my sweet catlover

Короткий стук в дверь оглушительно громко впечатался в висках. Когда по ту сторону раздался неторопливый шорох и прозвучало приглашение войти, визит в это элитно убранное здание казался самой огромной ошибкой. Хёнджин потянул ворот широкой футболки в надежде получить больше воздуха и вздохнуть свободнее, но ком в горле душил с тихой насмешкой лёгкой паники. Хвану плевать на глупые копошения внутри, потому что прохладное безразличие быстро остудило пыл нарастающей тревожности. Юноша потянул ручку на себя, чтобы переступить порог и в несколько больших шагов достичь середины просторного кабинета-студии. - Господин Хван, - Хёнджин склонил голову в знак приветствия, бесцветно улыбнувшись. Молодой человек напротив с любопытством уставился на парня, вальяжно откинувшись на спинку офисного стула. Его приторный голос звонко рассёк воздух, наполняя небрежным воркованием. - Зачем эти формальности? Рад тебя видеть. Как поживаешь? Как матушка? - Не нужно делать вид, что Вам интересно. Вы ни разу не навестили её, так к чему сейчас такая любезность? Или сестра была Вам ценна лишь пока спонсировалась ваша роскошная предпринимательская жизнь? Господин Хван нахмурился, протестующе выставив руку перед собой. - Воу-воу, полегче. Давай обозначим грань: ты сам пропал со всех радаров и взвалил все тягости на себя одного. Ты мог обратиться ко мне и решить проблемы путём меньших утрат, но убежать и бахвалиться своей смелостью и гордостью было только твоим выбором. - Мои решения никак не пересекаются с Вашей совестью. Я не нуждаюсь в Вашей помощи ни капли, но Вам даже не было интересно, какое у неё состояния. Конечно, я знаю, что Вы в курсе всех событий. Но поступать исподтишка - не поступок самодостаточного человека. Меньше всего мне хотелось бы выяснять с Вами отношения сейчас, но уж простите, не смог удержаться. - А ты изменился, мой мальчик. Неужто несколько месяцев незаурядной жизни так испортили твой нрав? Прекращай упрямиться и займи наконец своё законное место, пока нищенская деградация не потянула тебя ещё ниже. У тебя ведь тоже есть должок перед мамой. Так заботишься и скалишь зубки, а сам-то обещаний не держишь. У Хёнджина не было никаких ни документальных, ни моральных привязанностей к издательству, поскольку ему никогда не навязывали обязательство унаследования руководства. Но он всё ещё оставался единственным прямым преемником и в случае непредвиденных обстоятельств должен был провести, на крайний случай, первичные меры урегулирования деятельности совета директоров и издательства в целом. Никто не ожидал, что беда постучится так скоро. Когда Хёнджин столкнулся с множеством трагических событий, сил и возможностей на стратегии и приоритеты больше не оставалось. Он искренне ценил труд и достижения своей матери, но когда вопрос вставал ребром, ответ оказался очевидным. У Хвана было две функциональных опции: перенять управление самому или передать доверенному лицу, и в любом из случаев ему следовало принимать решения, как временно исполняющий обязанности руководитель. Но Хёнджин последовал третьим путём: пассивного наблюдателя. Такой выбор не был продиктован трусостью, напротив, юноша достаточно хорошо понимал своё положение, чтобы решиться остаться в стороне. Его председательство во главе совета не стало бы ни угрозой власти, ни рычагом контроля. Мысли были и о том, что его вмешательство понесёт лишь больше хаоса и интриг. Без должного образование, опыта и лидерских установок, ему нечего было предоставить издательскому дому и его феерическому развитию в мире моды и красоты. Оправдываться, очевидно, ни к чему. Поступок был логично взвешен, руководствуясь непредвзятыми и зрелыми размышлениями. Хёнджин провокационные нападки дяди проигнорировал с усталым вздохом, но в душе было совсем немножко обидно. Хван Гисок был из числа недалекоглядных и избалованных людей. Будучи долгожданным сыном, почти на десятилетие младшим от девочки-первенца, он получал от жизни все желаемое и даже больше. Его роскошная фото-студия родилась как дочерная компания издательского дома и получила щедрое финансирование из его фонда. Тем не менее, занимая почётное место в мире моды и, в меньшей