А вы знали, что строить отношения куда тяжелее, чем домики в майнкрафте?

      В воздухе витает едва уловимый терпкий цитрусово-цветочный аромат лепестков роз и бергамота. Из спальни исходит приятное красноватое свечение гирлянды, а на кухонном столе издалека уже можно заметить свежую скатерть и какую-то небольшую композицию из дорого выглядящих бутылок алкоголя.       Лаггер на ощупь закрывает входную дверь, привычным движением поворачивает ключ и ещё раз оглядывается по сторонам — родные стены, залитые розово-алым светом, сейчас выглядят до жути сюрреалистично, а в комбинации с нежным чарующим запахом благовоний происходящее начинает всё больше напоминать Андрею какую-то странную сказку, в которую он, видимо, по пути домой ненароком провалился, будто любопытная Алиса в глубокую пугающую неизвестностью кроличью нору.       Едва Лаггер успевает более-менее освоиться в непривычной атмосфере, как через мгновение перед ним предстаёт, судя по всему, главный зачинщик торжества. Саша улыбается, стоит только ему заметить, как цепкий взор пришедшего вмиг оказывается прикован к его внешнему виду: чёрный приталенный пиджак, накинутый поверх шёлковой рубашки кремового оттенка в мелкую вертикальную полоску, идеально сочетается с тёмными зауженными брюками, а на талии элегантно выделяется тонкий кожаный ремень известного бренда — Зелл постарался на славу в стремлении подчеркнуть все достоинства своей фигуры, а также продемонстрировать утончённую изысканность собственного видения мужского делового стиля.       — Так... У кого-то сегодня свадьба или что? — не сдерживает язвительного комментария Андрей, при этом всё ещё буквально пожирая взглядом совершенно не случайно одетого точно по его вкусам и предпочтениям парня.       — Ну, сегодня ж особенный праздник. Вот и захотелось показаться тебе в чём-то не совсем обычном для меня, — Саша аккуратно поправляет лацканы пиджака, а затем с самодовольным видом облокачивается на стенку позади. — Ты ведь помнишь, какой сегодня день?       — Вторник? — выдаёт шутливое предположение Лаггер и, не отрывая глаз от Зелла, сбрасывает с уставших плеч пальто, лениво разматывает тёплый шерстяной шарф, а после не глядя убирает их в шкаф. Конечно, он знает, что сегодня за день. День, когда в родном цветочном ларьке просто не протолкнуться. День, когда к ярким букетам принято прилагать маленькие очаровательные открытки в форме сердечек. День, когда коробки со сладостями всех форм и размеров раскупаются как горячие пирожки. День, когда нет ничего необычного в том, чтобы видеть в руках влюблённых парочек большие плюшевые игрушки.       Впрочем, Андрей в последние года научился особо не обращать внимания на всеобщий романтический ажиотаж, встречая данный праздник с привычным холодным равнодушием — зачем лишний раз расстраиваться, глядя на счастливые улыбки и мягкие поцелуи влюблённых. Раз за разом отшучиваясь, что не нуждается в половинке, раз "родился целым", Лаггер, однако, не собирается врать самому себе, будто даже чуточку не завидует им. И всё равно, возвращаясь сегодня домой сквозь едва ощутимый зябкий февральский морозец и противную слякоть, парень невольно фантазировал, как мог бы провести этот день со своей девушкой, если бы она у него, конечно, была. Лишь остановившись у подъезда, Андрей резко и безжалостно отбросил в сторону все красивые картинки, выдуманные его уставшим мозгом, а затем, переступив порог, без промедления выдернул себя из мира грёз: никакой любви, никаких поцелуев, никакой романтики — сейчас его встретит лишь холод родной однокомнатной квартиры, частицы пыли, словно снежинки, кружащиеся в свете ночника, разогретое в микроволновке мясное рагу на ужин и несносный сосед, что наверняка будет опять докучать с какой-нибудь очередной глупостью. Не жизнь, а сказка… и за какие грехи судьба решила его так наказать? С такими удручающими мыслями этим вечером Лаггер и открывает дверь, а затем, кажется, становится