my sweet catlover

- О, ты вернулся! Как прошёл твой день? Очень устал? Сегодня на душе было сумбурно, но наконец-то тепло. Хёнджин несколько часов просидел напротив больничной койки, рисуя новые наброски и чувствуя себя очень спокойно. Его матери становилось лучше и доктор дал добро на начало реабилитации в самые ближайшие сроки. С комплексным и своевременным лечением она справится с недугом и встанет на ноги. Теперь Хван был уверен в этом. Ему больше не нужно было сдерживать слёзы в этом бледном помещении, пропитанном запахом лекарств и боли. А потом он слушал долгие причитания Джисона из-за угробленных картин. Такая реакция показалась Хёнджину очень милой и забавной. Хан беспокоился. И его искренность была очень согревающей и приятной. Её бы поймать в баночку, словно очаровательную бабочку, и хранить ценным сокровищем. Хвану хотелось помнить, каковыми являются забота, поддержка и открытость. Ему было важно пронести эти чувства сквозь все невзгоды, чтобы всё ещё оставаться собой. Его дом и семья всегда дарили ощущение безопасности. Даже сейчас, когда в жизни не осталось никакой стабильности, его окружали близкие люди, ради которых снова хотелось быть сильным. Откапывать давно забытые эмоции было тяжело, но захватывающе. Маленькими шагами преодолевались опасения и недоверчивость. Ураганными порывами приевшиеся выводы сносило в небытие, открывая множество уязвимых мест и не позволяя ухватиться за хоть какую-нибудь истину. Когда в очередной раз мир перевернулся вверх дном, превратив огорчения и разочарования в бессмыслицу, становилось очевидно, что опоры на очевидное и различимое на поверхности больше не оставалось. Разбираться в новых обстоятельствах и фактах было труднее всего, что казалось, начинал кипеть мозг, и принятие опрометчивых решений было бы совсем уж глупым. Но прошлое и настоящее перед глазами соединялись в такие восторгающие хитросплетения, и мысли сами метались между этими чудными узорами, принося помимо озадаченности внезапное облегчение. Это было немного странное чувство, но сожалений больше не было. Как и вины или отчаяния. Осталась только лёгкая тоска об утраченном времени. Ложь его лучшего друга устало скребла по рёбрам, но это было ничто по сравнению с тем, что пришлось пережить им обоим. Ничего больше не вернётся к истокам, потому что шрамы и боль будут отбиваться эхом в гудящих висках. Придётся сделать ещё много шагов навстречу, чтобы вернуть хоть долю былого доверия. Но им больше никогда не быть одной семьёй, как это было раньше. Хотя возвращение в беспечные времена тёплого детства не представляло возможности, но встретиться вновь в качестве близких друзей, без обвинений, обид и озлобленности было бы действительно замечательно. Вот только в глазах обоих - осколки травм и разбитых зеркал, как напоминание, что неверленда на самом деле не существует. Это их проклятие: за ложь и предательство, за бегство и наивную разочарованность. Кто-то скажет - несправедливо. Оба оступились, но оба не имели другого пути. Один обманывал, второй прятался и ненавидел. Действия одного осознаны и взвешены с принятием и смирением с последствиями и потерями. У другого даже не было шанса узнать правды. Не было возможности вмешаться, потому что выбор сделали за него. Кто жертва? Кто виновник и палач? Границы стёрлись. Их размыло драматичной безысходностью и желанием справиться со своей болью самому. Хождение по кругу с совершенно необоснованным "ему намного хуже" привело к бессмысленным оправданиям и ужасным ошибкам. И так рассыпался мир, который строился так много лет. Который уже воспринимался, как само собой разумеющаяся реальность, без определённой точки сотворение. Это было такой же вечной константой, как восход солнца или июльский звездопад. Но Солнце внезапно потухло, а стеклянные звёзды потерялись в туманностях, растаяв во тьме. Тем не менее, сейчас у них был выбор. Бомджу не оставил бы близкого человека вновь. Он оплатил лечение хвановой матери. Вероятно, он и раньше тайно навещал её. Хёнджин теперь ярко почувствовал, что Чон все это время был рядом, подставляя своё надёжное плечо. Хван