my sweet catlover

Есть ли смысл в камине посреди улицы в морозную зимнюю ночь? Уютное мерцание огня привлекли бы мотыльков, но точно не людей, закутанных в тёплые пледы и греющие прохладные ладони об кружку с горячим чаем. Тепло, которого не хватит, чтобы согреть, растворится в снежных хлопьях и льдистом инее, погибнет вместе с затухающими угольками. Знакомство в блеклой комнате общежитии было этим камином. Ни Феликс, ни Хёнджин глупыми бабочками не были. Поэтому не сложно догадаться, что с поселением Ли ничего не изменилось. Волшебным образом не зажглась искорка взаимного интереса и дружелюбия. Не зазвенели колокольчиками весёлые смешки, яркие улыбки не воскрешали мёртвую атмосферу агонирующего одиночества. Не было даже случайно пересекающихся взглядов. Тем не менее, неприязни не осталось тоже. Абсолютная пустота. Леденящее внутренности безразличие. И горсть жгучей вины с горьким привкусом на языке, сплетающая ранимое сердце колючим терновником. Люди оказались глупее бабочек, предпочтя слоняться в тьме и спотыкаться о корни собственных слабостей, нежели всего на мгновение ободрать роговицу яркостью пламени, но обрести спасение. Хёнджин уходил ранним утром и возвращался под вечер, опустошенный и порой чертовски раздражён. Или огорчён. Феликс не лез. Чувствовал, что не имел права. Понимал, что это не его дело. И копаться в чужой душе не было никакого желания. Ли же сидел в своем то ли убежище, то ли заточении практически круглосуточно. Надоедать со своей скукой не хотелось никому, а надевать маску беззаботности было не в его компетентности. Сеул оказался не слишком дружелюбным к новенькому или же Феликс сам был таковым к своему временному дому. Его активность ограничивались вылазками за покупками в соседнем круглосуточном магазинчике или короткие визиты в знакомую, уже почти родную кофейню, чтобы увидеться с Джисоном, Чонином и, зачастую, Минхо, с которым они так и не поладили. Сутки напролёт за фильмами, играми и книгами больше не казались удачным выбором для отдыха и адаптации, но Феликса это не слишком расстраивало. Всему своё время. Поэтому, по утрам Хёнджин обычно заставал его спящим, а по вечерам – кряхтящем от затёкших конечностей и спины, но всё так же валяющего на кровати. Как большой ленивый кот, ей-богу. Хвану теперь хотелось возвращаться в свою комнату. Точнее, не выходить из неё вовсе. Даже незаметное безмолвное присутствие этого чудаковатого и безумно красивого австралийца дарило какое-то непонятное чувство спокойствия. За пределами этих стен его ожидали только боль и отчаяние. Общежитие было безжалостным напоминанием о том, что у него больше ничего нет. Нет дома. Нет друзей. Порой даже нет денег, чтобы поесть. Нет желания цепляться за остатки своего разбитого беззаботного мира. Эти осколки оставляли уродливые порезы, заставляли кусать губы до крови от боли и чувства беспомощности. В одно мгновение он лишился всего, что было ему дорого. У него осталась лишь надежда, потерянная, угасающая и бесполезная, но отпускать её равно самоубийству. Когда он так сильно нуждался в тепле и поддержке, он остался совершенно один. И новый сосед стал его глотком необходимого воздуха просто потому, что он был. Потому что он обычный живой человек, далёкий, незнакомый и чужой, совершенно не связанный с его горем. Тепла и поддержки всё так же не было, но даже такой исход был словно щедрое благословение небес. Этого действительно было достаточно, чтобы просто жить дальше и не мёрзнуть в мраке одиночества и собственной трагедии. Потому что задыхаться от слёз каждую чёртовую ночь уже и правда не было сил. Вот только Феликс едва ли узнал бы об этом, потому что с их знакомства они так и не разговаривали. Хёнджин пытался, но Ли пресекал всё на корню, отвечая сдержанно, коротко и очень холодно. Хван видел чужую