свидетелем настоящего чуда. Чуда, претворённого в реальность с лёгкой руки одного очень раздражающего человека, того самого человека, от которого он обычно не привык ждать ничего хорошего. И даже за эти долгие четыре месяца их сожительства Андрей всё никак не может свыкнуться с тем, что у Саши невероятно дурная гениальная голова, в которую иногда приходят неожиданные, чертовски странные и вместе с тем просто безбашенные идеи. Что ж, похоже, всё это красивое праздничное волшебство, которое он сейчас видит перед собой, — ничто иное, как очередное проявление мыслительной активности этой самой дурной гениальной головы. И Лаггер не уверен точно, чего именно сейчас он хочет больше всего: то ли вставить по первое число её неугомонному хозяину, то ли просто позволить себе насладиться внезапным сюрпризом, с любовью подготовленным его драгоценным интернет-врагом. Расплывшись в неловкой улыбке, Андрей принимает решение временно выбрать второй вариант. Но только временно.       — С Днём святого Валентина, Дюша. — Зелл впервые использует именно эту уменьшительно-ласкательную форму его имени, что заставляет Лаггера вмиг потерять дар речи. То ли от словно из ниоткуда взявшегося смущения, то ли от какой-то клокочущей в груди почти по-детски глупой злости. Парень задумывается, с каких это пор Саше позволено обращаться к нему по тому самому прозвищу, что до сих пор вызывает у него странно-приятные, щекочущие воспоминания — пожалуй, эта часть истории навсегда останется для Андрея чем-то очень личным, о чём не делятся с посторонними. Тем более, с интернет-врагом.       — А вернуться к "Андрюше" случайно никак?       Нарочито равнодушный серьёзный тон совершенно не сочетается с ярко-алым в приглушённом свете лампы румянцем на щеках, и Зелл, не выдержав, заходится в громком хохоте.       — Хорошо-хорошо. Больше никакого "Дюши". Но только потому, что ты попросил.       Саша игриво подмигивает и хитро улыбается в ответ на чужой хмурый взгляд, а затем жестом приглашает следовать за собой. Оставив уличную обувь в прихожей, Лаггер заходит на кухню и оказывается искренне поражён едва ли не профессиональной сервировкой стола: пара красивых белых тарелок, украшенных золотистой окантовкой, лежат на светло-жёлтых тканевых салфетках, вилки с ножами идеально расположены по левую и правую стороны соответственно, а в самом центре нежно-розовой скатерти, привлекая внимание, стоят три высокие бутылки игристого и два изящных бокала, окружённые подобием венка из сухоцветов и свежих лепестков роз. Чуть поодаль зажжены несколько длинных кроваво-красных свечей — судя по отсутствию большого количества подтёков воска, они едва ли горят дольше пяти минут.       Андрей наконец набирается сил поднять взгляд на Зелла, ему не верится, что на свете всё ещё существуют люди, способные настолько сильно заморочиться ради какого-то ужина. Будто прочитав немой вопрос глазах напротив, Саша продолжает:       — Это только часть, на самом деле, я приготовил ещё кое-что...       С этими словами он отходит в сторону от кухонной столешницы, после чего удивлённому взору Лаггера предстаёт несколько поистине изысканных блюд: сперва Андрей замечает запечённую утку, окружённую яблоками и дольками мандарина, дальше его голодный взгляд скользит по тарелке с сервелатом, выложенном в форме сердца, а завершает парад вкусностей небольшой аккуратный белый тортик, идеально гладкий по краям, сверху посыпанный тёртым шоколадом и украшенный маленькими зефирными сердечками.       Зелл не может скрыть улыбки, наблюдая за тем, как парень несколько секунд беспомощно хватает ртом воздух, видимо, ища, что сказать.       — Возможно, тебе любопытно, каким образом я сумел всё это наколдовать до твоего прихода, — Саша картинно встаёт вплотную между столешницей с яствами и шокированным Лаггером, а после, убедившись, что всё внимание собеседника вновь приковано к нему, полушёпотом мягко проговаривает: — Что ж, отвечу так: одна бессонная ночь, магия любви и немного вдохновения из интернета.       