my sweet catlover

Феликсу до обидного сильно не везло с поселением в общежитие: то медицинская справка не той формы, то где-то подписи не хватает, то обеденный перерыв затягивается к концу рабочего дня. Юноше казалось, что пройти все круги ада было бы сноснее, чем вот это полнейшее недоразумение на каждом шагу. Голова шла кругом из-за каждого замечания, потому что абсолютно ничего не было понятно. Куда идти, что делать, к кому обращаться? Видимо, никому к этому дела не было, а Феликс готов был взвыть от досады. В этой стране было трудно. Всё было чуждым, непонятным и совершенно непривычным. Феликс никогда не отличался особой чувствительностью или уязвимостью, но в этот раз даже его стойкость и жизнелюбие сильно сбоили. Он хорошо знал корейский, но одно дело изучать его по учебникам и онлайн-курсам несколько часов в день и куда труднее – постоянно слышать его и общаться на нём. Знание культуры и окружение этой культурой – тоже небо и земля. От смены климата и рациона постоянно крутило живот и кружилась голова. Сильный, выносливый, развитый парень вмиг превращался в беспомощного котёнка, как только оказывался на оживлённых улицах неизведанного огромного Сеула. Оно-то всё забавно и интересно, пока находится по ту сторону экрана, пока не знаешь всех нюансов, пока наивно веришь в красивую картинку, в идеальный образ. Феликс, на самом деле, наивным или глупым никогда не был. Но сейчас у него просто кипел мозг от того, насколько всё было сложнее его былых представлений о жизни в этом новом мире. Во многом помогал Чан. Советовал, какой рамён взять, чтобы не навредить желудку излишней остротой. Скидывал адреса хороших ресторанов и кафе как с традиционной, так и европейской едой. Решал вопросы с документами и вообще все проблемы, которые только могли возникнуть и с которыми Феликс не мог справиться совсем. Крис был на связи в любое время суток, будь он в клубе, или в студии, или совершенно разбитый и сонный после самых сложным и загруженных дней. Ли думал о том, что он и правда один из самых хороших и отзывчивых людей в его жизни. Встретить земляка, который имеет куда больший жизненный опыт было настоящей удачей. Но пользоваться этой удачей, свесив ножки на чужих плечах – непозволительная слабость. И Ликс, конечно, ею воспользоваться не мог. На самом деле, он никому не хотел приносить неудобств. Не хотел казаться жалким или слабым. Даже перед Джисоном, который всегда был рядом, несмотря на то, что сам переживал очень трудные времена. И это чувствовалось очень тепло. Его друг всегда умел создавать атмосферу комфорта и безопасности, словно надёжный кокон, который оберегает от всех трудностей. Юноша был очень благодарен за это и ему так хотелось когда-нибудь отдать эту благодарность чем-то очень особенным, чтобы показать Хану, насколько это ценно для него. Ли хотелось тоже быть полезным. Он мягко обнимал своего единственного близкого человека здесь, когда замечал застывшие слёзы и бесконечную усталость в глазах, пытался давать советы и успокаивать, когда это было такой большой необходимостью, шутил, выслушивал, часами висел на проводе, болтая с ним обо всём на свете. И когда парень видел яркую улыбку на чужом симпатичном лице, ему становилось намного легче. Так вот, у Феликса снова каша в раскалывающейся голове, когда он идёт по осточертевшему длинному коридору общежития. Дурацкая вежливость совсем не вязалась с его состоянием души, но всё же, остановившись возле нужной двери, юноша медленно выдохнул и натянул самую доброжелательную улыбку, на которую только был способен в подобной ситуации. Правда глаза предательски сверкали прохладными искрами вселенской скуки и абсолютным безразличием. С этим уж он ничего не мог поделать. Его неизменная прямолинейность рвалась наружу с упрямым напором и сверкающим оскалом побитого волка: Ли невыносимо хотелось закричать от того, как сильно вся эта волокита ему надоела. Никому