мере, журналистике, господина Хвана едва ли можно было назвать человеком интеллигентным или деловым. Пользуясь привилегиями, дарованными богатыми родителями и добросовестной сестрой, он вёл эпатажный образ жизни, ни в чем себе не отказывая и регулярно попадая в ленту скандальных новостей. Резкий щелчок пальцев грубо резанул по ушам. Хёнджин нахмурился и скрестил руки на груди, чувствуя себя крайне некомфортно. - Хм, на самом деле, раз уж ты отказываешься от управления, я хотел предложить тебе работу в фотостудии. Помню, ты хорош в фотосъемке. Твой проект даже попал на университетскую выставку и получил грант. Признаюсь, тогда мне было любопытно посмотреть на твои старания и я был поражён твоим мастерством. Достойная работа, действительно восхитительная. Но, кажется, у тебя проблемы, - Гисок вытянул вперед шею, обращая внимание на повреждённую руку. - Простоять часами с фотокамерой должно быть трудно и утомительно в таком положении и я думаю, справишься ли ты? Наверняка, ты хотел бы сосредочиться на восстановлении, конечно, это сейчас в приоритете. Какая жалость, я правда хотел поработать с тобой. Если тебе нужны будут деньги, всегда можешь звонить мне. Мы же семья. Уязвлённая гордость хлёсткой пощёчиной осела на бледных щеках. Искры в глазах вспыхнули ярче, придавая блестящей радужке тьмяной злости. Слушать это высокомерное лицемерие было не просто неприятно, но и чертовски унизительно. Хван из последних сил сдерживал нарастающее раздражение, от чего челюсть сжималась до судорожного скрипа и мелко дрожали пальцы рук. Он пришел сюда с определенной целью. Он лишь скажет то, что нужно - ни слова больше. - На самом деле я пришел по делу. С этой недели попрошу вас присылать мне на почту еженедельные отчёты о работе фотостудии. Скину адрес позже. Я очень надеюсь на стабильную обратную связь и разумное сотрудничество. Взгляд напротив потемнел. Гисок склонил голову набок, и его губы растянулись в искусственной холодной ухмылке. - С какой такой радости? Ты вообще кто, чтобы я тебе отчитывался? Решил сидеть тихо всё это время - так и дальше не высовывайся. Или решил подгадить исподтишка? Специально ведь строил из себя жертву, закатил тут драму святого праведника на ровном месте. Маленький ублюдок, а я ведь правда хотел тебе помочь. Хёнджин с пустым выражением проигнорировал бранную ярость. Очевидно, высокомерие быстро разбивается горящим стеклом, стоит только обесценить чужую значимость и дать понять, что слова ничего не стоят. Скажи человеку истину в лицо и самолюбие пустит жало. Маска лицемерия треснет по швам, и её разоблачение никогда не составит большого труда. Ведь притворство никогда ещё не пожимало руку правде и не прощало честность. - Прекращайте играть, дядя. Пока не завяжите с этим, Вы будете отстранены от распоряжения бюджетом фонда. Все финансовые операции в компании будут проводиться временно исполняющим обязанности директором и будут заверены главным бухгалтером. Ожидайте официального указа совета ближе к вечеру. Спасибо за приём, - Хёнджин поднялся со стула и небрежно поклонился. - Ах да, передавайте приветствия бабуле и дедуле. Я обязательно навещу их в ближайшее время. Парень прислонился к стене, мрачно выдыхая воздух, как только покинул душный кабинет. Разговор с родственником будто испил последние остатки сил, и горькое послевкусие прорезалось в груди мелкими шипами. За дверью раздавались звуки последних ругательств и грубого беспорядка. Хёнджин тихо вздрогнул от грохота падающих папок и канцелярии. Видят звёзды, он и сам не был рад возможным неприятностям, но, справедливости ради, и у него забот прибавилось не меньше. - Господин! Вы в порядке? Хван оглянулся, чтобы увидеть возле рабочего стола молодого человека, неловко потирающего шею. Секретарь робко переминался с ноги на ногу, немного нервничая. - Да, конечно, извините за беспокойство. Я уже ухожу, - Хёнджин подошёл ближе и вопросительно склонил голову набок, поскольку мужчина продолжал крайне неуверенно глазеть на него. - Что? Вы хотите что-то сказать? Я Вас слушаю. Работник испуганно замер, и его глаза суетливо забегали по периметру приёмной, не зная, на чём остановиться. - Ну, я тут услышал часть вашего