Всё сходится: уходя на работу сегодня утром, Андрей краем глаза увидел, как Зелл активно шарил в ноутбуке, вместе с тем, похоже, допивая какую по счёту кружку кофе. «Чего так рано вскочил?» — для приличия задал тогда вопрос Лаггер, едва заметив гору пустых чашек и фантиков от шоколадок возле чужого рабочего места. Не получив никакой реакции на эти слова, он, с безразличием пожав плечами, решил ответить сам себе: «Ах, так ты и не ложился.»       Верно, долгая ночь, наполненная поиском подходящей посуды, тематических декораций, подборкой меню из работающих с доставкой сотен дорогих ресторанов и оформлением заказов явно не прошла бесследно — на бледном, почти фарфоровом лице ярко выделяются серые мешки под покрасневшими от недосыпа глазами, привычный карамельный оттенок которых из-за усталости хозяина теперь больше напоминает цвет тёмного вина. Только сейчас, внимательно присмотревшись к парню, Андрей чувствует, что, кажется, просто обязан хоть как-то отметить чужие старания. Саша, очевидно, очень ждёт от него похвалы, однако Лаггер всё не может найти подходящих слов. Молчание затягивается до неприличия надолго, и Андрей, моментально поймав тень разочарования в пытливом взгляде напротив, с нелепой ухмылкой выпаливает первое пришедшее на ум:       — Постарайся сегодня лечь спать пораньше, убийственный романтик.       Когда крепкая ладонь ободряюще сжимается на его плече, Зелл, слабо улыбнувшись уголками губ, неожиданно произносит следующее:       — То есть, я даже поцелуя не заслужил?       — Вот не наглей, а. Никто не просил тебя стараться до изнеможения!       «Мы ведь даже не парочка!» — почти хочет добавить Лаггер, однако сдерживается. Нет, это уже чересчур. Пожалуй, при другом удачном моменте он сто процентов не упустит возможности припомнить интернет-врагу этот подвиг, но не сейчас. Справедливости ради, Саша правда прекрасно справился. Андрей думает, что, будь у Зелла девушка, она явно не осталась бы обделена красивыми романтичными ужинами, и точно смогла бы как полагается отблагодарить своего возлюбленного. Но Лаггер не девушка. И, тем более, Саша не его возлюбленный.       — Я поспал днём, всё отлично... — мягко отмахивается в ответ парень и проглатывает тихий смешок от осознания, что даже в такой ситуации Андрей всё равно находит причину хорошенько его отчитать.       — Да? И сколько же? Часа два?       — Четыре. — Коротко выдавливает из себя Зелл и чуть не сваливается на пол от неожиданности, когда Лаггер, больно вцепившись в его плечи, начинает с раздражением трясти его как игрушку.       — Думай о своём здоровье, глупый! — Саша, до глубины души ненавидя подобные грубые прикосновения, даже не сопротивляется, позволяя его рукам в один момент оказаться у себя за спиной. — Ещё не хватало тебе тут скорую вызывать, придурок!       С этими словами Андрей резко прижимает парня к себе в внезапном объятии; у Зелла едва не перехватывает дыхание: он не помнит, когда интернет-враг в последний раз так сильно беспокоился о его самочувствии. Когда же чужая хватка становится чересчур сильной, Саша предпринимает попытку вырваться, но это, кажется, даёт обратный эффект — Лаггер нарочно сдавливает его крепче и, услышав желанный стон, ставит жёсткий ультиматум:       — А теперь пообещай, что будешь заботиться о своём здоровье!       — Буду, буду! Обязательно! — почти что выкрикивает Зелл, начиная панически ёрзать в удушающих объятиях. — Только отвали!       Произнеся лёгкое «вот, то-то же», Андрей великодушно отпускает несчастного романтика, позволяя ему наконец отстраниться. Внимательно осмотрев дело рук своих, он горделиво выпрямляется и одаривает парня самодовольной ухмылкой. Вид того, как раскрасневшийся взбешённый Саша пытается быстро уложить растрёпанные волосы, приводит его в настоящий восторг. Так-то. Пускай не расслабляется.       