был почти уверен, что об этом знали все вокруг, и лишь он один остался в дураках. Хёнджин слабо усмехнулся и качнул головой, тепло посмотрев на Феликса. - Всё прекрасно. Спустя долгое время я наконец увидел родного человека и мне удалось откровенно поговорить со своим другом. Многое стало на свои места и теперь я чувствую себя свободнее. Ли хлопнул в ладони, хитро сверкая глазами, в которых светилось неожиданное понимание и облегчение. - Так ты наконец поговорил с Рэем? Вы правда даже не подрались? Удивительно, между вами действительно глубокая связь! - Откуда ты... Ишь, какой проницательный, - Хван устало вздохнул и вдруг серьёзно добавил: - Бомджу. Его зовут Чон Бомджу. - Ась? - Феликс вопросительно склонил голову, немного нахмурившись от лёгкого недоумения. - Сложно у вас всё, однако. Но, наверное, я рад. Ты выглядишь иначе теперь. Твои глаза стали живее. И они говорят очень много. Раньше ты постоянно врал и это было очень заметно, но тебе больше незачем скрывать свои чувства, потому что ты уже их отпустил. Поэтому я правда рад, что всё обернулось именно так. Хёнджин мягко кивнул и задумчиво посмотрел в окно. Его взгляд бесцельно бродил по редким прозрачным облакам. Прошло несколько тихих минут, когда парень наконец обиженно фыркнул: - Нет, ну серьёзно, этот придурок... я теперь злюсь ещё больше. Мы могли бы придумать что-нибудь вместе. Он мог все рассказать и мы обязательно нашли бы какой-то выход. В конце концов, мы могли бы просто поддерживать друг друга до конца и сделали бы всё возможное. Но ему обязательно нужно было вытворить нечто такое. Мне правда жаль. Мне очень-очень жаль, что я не был с ним рядом. Что я даже ни о чём не подозревал и сваливал вину на него. Я вот так просто вычеркнул его из своей жизни, даже не попытавшись понять его и найти суть. Это же Бомджу. Это мой Джу. Он бы не стал врать мне, если бы я вмешался раньше его обмана. Если бы я был более смелым и настойчивым. Но я просто испугался и поверил в предательство, что за сюр? Феликс спокойно выслушал причитания Хвана и так же беспристрастно прокомментировал: - Ты не мог знать. Не стоит сожалеть о прошлом, всё уже свершилось. Это лишь последствия твоих выводов, но ты ничего бы не изменил на самом деле, потому что это естественно. Неизменные условия ведут к неизменным результатам, остальное - лишь наша фантазия и отношение к действительности. В общем счёте, Бомджу выбрал правду. А в твоём распоряжении выбор - простить или нет. Это всё, что ты можешь сделать на данный момент. Видишь ли, твои чувства и новые оценочные умозаключения не изменят истории. Они не перевернут чудесным образом реальность, если вы оба не сделаете соответствующие желаемому шаги. Осадок от прошлых эмоций тоже останется и оставит свой след. И как вы с этим будете справляться - решать вам. Но у вас больше нет места для сожалений и обид. Перед вами открыта новая дверь. Если вам дорого ваше прошлое, вы должны перешагнуть эту неизвестность. Нужно ли вам это? Нужно ли это тебе? Подумай об этом и прими правильное решение. Что ж, эти слова отрезвляли, словно горящая пощёчина. Разумно, лаконично и по фактам. Хёнджин не до конца понимал, почему его глаза так надолго прикипели к чужому лицу. Хван жадно ловил каждый вздох и звук в этой комнате, потому что мыслей в голове было много. Феликс никогда не панькался с ним, но его поддержка всегда была такой честной и нужной. Для Хёнджина это самая лучшая панацея. Слабость, о которой пишут в книгах, называя громогласным словом "любовь". Он действительно любил Феликса. Любил как самое прекрасное искусство, самую яркую луну. Любил трепетно, нежно и преданно, желая свершить нечто неповторимое, за что люди не прочь продать душу дьяволу. Хёнджин любил, но в этом не было ничего откровенного и пылкого. Ему хотелось перенести каждое созвездие с чужих щёк на холст, чтобы эти звёзды стали вечностью в его глазах и хранили память о каждом миге и нежном всплеске в душе. Ему хотелось самыми красивыми тонами передать каждую черту, каждую деталь прекрасного лица. Ему хотелось видеть Феликса в лучах солнца и свете луны, хотелось