к нему дела не было и смотрели на него совершенно холодно и с точно таким же безразличием. Ему здесь были не очень-то и рады. И Феликс лишь отдавал в ответ то, что получал сам. Феликс коротко постучал, прежде чем зайти в небольшой светлый кабинет и выжидающе остановиться у порога. Статная женщина в тёмном деловом костюме и с прямоугольными очками на носу даже не оторвалась от работы, лишь указав рукой присесть на стуле возле её рабочего стола. Она быстро что-то печатала с серьёзным, почти мрачным выражением лица. - Принёс документы? – наконец обратилась к посетителю работница и парень протянул ей небольшую папку. Женщина шустро пробежалась по её содержимому и удовлетворенно кивнула. Вернувшись к компьютеру, она принялась за заполнение бланков ордера и договора - заключительная часть заселения. Феликс никогда и представить не мог, что монотонный звук печатающего принтера может быть настолько долгожданным и прекрасным, но сейчас ему хотелось прыгать от восторга: он справился, самое трудное, вроде как, позади. - Ознакомься и подпишись здесь и здесь, - зашуршали листки с ровными строчками корейского печатного текста и небольшие тонкие пальцы указали на пропуски внизу двух страниц. Феликс бросил нечитаемый взгляд на документы и без промедлений чиркнул небрежные подписи в нужным местах. Стены этого кабинета неприятно давили своей клишированной строгостью, а воздух сжался до беспорядочно обжигающей ядовитой смеси, горькими комьями забивающей грудную клетку. Ли никогда не отличался особой тревожностью, но сейчас ему хотелось лишь поскорее убежать. И вот когда уже до заветного выхода оставалось лишь пару шагов, чужой голос вновь намертво пригвоздил на месте. - Ли Ёнбок, - юноша невольно вздрогнул от давно забытого родного имени и смиренно поджал губы, но не обернулся. – Не забудь зайти на сайт университета и прочитать статут общежития и инструктаж с техники безопасности. Можешь посмотреть свою комнату сейчас. Хорошего дня. - Да, конечно, госпожа Шин. И Вам всего доброго, - криво усмехнувшись, ответил Феликс и поспешил покинуть помещение. Судорожное дыхание болезненно разрывало лёгкие. Юноша без сил прижался спиной к холодной стене, чувствуя слабую дрожь по всему телу. Он уже ненавидел этот переезд. Эту программу обмена. Этот «ценный» жизненный опыт. Юноша издал тихий истерический смешок и взлохматил волосы. Всё в порядке. Это всего лишь второе имя, которое указано в его паспорте. Феликс мотнул головой и сжал кулаки, оттолкнувшись от опоры и собрав всю волю в кулак. У него ещё много дел и совершенно некогда киснуть. Ли всё же взглянул на листы в своём ордере, находя в тексте номер корпуса и комнаты, в которой ему теперь предстоит жить. Его общежитие находилось в двух кварталах от текущего, но зато было ближе к университету. Прогулка как раз то, что нужно, чтобы отогнать от себя внезапно накатившую меланхолию. Феликс надел наушники и выкрутил звук на максимум. Вслушиваясь в любимые биты, парень облегчённо заметил, как его понемногу отпускает. Конец концами, интерес взял вверх. Ли внимательно следил за постройками, чтобы не пропустить свою. Он отметил, что в этом районе довольно миленько: есть и уютные кофейни, и небольшие кафешки с очаровательными украшенными цветочными горшками террасами, и множество различных магазинов, и даже торгово-развлекательный центр, при виде которого у Феликса особенно довольно заблестели глаза. Удивительно, но поиск нужного сектора не вызвал больших затруднений. Ли грустно вздохнул, мимолётно заглядывая в некоторые открытые комнаты: чистые, отремонтированные, но до пугающего маленькие и совершенно безжизненные. Они не были ничьим домом. Здесь не было привычной домашней атмосферы, никто особо не старался вдохнуть хоть капельку искренности в эти стены, наполняя пространство лишь самым необходимым. Сейчас, во время каникул, было и вовсе тихо: мало кто оставался жить в этом неприветливом