разговора. Простите, я правда не подслушивал, мне очень жаль! - мужчина несколько раз виновато поклонился с прискорбным выражением лица, с трудом заставив себя продолжить. - Но я подумал, Вы должны знать. Мне искренне не хочется Вас огорчать, но ситуация правда сложная. Только Вы можете как-то повлиять на это, прошу Вас, помогите. - Продолжайте. В чём проблема? - мягко вздохнул Хван, чувствуя, что от множащихся вопросов скоро взорвётся голова. - Дело в том, что… Господин и госпожа Хван, они сейчас в доме престарелых. - Что, простите? Какой же бардак тут творится! - Хёнджин раздраженно взлохматил волосы и больно закусил губу, чтобы немного успокоиться. - Когда это случилось? Как такое вообще могло произойти? - Почти сразу после пожара в Вашем доме. Они уже пожилые люди, у госпожи болят суставы, а у господина тяжелая форма сахарного диабета. Господа просили навещать их чаще, но господин Гисок рассердился и упёк их в загородный пансионат, к слову, далеко не самый лучший. За всё время он и не думал навестить их или хотя бы отправить своих людей. Я приезжал туда несколько раз, но не могу отлучаться надолго, да и дорога дальняя. Я действительно очень переживаю, им нужен уход и стабильная медицинская помощь. Пожалуйста, не поймите неправильно, я господину Гисоку служил верой и правдой с самого основания фотостудии, но это уже переходит все границы. Мне так стыдно перед Вами за мою бесполезность. Хёнджин выслушал взволнованную тираду секретаря, всё больше хмурясь. После недолгих раздумий он негромко хлопнул ладонью по столу, обращая на себя внимания. - Для начала верните их домой как можно скорее. Свяжитесь с хорошим центром социальной помощи, пусть приставят по адресу их проживания патронажную сестру с ежедневным визитом. Обеспечьте немедленный медицинский осмотр, если нужно будет лечение, в том числе стационарное, сделайте всё, что скажут врачи. Я обязательно навещу их на днях, как и обещал. Обратитесь в страховую компанию в случае госпитализации или ухудшения состояния. Ах да, все нужные расходы возьмите с капитала фонда, оформите заявку как помощь сотруднику в кризисной ситуации. Насколько мне известно, бабушка всё ещё владеет частью акций, так что не думаю, что такое решение сильно противоречит политике компании. Со всем остальным я разберусь по мере нужды. - Конечно, молодой господин, всё сделаю. Нет, подождите-ка. Значит ли всё это, что Вы решили занять пост председателя? - мужчина с такой надеждой ожидал ответ, что даже восторженно приоткрыл рот. - Ну, я ещё не принял окончательного решения насчет этого. Не думаю, что такой ход сейчас крайне необходим, поскольку совет прекрасно справляется со своей работой. Я наладил контакты с некоторыми людьми для урегулирования отдельных вопросов. Я собираюсь быть на связи в случае каких-либо проблем или нужд, но прямого участия пока брать не буду. - Если Вы займете курирующую роль в издательстве, это очень облегчит ситуацию. Не думайте, что Вам будут не рады. Любое слово молодого господина - закон для каждого из наших сотрудников. Хёнджин впервые за этот изнурительный день мягко улыбнулся. Задумчиво кивнув, парень достал с кармана небольшой кошелёк и протянул секретарю свою самодельную визитку. - Если нужна будет какая-либо помощь, обращайтесь. Только не пишите на почту, она обычно используется для принятия заказов и сотрудничества с клиентами, так что письмо может потеряться. На самом деле, имейл давно вышел из моды, но он всё ещё надёжнее KakaoTalk или других мессенджеров в некоторых случаях. Я создал рабочий адрес специально для издательства, поэтому я также скину его Вам позже. Что ж, спасибо за Ваш усердный труд. До встречи, хорошего дня. - Спасибо за визит, господин. Будьте осторожны в пути. Хёнджин вернулся в общежитие ближе к вечеру. Огромное количество встреч, звонков, работы свалились на голову столь внезапно, что кружилась голова и выворачивало внутренности. Такая активность оказалась крайне утомительной, но сотрудники компании действительно приняли его старания с тёплой благодарностью. Хёнджин взял на себя ответственность по анализу отчетности и частичному регулированию финансовых расходов. Совершенно не его профиль, но принимать