my sweet catlover

Солнце светит ярче и теплее, чем все твои проблемы Чем все твои запутанные слёзы изнутри Ты ярче и теплее, чем все твои проблемы, всё хорошо Не ври себе, пожалуйста, не ври! Нервы - Ярче и теплее

Смена выдалась тяжёлой и не задалась с самого утра. Поставку сиропов и молока задержали из-за жуткой аварии по пути, а прямо посреди пика рабочего дня сломалась кофемашина. Пришлось в срочном порядке взять небольшой перерыв и реабилитировать старую, которая пылилась на складе второй год. Она оказалась немного неудобнее в эксплуатации и совершенно старомодной, так как в своё время служила верой и правдой ещё с самого открытия кофейни до полной смены оснащения, поэтому немного замедляла работу и прибавляла лишних хлопот. Будь рядом Чонин, это не вызвало бы так много неприятностей и разобраться с этой старушкой под его руководством было бы намного быстрее и легче, но, как на зло, сегодня Джисон был один. К счастью, обошлось без инцидентов с клиентами, никто не затеивал скандалов из-за внезапной смены качества кофе, не делал замечаний и не задавал глупых вопросов. Хану пришлось подключить все свои знания, умения и способности, чтобы как можно незаметнее и эффективнее приноровиться к новым временным условиям и, стоит отметить, он справился с этим превосходно. Парень постоянно возвращался мыслями к вчерашней встрече с Хёнджином. Он знал об произошедшем лишь вкратце. И он никогда бы не смел подумать, что парень, о котором рассказывал его лучший друг и молодой господин, наследник огромной империи моды, были одним и тем же человеком. Это казалось сюрреалистичным безумием, но такая жестокая карта действительно выпала на судьбу этого невероятного юноши. Посреди полудня Джисон получил первый набросок. Он выглядел очень аккуратным и чистым и был нарисован от руки самыми лучшими карандашами, которые нашлись у Хёнджина. Три грациозных птицы тонко отображали заботу, разлуку и единство. Журавлиные силуэты с изящным великолепием так гармонично соединили в себе столь полярные чувства. Это поражало так сильно, что Хан долго не мог отвести взгляд, разглядывая каждую деталь. Джисон предвкушал изысканность живописного шедевра, хотя видел перед собой лишь чёрно-белый скромный эскиз. Он подумал о том, что эта картина очень гармонично украсит родительский дом. Дом, в котором прошли самые счастливые и беззаботные годы его детства и в который он хотел привести любовь всей своей жизни, чтобы выразить своё почтение и благодарность своей маленькой семье. Это была его самая важная искрящаяся клятва: вслед за журавлями он тоже вернётся в родное гнёздышко, чтобы поделиться своим долгожданным счастьем. Он заполнит этим тёплым чувством каждую клеточку своей души и каждый угол в таком важном доме. И это верное обещание горело самым чистым пламенем в его груди. День выдался облачным и душным, предвещая скорое ненастье. Влажный воздух тяжелел и распалялся, оседая плотной невидимой пеленой, забиваясь в каждую щель жаркими комьями. В прохладе помещения хотелось раствориться целиком. На улицах было пустынно, каждый пытался поскорее спрятаться от изнуряющей жары в кафешках, кофейнях, магазинах за стаканчиком холодных напитков и мороженого, или же вовсе не выходили из дома или рабочего места. Когда Джисон закончил с делами и закрывал кофейню, грузные тучи, казалось, висели над самой головой. Они лениво плыли по небу и складывалось ощущение, что вот-вот распорют серые брюшка об телевизионные вышки и высоченные небоскрёбы, рассыпая внутренности прохладными каплями настоящего ливня. Резкие порывы усиливающегося ветра дико развевали волосы, пробирались под футболку и хлестали щёки. Хан глухо вздохнул: у него не было зонта и если он не поспешит домой, то промокнет до нитки. Джисон вернулся домой, чудом успев избежать бушующей стихии. Ханбёль радостно встретила его, нетерпеливо кружась у ног и громко мяукая. Юноша с мягкой улыбкой принялся успокаивать котёнка, но тот всё не