видеть его радость и смех. Хотелось быть причиной его самых тёплых воспоминаний. Вот какой была его любовь. Хванова юная влюблённость была совершенно неискушенной и робкой. Неосознана и одинока, она молчаливо теснилась посреди абсолютного хаоса внутри. Но она преданно согревала, рассыпаясь вихрем бабочек под рёбрами. Она смело убивала каждого демона на своём пути, оберегая столь драгоценный образ и склоняясь перед ним, словно пред изваянием верховного божества. Для Хёнджина это чувство чуждо и ново. В непостоянстве и смятении оно было заброшенным и забытым, не принося ни пресловутого трепета, ни сладостных огоньков. Маленькое ничто, которое не поддавалось ни единому объяснению, потому что в нём и не собирались разбираться. Но сердце не умеет молчать и обманывать. Внезапно, когда любопытный взгляд замер на родном лице, Хёнджин остро почувствовал настоящее пламя в своей груди. Нетерпеливое, но всё ещё осторожное, оно не позволяло больше себя игнорировать и отрицать. Хван мягко качнул головой, скрывая лёгкую улыбку. Ему больше нечего бояться. Теперь, когда он был свободен от страхов и сомнений, пустое спокойствие внутри ощущалось совершенно непривычно. Но он наконец мог быть искренен с Феликсом. - Я мог бы сказать, что мне нужно время, но это прозвучит слишком банально и жестоко. Конечно, это всё донельзя странно и шокирующе, но такой исход можно считать подарком небес. И пусть вселенная была не самой благосклонной к моим слезам и клятвам, пусть я давно не верю во всевышние силы и успел бесконечное количество раз проклянуть весь божественный пантеон, сейчас я чувствую благодарность. Наверно, прежде всего к Бомджу. За то, что пришёл и снова доверился, за то, что нашёл в себе силы рассказать всё честно. Я знаю, как многого стоит искренность. Я знаю, как тяжело просто сказать всё как есть, вне зависимости от того, насколько важен для тебя человек. Вероятно, я поступил бы так же. Нет, я уже поступал так. И всё, что я сейчас хочу, чтобы мы когда-нибудь собрались все вместе за одним столом, как раньше. Не важно, сколько времени для этого понадобиться, я готов ждать и сделать всё, чтобы этот момент обязательно наступил. Я благодарен теории вероятности, которая наблизила меня к этой мечте, позволив сделать первый шаг. И я благодарен тебе, потому что именно благодаря твоим словам я заставил себя послушать Джу и не сбежать вновь. - Я ничего особенного не сделал, правда. Но я очень рад. Ты ведь был в больнице сегодня, верно? - заметив лёгкую растерянность на чужом лице, Феликс снисходительно улыбнулся. - Ты утром мне говорил, чтобы я не переживал, если ты задержишься, потому что тебе нужно навестить кое-кого. Всё в порядке? - Ах, это... Да, теперь всё идёт к лучшему. Всё несомненно будет в порядке. - А твоя рука? Ты ходил на осмотр? Твой порез всё ещё выглядит не очень хорошо, но ты снова начал рисовать и я... В общем, это ведь может навредить. - Волнуешься? Как мило, - довольно промурлыкал Хёнджин. - Меня осмотрел знакомый доктор. Благодаря твоей заботе всё не так плохо. Жить буду. Хван замолчал, взглянув на свою кисть в бинтах. Быть до конца честным оказалось сложно. Парень вздохнул и тихо ругнулся под нос: имело ли всё это смысл? Хванова травма оказалась куда серьёзнее, чем предполагалось, но делать с этого трагедию было бы крайне глупо. Хвану хотелось заткнуться, чтобы не опускаться в собственных глазах ещё ниже. Вот только шабаш ведьм в его голове решил свершить радикальный переворот и пустить всё в самое лихое течение. - Хочешь выпить? Сегодня был хороший день. Лучший за последние месяцы. - Выпить? Ты уверен? - Почему нет? - Хёнджин тихо фыркнул, поджав губы. - Прекращай видеть во мне святую невинность. И мне правда хочется отметить мои счастливые события с тобой. Я давно не чувствовал себя так спокойно. Так безопасно и свободно. Феликс мягко улыбнулся. Взгляд Хвана был нежным и открытым, почти уязвимым. И тепло, что плескалось в карамели карих глаз, сейчас принадлежало только Ли. - Ладно, тогда сомэк с курочкой? Чур, ты угощаешь. - Без проблем. С тебя тогда уборка. - Окей. И впредь давай выпивать вместе