my sweet catlover

- Джисон, приём, ты здесь? – чуть громче позвал Феликс, мягко встряхнув друга за плечо. – Ты что-то завис. - А? Извини… - Хан рассеяно моргнул, переводя пустой взгляд на парня. - Я спросил, хочешь ли ты сходить куда-нибудь? - Разве ты не устал с дороги? Можем перенести все церемонии на завтра. Ауч. В тоне почему-то просквозил равнодушный холодок, из-за которого Джисону захотелось влепить себе пощёчину. Вышло грубо и вовсе не дружелюбно. - Прости, чёрт, прости меня. Я просто… наверно, я немного устал. - Хочешь побыть наедине? – Феликс взглянул на совершенно подавленного Джисона и цокнул языком. - Хэй, я не злюсь, окей? Слушай, я сказал тебе всё это не для того, чтобы ты канул в омут самобичевания, но ты опять всё неправильно понял. Ты слишком много думаешь. Выдохни и просто отпусти себя хотя бы на время. Тогда ты увидишь, насколько всё просто на самом деле. - Я знаю, Ликс. Мне просто нужно немного времени. Пожалуйста, не нужно жалеть меня. Я разберусь. Ты прав, ты чертовски прав во всём. Я просто кретин, который не может собрать себя по запчастям и наконец разложить всё по полочкам, - Хан мотнул головой и выдавил подобие слабой улыбки. – Провести тебя? - Всё нормально, я сам разберусь. Только адрес мне скинь. Джисон кивнул и, несколько мгновений порывшись в карманах, протянул ключи от квартиры. Он всегда носил их при себе на случай, если воспоминания вдруг возьмут вверх. Если эмоции станут невыносимы. Если он больше не сможет держаться перед Минхо, перед собой, перед своей болью. Если чувства снова развалятся на осколки, ранящие глубоко, словно насквозь, режущие вены изнутри и рвущиеся наружу болезненным комом слёз. Последнее, что он мог – прийти туда по своей воле. В его дом, от которого уже не осталось ничего родного. Часть вещей теперь у Минхо, да и не в вещах вовсе дело. Там пусто, там осели пылью детские мечты, юношеские стремления и остатки домашнего уюта, которые так и не успели задержаться, впиться в каждый миллиметр пространства. Говорят, надежда умирает последней. Но что, если она уже давно лежала окоченевшим трупом среди старых полароидных фото и пустых обещаний? Эта трагическая потеря стала ценным уроком: никогда не полагаться на благосклонность судьбы и достигать всего своими силами. Выгрызать зубами, цепляться мёртвой хваткой до побелевших костяшек. Джисон больше никогда не отпустит тех, кто ему дорог. Не потеряет и не потеряется сам. Феликс забрал небольшую связку и уже собирался развернуться, чтобы уйти, но резко затормозил. - Если хочешь, мы можем перенести вечеринку на… более удачное время, - тихо бросил он, несильно сжимая ручку своего огромного серебристого чемодана. - Нет. О боже, Феликс, нет, не нужно ничего переносить. Я в порядке. Я думаю, нам всем нужен этот маленький праздник. Я представлял, что наша первая встреча будет более… беззаботнее, что ли? Мне жаль, прости, что вышло всё так. - Ничего плохого не случилось, глупыш. Я всё так же сильно рад видеть тебя. Будь осторожен в пути. Не гуляй допоздна. Я напишу, как доберусь, не переживай обо мне. Ах да, и спасибо, что встретил. Мне стало спокойнее от того, что ты рядом. Не дожидаясь ответной реакции на собственные слова, Феликс крутнулся на пятках и, махнув напоследок