унимался. - А? - Хан удивлённо вскинул бровь, увидев пустеющую миску питомца. - Да ладно! Парень оставил на столешнице пакет с сочными персиками, которые купил в небольшом круглосуточном магазине за углом, переоделся в домашнюю одежду и вернулся на кухню, чтобы взять немного корма и накормить проголодавшуюся малышку. Кошка благодарно замурчала, жадно набросившись на еду и Джисона в груди что-то взволнованно закопошилось. Хан тяжело выдохнул и бросился к Минхо. В квартире было тихо и спокойно, лишь изредка слышалось шуршание книжных страниц. Его парень нашёлся в гостиной за внушительной стопкой учебников и справочников. Его глаза покраснели и остекленели от усталости, но парень всё равно продолжал нервно записывать какие-то заметки в своём конспекте. - Ли Минхо! Какого чёрта ты творишь? - выпалил Хан, выдыхая из лёгких неприятное раздражение. Джисону больно. Он безумно устал смотреть на то, как его любимый человек растворялся в своих стремлениях, напрочь забывая о себе и своём состоянии. Хан изо всех сил старался быть надёжной опорой, отдавал все тепло и заботу, пытался достучаться до его сердца, показывая, что он достоин всего мира, всех вселенных, но Минхо все равно таял. Его прекрасный ангел был не в порядке, загонял себя в строгие рамки и врал молчаливой невозмутимостью. И сейчас Джисон задыхался от того, как болезненно врезались острые шипы беспомощности в его горло. Хан отчаянно пытался унять скулящую тревогу, чтобы не разрушить всё прямо сейчас своим горьким беспокойством. Когда их взгляды наконец пересеклись, обезумевшая мука коснулась мягких щек, окрашивая кожу холодной бледностью. Когда Минхо смотрел на него, в карих глазах неизменно горела тёплая нежность, такая светлая и искренняя, и в ответ алое сердце взрывалось томительной сладостью неутолимой любви. - Хани, прости, я слишком увлёкся, даже не заметил, как ты пришёл, - виновато прошептал Ли, откладывая канцелярию в сторону. Он такой… Чёрт, как же сильно Джисон влюблён. Как сильно он зависим. Разве можно поддаться собственным демонам, когда рядом с ним находился самое чистое создание во всех измерениях? Хан свернёт им голову, всем до единого, уничтожит всю свою нетерпеливость до последнего атома, потому что Минхо не заслуживал ссор, упрёков и боли. Хан мгновенно поддался своей слабости, неумело стараясь унять трепетную очарованность и придать лицу спокойной серьёзности. Людям нельзя разрешать слишком много власти над собой. Ради их же блага. Иначе тонкую грань контроля не удастся удержать ни одному из них. - Ангел, ты снова ничего не ел. И ты целый день просидел здесь, верно? Так нельзя, милый. Минхо молча закусил губу, продолжая разглядывать паркет под своими ногами. Джисону хотелось кричать от мыслей в голове, но он лишь тихо предложил: - Я купил самые спелые и сладкие персики. Давай приготовим вместе парфе? - внутри что-то беспомощно сломалось и Хан без сил опустился на колени возле Ли, положив голову на чужие коленки. - Пожалуйста, поговори со мной. Не молчи, умоляю, я же вижу, что тебе тяжело. Минхо машинально опустил ладонь на мягкие волосы, ласково теребя пряди. Сложно выдыхать вместе с воздухом слова собственных страхов и забот, но это же Хани. Его любимый и самый драгоценный Хани, который сейчас так переживал из-за него. Перед ним не должно быть никаких стен. С Джисоном всегда становится свободнее. - Прости, я... запутался? - неловко пробормотал Минхо. - Что я делаю? Правильно ли поступаю? Что мне делать дальше? Я не знаю. Я чувствую, что все, за что я берусь, несёт лишь разочарование. Это так сложно, когда уже давно не помнишь, о чём мечтал и к чему стремился. И теперь нужно хоть какое-то оправдание, чтобы не казаться бесполезным в глазах других. Но, кажется, это всё становится еще большей нелепостью. Джисон осторожно освободился от мягких касаний и перебрался на диван, чтобы видеть каждую эмоцию своего парня. - Минхо, ты... Послушай, у тебя есть твоя жизнь и ты должен