логические решения он всё ещё мог и надеялся, что кое-какую пользу он всё же принесёт. Особенно в креативном отделе. Большинство полномочий, взятых на себя, были связаны именно с ним. Концепции стиля, моделинга и красоты он знал превосходно. Глупо упускать возможность настоящей революции в идеях одного из самых популярных модных журналов страны. Неудивительно, что даже совет видел в Хёнджине огромный потенциал, настоящий пусковой рычаг новой волны успеха. Но самому Хвану лишь предстояло узнать о своих истинных целях и амбициях, как и путях их достижения. Феликс с головой ушёл в стажерство. Много учился, много работал и практически не бывал в общежитии. Спеша на очередное задание, заполняя документы и протоколы, Ли цвел самым алым и живым цветом. Хёнджина отсутствие возможности свободного общения с соседом серьёзно угнетало, но чужое счастье согревало. Наблюдая за ярким энтузиазмом и прирожденной сноровкой, парень будто и сам черпал силы с неугасаемого источника жизненной энергии. Феликс был прекрасен, когда улыбался. Он был неотразим, когда чувствовал себя на своём месте и был абсолютно уверен в себе. И когда глаза Ли горели пылом самой искренней радости, Хёнджин чувствовал, что его родной луне больше не больно и не одиноко. Любить Феликса оказалось грешным удовольствием, поскольку грозилось повышенной сейсмической активностью в чистых волнах его преданности и восторженности. На его признание не последовало ответа, но томительное ожидание уверенно предвещало чудеса, как в самых волшебных сказках на ночь. В одиночестве четырёх стен было тоскливо. Хёнджин, находясь на пределе сил, развалился на кровати, даже не сняв своих любимых изношенных кроссовок. Пляшущие огоньки под закрытыми веками гипнотической мелодией Морзе провожали в объятия мирной дремы. Тишина убаюкивала ласково, с материнской заботой выравнивая ритм дыхания и сердца. Хван незаметно уснул, улыбаясь какому-то размытому, но очень спокойному сновидению. - Хёнджин-а, ты дома? Звонкий голос солнечным зайчиком ворвался в комнату, пробиваясь сквозь барьер сонного умиротворения. Хёнджин заворочался, хмурясь, но в мгновении вскочил, замерев и растерянно уставившись в пустоту. Рука невольно поднялась, чтобы потянуться за чем-то неуловимым, но лишь ухватилась за безликий воздух. Красочные видения всплыли в голове с удивительной прыткостью, оседая на щеке блестящим узором одинокой слезы. - Хёнджин-а, ты дома? И маленький мальчик с растрепавшейся копной каштановых волос и счастливой улыбкой на лице, едва услышав родного человека, спешил к входной двери, растопырив маленькие худые ручки для привычных объятий. Повзрослев, он всё так же с радостью встречал маму, с ребяческим энтузиазмом рассказывая о прошедшем дне. Любил сидеть в её кабинете, на кожаном диване позади рабочего стола, и пока родительница работала над очередной кучей документации, он рисовал наброски для домашнего задания в кружке по рисованию или к новому конкурсу с академического рисунка. Мама время от время разворачивалась, чтобы посмотреть на творения сына. Хёнджин как сейчас видел эту мягкую патоку гордости и нежности в её невообразимо прекрасных сияющих глазах. - Хёнджин? Не пришёл ещё, что ли? - озадаченное бормотание продолжало литься со стороны коридора вперемешку с приглушенным шорохом пакетов. - Здесь я, - отозвался Хван, стряхивая с себя остатки ностальгической тоски и поднимаясь с кровати, чтобы наконец подойти к порогу и облокотиться плечом на дверной косяк. - Просто задремал. - Я разбудил тебя? Извини. День выдался трудным, да? - воркотливый тон Феликса непривычно щекотал слух. - Всё в порядке. Как прошёл твой? - Как обычно: разбирались с семейными драмами и всякого рода мошенничеством. Было одно интересное дельце, но я тебе как-нибудь позже расскажу. Я хотел бы поговорить о кое-чём другом сейчас, - Ли всего на мгновение замолк, потому что поверх веснушек вдруг пополз лёгкий румянец. - Как думаешь, слишком ли глупо начинать отношения с чего-то необычного? Романтика состоит из довольно банальных и проверенных вещей. Стоит ли начать со свидания или сказать как есть сразу? Честно говоря, я не очень уверен в своих мыслях. Со мной впервые такое. Я