рукой, направился в сторону такси-паркинга. Джисон долгим взглядом проводил удаляющуюся фигуру друга, ломаясь от непонятных ощущений внутри. Мысли кружились в голове хищными чайками, грозясь исклевать остатки здравого смысла и оставить за собой разваливающееся по крупицам сознание. Разбитый мальчишка внутри снова иррационально чувствовал себя брошенным. Неправильные мысли, неправильные чувства, неправильный Хан Джисон. Юноша сжал зубы до скрипа и потёр нахмуренный лоб. Только спустя несколько минут он наконец достал телефон и отправил Феликсу обещанный адрес. Джисон неуверенно шагнул вперёд. Тело казалось шарнирным, движения – слишком рванными, сделаешь неверный рывок – треснешь по швам, рассыпав кости прям на освещённом солнцем тротуаре. Всё это лишь игра воспалившегося мозга, но легче от этого понимания не становилось вовсе. Хану хотелось раствориться, исчезнуть, забиться в уголок, чтобы не ощущать на себе этих нечитаемых взглядов проходящих мимо людей. Всё такие же горячие лучи ощущались на собственной коже пламенными ожогами. Волосы нагрелись до состояния горящей соломы, от чего перед глазами мелькали тёмные круги. Мир вокруг плавился, рябил, растекался бесформенными силуэтами. Джисон неуклюже отошёл в тень, всё ещё не решив, хочет ли он поскорее очутиться в крепких объятиях Минхо или же грохнуться прямо тут, тая под безжалостной огненной звездой. Всё-таки в очередной раз заставлять любимого человека волноваться слишком эгоистично. Хан тряхнул головой, пытаясь стряхнуть всю грязь неприятных эмоций и, пересилив себя, побрёл вдоль аллеи. Пройти несколько кварталов пешком казалось сейчас невозможной задачей, но тесниться в душном вагоне метро или другого общественного транспорта хотелось ещё меньше. Ноги непослушно заплетались, подкашивались, пока в конце концов Джисон не упал на раскалённый асфальт. Тонкая ткань летних джинсов с тихим треском разошлась, хрупкая кожа на коленях неприятно засаднила крошечными кровоточащими царапинами. Хан раздражённо зашипел, сжимая ладони в кулаки, болезненно впиваясь ноготками в ладони. Он ненавидел то, каким слабым и уязвимым сейчас был. Ненавидел, что смотреть правде в глаза так больно и тяжело. Ненавидел, что у него совсем не получалось справляться со своими эмоциями. Он не хотел их подавлять, не хотел прятать, хотелось лишь избавиться от всего лишнего, что мешало всплыть на поверхность и сделать такой необходимый глоток воздуха. Уничтожить в себе всё, что мешало быть счастливым самим, что делало несчастным людей рядом. Чёртовые таракашки. Нужно протравить всех до единого. Джисон заставил себя подняться прежде, чем его бессилие превратится в катастрофу вселенского масштаба. Речь, конечно, о его личной вселенной, сжавшейся до размеров молекулы, из которой вот-вот грозился случиться второй Большой взрыв. Звучит обнадёживающее и романтично, но такого Хан в данный момент точно не переживёт. В таком состоянии могут родиться разве что чёрные дыры, которых в душе Джисона и так предостаточно. Джисон сорвался на бег, игнорируя покалывающую боль в районе коленных чашечек. В контраст с забивающимися обжигающими комьями лёгких голова внезапно стремительно освобождалась от грузных раздумий, гонимых южным ветром, что шумно хрипел в уши из-за