Лаггер не отказывает себе в удовольствии ещё несколько секунд полюбоваться бурчащим от возмущения Зеллом, а после решает отлучиться, чтобы переодеться — сейчас на фоне одетого с иголочки интернет-врага он действительно выглядит как человек, которого внезапно выдернули с улицы на какое-то светское мероприятие. Оказавшись перед зеркалом, Андрей спешит как можно скорее сбросить с расслабившегося тела безразмерный полосатый свитер и сменить его на любимую светло-голубую рубашку. Для удобства засучив хлопковые рукава, Лаггер сначала пытается аккуратно пригладить пальцами слегка взлохмаченные светло-русые пряди, но, в итоге сдавшись, всё-таки проходится пару раз расчёской по особо непослушным локонам. Наконец покончив со всеми приготовлениями, он внимательно всматривается в своё отражение — теперь, когда беспорядок на голове уложен, парень уже чувствует себя на порядок красивее.       Андрей помнит, как будучи подростком терпеть не мог своё тело, а собственный голос тогда казался ему абсолютно отвратительным, особенно на записи. Хоть с возрастом Лаггер привык больше не обращать внимания на подобные мелочи, это вовсе не значит, что его окончательно перестали преследовать призраки комплексов прошлого. Андрей тяжело вздыхает: пожалуй, именно так и выглядит взросление — вместе с юношеским максимализмом из головы выветриваются мысли о своей величайшей исключительности и дичайшем стремлении делить мир на чёрное и белое, идеальное и не достойное существования. Ведь только становясь старше, человек начинает по-настоящему понимать, что жизнь — это не всегда погоня за недостижимым совершенством, ведь каждый имеет полное право просто спокойно плыть по течению, живя в удовольствие. С годами приходит осознание, что есть вещи, которые неидеальны, и это нельзя изменить; надо просто смириться, принимая всецело каждый изъян.       Или нет?       Он резко встряхивает головой, в попытке прогнать прочь удручающие мысли. Из уст парня внезапно вырывается ехидный смешок: вот, хоть какой-то толк есть от Зелла — Лаггер до последнего не хотел это признавать, но лишь благодаря выходкам интернет-врага, ему снова и снова удачно удаётся спастись из ужасающей пучины пессимистичных послерабочих рассуждений. И что б Андрей без него делал?       Лаггер ещё раз оборачивается вокруг себя, серые глаза пробегаются по внешнему виду человека из отражения. В последний раз отряхнув колени от воображаемой пыли, он быстро поправляет воротник рубашки, а затем спешно выходит из комнаты.       Стоит только второму участнику застолья появиться на пороге кухни, как Саша сразу же теряет дар речи: что ни говори, но деловой стиль — это определённо родная стихия Андрея. Внимательный взгляд Зелла вмиг цепляется за внушительные очертания чужих широких плеч, затем Саша мысленно подмечает, как тёмные прямые брюки прекрасно подчёркивают контур его бёдер, и, наконец, то, что крепкие руки интернет-врага теперь будто выглядят куда более сильными из-за закатанных рукавов, окончательно сносит парню крышу.       Именно сейчас, не в состоянии оторвать жадного восхищённого взгляда от человека, который, по сути, вообще изначально не подходит под его вкусовые предпочтения, Зелл, кажется, понимает, что такое настоящая любовь.       — Ну, так и будешь стоять разинув рот, или, может, мы всё-таки сядем? — Лаггеру очень не нравится, с какой чистейшей влюблённостью Саша смотрит на него, а потому не сдерживается в выражениях. — Если есть, что сказать — говори.       — Ты выглядишь просто... потрясающе, — едва найдя подходящее слово, парень, не задумываясь, делает искренний комплимент человеку, ради улыбки которого, похоже, готов достать с неба не только звезду, но и Луну, и Солнце в придачу. Впрочем, романтичная атмосфера сейчас и предполагает подобное, правда ведь?       — Да-да, я знаю, — почти что раздражённо отмахивается Андрей, а затем, нарочито резко шумно двинув стулом, с недовольным видом усаживается за стол. — Давай уже есть, я вообще-то голодный пришёл!        