дрожь каждый раз, когда обращался к нему. Тревожность, скрываемая пеленой бесстрастия? Как же знакомо. И Хёнджин тоже решил не лезть. Но не потому, что копаться в чужой душе не было желания, а потому что он искренне не хотел причинить боль. Её вокруг и так было предостаточно. Чем чаще губы склеивает гордость и страх, тем неистовее рвётся на волю крик отчаяния. Когда хочется вскрыть опасную опухоль невысказанных эмоций, молчание оплетает трахею цепкой лозой и душит до хруста позвонков. Коварная дилемма, такая нелепая и неоправданная, но под дулом её ружья замолкает даже голос разума. Хёнджин эту дилемму разрушить всё же сумел, когда с толикой любопытства наблюдал за соседом, привычно оперевшись плечом на косяк двери и скрестив руки на груди. Беззвучно и осторожно, как хищник за жертвой. Хван внимательно рассматривал чужое лицо в отражении зеркале и в его глазах плескалось восхищение и непонимание. Наконец, не выдержав, юноша вышел из тени своего укрытия, оказавшись в поле зрения Феликса. Ли испуганно вздрогнул и рефлекторно отвернулся, нахмурившись. - Тебя разве не учили стучаться? – хрипло отозвался он, хаотично продумывая пути отступления. Он же не видел? Он же не заметил его уродства, верно? Хёнджин подошёл ближе, задумчиво склонив голову набок. Юноша хмыкнул и, несмотря на непонятный внутренний протест, сладко улыбнулся. - Зачем стучаться в открытую дверь? – Хван прищурился и всё же добавил. – У тебя такие красивые веснушки. Феликс растерянно распахнул глаза и спешно прикрыл ладонью лицо. Мелкая дрожь коснулась его плеч. Ли глухо вздохнул и хотел было убежать, но что-то с немыслимой яростью удерживало его на месте. Нет, нет, нет! Это же просто катастрофа! - Эй, ты чего? Они правда очень милые. Почему ты их постоянно прячешь? – с искренним недоумением поинтересовался Хёнджин, а у Феликса внутри всё трещало по швам. Бред. В тоне юноши ни капли насмешки и лукавства, но для Ли это звучит как опасность. - Не твоё дело, - прошипел Феликс, едва ли сдерживая рвущийся наружу истеричный смешок. Он наконец отмер и пулей выпорхнул с ванной, словно испуганная птица. Вот и поговорили. Хёнджин растеряно пожал плечами и тихо хмыкнул, но разговор посчитал незаконченным. Хаотичная россыпь звёздных отпечатков на чужих щеках ему действительно пришлась по вкусу. Феликс без тонны макияжа казался каким-то до неузнаваемости крохотным, мягким и уютным. Словно солнцем поцелованный. Хван покачал головой и последовал за соседом. Ли сидел на своей кровати и агрессивно перекрывал смуглый цвет своего лица бледным тональным кремом, внимательно следя за своими действиями через небольшое зеркальце, чтобы не пропустить ни одной веснушки. Хёнджин с меланхоличной грустью смотрел на то, как этот парень с ненавистью в глазах превращал себя в идеальную фарфоровую куклу. Неотразимо прекрасную внешне, но совершенно поломанную изнутри. - Нет смысла пользоваться косметикой в общежитии. Если тебе это волнует, я не буду смеяться над тобой, не переживай, - осторожно произнёс Хёнджин, стараясь не смотреть на парня, чтобы не спугнуть его ещё сильнее. Феликс, продолжая своё занятие, закатил глаза и процедил: - Мне плевать на твоё мнение. Это моё лицо. Ты всё равно ничего не понимаешь, так что заткнись. Хёнджин обречённо вздохнул. Конечно, это не его дело. Ему должно быть всё равно, верно? Тогда почему же голову вскружило внезапное раздражение, а зубы свело от желания остро съязвить? И съязвить далеко не в свою защиту. Естественно, он не понимал, потому что его понятия кричали до глухоты о совершенно противоположном. Убивать свою истинную красоту? Ненавидеть то, что было равно искусству? Да, подобное Хёнджину не понять, потому что не имело никакого смысла. Хван не выдержал и всё же взглянул на юношу, а затем всего в пару шагов преодолел