пристанище и в летнюю пору, предпочитая съездить хотя бы на несколько недель к семье. Феликс повернул дверную ручку своей новой комнаты и удивлённо вскинул брови, когда обнаружил, что она была открытой. Он тихо проскользнул внутрь и остановился посреди комнаты, лениво осматриваясь. Здесь было две двухъярусных кровати, обе аккуратно заправлены и убраны. Между ними - небольшая прикроватная тумбочка. В одном из углу стоял узкий шкаф из светлого дерева, в другом – компактный рабочий стол. Вот и вся обстановка. Ли беспомощно вдохнул это обречённое уныние. Это же какое-то безумие! Если бы Феликс не знал, что у него есть сосед, подумал бы, что здесь никто не живёт. Стол был чистым, полки с одеждой практически пусты. Даже в воздухе не было никакого намёка на чьё-либо присутствие. Складывалось ощущение, что его сожитель либо приходит сюда только переночевать, либо и вовсе переехал и ещё не успел забрать все вещи. Ли пожал плечами и плюхнулся на одну из кроватей. Ему было скучно. В какой-то момент он пожалел, что отказался остаться в квартире Джисона. Никаких больше ночёвок, посиделок с чашечкой мятного чая, спонтанных визитов: здесь - табу, а мешаться в чужую личную жизнь он себе позволить не мог. Феликс вдруг почувствовал себя чертовски одиноким и лишним. Неприятная мысль бешено царапалась по ту сторону черепной коробки, а ощущение безысходности затравлено щетинилось и вгрызалось в горло. Обратной стороной медали искренности и эмоциональности парня было то, что он не умел вовремя тушить пожар внутри. В моменты отчаяния и апатии он тонул с головой, даже не пытаясь барахтаться. Он был не в силах справляться со своими царапинами сам, поэтому всегда радо хватался за руку помощи. Сейчас же ему едва ли не впервые жизни хотелось просто спрятаться, закрыться, сжаться в укромном уголку, ожидая, пока собственные демоны начнут рвать плоть и выжигать остатки здравого смысла. Только бы не быть никому обузой. Феликс усмехнулся про себя и поднялся с жёсткого матраса, чтобы покинуть эту злосчастную комнату. Джисон обещал ведь прощальную вечеринку и в то же время новоселье. Ведь в общежитие провернуть такую схему нельзя. А выпить с лучшим другом… ах, да впрочем, просто выпить хотелось очень сильно.

***

- Может, мне правда следовало отказаться от обмена? – тоскливо улыбнулся Феликс, делая очередной глоток тёмного пива; с каждой пустеющей жестянкой хмельного Ли всё больше уходил в себя, впадая в усиливающуюся с опьянением апатию. – Я так обрадовался, придурок. Мы могли бы увидеться с тобой в любом случае. Я и так ещё с Рождества планировал этим летом смотаться в Чеджу на курорт, обязательно бы к тебе заскочил. Хэй, Хан. Думаешь, я справлюсь? Джисон ободряюще пихнул друга в бок и мягко покачал головой. - Это твоя последняя банка на сегодня, ясно? Конечно ты справишься, глупыш. Не кисни. Я всегда буду рядом, ты же знаешь. Или может тебя тревожит что-то ещё? Ты можешь поделиться, если хочешь. Если нет, то всё хорошо, как-нибудь в другой раз, – осторожно предложил он и вздохнул, заметив как поджались чужие губы. – Окей, не лезу. - Я не думаю, что могу или не могу говорить об этом. Обо всём этом вообще. Слишком много, слишком тесно, слишком душно. Я бы рассказал, но просто задохнусь, - речь Феликса казалась бессвязным бредом, но Джисон чувствовал, что алкоголь в этом замешан в последнюю очередь. – Я расклеился, да? Не ожидал увидеть меня таким? Хан аккуратно потянулся к другу и невесомо взъерошил тёмные волосы, а потом мягко уложил на свои коленки, принявшись играть с растрепавшимися прядками. - Во-первых, почему это вдруг тебя волнует, каким тебя видят другие? Ты подстраиваешься. Ты нервничаешь. Ты тонешь, Ликс. По тебе видно, что ты пытаешься быть собой обычным, но в итоге прижимаешь уши при близких и скалишь зубы, глядя в зеркало. Это не спасёт тебя. Эти все маски тебе не к лицу, ты лишь теряешься в них, даже не пытайся. Страх