my sweet catlover

Джисон открыл дверь, чтобы зайти в коридор и мгновенно утонуть в привычном домашнем тепле. Ключи мелодично звякнули, возвращаясь в карман лёгкой зип-худи. Хан расслабленно вздохнул, наполняя лёгкие любимым запахом. Он - дома, и сейчас это ощущалось особенно ярко. Парень дал себе несколько очень ценных секунд, чтобы насладиться этим невероятным чувством, постичь его целиком и полностью, осознанно и абсолютно влюбленно. В их квартире всегда витал родной, очень нежный и успокаивающий запах. Здесь пахло выпечкой, кофе с молоком, полюбившимся парфюмом, книгами, вкусной едой, лимонным освежителем воздуха и чем-то необъяснимо сладким, но очень приятным. Это разнообразие смешивалось на удивление гармонично и легко, создавая ощущение безопасности и уюта. Оно въедается в подсознание, оставаясь там неизменным постулатом, заученным наизусть рефлексом, нерушимым законом, становясь привычкой. Порой то, что человеку дорого, становится настолько само собой разумеющимся, что теряется где-то на подкорках сознания. Джисону захотелось вытащить эти эмоции, понятия, чувства из своей души, чтобы ощутить их снова так же остро и осязаемо. Как в первый раз, потому что он - дома, и это всё, что было для него ценным в этот момент. Ведь это всегда было его мечтой. Теперь, когда его заветное желание исполнилось, он собирался хранить и лелеять его верно и преданно, сколько бы времени не прошло, хоть целую вечность. Его сердце никогда не забывало о том, что стало его храмом и кто подарил ему собственный мир. Хан переобулся в домашние тапочки и пошёл в гардеробную. Очень хотелось поскорее принять душ. А потом подобраться ближе к сокровенному, лениво наблюдая за спокойной вознёй на кухне и слушая мелодичное мурлыканье его любимого рыжего кота. Джисон замер, когда тёплые руки окольцевали его талию со спины. Короткий ласковый поцелуй в шею заставил мелко вздрогнуть от удовольствия. Хану нужно так мало, чтобы растаять от его безграничной любви. Один вздох, одно прикосновение губ, одно ощущение того, что его возлюбленный рядом. Парень расслабился в родных объятиях, откинув голову вбок, прося ещё немного важного тепла. И Минхо с тихим смешком охотно отдал желаемое, оставляя на затылке, шее, плечах ласковые отпечатки своей влюбленности. Джисон наслаждался этими бесподобными касаниями неспешно и сполна, растворяясь в родных ладонях без остатка. - Соскучился? - довольно проворковал юноша, выдыхая горячий воздух из полуоткрытого рта. - Безумно, - Минхо игриво дунул в ухо и мягко поцеловал у мочки. - Как прошёл день? Хан развернулся к любимому и, немного отстранившись, ярко улыбнулся. - Прекрасно. Хёнджини приходил, принёс чудесную весточку. Его мама пришла в себя. Теперь она может пройти реабилитацию и, я верю, у них всё наладится. Я так счастлив, что он смог преодолеть этот барьер. Он хороший парень, было очень грустно смотреть на его бесконечную борьбу за самого близкого человека. Он так измотался. Минхо заинтересованно склонил голову набок, одобрительно кивнув. - Вот как. Это и правда хорошее событие. Судьба всегда благословляет тех, кто принимает её испытание с отвагой и честью. Хёнджин заслужил на эту победу. - Бедняжка, он выглядел сегодня таким отрешённым, - прошелестел Джисон, грустно выпятив нижнюю губу. - Боюсь представить, какой ценой она ему досталось. - Всему нужно время. Хвану сейчас очень нужно позаботиться о себе. Но этот упрямец, почувствовав вкус успеха, начнет загоняться ещё больше. Думаешь, Феликс сможет осилить такую ответственность? Позаботиться о нём и защитить? - Конечно! У них как раз сегодня что-то вроде свидания. Видел бы ты, каким озадаченным он помчался домой, потому что задержался так долго. Феликс имеет над ним большую власть, - Хан хихикнул и пнул парня в