увеличивающейся скорости. Хан бежал до дрожи во всём теле, без остановок и передышек, совершенно не слушая ни собственное сбитое сердцебиение, ни хлипкие остатки рассеивающихся мыслей. Бежал, теряя счёт времени, до тех пор, пока в поле зрения не предстал знакомый район. Дышать становилось невыносимо больно. По раскрасневшемуся лицу быстрыми струйками скатывался пот, скапливаясь на подбородке и срываясь крупными каплями вниз. Джисон влетел в подъезд, наконец останавливаясь и упираясь ладонями в бедрах в попытках отдышаться. Час беспрерывного сумасшедшего бега уничтожил последние жизненные силы, но на удивление эффективно отрезвлял. Ватные ноги не держали, подгибались, по аксонам с безумной периодичностью пробегался ток нервных импульсов, заставляя ёжиться и сжимать челюсти до спазмов. Боже, он сейчас умрёт. Прямо здесь. Как бездомная собачка. Джисон вдруг разразился истерическим хохотом, хватаясь руками за живот и сгибаясь пополам от новых приступов боли. Слёзы неконтролируемо катились по щекам, тело совсем обессилело. Парень шатко и медленно побрёл к лифту, время от времени опираясь об стену. Терпи, чёрт, потерпи ещё немного. Юноша неуклюже тыкал ключом в скважину, пока дверь сама не распахнулась прямо перед его носом. - Хани? Джисон глупо улыбнулся дрожащими губами, переступил порог и тут же без сил свалился в тёплые объятия Минхо. - Господи, что случилось? – Ли испуганно прижимал Хана к себе, осторожно приглаживая разметавшиеся волосы. – Да ты весь горишь! Тебе больно? Плохо? Милый, скажи хоть что-нибудь, я беспокоюсь. - Минхо… - задушено прошептал Джисон. – Пожалуйста… Несколько минут тишины закрадывались внутрь холодящим ужасом, заставляя задыхаться от тревоги. Хан наконец неуверенно отстранился, хватаясь за чужие плечи, и посмотрел в глаза напротив. - Прости! – всхлипнул он; слова давались болезненно, но Джисон продолжал тараторить, словно в бреду. – Прости, прости, прости меня! Умоляю, прости. Я… я больше никогда не позволю тебе страдать. Больше не будет больно… Веришь мне? Теперь всё будет по-другому. Я никогда не оставлю тебя. Я с тобой, я твой, я только твой. Минхо пораженно бегал взглядом по изнеможенному лицу парня, пытаясь уловить малейшие детали его эмоций, а затем снова мягко притянул к себе. - Ты веришь мне? – отрывисто пробормотал Хан, обнимая крепче, отчаяннее. - Верю. Конечно, я верю тебе, Хани. Ну тише-тише, всё хорошо. Пойдём пить чай с мелиссой? Ли невесомо поцеловал Джисона в макушку и отступил в сторону, но достаточно близко, чтобы подхватить его в случае чего. Состояние возлюбленного пугало не на шутку, а неопределённость лишь подливала масла в огонь. Хан успокаивающе улыбнулся и кивнул, безмолвно убеждая, что всё в порядке. Пока Минхо хлопотал на кухне, Джисон окончательно пришёл в себя, лишь ладони всё ещё мелко подрагивали. Тело ныло, мышцы тянуло с непривычки, но на душе становилось всё спокойнее. Присутствие Ли дарило само собой разумеющееся чувство безопасности и комфорта. Большая рельефная кружка с рисунками кошачьих мордочек была осторожно вложена в руки, диван с тихим скрипом прогнулся под тяжестью ещё одного тела. Взгляд зацепился за порванные штанины и исцарапанные коленки. - Ох, солнце. Подожди немного, я сейчас. Минхо быстро вернулся