только по лучшим поводам. Пусть это будет нашей традицией и талисманом удачи. Это было пожеланием, чтобы в будущем не было плохих поводов для выпивки. Чтобы в жизни все наладилось. И чтобы больше не было причин для слез и желания похоронить себя в пепле сигарет и собственном отчаянии. Это пожелание было бы чудесным, если бы с самого начала всё не превратилось в парад лжи. В этот вечер Хёнджин пил много. Он снова соврал. Он грешил этим паталогически часто и безнадёжно. Хёнджин пил и пьяно смеялся с болтовни Феликса, желая действительно сойти с ума. Его расфокусированный взгляд то и дело замирал на соседе, совершенно бессмысленно скользя по нежным чертам. Всё, что их связывало, построено на бесконечном вранье. Каждый шаг навстречу пропитан болезненным обманом. Было ли это помешательством или жалкой трусостью? Желанием защитить или страхом разочаровать? Хван молчал, потому что правда не была необходимостью. Раскрывать все карты не было смысла, но когда их личные границы были пересечены, юноша вдруг заметил, что его рот всё ещё сшит нитьями недосказанности. Хёнджину свои чувства кажутся смехотворны до боли. Он влюблён, он ослеплён и зависим, насколько это позволяли благоразумие и гордые шрамы, он очарован до маленьких разрядов электричества в кончиках пальцев. Он искренен в каждом огоньке в своей груди. Но глупые мысли предательски притихли в тот момент, когда доверие и честность были важнее всего. Хёнджин пугливо съежился, когда его уязвимость вдруг разоблачили. Его взгляд суетливо забегал по комнате, но не найдя точки опоры, резко споткнулся, смотря прямо в чужие глаза. - Почему ты так смотришь? Что-то не так? И Хван не нашёлся с ответом, лишь больнее кусая сухие губы и молча допивая алкоголь с бумажного стаканчика. Неторопливая тишина оседала спокойным шелестом листьев за окном - Хёнджину дали шанс на отступление, принимая молчание. - Знаешь.., - тихо произнёс Феликс, снова - как нельзя кстати - переключая внимания на себя, - на самом деле, я тоже хотел поделиться с тобой. Я хотел рассказать раньше, но не был уверен в результате. Сегодня пришло письмо с официальным подтверждением, поэтому... В общем, мне удалось устроиться стажером в хорошее детективное агентство. Честно говоря, я не ожидал, я правда даже не мог надеяться на такую удачу, и я сейчас правда очень счастлив. Мне приятно, что в этот день я могу разделить свои эмоции с живым человеком. Я чувствую себя не так одиноко сейчас благодаря тебе. Я смог увидеть смысл своих планов и желаний, откинув свою тревогу и неуверенность, потому что ты был рядом всё это время. Спасибо. Без тебя мне было бы намного труднее справиться в чужой стране. Ты хороший сосед и замечательный друг. Для Хёнджина рухнул весь мир, потому что яркая улыбка напротив могла бы заменить сотню вселенных. Феликс перед ним светился красивым и чистым счастьем, и это зрелище было таким восхитительным. И в этот вечер Хвану захотелось раскрыть на одну самую важную правду больше. - Ты мне нравишься. Прямолинейно и без раздумий. Феликс неловко затихает, а затем смеётся. Думает, что шутка. Или пьяный бред. Хёнджин с этого самого мгновения готов повторять подобное до бесконечности, потому что любимые веснушки пьянили сильнее алкоголя. - Я люблю тебя. Люблю так, как никогда никого не любил. Люблю сейчас и будет так в каждой вечности. Я действительно тебя люблю. Как прибой всегда следует за луной, так и я никогда не откажусь от своих слов. Я стану твоим морем. Я всегда буду принадлежать только тебе. Если ты позволишь. В последнюю июльскую ночь горящее сердце свершило собственное правосудие. Отныне оно поклялось доказывать свою чистую преданность снова и снова, до последнего вздоха тёплой мечты. Ведь именно благодаря любви Хёнджину снова хотелось бороться за себя. Любовь позволила взглянуть в глаза своему отражению и пожелать удачи, снова принимая сторону собственной жизни. Боль станет пеплом, когда луна взойдёт над облаками и озарит самый тёмный путь. И если луной становится любимый человек, можно пройти тысячи ли без страха и сожалений, пока свет не погаснет или не погаснет жизнь.