плечо. - Вспомни-ка, как ты одним своим взглядом, несколькими тёплыми словами успокаивал меня при панических атаках. Как унимал мою тревожность, как придавал сил и мотивации. Любовь - сильное и ценное оружие. Я уверен, что Феликс останется на его стороне, сколько бы трудностей им не пришлось пройти. Они влюблены. Они очарованы друг другом настолько, что не смогут оставаться в стороне, если кому-то из них будет тяжело или больно. Так что, да, я полностью уверен в этих двоих. Знаешь что, мой ангел? Минхо прищурился, молча разглядывая парня и ожидая ответа. Хан весь будто светился, борясь с желанием повиснуть у Ли на шее и расцеловать каждый сантиметр его прекрасного лица. - Ты великолепный. Самый добрый и заботливый. Самый любимый. - Ты чего это вдруг? - пушистые ресницы вмиг ускорено запорхали - верный признак смущения и нескрываемой радости. - Ты держишься немного на дистанции, но при этом ты всегда очень внимательный и искренний. Вы бы смогли подружиться, но я понимаю. Ты абсолютно прав. Всему своё время. Время доверия и дружеского ребячества ещё не пришло. Каждому из нас было не до этого. Спасибо тебе. Пусть даже вы не столь близкие друзья, ты стал для них опорой и поддержкой. И ты разделяешь мою радость и мои волнения за них сейчас. Это очень ценно. Я вижу твоё огромное чистое сердце и я правда так рад, что наши пути пересеклись и стали одним целым. Взгляд Минхо немного обеспокоенно забегал по любимым чертам лица. - Хани, ты… Всё ведь в порядке? - Ммм, да, безусловно. Мне кажется, иногда важно говорить об этом вот так, без повода, искренне и бескорыстно. Делиться сокровенным и родным. Пока мы можем. Ведь жизнь такая странная и непредсказуемая штука. Госпожа Хван не могла никак поддержать или успокоить своего сына столько месяцев. Наверняка, это было очень больно. Представляешь, каким счастьем для них было просто поговорить сегодня? Тогда скажи мне, Минхо, зачем откладывать слова и мысли на потом, если такие драгоценные слова - “я люблю тебя”, “спасибо”, “ты прекрасен” - можно сказать прямо сейчас. Можно говорить всегда, когда пожелаешь. Я хочу, чтобы наши сердца всегда говорили друг с другом вслух. Ли оторопело отвёл взгляд. Слышать такое откровение от любимого человека было пронзительно тепло, но отчасти грустно. Короткий импульс коснуся сонной артерии, посылая легкую волну дрожи по плечам. Время беспощадно стремительное, но пока они вместе, разве их может что-то напугать? Минхо хотелось отбросить каждую тревожную мысль и просто жить, ведь он был счастлив. Разве он не был таким же осторожным ранее? Его крайняя предусмотрительность в конце концов привела к потере близкого друга и нескончаемого потока сожалений. Сейчас, когда он был действительно счастлив, испив чашу горя до дна и приняв искупление, он жаждал беречь каждый момент реальности. Слова Джисона отдавались эхом в голове, такие резонные и правильные, но щемящие. Минхо смиренно принял их, потому что, как бы то ни было, это было и его желанием. Любовь в каждом взгляде, движении, действии. Честность и открытость в каждом слове, в каждой слезинке и улыбке. - Конечно, милый. Мне нравится эта мысль. Очень нравится, - Ли мягко выдохнул и улыбнулся, приглаживая пушистые волосы на макушке любимого. Раньше они неосознанно причиняли друг другу много боли и переживаний молчанием и недосказанностью - защитный рефлекс и необходимость закопать свои чувства поглубже. Искренность между ними зарождалась, подобно цветению вишни в морозные снега, неуверенно и хрупко. Цветы увядали, осыпались, новые бутоны упрямо распускались, рискуя также умереть, но веря в шанс на жизнь. Весна наступила спустя мучительный цикл рождения и смерти, позволив раскрыть себя полностью, без страха и волнений. Их души прочно связаны нитями судьбы, и такого рода