делать выбор в первую очередь для себя. Какой смысл от чужих похвал и вознаграждений, если тебе самому будет не нравится то, что ты получил? Если ты будешь желать конца дня, чтобы все скорее закончилось и можно было убежать? Если ты будешь ненавидеть каждый последующий день, каждый свой шаг, каждый свой выбор? Помни, что как минимум один человек никогда не осудит тебя. Ты никогда не разочаруешь меня. И не потеряешь. Только прошу, будь в порядке. Найди свой путь, который будет радовать тебя. Необязательно начинать всё с начала, жизненный опыт очень важен для будущего. Каждый шрам, каждый осколок боли, каждая слезинка не должны быть забыты. Это всё часть тебя: светлое и тёмное составляет цельную картину твоей сути, сохраняет твою искренность и уникальность. Ты не сможешь выбросить фрагменты своего прошлого, ты не сможешь перемотать все назад и пересмотреть как киноплёнку тоже не сможешь, но твоя жизнь - не заключение. Ты можешь сделать любой выбор, ты свободен в своих поступках и действиях и ты ни от кого не зависим, пока это касается тебя. Просто подумай о том, что тебе нужно и чего хочешь ты. Не спеши с этим. И не бойся осуждения, потому что оно делает сильным. Ты всегда можешь вынести урок даже с самой грубой критики, но только тебе решать, какой именно. Разбиться или расцвести. Разрушить или создать заново. Все зависит только от тебя, а не от кого-либо еще в этом мире. Минхо нежно улыбнулся, притягивая Хана ближе и быстро целуя в маленькую родинку на щеке. - Ты сомневаешься насчёт журналистики? - Я сомневаюсь во многом, кроме тебя, - устало вздохнул Ли. - Хитрец, - хихикнул Джисон, но всё же серьёзно добавил: - Сомнения убивают волю и забирают время. Так лучше потрать его на смех, вкусный кофе и любимый фильм, чтобы набраться сил для следующего рывка. Я верю в тебя. И ты тоже поверь в себя, мой ангел. - Я постараюсь. Спасибо. Ты такой замечательный, - мягко улыбнулся Минхо и ему захотелось расцеловать каждый миллиметр прекрасной хановой души. - Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Больше всего хочу. Пойдём, пора ужинать. Ах точно, не оставляй больше Ханбёль голодной. - Обещаю. Джисон деловито порхал на кухне, пытаясь приготовить что-нибудь съестное на скорую руку. Минхо неловко старался помочь, но у него всё валилось с рук из-за смущения и угрызения совести, поэтому он с виноватым вздохом остановился посреди комнаты и потеряно начал следить за умелыми движениями своего парня. - Прости. Ты целый день так много работал, но вместо того, чтобы отдохнуть, должен возиться еще и со мной. Мне правда очень жаль, что так вышло. - Ничего! Я лишь немного огорчён, что ты забываешь позаботиться о себе, но если такого больше не повториться, то все в порядке. - Конечно, я постараюсь! - Ловлю на слове, - довольно подмигнул Джисон. - Садись за стол, уже всё готово. Вкусный запах жареного мяса с овощами заманчиво разнёсся по всей кухне. Хан также разогрел отварной рис, что остался с завтрака, и таким образом они могли неплохо поесть. - Завтра у меня выходной, так что я весь в твоём распоряжении, - радостно сообщил Джисон. Минхо мягко улыбнулся и перевёл взгляд на окно. - Дождь усилился... Честно говоря, мне хотелось бы просто заварить вкусного чая и просидеть весь вечер, наблюдая за грозой. И поцеловать тебя сто тысяч раз. Джисон задохнулся от подобных слов, чувствуя как ласковое тепло растекалось по артериям, направляясь прямо к сердцу. - Мне безумно нравится. Я скучал по дождю так сильно. Крупные капли тёплого ливня скатывались по стеклу. Иx xотелось собрать в ладони и соxранить как память о самыx прекрасныx дняx юности. О самом ярком и цветущем лете иx столь внезапного счастья. Маленькие призрачные светлячки освещали небесные слёзы красивым светом искренних чувств. Этот бесконечный путь от облаков к вулканическим истокам, от нитей судьбы на запястьях до самых звёзд неизменно указывал путь домой. Путь к самым родным рукам и самой чуткой душе.