тобой руководит, верно? Дёргает, как марионеткой. Но ты, твоё эго всё равно выйдет наружу, как ни крути, потому что ты не умеешь иначе и в этом твоя сила. Во-вторых, каким «таким»? Кажется, выпивать с друзьями и жаловаться на свою жизнь и даже грустить не является смертным грехом и не определяет человека или его состояние души. Успокойся, ты придёшь в норму совсем скоро и будешь ещё смеяться с этой хандры, вот увидишь. Говорят же, что всё, что не убьёт, то сделает сильнее. Феликс пьяно хохотнул. - Прав, ты прав. Как и всегда. Всегда такой правильный и рассудительный. Сколько раз тебя кусала жизнь, что научить таких красивых слов и таких истинных рассуждений? Твои шрамы стали твоими идеалами. Как жаль. Жаль, что именно наши страхи и наша боль ставит нам мозги на место. Может, порой лучше купаться в собственной беспечности и жить во лжи, чем каждый раз терпеть удары в спину? Я живу так. Или жил. Не пойму. Кажется, я слишком много выпил. Всё смешалось: мысли, чувства, эмоции. В любом случае, я не знаю правды этого мира и не хочу знать. Все вокруг талдычат о жестокости. Розы прекрасны, хоть и ранят иголками. Мир похож на розы. Лишь нам выбирать: наслаждаться его красотой или снова и снова натыкаться на колючки. Пьяный Ли – болтливый Ли. И чертовски красноречивый. И врёт же, чертовка, что невинный и неискушенный жизненной суетой. Не глуп ведь и впитывал всё всегда с особым интересом. Выделял самое важное и существенное, видел детали, складывал суть на свою манеру. И его принципы… всегда неизменны, сильны и неопровержимы, не подающиеся никаким провокациям и невзгодам. Погрустит, поубивается – и стихнет. Так всегда было. Феликс не умел предаваться унынию, будто он и не знал такого слова. Будто он и правда умел созерцать только красоту, не замечая черной крови, стекающей по стеблю, которая часто просачивалась наружу и пачкала нежную кожу изящной кисти. - Спасибо, - продолжил юноша и, не отрываясь от чужих колен и прикосновений, потянулся за почти пустой жестянкой. – И за то, что помог собрать вещи, тоже спасибо. - Кстати об этом. Помочь тебе завтра с переездом? - У тебя смена, не отвлекайся. Я справлюсь, всё в порядке. - Ох, ты мог ещё пожить здесь. В этом ничего зазорного нет, да и мне было бы спокойнее за тебя, - задумчиво протянул Джисон, осуждающе пыхтя, потому что Феликс продолжал лениво потягивать алкоголь. - Я правда благодарен тебе за предложение и беспокойство, но нет. Я был бы рад, но я уже говорил, что не задержусь здесь больше положенного. К тому же мне больно интересно узнать личность моего соседа-призрака. Честно говоря, я уже подумываю о том, что его и нет вовсе и секретарша что-то перепутала. - Хм? Сосед-призрак? Это ещё что за ерунда? – удивлённо вскинул брови Хан, и его рука на миг на мгновение замерла в смольной копне чужих волос. - О. Я же не говорил, да? Извини, совсем забыл. У меня есть сосед по комнате, но… Знаешь, люди помимо вещей оставляют что-нибудь ещё, что свидетельствует о их недавнем присутствии. Например, запах. Да, точно, люди всегда оставляют запахи после себя. Парфюм, гель для душа, шампунь, еда, напитки, запах тела и прочее. А ещё тепло. Тепло, кстати, тоже имеет свой особенный аромат. Он всегда оседает на волосах, ресницах, въедается в одежду и кожу, постельное бельё и обязательно остаётся в воздухе. Но от этого парня не осталось ничего. Будто его там не было как минимум несколько дней. Ну либо задерживался в помещении совсем недолго. - О как, - Джисон несколько мгновений задумался над чужими словами и это показалось ему чем-то очень красивым и необычным; а потом он понял, что и сам знаком с подобным: присутствие Минхо всегда сопровождалось таким родным запахом цитрусово-мятных духов и кофе. - Может, он уехал, как и остальные студенты. - В том то и дело, что не уехал. Он есть и будто его нет. Может, мне повезёт пересечься с ним завтра. - Что ж, удачи. Расскажешь