обещание стало бы печатью, нерушимой клятвой, чтобы подобное больше никогда не повторялось. - Раз у тебя был такой хороший день, позволь и мне внести свою лепту в твоё радостное настроение, - Минхо перехватил запястье Джисона и потянул парня в гостинную. - Ну же, пойдем скорее. - Мне кажется, ты уже сполна внёс свой вклад, - едва поспевая, заулыбался Хан. - Может расскажешь уже? Ли довольно хихикнул и плюхнулся на диван, приглашая жестом сесть рядом. - Тётушка Ким заходила в гости, - будто вскользь упомянул старший. - Серьёзно? С Хённи? - получив в ответ утвердительный кивок, Джисон немного стушевался. - И даже не дождались меня… - Хани-хён! - Хёнмин выскочил из-за угла так неожиданно, что у парня на секунду остановилось сердце. - Я здесь! Как я мог не дождаться любимого хёна? - Ты смотри, этот малец совсем уже позабыл, кто на самом деле его воспитывал, - притворно запричитал Минхо, но сияющее выражение лица выдавало его с потрохами. - Хёнмини остался в гостях до вечера. Ему многим хотелось поделиться с тобой. Мальчик энергично кивнул и уверенно подбежал к Джисону, порываясь умоститься у него на руках. Хан с тихим смешком ему помог, взлохмачивая пушистые кудряшки. - Хённи, ты чего так разошёлся? Будь аккуратнее, ладно? Вижу, ты полон сил, но ты ведь можешь пораниться. Малыш возмущённо заёрзал и замотал головой. - Не переживай, я буду в порядке. Вообще-то, мне намного лучше. Доктор сказал, что теперь могу бегать, прыгать и даже играть в футбол! - Хёнмин покосился на Минхо и быстро добавил. - Разумеется, в меру. Я буду слушаться, честно. Обещаю не шалить и не преусердствовать. - Вот, боец моей школы! Я же говорил, что всё у тебя будет хорошо? Ты молодец. Закончится курс реабилитации и будешь прыгать, как оленёнок. Джисон улыбнулся и отвлёкся на внезапную суету на периферии. Большой пушистый комок бодро прокатился по комнате, врезался в тумбочку и наконец распутался, показав миру две кошачьих фигуры с игриво метающимися хвостами. - Бёль, Хин, хватит дурачиться, всю квартиру разнесёте же, - с тихим вздохом воскликнул Минхо и подобрался поближе, чтобы взять бесящихся котят на руки. - Хин, моя прелесть, иди сюда, - Хёнмин потянулся, чтобы забрать одну малышку на руки и почесать за ушком. - Хани-хён, смотри, я не один пришёл. Мама мне её подарила. Я так давно мечтал о котике! Я буду заботиться о ней, воспитывать, играть. Как здорово! А ещё они с Бёль уже успели подружиться. Такие забавные! Джисон с любопытством посмотрел на пушистую кроху, которая ластилась к детским ладоням и довольно мурчала. Парень не удержался и с улыбкой зарылся пальцами в тёплую шерсть. Белоснежный мех был идеально чистым и очень приятным, бархатистым на ощупь. Большие красивые глаза, щурящиеся от удовольствия, оказались гетерохромными: один - чистейший изумруд, второй - цвета небесной лазури. - Какое чудо, - хихикнул Хан. - Подари ей много ласки и любви, и пусть она принесёт тебя много радости. - Конечно, хён. Ведь не только мы её выбрали, но и она приняла нас. Я буду помнить твои слова и постараюсь сделать всё, чтобы она была счастлива. - Какие вы серьёзные, - вмешался Минхо, вопросительно рассматривая парня и ребёнка перед собой. - О чём же вы таком говорили? Джисон пожал плечами и усмехнулся драгоценному воспоминанию. Хёнмин внимательно слушал болтовню старшего о котах и ведьмах, и в тот момент все его волнения и горести рассыпались маленькими искорками. Хан помнил то наивное волшебство, которое позволило к себе прикоснуться, почувствовать его невесомость на плечах, в волосах, ресницах. Пусть это игра его воображения, эмоциональная рефлексия, но тогда это было чем-то действительно важным и неповторимым. Знакомство с Хённи было одним из самых светлых дней в его мрачных буднях. - Ага, какой хитрый! - возмутился