***

Прохладный воздух пробирался через окно, наполняя спальню озоновой свежестью. Джисон проснулся, чувствуя бурлящую бодрость в своём теле. Повернувшись на бок и подложив руку под голову, он с восхищением посмотрел на парня, лежащего рядом. У Минхо ровное и тихое дыхание и очаровательно порозовевшие щёки. Его лицо было умиротворённым и расслабленным и в утренних лучах солнца красивые черты казались ещё мягче и плавнее. Под длинными ресницами, изредка трепещущими во сне, прятались такие любимые звёзды самой откровенной и сладкой нежности. Хану же хотелось поселить всю свою любовь под бархатной кожей щёк и любимых вишнёвых губ, чтобы она пробралась в самые глубины и согревала даже в самые морозные и снежные ночи. Хану хотелось вернуть каждый поцелуй, каждое касание, каждый атом бесконечной искренности в стократном размере. Он сплёл бы ожерелье с небесных созвездий, которое так подошло бы к яркости сияющих глаз. Он вплёл бы в рыжие волосы солнце и все одуванчики мира. Ему хотелось свершить самое настоящее безумие ради своего любимого человека, иначе его сердце сойдёт с ума и разорвётся на части от переизбытка чувств. Но сейчас он не смел подарить даже крохотный и невесомый поцелуй, чтобы не потревожить чужой сон и не разрушить это хрупкое волшебное мгновение столь трепетной близости. Минхо тихо вздохнул и лениво приоткрыл один глаз, тут же встречаясь с вороватым взглядом Джисона. - О! - растерянно воскликнул Хан. - Так ты не спал... Ли с трудом сдержал хитрую усмешку. Щёки его возлюбленного всё так же загорались пылающей краской. Этот маленький пожар на миловидном личике каждый раз рассказывал о стольких разных чувствах: влюблённости, преданности, невинности, заботе, наивности. Хани всё так же был искренне восхищён тёплой лаской великолепной любви и ценил это чувство с неугомонной старательностью. Разве такое возможно? Минхо действительно досталось самое драгоценное сокровище! - Я всё ждал, что меня разбудит сладкий поцелуй, но лишь встретился с холодной несправедливости этого бездушного мира, - обиженно фыркнул Ли. - Ох, раз тебе так нравится любоваться мной, может мне установить на это дополнительную плату? - Будет тебе, прекращай дурачиться, - ярко рассмеялся Джисон, шутливо шлепнув ладонью по чужому плечу. - Какой жестокий! Хан улыбнулся, все же невесомо поцеловав уголок алых губ, и улёгся на широкую грудь парня, бездумно рисуя небрежные узоры на тонком одеяле. - Ангел, я собираюсь сходить к Хёнмину ненадолго. Тётушка жаловалась, что он очень скучает и чувствует себя совершенно одиноко. Мы и правда давно не виделись из-за моей работы и постоянной суматохи. - Конечно. И не вини себя за то, что не все успеваешь. Тебе нужно немного отдохнуть. Я очень надеюсь, что ты хорошо проведёшь время. После общения с Хённи всегда становится легче, не так ли? Джисон коротко кивнул, прикрывая всё ещё сонные глаза. Он немного волновался, думая о вчерашнем разговоре и состоянии Минхо. Ведь такие вопросы не решаются сиюминутно. Даже малейшие сомнения в себе всегда приносят за собой много боли и сожалений. Но Хану очень не хотелось, чтобы Ли было больно. - Я вернусь, и мы приготовим много вкусной еды. И обещанное парфе. И будем много-много обниматься, хорошо? Минхо приглушённо хихикнул, оставляя поцелуй на тёмной макушке. - Хорошо, милый, я буду ждать. Не переживай обо мне и будь осторожен в пути. Всё в порядке, я обещаю, что сегодня не будет никаких учебников. Только ты, я и наш выходной. Будь спокоен насчёт этого. Это звучало очень тепло. И надёжно. Ханово беспокойство покорно рассыпалось пушистыми хлопьями, похоронив себя в мягких объятиях несокрушимого доверия. Валяться в мягкой постели в объятиях любимого человека, несомненно, очень приятно, но Джисону хотелось поскорее встретиться со своим маленьким другом, чтобы так же поскорее вернуться домой, чтобы провести остаток дня со своим парнем. Поэтому пришлось неспешно смыть остатки сна под прохладным душем, приготовить лёгкий завтрак и собираться в сопровождении тихих речей и редких поцелуев. Хан добирался к дому семьи Ким с нежным трепетом и