расстояние между ними. Сев на корточки, он выхватил у Феликса с рук косметику и зеркало, отбросив куда-то на матрац. Изящные пальцы вцепились за подбородок, большой – с нажимом прошёлся широкими мазками по щеке, обнажая золотистые пятнышки. - Это ты не понимаешь! С твоего прекрасного лица только картины срисовывать, место которым в Лувре. Но ты, видимо, слишком тупой, чтобы увидеть это, - Хёнджин почти прорычал в чужое лицо, даже не пытаясь скрыть своего раздражения и звучать хоть немного мягче. Ли, совершенно шокирован подобным, даже не успел сообразить что происходит и лишь глупо смотрел широко распахнутыми глазами на этого сумасшедшего. Только спустя несколько мгновений он грубо оттолкнул руку Хвана. - Я же сказал тебе, отвали. Займись своими делами и не трогай меня, иначе врежу. Хёнджин внезапно сменился в лице и усмехнулся так сладко и хитро, что у Феликса по позвонкам пробежал холодок. - Ну хватит уже скалиться, милашка! К сожалению, у меня больше нет дел на сегодня. Так что весь день буду бесить тебя, зайка. Хван издевался. Выбрал для мести идиотский, но самый надёжный способ. Единственный вариант выйти из этой глупейшей ситуации без драки и лишней полемики: тотальное игнорирование. Феликс упрямо поджал губы, внезапно осознавая, что у него снова всё вышло из-под контроля. Вот только этому чертёнку Хван Хёнджину всё ни по чём. О боги, эта плутовская улыбка стелила дорогу прямо в Ад. Ли она ужасно раздражала, потому что он не мог угадать, что за этой тягучей сладостью скрывалось. Откровенно говоря, это пугало. Тёмный омут красивых глаз, дерзкий изгиб пухлых губ не выражали ничего, кроме бесконечного любопытства и какой-то королевской снисходительности. Лучше не связываться, если не хочешь лишиться рассудка. - А если серьезно. Может посмотрим что-то вместе? Разве тебе грустно? Не скучно одному? Почему не хочешь ни с кем подружиться? Почему этот мелодичный голос звучал так пусто? Даже былая живая заинтересованность больше не проблёскивала. Феликс этой пустоте не верил, но нежелания наткнуться на чужие мины было сильнее. Они совершенно чужие друг другу, ему незачем знать о причинах и последствиях. - Я не один, - безразлично бросил Ли. – У меня есть друзья. - Ох, правда? Понятно. Феликс смотрел на свои руки, упрямо избегая пересечения взглядами, что не слишком-то соответствовала его постоянным колкостям и явной взвинченности. Но даже так боковое зрение уловило что-то странное и неуловимое в мимике парня напротив. Всего на мгновение, но эта тусклая вспышка разворошила улей мыслей в голове и пробудила непонятное копошение где-то внутри. Почти у самой диафрагмы грубо надломилось что-то очень хрупкое и нежное. Возможно, хрустальные крылья бабочек в его душе. Феликса глупым не назовёшь, а поэтому на деликатную сентиментальность он не вёлся никогда и внезапным порывам не доверял. Себе же дороже связываться с мифичной фауной своего организма. Но парень всё же неловко хлопнул ладонями по свои коленям, привлекая внимание. - Ладно, тебе повезло попасть на одноразовую благотворительную акцию, только сегодня и только сейчас. Выбирай, пока я добрый. - Выбирать что? – непонимающе хлопнул ресницами Хёнджин. - Ты же вроде посмотреть что-то хотел? Только не дурацкие мелодрамы, умоляю. - Без проблем, милашка, - подмигнул Хван и почти воодушевлённо подорвался на поиски своего ноутбука, игнорируя ворчливое сопение соседа. - Как же достал! – недовольно протянул Феликс и отодвинулся к стене, уступая место. - Очень стараюсь. Ли в который раз закатил глаза и пихнул парня в бок, от чего тот драматично вскинул брови и жалобно зашипел. - Наверное, мне стоит извиниться, - спустя некоторое время тихо произнёс Феликс. Брови Хёнджина удивлённо взлетели вверх, но спустя мгновение губы растянулись в привычной ухмылке. Ли выглядел