мальчик. - Разве у нас с Хани-хёном не может быть своих секретиков? - Вот как, - с наигранной обидой фыркнул Минхо. Джисон коротко рассмеялся и потянулся рукой, чтобы ткнуть парня в щеку. На миг их взгляды пересеклись, и Хан едва сдержал лёгкий вздрог из-за сияющих звёзд в родных глазах. Они были ещё ярче. Ещё любимее. Ещё влюблённее. У его парня было хорошее настроение. Абсолютно безмятежное и расслабленное. Джисон видел в каждой детали его мимики, что он очень счастлив. Сердце пропустило удар. Это ведь он делает Минхо таким? В этих звёздах есть и его свет, верно? Хёнмин смотрел на молчаливые гляделки с широкой и совершенно очаровательной улыбкой на лице. Он чувствовал пульсирующую энергию, связывающих их. Почти осязаемо слышал их сердцебиение - в унисон, уверенное, немного учащенное. Пусть детям не ясны некоторые спектры чувств, но они всё ещё крайне чувствительны к эмоциям и состояниям других. Хёнмин к тому же был достаточно смышлённым, чтобы без особых усилий сложить дважды два. Он ощущал невероятную синергию этих двух сплетённых вселенных, он видел два счастливых кота, души которых были сотканы из самых красивых созвездий. “У котов вольное и беспокойное сердце, но они тоже умеют любить. И выбирая свою семью, они выбирают её навсегда”. Даже у маленького ребёнка после недолгих наблюдений и простого анализа пазл может сложиться очень легко. И это согревало. Детское воображение рисовало в голове свою картинку, ласковую и мягкую, словно солнечный свет и пушистые молочные облака в погожий день. Он был рад видеть, как угасающие звёзды возрождались и сияли с новой силой. Это было похоже на настоящее волшебство. Мальчик терпеливо выдержал небольшую паузу, напоминающую фантастическую остановку времени. Джисон опомнился первым, смущённо отводя взгляд и потирая шею. Хёнмин беззвучно хихикнул и вдруг щёлкнул пальцами, будто что-то вспомнив. - Хани-хён, мама передала для Бёль много вкусняшек и новые игрушки. И твой любимый чизкейк и шоколадные маффины с голубикой. Очень вкусные, между прочим. Там ещё несколько разных пирожных, самые лучшие новинки. Думаю, вам понравится. - Это же выпечка из маминой пекарни? - вмешался Минхо, присаживаясь рядом. - Маминой? Разве твои родители не в Тэгу? - удивлённо спросил Джисон. - Ну да. Год назад, когда дела в ресторанчике пошли вверх, мама выкупила пекарню, в которой раньше работала кондитером. Они работают исключительно на заказ. Я редко там бываю, но тётушка постоянно заказывает там. Они до сих пор пекут по маминым личным рецептам. Тёте очень нравится их выпечка, к тому же она знакома с бывшей хозяйкой и лучшая подруга мамы. Они всё ещё поддерживают тесные контакты. - Ух ты! Теперь обязательно буду наведываться туда тоже. Чиркнёшь мне потом адрес в сообщениях, чтобы я не забыл. Или может сходим вместе? - Как захочешь, Хани. Можем сгонять на выходных. - Вот и договорились. Пойдемте пить чай с пирожными. А потом, Хённи, расскажешь мне о своих успехах. Хёнмин соскочил с колен Джисона, прихватив за собой Хин и отпустив её к Бёль. Понаблюдав немного за их игрой, мальчик довольно заулыбался и вновь обратился к Хану: - Сыграем в футбол? Джисон беспомощно переглянулся с Минхо, но тот лишь неоднозначно пожал плечами. Ничего не оставалось, кроме как с тихим вздохом согласиться. – Только недолго, ладно? Береги силы и не перегружай организм. Хённи довольно закивал, как вдруг его взгляд зацепился за книжную полку. – Что такое, милый? А, тебя заинтересовал скетчбук? Он очень красивый. Минхо подарил мне его, но так как я переехал к нему, то он снова вернулся на своё законное место. Если хочешь, можешь взять себе. Хан умолк, почувствовав лёгкий толчок в плечо. Минхо наклонился к его уху и тихо прошептал. – Он и так принадлежал ему. Это подарок от