предвкушением. Ему нравилось беседовать с тётушкой за кружкой душистого тёплого чая, чувствовать живой и искренний уют, что наполнял здесь каждый сантиметр, ощущать пушистую привязанность к этой маленькой семье, которая подарила ему столько чувств, принятия и понимания. Он любил этот дом, он любил людей, которые жили здесь, и каждый визит оседал на душе трогательной привязанностью тёплых воспоминаний. Джисон хранил их осторожно и заботливо, словно самые важные ценности. Он чувствовал себя частью семьи. Крепкой, верной и хорошей. Чем-то невероятным заполнялись дыры в его восприятии, в памяти, в сердце. Чем-то таким далёким и желанным, к чему так отчаянно тянулась вся его сущность и чего он не мог получить от самых дорогих людей. Хан чувствовал себя полноценным, живым, нужным, от чего его душа полнилась щемящей благодарностью и... Виной. Острой, колючей, совершенно безобразной. Чувство предательства с собственной стороны душило болезненно, до молчаливых слёз на глазах. Они сострадательно омывали лицо солёными дорожками, унося с собой тихую муку и уступая место тёплой надёжности. Хан помнил и яркое беззаботное детство и мрачное отрочество, наполненное одиночеством и болью. В контрасте личных отношений едва ли можно выделить виноватых. В привязанностях Джисона едва ли можно отыскать малодушие и вероломство перед собственной семьёй. Можно ли осуждать человека лишь за то, что он желает немного собственного света? Ведь сердцу не скрыть наивного ожидания крохотных чудес и отзывчивость к чистой доброте. Джисона встретили вкусным какао, печеньем с шоколадной крошкой и, как и всегда, когда он переступал порог этого дома, доброжелательной улыбкой. Его всегда были рады слушать здесь. И рассказывать ему о собственной жизни. Словно старые хорошие друзья, которых знаешь целую вечность. - Хённи очень ждёт тебя, - ласково произнесла госпожа Ким. - Без тебя он не хочет гулять и даже выходить из комнаты. Он хотел бы многим поделиться с тобой. Но сперва я хотела бы сообщить тебе хорошую новость. Наш Хёнмин быстро идёт на поправку и доктор сказал, что он сможет пойти в школу в этом году, пока только со смешанным типом обучения. Сейчас я ищу для него хорошее учебное заведение и очень надеюсь, что мы успеем к дополнительному набору в классы. Так что он наконец исполнит своё желание. Быть как все. Пойти в школу. И даже играть в футбол. Малыш очень стремился к этому. И это была действительно чудесная новость для Джисона, потому что Хёнмин больше не будет грустить. Этот светлый ребёнок наконец сможет почувствовать полноценное счастье, как и большинство его сверстников. - Я очень рад это слышать. Для Хённи это будет великой победой. Я надеюсь, он окончательно восстановится и больше никогда не встретиться с этой болью снова. Он правда заслуживает хорошей и счастливой жизни. - Спасибо, что с такой заботой и теплом относишься к моему сыну и понимаешь его. После знакомства с тобой он словно расцвёл, стал более смелым и открытым. Спасибо, что делаешь для нас так много. Это очень ценно. Джисон мягко улыбнулся на эти искренние слова. Он чувствовал яркую радость внутри, потому что у этой семьи всё начинает налаживаться после нескольких лет болезненного беспокойства и трагичного хаоса. Этот путь будет трудным, но он будет наполнен жизнью и надеждой. Хан вежливо откланялся и пошёл на второй этаж, чтобы увидеть Хёнмина. Мальчик сидел на полу среди разноцветных подушек и сосредоточенно читал какую-то небольшую книгу. Его аккуратные брови нахмурились в озадаченной задумчивости, но когда он услышал тихий хлопок закрывающейся двери, радостно подскочил на подкашивающиеся ноги и неуклюже бросился в чужие объятия. Джисон очаровано хихикнул от того, что Хёнмин напомнил ему маленького Бемби, и невесомо взлохматил непослушные мальчишьи волосы. - Привет, малыш, как ты себя чувствуешь? - Очень хорошо. Мы ходили на обследование на прошлой недели и доктор сказал, что совсем скоро мне больше не понадобиться инвалидная коляска. Представляешь, я смогу ходить и бегать даже без костылей и дополнительной поддержки! И мне больше не нужно