настолько грустно, словно провинившийся щенок, а это зрелище поистине редкостное и многого стоило. Например, чужой гордости. - За что же? – в тоне искрилась слабая насмешка, но в то же время внимающая серьёзность. - За то, что нагрубил в нашу первую встречу. - О? – растерянно воскликнул Хёнджин, но в глазах загорелись игривые искорки. – Но ты всё ещё грубишь. - Чёрт, ты… Ты всегда такой бесящий? - Вот видишь! – обиженно буркнул Хван. Их диалог напоминал совершенно нелепые кошки-мышки. Будто оба ждали момента, когда один из них поймает себя на мысли о собственной неосторожности и пристыженно прикусит язык, предоставляя другому сладкую возможность упиваться триумфом. В любом ребячестве есть предел. В пинг-понге с колкостями вместо мячика есть очень чёткая грань. Феликсу пришлось одёрнуть себя, потому что о тормозах он правда порой забывал. - Расслабься, я просто шучу, - после недолгого молчания добавил Хёнджин, включая видео и кивая в сторону экрана, чтобы привлечь к нему внимание соседа. С первых же секунд сюжет фильма утекал песком сквозь пальцы, совершенно теряя смысл и последовательность. Феликс чувствовал на себе мимолётные задумчивые взгляды да и в голове мысли словно перекати-поле. Они сновали под черепной коробкой совершенно потерянно и бессмысленно, порой натыкаясь друг на друга, создавая маленькие молнии. Ли качнул головой и тихо хмыкнул, оставляя жалкие попытки сосредоточиться. - Кажется, нам придётся пересматривать всё сначала. Детективчик-то неплохой, - вздохнул он, потянувшись и на время отключив плеер. – Ты хочешь что-то спросить? - Я много чего хочу спросить, но вряд ли ты ответишь хоть на часть из вопросов, - сухо ответил Хёнджин, смахивая упавшие на глаза прядки розовато-персиковых волос. Феликс прищурился, неловко играя со своими пальцами. - А ты ответил бы? - Не уверен. Но приятно слышать, что тебя что-то интересует обо мне. Ли хотел выдать что-то в своей манере, но промолчал, лишь недовольно дёрнув плечом. В воздухе повисла звонкая тишина. Хван слабо улыбнулся и, попытавшись встать, приглушенно ругнулся, потому что больно ударился затылком во второй ярус кровати. - Ох чёрт, ты в порядке? – обеспокоенно спросил Феликс, на что ему лишь спокойно махнули рукой. Хёнджин подошёл к шкафу и, несколько мгновений сосредоточенно ища что-то на своих полках, достал большую упаковку дешёвых снеков и бросил в руки удивленного соседа. - Я пойду проветрюсь в соседний магазин. Купить тебе что-то? - Эм… нет, ничего не нужно, спасибо, - рассеяно пробормотал Ли. - Ладно, сам выберу. Я скоро вернусь, не скучай. Хван игриво отсалютовал юноше и скрылся за дверью. Феликс закусил губу, пытаясь понять, не сказал ли он снова что-то лишнее. Неужели и правда заигрался? Стало действительно не по себе. У Хёнджина эмоции менялись, словно облака перед грозой, что едва ли можно угнаться за ними. Слишком естественно, непринужденно и совсем незаметно. И все эти блики непостоянства настроения были настолько тусклыми и приглушенными, что Ли был уверен, что они либо фальшивы, либо их хозяин скрывал в себе намного больше, старательно заглушая в себе всё, что так отчаянно рвалось наружу и было, по его мнению, лишним. Самым странным было то, что его глаза всегда молчали. В них лишь плясали тусклые, почти мрачные искры без какого-либо выражения или оттенка. Иногда Хёнджин щурился, что и добавляло некого лукавства в мимике, но даже так его взгляд не менялся, оставаясь пустым, прохладным, спокойным. Поэтому нельзя было понять наверняка, что чувствовал Хван на самом деле. От этого становилось самую малость грустно. Феликс откинулся на подушку, устроившись удобнее, и неуверенно потянулся за пачкой чипсов. Фильм всё так же стоял на паузе, но Ли не было к нему никакого дела, потому что хотелось досмотреть его вместе с Хёнджином.