Таким образом, они, наконец, приступают к главной и, пожалуй, самой ожидаемой части вечера: праздничному ужину. Ну, и какое же застолье без алкоголя: повезло, что у Лаггера завтра выходной, значит, можно как следует оторваться. Даже когда время переваливает за полночь, наши герои не спешат покидать кухню — столько ещё закусок не съедено, столько вина не выпито, столько историй не рассказано. Уже после первой бутылки Андрей замечает, что усталость из-за отработанной смены как рукой сняло. Вот она — чудодейственная магия игристого во всей красе, главное, не доводить до алкоголизма. Саша тоже заметно приободряется: вроде бы, ещё пару часов назад он готов был вот-вот упасть лицом в тарелку от недосыпа, а сейчас вполне себе бодро предлагает интернет-врагу станцевать с ним. Абсурд. Лаггер, залпом опустошив бокал, нехотя поднимается со стула. Всё же, парень правильно сделал, раз решил одеться точно по его предпочтениям — согласие на вальс оказывается получено до неприличия быстро. Андрей уверен, что, проснувшись завтра после полудня, ещё долго не сможет спокойно смотреть в эти карие глаза, которые сейчас, кажется, просто прожигают в нём дыру, пока по пути в просторную спальню он наскоро пытается по памяти объяснить принцип движений в парном танце. На самом деле, ничего сложного: левая рука ведомого на плече ведущего, правые руки обоих сцеплены в замок, а свободная ладонь "парня" должна аккуратно лежать на спине "девушки". Сейчас Зелла очень веселит данная аналогия, однако вполне очевидно, что на трезвую голову, он ни в коем случае не позволит Лаггеру даже заикнуться о подобном унизительном сравнении.       Стоит ли говорить, что пытаться исполнять классический вальс после попойки — то ещё испытание? Поленившись искать подходящую музыку, они принимают решение просто хором считать до трёх, но и из этого ничего толкового не выходит: партнёры раз за разом сбивались с ритма, периодически спотыкаясь друг об друга. В итоге весь их импровизированный "танец", закончился на стоянии в обнимку и медленном покачивании из стороны в сторону под аккомпанемент тихой матерщины и пререканий.       — Это всё потому, что ты херовый танцор... — выдыхает Андрей куда-то в макушку Саше. Сил держать голову прямо не остаётся, поэтому он периодически утыкается носом в чужие волосы.       — Вообще-то ты пообещал мне всё показать... — Зелл также не остаётся в стороне, то и дело озвучивая накопившееся недовольство. — А в итоге говно какое-то, а не вальс.       — Вальс-хуяльс. — Красноречиво заключает Лаггер, раздумывая, как бы так сейчас аккуратно отлипнуть от парня, чтобы моментально не поцеловаться с полом. Похоже, прочувствовав чужие опасения в заметно ослабевшей хватке на своей талии, Саша чуть сильнее прижимается к партнёру, а после вцепляется пальцами в его плечо, словно утопающий в спасательный круг. Зеллу реально страшно представить, что будет, упади на него обессилевший Андрей. Сможет ли он самостоятельно выбраться из-под восьмидесяти пятикилограммового тела, при этом не повредив модный дорогой наряд и не сломав ни одной кости? Пожалуй, Саша не хочет это проверять.       Да уж, действительно "романтичное" завершение вечера... Интересно, а кому завтра придётся мыть посуду? Нелепо покачиваясь от усталости будто в такт воображаемой музыки, Зелл помышляет симулировать с утра ужаснейшее самочувствие, да такое, что интернет-враг ахнет от беспокойства и в итоге уберётся в квартире за него. Впрочем, Саша и не догадывается, что Лаггер прямо сейчас планирует провернуть завтра ровно то же самое.       — Саня-я-я... — внезапно выпрямившись, с явно читаемой утомлённостью в голосе тянет Андрей и отпускает чужую руку — теперь она безвольно свисает вдоль невысокого тела хозяина. Когда Зелл наконец поднимает глаза на говорящего, Лаггер невольно усмехается: только сейчас он замечает, что сам того не желая снова испортил чужую причёску. Будто по наитию Андрей с едва ощутимой нежностью проводит кончиками пальцев по тёмным локонам, неумело пытаясь вернуть всё как было.       