с небольшим флакончиком антисептика и пластырями и присел на корточки напротив Джисона, принявшись обрабатывать ранки. Хан поморщился и глухо зашипел. - Очень болит? – поинтересовался Ли, заботливо дуя на покрасневшую кожу. - Сойдёт. Не переживай так, это просто царапины. - Минхо? – едва слышно позвал Джисон после недолгого молчания и дождался, когда парень поднимет на него заинтересованный взгляд. – Ты будешь моим… парнем? Ли замер с полураскрытым разноцветным пластырем в руках и нахмурился от неожиданности. - Я понимаю, что звучит немного странно, потому что мы и так находимся… как бы сказать… в негласных отношениях, но я не хочу так. Мне хочется попробовать с тобой все ванильности и банальности сладких парочек, хочется быть глупым, наивным и настоящим с тобой. Для кого-то какие-нибудь детали останутся незамеченной пустышкой, но я хочу в этих мелочах показывать всю свою любовь и искренность. Я хочу выучить названия всех созвездий, чтобы искать их с тобой в безмятежном небе в ясную звёздную ночь. Хочу собрать на берегу моря множество ракушек, чтобы выложить на горячем песку наши имена. Хочу просыпаться в твоих объятиях и зацеловывать твоё прекрасное лицо до мурашек под кожей. Цитировать фразы из любимых книг. Слышать твоё мурлыкание каких-то мелодий, когда ты готовишь. Собирать свои эмоции по нотам, чтобы потом выливать в новые песни и играть их для тебя под светом луны. Хочу, хочу, хочу, так многого и так малого одновременно. Но больше всего я просто хочу тебя рядом со мной навсегда. Минхо ошарашенно смотрел прямо в глаза Джисона, в то время как в собственных волнами плескались неописуемая нежность и мягкое карамельное тепло. - Так что? Ты не ответил, - неуверенно произнес Хан, невесомо касаясь пальцами чужой кисти. Ли моргнул, словно очнувшись ото сна, и уголки его губ непроизвольно поднялись вверх в любящей улыбке. - Господи, да. Конечно, я буду твоим парнем. Минхо закончил с обработкой джисоновых коленок и переместился на диван, усаживаясь рядом с возлюбленным. Джисон, разморенный насыщенным на эмоции и переживания днём, с трудом удерживал себя в сидячем положении, его тело то и дело клонилось в сторону Минхо и в конце концов тёмная макушка уютно разместилась на плече Ли. Его рука наощупь нашла ладонь бойфренда, пальцы сплелись в замочек. Хан лениво и совершенно рассредоточено поглаживал большим пальцем костяшки и выпирающие косточки запястья. - Ты такой замечательный, - сонно пробормотал юноша, прикрывая глаза и мечтательно улыбаясь. – Мне так хорошо и свободно рядом с тобой. Спасибо тебе. Спасибо, что стал моей вселенной. Минхо долго пялился в стену напротив, с совершенно счастливым выражением лица. Джисон рядом совсем затих, лишь едва слышно посапывая. Ли осторожно повернул голову, оставив лёгкий поцелуй в мягких волосах, а затем аккуратно подхватил свою драгоценную ношу на руки и унёс в спальню, удобно уложив и надёжно укутав одеялом. Хан выглядел умиротворённым, но слабым. Минхо даже представить не мог, что произошло с его парнем, но прекрасно понимал, что это довольно сильно подорвало его силы. Спящий вдруг тяжело вздохнул и вздрогнул, немного приоткрыв пересохшие горячие губы. Минхо вдруг осознал, что для него ночь выдастся бессонной. Джисона скосил жар.