***

Очередной тяжёлый день осел на коже неприятным ощущением грязи и усталости. Хотелось поскорее в душ, а затем… желательно исчезнуть, раствориться в воздух. Но Хёнджин мог лишь привычно закончить свой день за совершенно бездушными эскизами. На что-то стоящее нет сил и вдохновения, но проект, как говорится, сам себя не сделает. Сроки заказа сильно поджимали, поэтому времени для прокрастинации и банального отдыха у Хвана не было совсем. Юноша зашёл в комнату, уныло шаркая ногами. Он с трудом держался в вертикальном положении, немного пошатываясь. Совершенно потерянный в своих мыслях, он не сразу заметил Феликса, читающего какую-то книгу. Тот сидел на кровати, скрестив ноги и подложив под спину две подушки для комфорта. Хван резко замер на пороге, разглядывая золотистые волосы соседа. Они растрепались беспорядочной копной, немного спадая на глаза и торча в разные стороны. Очаровательная прелесть. - Ты перекрасился? – наконец подал голос парень, слабо улыбнувшись. - И тебе не хворать, - буркнул Ли, наигранно качнув головой. – Как видишь. Очаровательно прелестный мальчик с всё ещё острым язычком и колким взглядом. Поглядишь и забудешь обо всём на свете. Хёнджин лишь хмыкнул и безразлично бросил: - Нельзя же так резко осветляться, волосы сожжешь. Феликс хмыкнул и слегка нахмурился. - И это говорит мне человек, который сам выкрашен, как фламинго. Всё нормально, я был у хорошего мастера. Я давно хотел и чтобы не струсить, сделал всё в один сеанс. - Почему же не красился раньше? – удивлённо спросил Хёнджин. - Мама была против… - сконфуженно пробормотал Ли и его щёки предательски залились краской. Хёнджин, к чужому удивлению, не рассмеялся, но в уголках его губ привычно пряталась игривая хитринка. - Вот значит как? Только вкусил свободы и уже во все тяжкие? - Невыносимый, - вздохнул Феликс, показательно закатив глаза. - Знаю-знаю. Если честно, тебе идёт. Похож на маленькую звезду, - смущённый взгляд красивых глаз заставили невольно прыснуть со смеху. - Поужинаешь со мной? Ли пожал плечами, послушно отложил книгу и молча поднялся с кровати. - Ну и что ты так смотришь? – выжидающе остановившись у двери, спросил он. – Я тоже проголодался, пойдём уже. Хёнджин меланхолично осматривал скудные запасы и заметно оживился, вспомнив про жаренное мясо с овощами, оставшееся с завтрака. Феликс заливал кипяток в две коробки с лапшой быстрого приготовления, засыпал из пакетика специи и аккуратно перемешал палочками для еды. Мысли не рвались наружу, поэтому повисла тишина. Вроде привычное дело, но сейчас она казалась такой чужой и мрачной. - Не густо, но жить можно, - оценивающе цокнул языком Хван, когда ужин был готов, а стол – накрыт. После очередного затянувшегося молчания, разбавленного лишь тихим стуком посуды, Феликс бросил короткий взгляд на юношу, сидящего напротив, и осторожно спросил: - У тебя всё в порядке? Внезапная холодная сталь чужого взгляда заставила невольно съежиться и потупить взгляд. Один невинный вопрос мог легко вспороть вены и перерезать горло ржавой колючей проволокой. Опасно. Такой интерес весьма пространственный и обычно заползал в самую душу ядовитой змеёй, норовя укусить в самое уязвимое место. Хёнджину такой исход ни к чему. Поэтому он упрямо поджал губы, запирая внутри все замки так прочно и