пить так много лекарств. Но мне выписали новые витамины, и они просто ужасны на вкус. Я все равно должен пить их каждый день, чтобы скорее окрепнуть. А ещё выполнять упражнения. Они забавные, но немного утомляют. - Ты большой молодец, Хённи. Я всё время держу кулачки за тебя. И Минхо. И твоя мама. Мы все очень гордимся тобой. Но будь осторожен и не спеши, ладно? Всему своё время. Тебе стоит достаточно отдыхать, хорошо кушать и проводить больше времени на свежем воздухе. Поэтому, пожалуйста, слушайся маму и береги себя. - Хорошо, хён! - энергично закивал мальчик, неохотно отлипнув от Джисона и вернувшись к книге. - Ох, я немного не понимаю. Можешь, пожалуйста, объяснить мне некоторые фразы здесь? Хёнмин ткнул пальчиком в текст, нетерпеливо ёрзая на месте в ожидании, когда старший сядет возле него. Хан на мгновение удивлённо замер, когда в его руках оказался сборник рассказов Рэя Брэдбери. Увидеть в руках семилетнего ребёнка столь высокохудожественную и вовсе не детскую литературу было действительно удивительным потрясением. - Почему ты читаешь это? - с искренним любопытством спросил Джисон. - Я подумал, что эта книга очень интересна и она мне очень понравилась с первых страниц, - малыш простодушно пожал плечами. Хёнмин принялся рассуждать о рассказах, которые понравились ему больше всего. Его стройные мысли в очередной раз встрепенули ханово восхищение этим чудесным мальчишкой. Острый ум и красочная фантазия подмечали каждую деталь, интепретируя их в совершенно невообразимых ракурсах детского мировосприятия. Джисон так увлёкся, что внезапный вопрос, совершенно оторванный от темы их разговора, застал его врасплох. - Когда наступит осень и вы вернётесь к учёбе, вы больше не будете меня навещать? - Что? Почему ты такое спрашиваешь? - удивлённо спросил Хан, нахмурившись в лёгком замешательстве. - Ты обиделся, что я так долго не приходил? - Нет, я думал, не слишком ли я эгоистичен. О многих вещах я знаю лишь со слов и... может я действительно очень глупый и надоедливый? Если я пойду в школу, насколько всё измениться? Вдруг мир и люди совсем другие, а мои желания и капризы лишь доставляют неприятностей и раздражают? Вдруг я всех отталкиваю и моя наивность будет лишь мешать? Джисон тяжело вздохнул и утешительно похлопал по детскому хрупкому плечику. - Привязываться, тосковать по кому-либо и ждать - это вовсе не эгоистично. Так проявляется доверие и уважение к близким людям. Я очень рад быть твоим хорошим другом. Мне правда важны твои успехи, достижения, чувства и мысли, я очень хочу, чтобы ты был в порядке и я никогда не оставлю тебя, слышишь? Я клянусь тебе. Я буду навещать тебя так часто, как смогу. Буду помогать тебе с домашним заданием, гулять и водить в планетарий или на аттракционы. Буду приносить твою любимую сахарную вату. И я буду всегда рад, если ты придёшь ко мне в кофейню или к нам с Минхо. Я всегда буду ценить тебя, как младшего брата. Вы моя семья. Минхо, тётушка, ты. Вы подарили мне так много прекрасных чувств и я сделаю всё, чтобы дорогие мне люди были счастливы. Маленький мальчик перед ним тихо всхлипывал и жался ближе, пряча лицо в крохотных ладошках. Хан чувствовал, что его внутренний ребёнок тоже содрогался от слёз, потому что наконец-то чувствовал себя свободным и живым. У Джисона было так много любви сейчас. Она теплилась в самом центре горячего сердца, плескалась по венам, словно тёплый летний прибой, и нежно обнимала, стремясь исцелить и согреть. У Xана больше не осталось боли. Она устало упокоилась в самом недоступном уголке души, уступая место этому прекрасному алому чувству. Юноше всегда тяжело прощаться с этим домом. Не все сказки были рассказаны, на карте осталось много невыученных созвездий, но впереди ещё так много времени, так много слов, так много звёзд. А пока дома его ждёт любимый человек, персиковое парфе и сто тысяч поцелуев. Маленькое безумие рвётся наружу, скучая и извиваясь в нетерпении. Xан ему вторит, спешит с горящей улыбкой на лице. И, с порога врезаясь в мягкость родныx объятий, чувствует себя самым счастливым человеком во всеx измеренияx.