***

Пятью часами ранее

- Господин Хван! Что с Вашей рукой? Хёнджин остановился посреди больничного коридора, развернувшись и машинально спрятав руку за спиной. Доктор О смотрел спокойно, терпеливо ожидая ответа. - Ничего страшного, немного поранился, но сейчас намного лучше. - Пройдёмте в мой кабинет, я посмотрю. Вы же позволите? Хван неохотно пожал плечами, молча поджав губы. Феликс взял на себя ответственность тщательно заботиться о ране, ежедневно обрабатывая её и меняя бинты, и пусть небольшая боль и покалывания из-за процесса рубцевания всё ещё причиняли незначительный дискомфорт, юноше не хотелось акцентировать на этом внимание. - Что Вы, не стоит. Это было давно и это больше не беспокоит меня, так что всё в порядке, - наконец подал голос Хёнджин. - Это не займёт много времени. Я просто осмотрю ваше запястье и сменю повязку. Хёнджин почувствовал неприятный зуд беспокойства, но всё же с обречённым выдохом последовал за врачом, словно ожидая собственной казни. Неизбежный суицид веры преследовал его упрямо и неумолимо. С тихим скрипом стула под своим весом Хван вновь услышал шёпот беспомощной агонии за своей спиной. - Честно говоря, я позвал Вас неспроста. Мои короткие наблюдения вызвали некие опасения насчёт Вашего состояния, поэтому я хотел бы оценить ситуацию подробнее и сделать точные выводы. - Очевидно, я об этом уже догадался, - спокойно произнёс Хёнджин. - Едва ли Вы беспокоились бы о чём-либо незначительном и тратили своё время на пустую болтовню. Тем не менее, я не Ваш пациент, поэтому я польщён Вашей заботой. Доктор О поправил очки на переносице и тихо хмыкнул, заметив толику сарказма в чужом тоне. Что ж, с этим молодым человеком с самого начала было непросто. Он не отличался горделивостью и наглостью, но отчаянное положение и боль породили чрезмерное недоверие и язвительность. Защитные рефлексы пускают свои корни, царапаясь колючими шипами, никогда не принося облегчения. Они лишь слепо оберегают то, что остаётся неизменно важным в подсознании, огрызаясь и скуля, словно раненный щенок, не умея адекватно оценивать и различать опасность и спасение. - Мой долг как врача - предупредить человека о проблеме и возможных последствиях. Я ни в коем случае не хочу расстраивать Вас или пугать. Забота о здоровье, своевременная диагностика и, по необходимости, профилактика или терапия могут предупредить серьёзные осложнения и сберечь ресурсы и стойкость организма. - Не нужно мне ничего объяснять, я не маленький, - Хёнджин выпрямился и протянул руку на стол. - Делайте, что считаете нужным. Мужчина мягко кивнул и потянулся, чтобы снять бинты и осмотреть ладонь. Его сосредоточенный взгляд внимательно изучал травму, фиксируя каждое изменение, которое могло быть потенциально опасным, комментируя свои наблюдения вслух. - Порез глубокий, но узкий. Воспаления или заражения не наблюдается. Процесс рубцевание проходит нормально. Однако, - доктор заметно помрачнел и серьёзно посмотрел на Хёнджина, - судя по характеру мышечного тонуса и рефлексов, боюсь, моё первичное предположение может подтвердиться. Высока вероятность повреждение срединного нерва, скорее всего, имеет место быть его частичный разрыв. Это должно быть очень больно, но Вы продолжали рисовать даже в таком состоянии? Хёнджин не был напуган или огорчён подобной новостью. Его брови лишь немного сошлись к переносице, выражая прохладную сосредоточенность. К дурацкой иронии собственной жизни привыкать не приходилось: её выходки были до безобразия жестокими, словно она и вовсе не цеплялась за своего хозяина. Хван лишь мысленно рассмеялся. Чертовски очевидным было отречение Фортуны от его скромной персоны, но сейчас было самую малость обидно. Словно выбросили в открытое море с надеждой поскорее избавиться. Тихий вздох помогает прочистить горло, чтобы объясниться, и хоть немного скрыть собственную усталость. - Я не работал некоторое время по причинам, не связанными с травмой. Не то чтобы меня беспокоила сильная боль, но было немного неудобно из-за повязки и ограниченности движений. Я пробовал сделать несколько эскизов сегодня, но это не было чем-то сложным, поэтому я чувствую себя хорошо. - Что ж, понятно. Вам стоит пройти дополнительную диагностику, чтобы мы смогли определить точную локализацию и степень повреждения и составить эффективный план терапии. Хёнджин неловко пожал плечами и убрал руку, пряча её под стол. - Прошу прощения, но я вынужден отказаться. Я не смогу оплатить дальнейшие медицинские