надёжно, что аж больно дышать становиться. - С чего вдруг такая забота? - Просто ты выглядишь как-то потрёпанно и я подумал, что может тебе нужна помощь, - неловко пробормотал Феликс. - Меньше думать надо, - грубо до дрожи и Хёнджину хочется убежать от собственных демонов и колкостей. – Извини. Чёрт, я правда не хотел. Наверно, я просто устал. - Всё нормально. Хёнджин нервно выдохнул, не зная куда деть взгляд. - Я, пожалуй, пойду. Тебе свет спать не мешает? Мне надо сегодня порисовать и, кажется, я немного засижусь. Если буду мешать, то я мог бы найти себе другое место. - Не мешает. Что рисуешь, если не секрет? - Заказали небольшой проект. Графический дизайн не совсем моя специализация, но это предложение меня заинтересовало. Поэтому почему бы не попробовать? - Ты художник? - Почти. Учусь на архитектора и закончил курсы модельера. Рисованием я увлёкся с детства. Педантичность художки меня не удовлетворила, поэтому я выбрал путь саморазвития. Ведь творчество, на самом деле, не о идеалах, а о чувствах и гармонии с собой. Не существует ни одной строго идеальной картины, или песни, или книги, потому что у каждого человека свои стандарты совершенства. Да и совершенство само по себе сковывает, загоняет в тупик и отнимает первопричину выбранного пути. Поэтому я рисовал везде и всегда, как только появлялась возможность: красиво или уродливо, небрежно или аккуратно, с вдохновением или просто от скуки. Вкладывал в свои рисунки часть себя, своей жизни, своих переживаний, эмоций, чувств. В неровных линиях запечатывалась тревога, в мягких штрихах – восторг и любовь. Моё увлечение стало моим дыханием, спасением и безоговорочном смыслом, пристанищем, где я всегда мог излить душу и выплакать слёзы широкими мазками акварели. При упоминании о рисовании у Хёнджина ярко вспыхивали искорки в глазах и мысли вырывались из сдерживающих пут, рассыпались бесконечным потоком почти влюбленных речей. Видимо, его творчество действительно занимало важное место в хрупком заиндевелом сердце юноши. - Звучит потрясающе. Это здорово иметь якорь, который надёжно удерживает на плаву и сильные крылья, которые позволяют парить в облаках, убегая от мирских забот к ярким рассветам своей музы, - искренне произнёс Феликс. – Я вот учусь на криминалиста, постоянно заточен в мире неизменных фактов, нерушимых законов и моральных истин. Но мне нравится моя специальность. Нравится, как она порой сносит крышу и лишает сна от изобилия материала. Нравится справедливая строгость и безапелляционность кодекса. Криминалист должен знать всё и даже больше, уметь копаться как в телах мёртвых, так и в мозгах и мотивах живых. Прекрасная работёнка, как по мне. Хёнджин странно усмехнулся и весело хихикнул. - Так ты криминалист? Тогда это и правда много объясняет, - загадочно произнёс он и, прежде чем уйти, быстро добавил. – Созвездия на твоих щеках всё-таки очень хотят свободно гореть. Мило. Феликс несколько мгновений с глупой улыбкой смотрел на пустое место напротив себя и затем, вытянув с кармана телефон, взглянул на своё отражение на фронтальной камере. Тональный крем в некоторых местах предательски размазался, открывая вид на злосчастные веснушки. Ли мягко провёл пальцами по коже, чувствуя себя очень непривычно. Этот парень совершенно точно когда-нибудь сведёт его с ума!