***

Хан проснулся полон сил и энергии, будто не его всю ночь трясло в лихорадке, и вовсе не он всего несколько часов назад беспокойно метался на простынях, что-то неразборчиво бормоча под нос. Минхо то и дело менял мокрые полотенца на его лбу, другим утирая взмокшие лицо и шею и даже сумел успешно напоить полусонного парня раствором с жаропонижающим порошком, после чего Джисону стало совсем немного лучше. Тревожные сны не отступали, но температура понемногу снижалась, что хоть немного успокоило Ли. Сейчас же Джисон всё утро с энтузиазмом порхал по квартире, занимаясь домашними делами, и чувствовал себя, по всей видимости, живее всех живых. Минхо с лёгкой опаской наблюдал за юношей и заволновался ещё больше, когда тот сказал, что пойдёт в клуб немного раньше, так Чану понадобилась какая-то помощь. А вдруг ему снова станет плохо? Вдруг с ним что-нибудь случится? Минхо ведь не будет рядом, он не сможет защитить, помочь, уберечь. Но Джисон ведь взрослый мальчик. Он же не будет делать что-то во вред себе. Он ведь обещал. Ли пытался успокоить себя мыслью, что на крайний случай рядом будет Крис, он надёжный человек, он обязательно хорошо позаботиться о Хане. - Хэй, ангел! Ты чего приуныл? – мягко спросил Джисон, подкравшийся сзади и заботливо поглаживающий напряжённые плечи. - Ты же будешь в порядке, верно? Ты правда нормально себя чувствуешь? Хан осторожно повернул Минхо к себе и открыто заглянул в глаза напротив. - Хочешь знать, что вчера произошло? Думаю, тебе так будет спокойнее, - Джисон вздохнул на чужой кивок и неуверенно улыбнулся. – Мы с Феликсом… поговорили по душам, если можно так сказать, и он сказал кое-какие вещи, которые немного выбили почву из-под земли. В этом нет его вины, не подумай. Это я неправильно всё понял. Наверное, я не был готов услышать подобное так прямо и со стороны другого человека. Но думаю, мне нужны были эти слова. Всё, что ты видел вчера вечером – последствие моих собственных загонов, но сейчас всё хорошо. Возможно, мне понадобиться ещё немного времени, чтобы принять свои мысли и чувства, но я справлюсь. Правда всегда оказывается тяжёлым ударом, ножом в спину, она безжалостно рассеивает глупые иллюзии, но заставляет действовать. И теперь, мне кажется, я знаю, в каком направлении нужно двигаться. Поэтому я в порядке. Извини, что не рассказал сразу. - Хорошо. Я правда рад, что ты поделился со мной этим. Если… хм… если тебя будет что-то тревожить, ты всегда можешь поговорить со мной. Мы всегда можем попробовать найти решение вместе, да и так будет легче… нам обоим. Минхо немного расслабился, ведь Джисон смотрел на него искренне и понимающе. Кажется, сейчас они стали ещё на шаг ближе друг к другу. - Конечно, - твёрдо ответил Хан. – А теперь мне пора. Встретимся вечером, не опаздывай! Юноша махнул рукой напоследок и скрылся за соседним косяком, оставив Минхо в бурном потоке мыслей. Может быть, им будет сложно. Естественно, не всё всегда идёт гладко. Но они справятся со всем. Тяжёлое прошлое, душевные раны, все боли и обиды остаются позади. Пора идти вперёд с новыми силами, оставив в душе лишь светлую память о днях, когда они были счастливы, даже если теперь всё это утрачено навсегда. Ведь теперь они есть друг у друга. Перебинтованные сердца исцелит сладкая любовь. Ведь юным душам претит быть увядшими в вечной тоске, когда мир вокруг пестрит летом, красками и запахов цветочных клумб, а нежные чувства щекочут рёбра хрупкими крыльями влюблённых бабочек.