не умею ходить вокруг да около, но сейчас мне хочется произвести наилучшее впечатление, наверное, поэтому я так нервничаю. Но я просто считаю, что для особенных людей нужно создавать особенные моменты. Возможно, я ошибаюсь, но правда очень надеюсь, что ты будешь рад. - Погоди минутку. Я не понимаю. Ты шутишь? Феликс облизал пухлые губы, неловко подняв взгляд на изумлённого Хёнджина. - Нет, я совершенно серьёзен, - парень подошёл ближе, протянув соседу небольшой пакет. - Наверное, такие вещи довольно странный подарок для любимого человека, но мне показалось, что для тебя это важно. Хван осторожно осмотрел содержимое, чем оказались упаковка профессиональной краски для волос и маленький непримечательный свёрток, спрятавшийся в уголке. - Я заметил, что ты стараешься довольно часто освежать цвет, но это же совсем не дело. Эти дешёвые тоники портят структуру волос, да и смываются быстро. Я могу помочь тебе покраситься или же сходим завтра в салон, если тебе удобно. У меня выходной, так что я в твоём распоряжении в любое время суток. - Спасибо. Если честно, это стало привычкой. С неких пор эта маленькая глупость стала моим талисманом удачи и надеждой на лучший исход. На самом деле, розовый маллет, который достаточно отрос, чтобы превратиться в лохматый непослушный хаос, значил для Хёнджина нечто большее. Хрупкая нить, связывающая с реальностью, подобной золотому сну. Зеркальное отражение, удерживающее слабую осознанность того, кто же он такой на самом деле. Хёнджин впервые перекрасился полгода назад. Это не было ребяческой спонтанной выходкой, но когда он с волнительным сомнением ожидал маму, его преследовала мысль, что ей такое преображение может прийтись не по вкусу. Тем не менее, женщина не только не ругала сына, но даже засыпала комплиментами. “Эти прическа и цвет так хорошо подчёркивают твои черты лица. Мне нравится. Ты выглядишь очаровательно, мой милый. И такой стиль невероятно сочетается с твоей творческой и нежной натурой. Ох, ну только посмотрите, как быстро он вырос. Такой красивый изящный молодой человек, ещё и с великолепным вкусом,” - сказала тогда она, восхищённо рассматривая своего ребёнка. Хёнджин хотел верить, что когда его мама вернётся, она не почувствует той пропасти, что сотворило время, нещадно ускользающее сквозь пальцы и теряющегося за горизонтом сотни закатов. Он ожидал этого дня так сильно и пламенно, что готов был похоронить каждое воспоминание своих тёмных дней и начать новую страницу жизни, чтобы приблизить ту константу, что отдаляла его сейчас от своего прошлого. Хёнджин слепо надеялся, что в тот момент, когда он со своим родным человеком переступит порог их дома, временная воронка захлопнется, рассыпавшись прахом под натиском стабильного настоящего. Вот только возвращаться им некуда. Коробок с краской оттенка цветущей вишни в его руках действительно был талисманом. Не иначе как знак, что прошлое всё ещё обнимало за плечи, что жизнь шла своим ровным течением, а значит, двигаться есть куда и отчаиваться нет смысла. Но важнее всего то, что таким причудливым тёплым жестом его чувства были приняты. - Сахарок, ты ведь в порядке? Я очень сожалею, что теперь не могу приглядывать за тобой как раньше. Я всё ждал, когда ты придёшь. Слоняться по городу было бы странной идеей, а надоедать друзьям не смел. День в день я смотрел, как другие лучились любовью, потому что рядом были близкие люди. Всегда чувствовал себя лишним, как бы хорошо меня не принимали в компании. В такие моменты особенно сильно чувствуется дань взросления: в детстве, когда играешь гурьбой в песочнице, все равны, но в юности, наблюдая за влюбленной увлеченностью или погружением в любимое дело, начинаешь считать себя неполноценным. Я думал, что всё зря. Было правда трудно и одиноко, но каждый раз, когда я видел тебя, во мне расцветали звёзды. Ты уж извини, сначала я подумывал, что это судьба двух одиночеств под одной крышей. Очень сложно понять себя, когда мысли в полном беспорядке. Но теперь я не могу не думать о том, как ты, чем занимаешься, хорошо ли себя чувствуешь, о чём думаешь. Чем более наполненным и вовлечённым становится мой рассудок, тем спокойнее становится в душе. Мне нравится