выделялись яркие цветочные и терпкие мускатные ароматы духов, и другие, менее приятные и вовсе не гармонирующие между собой. Эта пёстрая смесь оседает едко-сладким привкусом на корне языка, словно липучая колючка, и сколько бы он не пытался её сглотнуть, она лишь сильнее била в нос, забивала бронхи, скапливалась противным комом где-то в горле. Джисон пытался дышать через раз, делая неглубокие, рванные вдохи. Желудок скрутило от подступающей тошноты, а в голове с каждым мгновением туманилось всё сильнее. Ох, как же сильно он ненавидел общественный транспорт в час пик! Юноша попытался успокоиться, надевая наушники и растворяясь в собственных мыслях и мелодичных аккордах. Стало совсем немного легче. До автовокзала несколько станций. С каждой из них народу становилось поменьше, от чего юноша внутренне ликовал. Однотонные стены тоннеля угнетали, но Хан развлекал себя мыслью, что всего через каких-то полчаса он впервые увидит вживую человека, который давно стал близким другом и комфортным человеком, который всегда поддерживал, смешил, отвлекал от беснующихся гнетущих мыслей в голове, который был глотком воздуха в его прошлой горько-удушливой жизни. Сейчас всё по-другому, но Джисон не забыл о своей безмерной благодарности и был несказанно рад, что теперь сможет выразить её чем-то бóльшим, чем искренним «спасибо» в мессенджере. Хан торопливо поспешил покинуть стены подземки, чтобы наконец-то вдохнуть на полную грудь. Головокружение и болезненная бледность быстро сошли на нет, и Джисон уверенным шагом направился к нужной платформе. Яркое солнце путалось тёплыми лучами в пушистых локонах, щекотало щёки. На душе было точно также тепло и уютно, когда он увидел где-то на горизонте автобус. Он ещё не мог разглядеть заветное «Инчхон-Сеул», но знал рейс №6020-1 слишком хорошо, ведь именно на этой платформе совсем недавно окончательно развалилась ветхими осколками его прошлая жизнь. Феликс вырвался из салона первым, буквально влетая в объятия Джисона, вырывая с чужих уст удивлённо-радостный вздох. - Здравствуй, мой милый друг! – счастливо протараторил Ли, наконец отстранившись и позволив Хану заинтересованно впиться взглядом в утончённую фигуру парня напротив. Медовый цвет лица и шеи был безжалостно перекрыт тональным кремом, на несколько тонов светлее его собственного, что в контрасте с угольно-чёрными небрежно уложенными волосами делало его внешность аристократично грациозной. Бежевая кашемировая водолазка гармонично сочеталась с кофейными приталенными брюками и белоснежными кожаными ботинками на массивной платформе. - Потрясающе выглядишь, - цокнул языком Джисон, задерживаясь взглядом на короткой цепочке со звёздочками на шее. – Похож на крохотную фею. - Спасибо? Если бы я знал тебя хоть немного хуже, то подумал бы… - Феликс коротко фыркнул, резко замолкая. - О боже, прекрати! – Хан немного хмурится, но через мгновение издаёт мягкий смешок. - Извини, я просто шучу. Как ты? Как твои дела с Минхо? Ты всегда так влюблённо говоришь о нём, ох, такой милый. Я рад за тебя. Я так хотел сказать тебе это вживую, как же я рад, что у тебя появился человек, из-за которого у тебя так красиво блестят глаза и так смущенно заливаются краской щёки. Ты заслужил это, дорогой. Джисон зажмурился, слушая друга с замершим сердцем и подрагивающей от эмоций нижней губой. Особенностью Феликса была чрезмерная открытость. Он всегда говорил то, что думает и как думает, никогда не скрывал своих эмоций, не пытался контролировать себя вообще никак. Он был таким, как он есть. Чистый, искренний, наивный и бесконечно доверчивый. Если ему было больно и грустно, он плакал до опустошения внутри, если радостно – смеялся до спазмов в животе, если злился – ругался до тех пор, пока от скверных слов не кололо язык. Он словно штормовое море: хаотичный, непредсказуемый, шумный, переполненный бесконечными огромными волнами чувств внутри. С ним был просто и трудно одновременно. Не нужно было тратить время, чтобы узнать, что у него на уме, но за его эмоциями не поспеть, его мысли часто заставали врасплох, его рациональность и логичность всегда резали до костей, он всегда был честным и откровенным во