Сынмина. Вот как. Это вполне объясняло долгий нечитаемый взгляд мальчика. Он всё так же скучал по брату. Звёздная книга пробудила старые родные воспоминания, взволновав детское тоскующее сердце. Джисону очень захотелось отвесить себе пощёчину. – Прости, мне очень жаль. Я правда не знал. – Всё в порядке, хён. Это прекрасно, если она тебе нравится. И я бы в любом случае хотел бы, чтобы она была твоей, как напоминание о том, что нет ничего непреодолимого. Память о нём никогда не угаснет для меня. Но я думаю, что таким образом можно сделать огромный шаг вперёд. Доверие - сильное оружие. Можно отпустить частичку боли и выразить свою привязанность к тем, кто мне дорог, поделившись своими воспоминаниями о нём. Поэтому это дань уважение ему и близким, которые сейчас со мной. Старший братец вовсе не обиделся бы из-за такого поступка. Когда мальчик говорил о Сынмине, на его миловидном лице всегда солнечным зайчиком горела мягкая улыбка, а в глазах сверкали неоспоримые искренность и нежность. Он был действительно удивительным ребёнком, потому что уважал как жизнь, так и смерть своего брата, в то время как другие дети, вероятно, чувствовали бы себя одиноко и тоскливо. Хёнмин узнал о неизбежности судьбы слишком рано, но принял её достойно. Хён обрёл покой, и эта несправедливость могла бы стать освобождением, если бы близкие не знали, как сильно Сынмин любил жизнь. Мальчик слегка нахмурился и едва слышно прошелестел: – Надеюсь, он сейчас в лучшем мире. Возможно, когда-нибудь мы встретимся вновь среди бесконечности звёзд и случайностей, - обратив внимание на помрачневшие лица старших, он мигом встрепенулся и произнёс бодрее: - Ну пойдёмте уже. Скоро мама приедет, а мы толком даже не поболтали. Хани-хён, я так скучал по тебе! Джисон рассмеялся и кивнул в сторону Ли. – Ну и ну. А по Минхо - нет? Хёнмин пожал плечами и довольно вскинул голову. – Он занимается со мной через день. Постоянно приходит и жалуется, как сильно ему скучно без тебя. – Врёшь же! Не было такого, - немедленно вклинился Минхо, возмущённо ткнув в сторону своего воспитанника пальцем. Хан снова прыснул со смеху и хлопнул парня по плечу. – Ладно-ладно, прекращайте дурачиться. Я счастлив видеть тебя таким, Хённи. Было бы весьма несправедливо свести всё к детской непосредственности. Хёнмин был особенным ребёнком с особенными жизненными обстоятельствами, и Джисон слишком отчётливо помнил о его внутренних демонах. Это дитя боролось с личной драмой, едва сделав первые шаги и сказав первые слова. Беспечно познавая любовь, нежность, преданность, благодарность, он внезапно столкнулся с болью и отчаяньем своих родных и погряз в этом мирском пороке сам. Горький яд стремительно пускал корни в хрупкое сердце, цеплялось за рёбра, царапая внутренности и сдавливая горло до хриплого кашля из-за нахлынувших слёз. Что делать беспомощному мальчишке, когда судьба раз за разом избивает хлёсткими пощёчинами? 3 года. Малыш, прости, твой братик больше никогда не расскажет тебе о звёздах. 5 лет. Мам, неужели это конец? Я так хочу жить… Но если болезненный бутон переживёт сильную вьюгу, то распустится самым красивым и стойким цветком. Джисон видел перед собой крохотную, но невероятно сильную личность. Он не сомневался, что в мире за пределами его трагедий и кошмаров Хёнмин быстро освоится и найдёт своё место. И этот мир ему, безусловно, понравится, даже если первые шаги окажутся сложными и нерешительными. Хан заулыбался от нахлынувшей гордости и поспешил на кухню, чтобы приготовить чай и распаковать пирожные. Некое волнение царапнуло по рёбрам, в одночасье стирая улыбку с лица. Стоило ли будоражить старые воспоминания? Конечно, он не знал о скетчбуке, и Хёнмин тоже не выглядел расстроенным из-за этого, но Сынмин всё ещё был его любимым братом, память о