моя работа. Мне нравишься ты. Мне нравится, какой становится моя жизнь. Честно говоря, у меня осталось лишь одно беспокойство. Я хочу, чтобы ты был в порядке. Возможно, я многого не знаю и все вокруг говорят загадками, но что бы там ни было, я вижу твою боль, твои старания и тревоги. Я не знаю твоего прошлого, но знаю, какой груз ты взвалил на себя. Ты больше не должен справляться со всем один. Если тебе плохо, я обниму тебя и буду рядом. Если холодно - согрею и спою колыбельную. Если страшно - стану твоим рыцарем и отгоню все кошмары. Неважно, что скрывают наши шрамы, у нас есть настоящее. Сейчас мы держим в ладонях целую вселенную, которая будет загораться ярче только нашими стараниями. Пара влажных глаз неотрывно смотрела в ответ на столь откровенные, согревающие слова. Маленькие искорки в кромешной тьме зрачков в мгновение грозились стать настоящим звездопадом, оседающим солёнными следами на бледных щеках. Хёнджин неловко шмыгнул носом и, жестом позвав Феликса за собой, развернулся, чтобы вернуться в комнату и подойти к окну. Пружины матраса тихо прогнулись под человеческим весом, и Ли осторожно взглянул на задумчивую фигуру, оперевшуюся ладонями в подоконник. - Четыре месяца назад у одного нашего общего с Бомджу знакомого была вечеринка в честь дня рождения, - сквозь ком в горле начал Хван. - Мы с именинником не слишком близки, но поскольку Джу был приглашён, конечно, он потащил меня с собой. Тусовка была действительно грандиозной, поэтому пришлось немного задержаться ради приличия. Я выпил совсем немного, но это помогло расслабиться, Бомджу же оторвался по полной, будто в последний раз. Когда мне позвонили, чтобы сообщить срочную новость, мы оба протрезвели в один миг. Садиться за руль в таком состоянии было не лучшим решением, но из-за алкоголя, или может от ужаса, мой друг просто потерял чувство скорости. Мы пригнали с другой части города за каких-то двадцать минут, но вокруг уже творился тотальный хаос. “Скорые”, пожарные, полиция, соседи со всей округи и куча зевак. Гул стоял такой, что закладывало уши. И посреди всего этого безумия зарево столбом, осыпающиеся трухой стены, и мой дом, который разваливался из-за огня с лёгкостью карточного домика. У меня не было никаких мыслей ни по пути, ни когда пламя отпечатывалось в глазах настоящим проклятием. Мне говорили, я кричал и громко плакал, будучи совершенно невменяемым от горя. Но я лишь помню, что рвался внутрь, желая увидеть маму. Та ночь была тяжёлой, впрочем, как и много других последующих дней. Маму нашли и эвакуировали, она не получила значительных повреждений, но сильно отравилась угарным газом. Её реанимировали дважды: в карете скорой помощи и уже в реанимационном отделе неотложки. Кое-как стабилизировали, но с комы она вышла только спустя две недели. Это было полмесяца отчаянной борьбы за жизнь, как и её, так и медиков, которые делали всё, что могли, не покладая рук. Поражение мозга привело к множественному парезу, нарушениям сознания, вялости и тяжёлым сбоям в сердечно-сосудистой и дыхательной системах, из-за чего у были частые приступы удушья и судороги, сродни эпилептическому статусу. Нам всем пришлось пройти долгий путь до того этапа, когда уже можно было говорить об улучшении состояния и возможности реабилитации. Моя мама до сих пор не может говорить и самостоятельно двигаться, но врач говорит, что рефлексы восстанавливаются и процессы мозговой деятельности нормальны. Сложно говорить о масштабах возможных последствий и осложнений, но она держится молодцом. Шансы на возвращение к полноценной жизни есть, но для этого нужно много времени, сил, стараний и терпения. Я готов на что угодно. Я очень перед ней виноват. Если бы я тогда приехал раньше, всё было бы иначе. Мне очень жаль. И я очень благодарен ей, что она справилась. Я думаю лишь о том, чтобы всё исправить и не разочаровать её, и мне совершенно не важна цена. Хёнджин замолчал, не смея обернуться. Пораженный вздох смешался с короткой тишиной осознания. Последовал глухой смешок, и Хван великодушно предоставил время для размышлений, неспешно продолжив: - Если пороешься в архивах, сможешь узнать все подробности и ещё много чего любопытного. Вызвало бы