***

Джисон толкнул дверь и вошёл в освященное мягким светом светодиодных лампочек и неоновых подсветок помещение. Непривычно тихо, лишь спокойная лёгкая музыка доносилась из скрученных на минимум динамиков. Огромный зал клуба сейчас казался невинным и уютным, позабыв ненадолго о шуме толпы и жарком азарте рэп-баттлов и боев без правил. Хан ещё с входа громко оповестил о своём присутствии и вразвалочку направился к двум парням, что-то обсуждающих за одним из столиков. Хёны выглядели так, словно пришли домой чаи гонять, а не готовились к пусть небольшой, но всё же довольно значимой вечеринки: в удобной стрит-стайл одежде, Чан, как обычно, в чёрном с ног до головы и такого же цвета кепке, Чанбин – в широкой футболке с красочным и непонятным принтом, белой панаме и тёмных спортивках с белыми вставками-полосами по длине штанины. В прочем, даже так они выглядели сурово и круто, в своём собственном репертуаре, излучая ауру сильных и независимых мужчин. - Йоу, бро! Давно не виделись, как ты? – Со по-хозяйски положил руку на чужое плечо, расслабленно улыбаясь. Чёрт подери, этот молодой человек неизменно на своей волне. Его довольное лицо светилось такой самоуверенностью и безбашенностью, словно он только что завершил очередной баттл с само собой разумеющимся ошеломительным успехом. У Чанбина на губах играла вечная хитроватая ухмылка, которая сейчас вовсе не раздражала, а лишь располагала к весёлой и беззаботной болтовне с редкими острыми шуточками и подколами. Чан тепло и умиротворённо наблюдал за завязывающейся беседой. Лишь после обмена стандартными фразами друзей, которые давно не виделись, он активнее влился в разговор, обратившись к Джисону. - Ну и почему ты не рассказал нам, что заболел? Чувствую себя ужасным другом, если честно. - Минхо доложил? – фыркнул Хан, закатив глаза. – Ну извините уж, не хотелось делать с квартиры пункт патронажной помощи. Уж поверьте, мне с лихвой хватило его опеки, ещё вашей я бы точно не пережил. Да ладно, не переживай так, мы и так были постоянно на связи. Я правда ценю вашу заботу, ребята. - Сейчас всё в норме? – ненавязчиво поинтересовался Чан, приняв решение на этом закрыть тему: Хан всё ещё не переносил подобных расспросов, поэтому юноша не собирался испытывать судьбу и портить настроение младшему. - Конечно. Обо мне хорошо позаботились, чувствую себя великолепно. Завтра вернусь в привычную колею, я уже так соскучился по кофейне и щебетанию Чонина. - Крис, мы его теряем, - хихикнул Чанбин. – Боже мой, какой ванильный, стрела амура заставила твоё сердце трепетать? Джисон в ответ лишь беззлобно пихнул друга в бок. - Ты ещё пишешь лирику? – Со вдруг стал серьёзнее, выпрямившись и пытливо заглянул в чужие глаза. - Времени было достаточно, чтобы набросать пару черновиков, но ничего стоящего с этого не выйдет. Глупые песенки, излучающие совершенно слабые и хаотичные вайбы. - Ты думаешь, если треки воздушные и лёгкие, то они обязательно бессмысленные и излишне сладкие? - Хочешь поспорить? Я уверен, ты засмеешь меня, когда услышишь. - Хан, ты серьёзно? Я не собираюсь осуждать тебя за новую атмосферу музыки. У тебя нет рамок, ты никому не обязан, а даже если бы ты работал на аудиторию или компанию, это ничего бы не изменило. Чувак, это твоя музыка, твои мозги и твой выбор, что, о чём и как писать, так что не говори глупостей. Джисон собирался возразить, но дискуссию прервал звук захлопнутой двери. Чонин и Феликс тоже решили прийти пораньше, подоспев один за другим с разницей где-то в полчаса: они в компании совершенно новенькие, поэтому им не помешало бы немного свободного времени, чтобы осмотреться, освоиться и понять, что к чему. Знакомство прошло в непринужденной и дружелюбной обстановке. Слова свободно связывались одни за другими, словно цветки в венок, порождая дружескую симпатию и робкие узлы искреннего любопытства. Чонин внимательно прислушивался к разговорам, много