котором была свежа и трепетна. К тому же, здесь был Минхо, шрамы которого только начали заживать. Если триггер сработает, всё снова пойдёт по кругу и тогда Хану никогда не искупить вины за свою неосторожность. – Хани, - тёплая рука осторожно обвила талию, и Джисон наконец пришёл в себя, замечая, как нервно подрагивали его руки, держа чайник с кипятком в руках. - Ты в порядке? Не обжёгся? – А? Нет, всё нормально, спасибо. Просто задумался. Джисон оглянулся на Хёнмина, который тоже немного обеспокоенно поглядывал на него, покачивая ногами на высоковатом для мальчишки стуле. – Хён, если ты переживаешь, что я поранюсь или переутомлюсь, мы можем поиграть в другой раз. Должно быть ты устал с работы, извини, я не подумал об этом. Не переживай, я не обижусь, мы могли бы просто поиграть с котятами и посмотреть какой-то мультик, пока мама не вернулась. Хан хотел было возразить, но его вдруг незаметно одернули. Парень вопросительно посмотрел на Минхо, чувствуя себя между двух огней: не хотелось ни разочаровать Хёнмина, ни заставлять своего любимого человека переживать. – Тебя правда нужно отдохнуть, милый, - Джисон на мгновение опешил такой откровенности перед ребёнком. - Ты работал две смены подряд в одиночку и выглядишь измотанным. Я не хочу, чтобы ты заболел, ладно? Не оставалось ничего иного, как послушно кивнуть. Хёнмин не выглядел слишком расстроенным, даже наоборот, соскочил со стула, чтобы помочь разложить тарелки. Хан перенёс кружки с чаем на стол и с неуклюжим грохотом приземлился на место рядом с гостем. Они впервые проводили время втроём, потому что график работы Джисон никогда не совпадал с расписанием занятий Минхо с Хённи. Стоило отметить, что такие совместные посиделки ощущались очень тепло и уютно. Хан быстро успокоился, слушая расслабленное, весёлое щебетание мальчика. Хёнмин рассказывал о любимой космической программе, своих рисунках, новом большом наборе акварельных красок и первом в своей жизни настоящем мольберте, подаренных мамой. – Когда я увидел это красивое белоснежное полотно, я сначала даже боялся к нему подойти. Долго думал, на что же его использовать. Не хочется потратить его на что-то мелочное и глупое. Я всё ещё не так уж хорош в изображении людей, но я очень хочу постараться и нарисовать на этом полотне хёна, таким как я его помню. Я очень постараюсь, чтобы ему понравилось. Если он видит нас, я очень хочу, чтобы его душа улыбнулась, увидев мою картину. Джисон слушал, подперев кулаком щеку. Подумалось о том, что они с Хёнджином быстро поладили бы, ведь оба вкладывали в своё искусство живые эмоции и чувства. То, о чём кричит душа, никогда не станет фальшивкой. Если найдёшь способ, можно без слов найти столько случаев и возможностей выразить каждую каплю своей искренности. Хан воровато покосился на Минхо, но не заметил ни тени тоски или боли в его глазах. Он смотрел на Хёнмина с лёгкой полуулыбкой. В груди запылал тёплый огонёк умиротворения и обожания. Госпожа Ким застала своего сына дремающим на плече не менее сонного Джисона. По телевизору шёл какой-то старый диснеевский мультик. Рядом, свернувшись в клубочок, спали два котёнка, изнеможённые активной игрой. Минхо переглянулся с тётушкой и снисходительно пожал плечами. Бюмрю тепло улыбнулась, снова обратив вниманию на умилительное зрелище. – Хани много работал, поэтому его и разморило. Хёнмини тоже был очень активным и болтливым сегодня, наверняка, устал. Извините, что недостаточно хорошо заботился о нём. Женщина качнула головой, отведя его в сторону, чтобы не побеспокоить детей. – Ну что ты, о чём ты говоришь? Я очень благодарна, что вы с Джисони помогли ему немного развеяться. Последнее время он и правда стал таким бедовым и энергичным. Но это к лучшему. Значит, он действительно идёт на поправку. Думаю, мне