всем, что граничило с хладнокровным благоразумием. Он был полон контрастов: умный, справедливый, последовательный, но такой яркий, беспорядочный и эмоциональный. Он умел быть серьёзным и безразличным, но его детская непосредственность готова была вырваться на свободу в самый неожиданный момент. Джисон долго привыкал к этому парню, к тому, как постоянно вспаривают самое запретное и тайное, что от него невозможно ничего скрыть. Ведь сам он всегда всё таил в себе, подавлял, играя роль прилежного и тактичного паиньки. Феликс же был для него красной тряпкой, из-за которой привычная маска равнодушие трескалась по швам, обнажая всё больше истинного и живого. Но Ли, в конце концов, тоже был человеком, которому не чужды сочувствие, мягкосердечность и понимание. Он оказался слишком добрым, слишком светлым, слишком хорошим. Слишком нужным для оскверненного мировой несправедливостью Хана. - Хэй, ты не знаешь, где тут можно перекантовать пару дней? - У меня? – хмыкнул Джисон, пожимая плечами и следя за реакцией Ликса. – Всё равно квартира пустует. - Хм? Ты не собираешься туда возвращаться? – озадаченно спросил юноша, коротко стрельнув взглядом на друга. - А есть ради чего? Я не знаю. Возможно, когда-нибудь, но сейчас мне слишком холодно и тяжело там находится. Феликс понимающе кивнул и на мгновение задумался. - Ты ведь справляешься, правда? Скажи честно. - Иногда мне кажется, что Минхо справляется за нас обоих, а я просто следую за ним. Без него рассветы и закаты утонули бы во мгле. Он такой невероятно сильный ради меня, а я… слишком жалкий и поломанный, чтобы отдать хоть малейшую часть в ответ. Какие-то несправедливые отношение получаются, - Джисон горько ухмыльнулся, облизнув пересохшие губы. - Думаешь, собственное сердце – это малость? - Что? - Ты отдал ему свою любовь. Ты доверил ему самое важное – своё сердце, свои чувства, себя. Ты привязался к нему, ты полностью зависим от него, ты живёшь и дышишь им. Думаешь, для него это ничего не значит? Правда думаешь, что он ничего не понимает? Ты такой дурак, Хан Джисон, - Феликс раздражённо повёл плечом и покачал головой. - Нет, я… Он всегда делал шаг навстречу первым, а я… просто плыл по течению. - Так всегда, глупый. Всегда кто-то спохватывается первым. Два человека никогда не могут подумать об одном и том же одновременно. Не могут сделать что-то в одно и то же мгновение. Это нормально, что кто-то даёт, а кто принимает. И это происходит постоянно. Я уверен, что для Минхо действительно важно то, что ты просто рядом, что ты ему веришь, что ты не оттолкнул его. Солнце всегда сменяет Луну, верно? Однажды отдают тебе, но когда-то ты сможешь отдать в разы больше. - Ох, почему ты такой… невероятный? Спасибо. Наверное, мне нужно было услышать от кого-то ещё? - Это не что-то сверхъестественное, чтобы ты благодарил меня. В какой-то момент ты понял бы это сам. Хотя иногда ты такой идиот, нет слов. - Эй! – возмущенно вспыхнул Джисон, ткнув друга локтем в бок. - Он бы продолжал искать, что не так. Ты хоть понимаешь, какую боль можешь причинить ему, копаясь в себе? Ты ходишь с вечно недовольной и задумчивой миной, в то время как он сходит с ума от догадок, в чём его ошибка. Вы оба слишком сконцентрированы на своём страхе накосячить, но именно этот страх ранит вас обоих сильнее всего. Вы готовы умереть друг за друга, не осознавая, что смерть одного из вас понесёт гибель другого. Подавляя свои чувства, ты пренебрегаешь его доверием. Ты угробишь его, если продолжишь уничтожать себя изнутри. - Ты даже не знаешь его, откуда такие глубокие познания о его сущности? – удивлённо фыркнул Хан, а в голове заработали шестерёнки. Снова не в правильном русле. «Я делаю ему больно. Я ходячая катастрофа. От меня одни проблемы.» «Феликс прав. Он всегда заботился обо мне, а я продолжал вести себя, как привередливая принцесса.» «Какой же я жалкий, вечно всё порчу.» «Порчу, порчу, порчу, ненавижу... Почему я появился в его жизни именно сейчас?» - Хорошо зная одного человека, можно легко понять, что чувствует другой. К тому же ты много рассказывал о нём. О вас. Верно. Это только мы два идиота, которые не видят, что разрушаем друг друга до конца.