смеялся с чужих шуток и чувствовал себя как рыба в воде. Он мягко и естественно вливался в дружескую суету. Будто он всю жизнь мечтал наконец освободиться от оков рутины и отпустить себя. Будто он вернулся во времена, когда Сынмин был рядом и его сердце не сковывала горькая боль утраты. Феликс быстро нашёл общий язык с Чаном и был приятно удивлён, когда узнал, что встретил в чужой стране земляка. Парни разговорились о любимых местах в Австралии, Крис делился воспоминания с детства и редких поездок домой после переезда в Корею, жаловался на то, как скучает по Бэрри, по смешным подшучиваниям сестры, уютным семейным посиделкам всей семьёй. - Давай дадим небольшое обещание друг другу? – вдруг задумчиво подал голос Феликс, проникшись рассказами Бана. - Какое же? – удивлённо спросил Чан. - Мы обязательно встретимся однажды в Сиднее на Харбор-Бридже и проведём лучший отпуск в нашей жизни. Так у тебя появится стальная возможность решиться полететь домой без всяких придуманных отговорок и препятствий. Потому что обещания нарушать нельзя. Крис бархатисто рассмеялся и неоднозначно пожал плечами. - Ты такой милый. Я подумаю над твоим предложением. Джисон наблюдал за парнями, чувствуя огромную ответственность, ведь он прекрасно понимал, как этим двоим нужны близкие люди рядом: Чонин работал сутками на пролёт, совершенно не имея время на веселье, знакомства, дружеские посиделки, он так нуждался в ком-то родном в этом огромном городе; Феликс только прилетел и ему так необходима опора. Каким бы самоуверенным и спокойным юноша не казался, он был чертовски уязвимым и Хан не мог позволить его сердцу пораниться. Порой новые люди в жизни необходимы, чтобы меняться, двигаться вперёд, открывать новые стороны себя. Бывает страшно: доверять, понимать, быть хорошим человеком для кого-то и оправдывать ожидания, на самом деле, невыносимо сложно. Однако, выстроив мост между другим человеком, начинаешь чувствуешь почву под ногами. Хан и сам осознал это совсем недавно. Он сам себя не узнавал последнее время, как всё перевернулось верх дном, изменилось до неузнаваемости и всё из-за одного единственного человека, с которым изначально его даже ничего не связывало. И Джисон готов поклясться, что сейчас верил в человечество и человечность намного сильнее, чем когда-либо в жизни. Юноша наблюдал почти с детским любопытством и едва ли не отцовской гордостью, сосредоточенно слушая чужие беседы, стараясь держать всё под контролем и, в случае чего, пресечь триггерные темы или вопросы, о которых был более чем хорошо осведомлён. Лёгкий толчок под бок подорвал бдительность и заставил встрепенуться. Хан оглянулся и удивлённо ахнул. У двери стоял Минхо, явно ожидая, вероятно, его внимания. Джисон извинился, шепнул что-то ребятам и направился к Ли. Элегантно уложенные волосы, шёлковая рубашка тёмно-вишнёвого цвета, чёрные кожаные брюки, выгодно обтягивающие упругие стройные бедра. Широкая лента чокера на изящной шее. Лёгкий макияж подчёркивал и до того выразительный кошачий взгляд. И этот чёртов блеск для губ, который неконтролируемо сильно хотелось попробовать на вкус. Минхо выглядел как произведение искусства. У Джисона натурально сносило крышу. - Боже мой… - вздохнул Хан, нервно облизнув губы. – Какого чёрта ты-… Слова не вязались друг к другу, лицо всё сильнее жгло румянцем. Пальцы подрагивали от желания прикоснуться. - Не нравится? – обиженно надул губки Минхо, но в глазах мерцали хищные огоньки. Джисон закатил глаза и возмущённо фыркнул, тщетно пытаясь привести мысли в порядок. - Ну и что ты устроил? Ты совершенно точно сведёшь меня в могилу, – смущенно пробубнил под нос юноша, а затем окрасив тон напускным спокойствием, добавил чуть громче: - Идём, нас уже заждались. Джисон бросил последний беглый взгляд по идеальной фигуре возлюбленного и отвернулся, уходя к друзьям. Минхо мягко улыбнулся, протянув руку к удаляющемуся силуэту, но быстро