пора признать, что мой мальчик уже совсем большой и ему нужно давать немного больше свободы. Он хочет играть и резвиться, теперь я не должна его так сильно ограничивать. Я осторожничала и беспокоилась о нём всё это время, даже не подозревая, как тяжело ему приходилось. Он ведь просто хотел быть как все. Просто хотел жить счастливо и беззаботно. Потеряв Сынмина, я была слишком шокирована. Когда Хённи заболел, я так испугалась, что неосознанно заточила собственного сына в клетку собственного отчаяния. Я не могла бросить работу, не могла проводить с ним больше времени. Если бы не вы двое, Хённи чувствовал бы себя очень одиноко. Спасибо, что стали его старшими братьями. – Мы никогда не заменим ему его любимого хёна. Но он смелый и добрый мальчик, легко привязывается и действительно ценит тех, кто ему дорог. Не вините себя, Вы очень хорошая мама. Ни в смерти Сынмина, ни в болезни Хённи нет Вашей вины. Вы заботились о них и делали всё ради их комфорта и безопасности. Хёнмин всё поймёт и никогда не забудет о Ваших усилиях. – Я знаю. Есть вещи, которые невозможно предусмотреть или победить. Жизнь непредсказуема и трудна, словно путь к вершине горы. Но это не отменяет тот факт, что я всё ещё их мать. Родительница никогда не сможет перестать оплакивать страдания и беды своих детей, - женщина слабо улыбнулась и похлопала Минхо по плечу. - Я знаю, тебе тоже было нелегко всё это время. Спасибо, что прошёл это испытание вместе со мной. Ли молча кивнул. Он считал своё участие слишком эгоистичным, ведь таким образом он надеялся очистить свою совесть и заткнуть боль потери. Теперь, когда Хёнмин был в порядке, он мог отпустить свои отчаянные попытки избавиться от своих сожалений. Он никогда не забудет случившееся с Сынмином. Никогда не сможет простить себя до конца, но вдруг пришло осознание, что он это пережил. Переболело. Пусть и шрам останется навсегда. Джисон наконец очнулся от своей полусонной нирваны. Почувствовал тяжесть на руке и заметил, что голова мальчика сползла к его локтю, и сам малыш принял почти такую же позу, как котята возле него. Хан улыбнулся и аккуратно выбрался из захвата маленьких ладошек, чтобы удобнее уложить Хёнмина на диване и рассмотреться. Минхо рядом не было, и парню потребовалось несколько секунд рассеянного поиска, чтобы увидеть его, тихо разговаривающего с госпожой Ким немного поодаль, в другом конце комнаты. Джисон как можно бесшумнее подорвался с места и с неловкой улыбкой махнул гостье рукой. – Добрый вечер! Прошу прощения, я даже не заметил, как задремал. Поужинаете с нами? Или сделать Вам кофе? – Нет-нет, милый, не нужно. Ты и так замотался, все в порядке. Надеюсь, Хённи не доставил вам неудобств? Он хорошо себя вёл? – Конечно, он как всегда просто золотой ребёнок. Я соскучился, поэтому был очень рад провести с ним время. Простите, что не навещал так долго. В кофейне завал, пришлось взять несколько дополнительных смен, - Джисон виноват почесал затылок, но тётушка Ким лишь привычным жестом взлохматила его волосы. – Не нужно извиняться за это. Позаботься о себе, мы сможем навестить вас в любой вечер. Теперь и нам пора проявить к вам уважение. Вы столько сделали для нас, Хёнмин будет рад приходить в гости, когда у вас будет время. Не переживай и хорошо отдохни, ладно? – Хорошо, конечно. Ах да, спасибо большое за подарки для Бёль и угощения. И ещё, ваша Хин очень прелестная. Хённи не мог перестать болтать о ней, он очень счастлив. Он обещал ухаживать за ней и любить. Такой милый! Бюмрю коротко рассмеялась, бросив взгляд в сторону спящего сына. – Весь в тебя, милок. Ладно, нам пора, мы и так вас так задержали. Спасибо, что позаботились о нём. Женщина подошла к дивану, осторожно присев на корточки возле мальчика и поправив прядки, спадающие на его