услуги. - Разве страховка не может покрыть Ваши расходы? Это довольно серьёзный случай, с этим не должно быть никаких вопросов. - Дело в том, что я не могу ею воспользоваться. Несколько месяцев назад страховая компания аннулировала наш договор за неуплату налога. Я не могу возобновить контракт или оплатить штраф, поэтому сейчас я вынужден полагаться только на себя. - Это действительно неприятное положение. Тем не менее, безвыходных ситуаций не бывает. Повреждение нерва - это тяжелая и опасная травма, которая может спровоцировать серьёзные осложнения в случае несвоевременного или неправильного лечения. Нарушение иннервации влечёт за собой атрофические процессы, усиливающиеся хронические боли, утрату подвижности и ловкости движений, в том числе возможно развитие туннельного синдрома. В конце концов, вероятность необходимости хирургического вмешательства значительно увеличится, а это, в свою очередь, увеличит также сроки реабилитациИ. Уже на данном этапе много времени упущено. Вы художник и, очевидно, Вы должны понимать, чем чреваты последствия. Пожалуйста, подумайте об этом ещё раз. В свою очередь, я постараюсь что-нибудь придумать, чтобы найти самый оптимальный путь для Вашей терапии. - Почему Вы так сильно беспокоитесь об этом? Разве это не повод для лишних хлопот? - тихо поинтересовался Хёнджин, чувствуя себя крайне обречённо. У него правда не оставалось ни аргументов, ни выбора. - Потому что Вы молод, но уже пережили столько испытаний и горя. Если мы не будем помогать друг другу, то каким станет этот мир? Первая обязанность врача - ставить здоровье, благополучие и жизнь пациентов выше всего вне зависимости от любых обстоятельств. Насколько это выполнимо в современных реалиях судить сложно, но если каждый раз искать оправдания, больницы давно бы утратили свою функциональность. Мы каждый раз сталкиваемся с трудностями и предстаём перед риском, когда не остаётся времени на размышления о чём-либо второстепенном. Но прежде всего, медик должен сохранять свою человечность. Вы очень сильный и смелый юноша и Вы приложили много усилий ради своей матери, работы, решения рутинных проблем, но пришло время позаботиться и о себе. Парадоксально, но это порой самое трудное решение, верно? Пожалуйста, отдохните немного. Для вашего запястья категорически неприемлемы перенагрузки и чрезмерная активность. С советами доктора, безусловно, грех не согласиться. Только у Хёнджина всё как не у людей. Бросить работу равно запрету на дыхание - смертельная предрешенность с узкой вариативностью в один конец. Ресурсов - что материальных, что моральных - для беспокойства о своём комфорте было катастрофически мало. Но если он правда заслужил этих слов, правда ли ему можно гордиться собой? Всё это время юноша стойко справлялся с целой вереницей бесконечных проблем, бед и слёз. Он выстоял каждую из них, он перетерпел каждую бессонную ночь. Тогда почему у него не остаётся права выдохнуть и остановиться хоть на мгновение? Озвучивать свою слабость крайне унизительно, но Хван глотает гордость в пользу выживания, следуя стальным обстоятельствам. - Я согласен на реабилитацию лишь в том случае, если я смогу продолжить рисовать. Я знаю, что не могу ничего требовать в таком положении, но я всё ещё должен как-то выживать. У меня есть несколько срочных заказов, которые я должен закончить к сентябрю. И это моя единственная надежда не остаться голодным под забором. Таковы мои реалии. Я должен работать дальше, пускай и в самом щадящем режиме. Согласие на лечение - уже важный шаг вперёд. Доктор О облегченно кивнул, соглашаясь с условиями не без опасений, но с маленькой надеждой. - Разумеется, я готов пойти Вам навстречу. Не могу исключить необходимость контроля и ограничений, всё зависит от окончательно результата обследования. Пожалуйста, будьте предельно честны со мной по поводу Вашего состояния. Сейчас можете быть свободны. Подождите в приёмной назначения ЭНМГ. Хёнджин вышёл с кабинета опустошенным. Прислонившись спиной к стене, парень криво усмехнулся, желая вдоволь выругаться самыми бранными словами. Но кое-что, промелькнувшее в голове, заставило глаза ярко загореться. Некоторые решения в жизни хотелось бы оттягивать как можно дольше. Некоторые события хотелось бы и вовсе избежать. У Хёнджина таких примеров пруд пруди, и мысли о них вызывали лишь головную боль. Но если уж жизнь решила играть грязно до конца, то у Хёнджина парочка козырей всё-таки найдётся. И, кажется, пришло время вытянуть их все.