потом. - Не знал, что ты любишь собирать сплетни, - беззлобно фыркнул Феликс, беззвучно рассмеявшись. - О нет, милый, просто хочу быть уверен, что тебя не придушат в ближайшей подворотне и не закопают в каком-нибудь лесу, - отбил Джисон и щёлкнул друга по лбу. - Как великодушно! Ты завтра будешь в клубе? Хотел бы встретиться с тобой там. Обещаю не напиваться, вести себя хорошо и никого не клеить. Я не задержу тебя долго. - Мы с Минхо будем. Завтра закрытая вечеринка в честь четвертой годовщины с дня открытия клуба. Ох, чёрт, вылетело с головы! Не знаю, успел ли тебе сообщить Чан, но ты тоже приглашён. Он ещё передал, чтобы ты не наряжался, как юный принц на званный ужин, там будут все свои и это просто дружеские посиделки. Умоляю, давай как не в прошлый раз, когда мы на твоём фоне выглядели как нищие оборванцы. Феликс задорно хихикнул. У него было великолепное чувство стиля и в его гардеробе было много изысканных вещиц, которые юноша отыскивал на чёрт знает каких сайтах, аукционах и распродажах, немало из них были с эксклюзивных коллекций и лимитированных версий. При этом он всегда одевался свободно и скромно, не пытаясь специально выделяться. Он выглядел красиво в любом образе, как будто он был рождён иконой стиля. Хан на мгновение подумал о том, что на фоне Феликса вся их компания всегда будет выглядит бродячими котами. И его так сильно улыбнуло от этой мысли. Они не были с разных миров, как можно было подумать. Они словно дополняли друг друга и каждый делился своим опытом и перенимал у остальных что-то новое и ценное для себя. Это так тепло чувствовалось. - Ты не против, если я останусь сегодня на ночёвку? – вдруг спросил Джисон. – Закажем ещё несколько пицц и сет суши и будем до утра смотреть диснеевские мультики. Как тебе идея? - А твой кошак потом меня не съест? Хан невольно закатил глаза. - Ох, да когда вы уже поладите? Минхо очень даже ручной, между прочим, и дружелюбный. - Он такой только в твоих руках, - подмигнул Феликс и едва улизнул от смущённого подзатыльника. И они правда всю ночь смотрели все части «Леди и Бродяги», «Бэмби» и «101 далматинца», тихо переговариваясь и эмоционально комментируя кульминационные моменты, будто смотрели впервые и все эти не истории не были выжжены на подкорке памяти двух юных и таких чистых сердец.

***

Феликс тащит тяжёлый чемодан на третий этаж и, откровенно говоря, не хочет заходить в свою комнату. Не хочет снова чувствовать этот горький привкус скуки и это давящее ощущение пустоты. Планирует разложить вещи и уйти куда-нибудь подальше от этой тусклости и безжизненности. Да хоть бы в тот торгово-развлекательный центр напротив. Как и ожидалось, со вчерашнего дня в этой комнате ничего не изменилось. Точно такой же идеальный порядок. Было чисто и убрано – единственное блеклое напоминание о чьём-то проживании. Феликс глухо вздохнул и привычно включил музыку, чтобы фантомно скоротать время. Казалось бы, Ли уже смирился со своим положением, но внезапно ощущение чужого присутствие заставило его вздрогнуть. Юноша снял наушники и огляделся на юношу, который спокойно наблюдал за ним, оперевшись об косяк двери и скрестив руки на груди. - О. Так ты живой, - усмехнувшись, выпалил Ликс. Незнакомец чуть склонил голову и вопросительно посмотрел на парня. - А должно быть иначе? У тебя странные способы знакомства. - У тебя тоже много странного. И мои слова ничего общего к знакомству не имеют. Можешь считать, что я и правда удивлён тебя увидеть. - А ты милый. Хоть и немного пугаешь. Надеюсь, ты не проводил здесь спиритические сеансы, потому что реально выглядишь так, словно увидел демона. А этот парень выглядел так, словно этим демоном и был. Слишком… неземной. Пухлые губы, выразительный взгляд с хитрым прищуром, завораживающе милая родинка под глазом, аккуратный нос, широкие брови, точеные черты лица. Подтянутая, очень грациозная фигура. Феликсу приходилось немного поднять