лоб. – Хённи, малыш, просыпайся, - нежно позвала она. - Пойдём домой. Хёнмин заворочался и сладко зевнул, приоткрыв один глаз. Увидев маму, неуклюже сел, свесив ноги, и тут же потянулся за объятиями. – Понести тебя на руках? Ты совсем сонный. – Нет, а как же Хин? Я понесу её. Мальчик огляделся, чтобы найти спящего котёнка и осторожно взять на руки, придерживая так, чтобы он не упал. – Минхо-хён, Хани-хён, я был очень рад поиграть с вами! Пока-пока, - Хёнмин широко заулыбался и побежал к выходу. - Мам, пойдём же, пойдём, пусть они уже отдохнут. Хани-хён, извини, что уснул, надеюсь, я был не очень тяжёлым! Джисон кивнул и пошёл за ними, чтобы проводить. Вернувшись, он выключил телевизор и снова плюхнулся на диван, ожидая, что Минхо последует его примеру. Ли несколько мгновений разглядывал своего парня, опершись плечом к стене. Хани такой уютный и милый. В приглушенном свете он выглядел, словно пушистое облако. Джисон посмотрел в ответ и, чёрт побери, ради бесконечной нежности в его глазах Минхо был готов на самые безумные вещи. В объятиях Хана тепло и комфортно. Лёгкие поцелуи россыпью ложились на щёки, лоб, нос, шею, ключицы. Мягкое дыхание щекотало за ухом, и Минхо казалось, будто он сам большой кот, ленивый и ласковый. Млеть в его руках было так приятно. Ощущать его улыбку своей кожей было так необходимо, словно от этого сейчас зависела его жизнь. Джисон казался самой лакомой сладостью, и Минхо наслаждался каждым вздохом, движением, касанием, полностью растворившись в умиротворяющей неге. – Ангел, почему ты отговорил меня поиграть с Хённи в футбол? Он всё ещё плохо себя чувствует? - негромко спросил Джисон, оставляя мягкий след от губ на скуле. – Ты не слишком-то и сопротивлялся. Нет, он в порядке. Хёнмин умный и добрый мальчик, но всё же он ещё дитя. Нужно учить понимать его как свои, так и чужие чувства. Считаться с чужими обстоятельствами и состоянием. Распознавать эмоции по мимике, взгляде, интонации и уметь правильно реагировать. Сострадать, уважать, ценить. Хёнмин не глуп и не эгоистичен. Просто иногда нужно давать ему осознавать, что он поступает правильно и давать советы, если он не уверен в своих решениях. – Но я ведь правда был не против поиграть, - возразил Джисон, очаровательно хмурясь. - И я вовсе не устал. – Да, но детям важно знать о причинно-следственных связях, особенно в повседневной жизни. Так они будут запоминать их и пронесут свои знания сквозь всю жизнь. Не стоит во всём потакать детям, но нужно показывать, что они в любом случае значимы и любимы. Ты хорошо справился с этим примером. – Спасибо? - Джисон неловко ткнулся носом в гибкую шею. Минхо наклонил голову набок, одновременно впиваясь пальцами в изящную талию. – Хани, я люблю тебя. Люблю твою доброту, искренность, заботливость. Люблю в тебе всё. Ты мой самый важный и главный выбор. Ты мой самый дорогой человек. Хан прикрыл глаза, чувствуя, как абсолютное спокойствие и удовлетворение расслабляло тело и мысли. – Мой ангел. Я не устаю удивляться тебе. Не расскажешь, за что же тебя, такого волшебного и великолепного, выгнали с небес? И ты достался мне. Видимо, я и правда благословен судьбой. Ты мой. Моя первая и самая драгоценная любовь. Минхо сгорал. Его руки блуждали по джисоновой спине, пояснице, затылку. Его пальцы бережно перебирали пушистые волосы, играли с прядками. – Поцелуй меня. Вздох из родных губ словлен собственным ртом. Делить с ним воздух на двоих - сокровенно и чарующе. Терять рассудок от слишком тесной близости - ошеломляюще. В таком потоке ощущений сложно удерживать контроль, но для них не нужны рамки и границы, ведь доверие между ними безусловно. В приглушенном свете два влюблённых сердца упивались безграничным счастьем и покоем. Два сердца, что сплелись воедино красными нитями судьбы.