осёкся, послушно следуя за парнем. - Ой, какие мы нарядные. Теперь чувствую себя плебеем рядом с тобой. А тебе идёт, гламурная кошечка, - прыснул со смеху Чанбин, на что Ли беззлобно оскалился, а Со получил дружеский подзатыльник от Чана. Парни обменялись приветствиями, и взгляд Минхо наконец остановился на Феликсе. Его изучающие гляделки почему-то заставили юношу поёжиться. - Расслабься, не укушу. Пока, - снисходительно бросил старший. – Обидишь Хани – убью. Джисон нахмурился и осуждающее покачал головой. Ликс же вдруг рассмеялся и уверенно посмотрел в ответ. - Взаимно, Ли Минхо. На мгновение повисло молчание и в воздухе будто повисли искры настороженности. Напряжённая атмосфера, тем не менее, быстро рассеялась, ребята снова переключились на разные дискуссии и рассказы, и лишь короткие переглядывания Минхо и Феликса выдавали их лёгкое волнение. Хан сидел за угловым столиком с бокалом безалкогольного коктейля, лениво наблюдая за тем, как его парень увлечённо болтал о чём-то с Чонином, а Феликс с неподдельным интересом слушал истории с богатого жизненного опыта Чана и Чанбина. В шумной суете никто не успел заметить, когда Джисон удалился, облюбовав себе местечко потише, но всё ещё оставаясь на виду и рядом. - Чего скучаем? – послышалось сбоку, и юноша рассеяно моргнул, отвлекаясь от собственных медленно плывущих мыслей. - Немного устал. Чанбин многозначительно усмехнулся и откинулся на спинку диванчика. Несколько мгновений молчания отдалось эхом хохота со стороны. - У меня было достаточно времени, чтобы о многом подумать. Я собираюсь вернуться в студию. Ну и я решил прислушаться к твоим советам. Я попробую выложить свои треки на Soundcloud. Всё это время я хотел уберечь их, спрятать, но я ошибался. Я хочу поделиться с другими своими переживаниями, чувствами, рассуждениями. Эти песни всегда вытаскивали меня с самого дна, вдруг это станет спасательным кругом для кого-то ещё. Вдруг кто-то найдёт в моих строчках себя и это поможет им справиться со своими проблемы, посмотреть своим страхам в лицо и стать сильнее. А ещё… хм, я хотел бы провести парочку пробных занятий с вашими ребятами. Вы же не против? - За детишек Крис отвечает, с ним об этом и говори. Я иногда даю им разные наставления, но полноценно заниматься с ними нет никакого времени, своих дел по горло. Думаю, он будет рад. Мне нравится твой настрой и я горжусь, что ты решился пойти вперёд. Ты справишься, ты молодец. - Спасибо, хён. Я знаю, что во многом опоздал и был не прав. Извини, я наговорил столько глупостей в прошлом, - Хан глухо вздохнул, рассматривая носки своих массивных ботинок. - Всё нормально. Мы с Крисом поможем, чем сможем. У тебя всё будет прекрасно, вот увидишь. Джисон улыбнулся. Почему-то именно сейчас он был уверен в каждом своём шаге и смог обуздать свою тревожность. Рядом с ним хорошие друзья и любимый человек. Он вовсе не одинок, у него такая надёжная и сильная опора за спиной. Новый ритм жизни поможет привести себя и свой разум в тонус, не допустит глупых мыслей и тревог. Он не знал, как всё сложится на самом деле. Хотелось просто жить здесь и сейчас, воплощать мечты в реальность, как просила его мама. Справится ли он на самом деле? Честно говоря, Джисон не уверен. Не уверен в себе, не уверен в своём ментальном состоянии, не уверен в собственных силах. Продержится ли он хотя бы до конца лета или сдастся в первую же неделю? Сможет ли идти в своём темпе или потеряется в новых ощущениях, сорвётся? Сможет ли оправдать ожидания близких людей? Вопросов много, ответов – ничтожно мало. Но если есть возможность, почему бы не попробовать? Хан выложит свой путь, пусть даже придётся пробираться сквозь терны расшатанного сознания и битое стекло изнеможенного сердца. Ему всё вспоминалась «Женщина в песках», то самое злосчастное произведение, которое вызывало у него такое уныние. Или может… надежду? Пора выбираться из этой гиблой ямы.