это разочарование, удивление, сочувствие или жалость - не знаю. У меня все медийные статьи, связаны с моей семьей, вызывают лишь беспомощную злость. Тем не менее, это всё не имеет значения. В конце концов, каждый из нас вне зависимости от переменных факторов, влияющих на качество жизни, оказывается одинаково уязвимым и слабым перед планами вселенной. Вот к ногам падают целые созвездия, а в следующее мгновение коварный метеорит целится прямо в голову, заодно сметая всё на своём пути. Такова карма, или о чём там ещё любят говорить люди. Для меня этот бред не слишком полезен, ведь свою основную функцию - помочь снять с себя ответственность и вину - он выполнять не спешит. Что ж, возможно, это вовсе не та правда, которую ты хотел бы услышать, но больше мне нечего скрывать от тебя. Я рассказал всё. Феликс поднялся, чтобы подойти к соседу и невесомо положить ладонь на чужое плечо. - Какая разница, что говорят о тебе другие. Людям свойственно испытывать зависть и лицемерие по отношению к людям, к которым им ни за что не дотянуться. Ты так много трудишься. Ты преодолел столько трудностей и продолжаешь бороться за то, что тебе дорого. Не каждый способен выдержать подобное, но у тебя нашлось достаточно сил, терпения и храбрости, чтобы выстоять. Я понимаю, что никакие слова поддержки не сопоставимы с той болью, что тебе пришлось пережить. Мне лишь хочется сказать, что я очень восхищён тобой. Я уверен, твоя мама наверняка тоже гордится таким прекрасным сыном. - Думаю, мне стоит поблагодарить тебя за то, что не начал ссыпать сожалением и жалостью. Мои знакомые, друзья, родственники, коллеги матери, даже люди, которые узнавали меня на улице, постоянно заводили одну и ту же пластинку. Если честно, это до жути бесит. “Мне жаль”? За что, если здесь нет их вины, да и они не имеют никакого дела к этому. Они все говорили и продолжают говорить кучу бессмысленных вещей, даже не понимая, о чём речь. Спасибо за краску, тёплые слова и понимание. Спасибо, что выслушал, - Хёнджин умиротворенно улыбнулся и повернулся лицом к Феликсу, с внезапным любопытством прищурив глаза. - Мне давно не даёт покоя один вопрос. Почему именно розы? Ли удивлённо хмыкнул, пытаясь догадаться о смысле вопроса, но ничего и близко в голову не приходило. - О чём ты? - Очевидно, в нашу первую с Джисоном встречу он имел в виду тебя. Наслаждаться красотой вместо того, чтобы пораниться из-за шипов? В чём суть? Феликс нахмурился, пока шестерёнки в его голове усиленно искали ошибку, пытаясь понять столь резкую амплитуду граней. Хёнджин раскрыл перед ним все карты, так что теперь хоть досье требуй - цена будет оправданной. Но вместо каких-либо каверзных тем Хвана интересуют дурацкие розы. Вот уж действительно святая простота! - Погоди, ты серьёзно? Из всех возможных вопросов ты сейчас выбрал именно этот? - не выдержал Ли, с трудом сдерживая совершенно нелепую улыбку. - Почему нет? Порой незначительные детали занимают очень важное место в личной философии и мировосприятии. Каждый символ - скрытый смысл, невыраженное желание. - У тебя была только одна попытка. Потом не обижайся, - лукаво улыбнулся Феликс. Парень подтянулся, чтобы сесть на высокий подоконник, свободно мотая босыми ногами. Хёнджин его примеру не последовал, лишь уперся спиной об каркас кровати и скрестил руки на груди, терпеливо ожидая ответа. - Люди постоянно сами всё усложняют, а потом плачутся на свою неудачу. Они придумывают тысячи причин, страхов, оправданий в любой неудобной ситуации. Вместо того, что довольствоваться тем, что есть, мы постоянно рвёмся к каким-то туманным преувеличенным целям, изнуряя себя и, в конец концов, теряя весь пыл. Поэтому я сравнил мир и жизнь с розой: когда можно просто любоваться изящной красотой, глупцы сдирают руки в кровь, чтобы сорвать самые красивые бутоны. Ли задумчиво коснулся шеи, не заметив странного взгляда, обращённого на него. - То есть, ты считаешь, что мечты бесполезны? - с неожиданной прохладой спросил Хёнджин. - Вовсе наоборот. Мечты подобны звёздам - красивые, яркие ориентиры тёмных ночей. Они дарят надежду и спасение, они позволяют помнить, кто мы есть на самом деле, и не теряться в толпе, не размывать границы между