голову, чтобы посмотреть в чужие глаза. Раздражающе красив. Его аристократическое изящество напоминало что-то королевское. Так и хотелось поставить ставки, соответствует ли его характер внешности или же он может оказаться боссом мафии и последним хулиганом. Ли почему-то склонялся к второму. Конец концами, Осаму Дазай тоже походит на очаровательного принца, так сразу и не скажешь, что у него руки по локоть в крови. Феликс не знал, плакать ему или смеяться из-за этого сравнения. Загадочный сосед бесцеремонно разглядывал его. Аура этого парня испепеляла и согревала одновременно. Однако что-то подсказывало, что легко не будет. И Ли это, определённо, нравилось. Юноша передёрнул плечами, стряхивая с себя странное наваждение. На мгновение он почти поверил, что очарован. Этот дьяволёнок использует запрещённые приёмы или это ему самому сносит крышу от необузданного любопытства к загадочной натуре напротив? Это напоминало страстный танец обезумевших мотыльков. Казалось, воздух вокруг накалился до сумасшедшего жара и искрил опасным электричеством, когда уголки вишнёвых губ вызывающе растянулись в небрежной улыбке. Наглец! Феликс поспешил развеять этот несусветно глупый морок и, прочистив голос, прохладно произнёс: - Отставить гляделки! Меня зовут Феликс Ли, я студент по обмену с Австралии, можно сказать, новенький в вашем универе. Буду кошмарить тебя полтора года. Приятнейшего выживания, дружище. Прозвучал тихий смешок и парень наконец отлепил себя от опоры, подойдя ближе и смерив австралийца долгим взглядом. - Хван Хёнджин. Рад встречи. Надеюсь, мы поладим. Феликс вздёрнул подбородок и сдул свою непослушную чёлку с лица. - Ха, мечтай. Будешь наглеть – получишь по шее. И не смотри на меня как лис на кролика. Не на того напал, ясно? Хёнджин примирительно поднял руки, но от колкости не удержался: - Тише-тише, негоже таким милым ангелочкам скалить зубки. Невыносимо. Хван явно забавлялся. Невыносимо сильно захотелось стереть эту игривую ухмылку и сорвать горящие адским пламенем искорки из насмешливо прищуренных глаз. Видит Бог, Феликс не хотел начинать их знакомство с острых словечек, но парень перед ним был просто несносным. Ли не понимал от чего, но интуитивно бесился от чужого присутствия. Стоило ли сбавить обороты и разбавить гнетущую атмосферу надвигающейся грозы между ними? Вероятно, да. Но Ликс поступил по-другому. Молча развернулся и, спихнув свой чемодан куда-то в угол, поспешил покинуть душную комнату. - Эй! Что за беспорядок ты устроил? Да постой ты! – вскрикнул недовольно Хёнджин, но догнать не успел, лишь услышал раздражённое «вернусь - уберу». Феликс вдруг остановился посреди коридора, глупо моргая и нервно закусив нижнюю губу. В душе разлилась аномальная горечь. Что послужило причиной этого небольшого, но разрушительного торнадо, прошедшегося столь спонтанно и бессмысленно? Никто из них не был виноват изначально, но стали виновными в итоге. Этой грубости не было места в их первой встрече, но она разразилась беспощадной молнией и показала себя во всей красе. И в этом была жестокая несправедливость, инициатором которого он сам и стал. Хотелось вернуться и извиниться, потупив отрешённый взгляд. Хотелось заварить чай и спокойно загладить ситуации за тихим разговором о какой-либо ерунде. Хотелось стереть это знакомство, как неудачную запись с диска, и переписать всё заново. Но у Феликса трусливо сжимаются зубы и предательски дрожат ладони. Он будто спешно всунул розу в чужие руки, прямо шипами в кожу, даже не позволяя разглядеть её красоты. Подарил боль обиды совершенно незнакомому человеку, который этого не заслужил. Если бы была возможность вытащить эти проклятые шипы – он бы сорвался прямо сейчас, но холодная колкость уже прожгла сердце, оставив там след. Нужно быть осторожным и мудрым, чтобы смотреть в чужие глаза с чистой совестью. Феликс так и не узнал о запахе, который так волновал его всю прошлую ночь…