индивидуальностью и обществом. Наши мечты и стремления и есть нашей самой большой силой и самым важным достоянием. Но первопричины могут ускользать, а смыслы - разбиваться. Мы можем иметь благородную цель, но выбрав неверный способ её достижения, есть вероятность покалечиться и остаться ни с чем. Когда человек начинает заигрываться, он больше не принадлежит своим звёздам. - Звучит красиво и на удивление реалистично, - согласился Хван. Феликс склонил голову набок, с неуловимой нежностью рассматривая прекрасное лицо напротив. Лёгкая игривость пряталась в ярких глазах, но низкий бархатный голос звучал абсолютно серьёзно и смело. - Ты, кстати, похож на розу. - Сравниваешь меня с целым миром? - с игривыми нотками поинтересовался Хёнджин. - Могу себе позволить, - отрекошетил Ли, но с терпеливым вздохом продолжил: - Розы красивые. Они кажутся холодными и неприступными, но на самом деле они верны тем, кто о них заботится. Эти цветы всегда стремятся к жизни ради тех, кто им дорог, чтобы радовать своим цветением снова и снова спустя множество лет. Розы вечны рядом с любовью, но без неё они задыхаются в самых адских страданиях. Они неотступно защищают тех, кого считают семьёй, точно так же как луна и звёзды оберегают холодными ночами каждого, кому их свет жизненно необходим. – Ты сегодня такой сладкий, что я почти не верю, что это реальность, - расслабленно проворковал Хёнджин, мягко фыркнув себе под нос. – Мне прекратить? Хван хитро прищурился, и в его ярких глазах плясали настоящие демонята. Но он был предельно чист и честен в своих чувствах и словах сейчас, поэтому не стал забавляться и ответил серьёзно и размеренно. – Мне нравятся твои мысли. Они вдохновляют и часто помогают перед трудностями и отчаянием. Твоё мышление нестандартное и блистает всеми цветами творческих идей. Вмещать в каждую деталь жизни столько разных смыслов может далеко не каждый. Я бы слушал тебя вечность, если бы она у нас была. Феликс неловко фыркнул, молча пихнув Хёнджина лодыжкой в бок. Горячие огоньки лизнули по рёбрами неожиданно и отчаянно, пробираясь мягкой яркостью румянца на щеках, ушах и даже шее. Вовсе не смущение или страсть заставляли сиять тысячи веснушек в этом влюблённом пламени. Сердце взволнованно вздрогнуло от нежности и тепла, и эти чувства согревали до лёгкого покалывания в кончиках пальцев и ощущения совершенной невесомости в теле. В закатных лучах Ли выглядел невероятно обворожительным, словно сладкая мечта в мгле таинственного притяжения. Его золотистые волосы красиво обрамляли изящное лицо, буквально сверкая из-за солнечных зайчиков, что пробирались сквозь окно. Для Хёнджина такое потрясающее зрелище было благословением и проклятием в одночасье. Он с невиданным упрямством цеплялся за каждую деталь реальности, чтобы выжечь в памяти свою любовь как амулет и клеймо вечности. – У моей луны такие красивые веснушки, - влюбленно вздохнул Хван с мечтательной улыбкой на лице. - У меня был отвратительный день, и я очень устал, но стоило мне тебя увидеть - сразу стало так спокойно и легко. Феликс показательно кашлянул и отвёл взгляд, мягко усмехнувшись в довольной эйфории. ‐ Кхм, так вот, случай на стажировке… Ли начал рассказывать о давнем деле с похищением, которое наконец разрешилось. Подозреваемый оказывал активное сопротивление, едва ли не подстрелив одного из сотрудников, но его задержали и передали правоохранительным органам с пометкой “особо опасный”. Феликс был в восторге, потому что такое сложное и нашумевшее преступление продвинулось с мертвой точки именно с его участием, в сотрудничестве с полицейским подразделением, поэтому для него этот опыт был действительно ценным и захватывающим. Парень рассказывал пылко и увлечённо, пока в его сердце незаметно расцветали белоснежные розы, окрашивая лепестки алой кровью, скрепляя вечную клятву преданной любви. И эта призрачная оранжерея принадлежала лишь одному человеку. Прекрасные цветы становились надёжным оберегом, бездонные глаза - властью, в которой хотелось утонуть без промедления. Ведь если розы полюбят, никакой ураган не сможет уничтожить их верность, пока смерть не коснётся бутонов или жизнь не станет пеплом без родного тепла рядом.