Он зависает на несколько мгновений, внимательно рассматривая парня перед собой так, будто никогда прежде не имел шанса оказаться столь непозволительно близко. Тепло чужого тела сквозь шёлковую ткань рубашки непривычно обжигает ладонь, опаляющий жар его размеренного дыхания щекочет кожу, а спокойный стук сердца усыпляет подобно колыбели.       Лаггер словно зачарованный переплетает пальцы обеих рук за спиной партнёра и погружается в него полностью, разом забывая, что вообще собирался сказать.       — Я смотрю, ты сегодня с меня прямо глаз не сводишь, — Саша внезапно нарушает повисшую между ними уютную тишину, заставив Андрея едва ли не подпрыгнуть от испуга. Алкоголь предательски ослабил его бдительность, и привычная осторожность сама отошла на задний план, позволив позорным слабостям взять верх.       — Не придумывай, — в ту же секунду ловко парирует Лаггер, отнюдь не ослабляя объятий. Возникшая словно из ниоткуда лёгкая невесомая хватка тонких пальцев на своих плечах сейчас кажется ему чем-то очень родным и желанным. Сколько ещё будет продолжаться этот очаровательно невинный момент близости, пока не перерастёт в нечто отвратительное и грязное?       — Если хочешь что-то сделать, то просто сделай это.       Поймав отблеск искреннего непонимания в глазах напротив, Зелл спешит пояснить:       — Сегодня ты какой-то очень неловкий. Я же вижу, у тебя на лице написано, что ты о чём-то там думаешь, — с этими словами Саша льнёт практически вплотную и, аккуратно обвив руками чужую шею, резко выпрямляет спину, будто желая сравнятся ростом с партнёром для придания большего веса своим речам. — Зайка, не сомневайся, хочешь — просто сделай это.       — Ничего я не хочу, — безвкусно бросает в ответ Андрей и отводит задумчивый взгляд в сторону. Ой, не нравится ему, к чему всё идёт.       Заметив блуждающую в серых глазах искру сомнения, Зелл решает проявить настойчивость:       — Жаль. А вот я, например, очень хочу, чтобы ты меня поцеловал.       Конечно, Саша снова возвращается в этой теме. Лаггер задумывается, неужели опыт многочисленных отказов так ничему его не научил? После конфликта прошло довольно-таки много времени, да, и живут они вместе относительно неплохо, но это совсем не значит, что Андрей хоть сколько-нибудь поменял своё мнение касательно интернет-врага. Для Лаггера он всё тот же Зелл: упёртый, самовлюблённый избалованный придурок с манией величия. Однако парень не собирается врать самому себе, будто за эти четыре месяца не увидел и другие стороны своего старого соперника — его чуткость, внимание к чужим границам, а также непреодолимое рвение на пути к тому, чтобы они стали друг для друга кем-то большим, чем бывшими противниками. Саша мягкий заботливый партнёр, неизлечимый романтик, он смотрит на мир через призму какой-то детской наивности под соусом из серой морали и жестокой расчётливости. Андрей теряется в сомнениях, сможет ли когда-нибудь вообще понять его на все сто процентов: ведь совершенно не ясно, что ожидать от столь противоречивого человека, в котором сочетаются все семь смертных грехов и присущая немногим искренняя и непреклонная вера в мир.       И тем не менее, иногда Лаггер думал, что, родись интернет-враг девушкой, всё было бы куда проще. Тогда он не чувствовал бы жгучий стыд от одного лишь желания ласково приобнять его во время просмотра глупой романтической комедии, не корил себя за то, что однажды, когда они переодевались, задержал взгляд на чужих оголённых плечах дольше положенного, не проклинал приятное ощущение тепла от нежно перебирающих его волосы пальцев Зелла, подарившее ему невероятное спокойствие во время одной из тревожных бессонных ночей, не злился на свой острый язык, едва только заметив в карамельно-карих глазах отблеск солёных слёз.       Нет, уверен он, даже если допустить самую крохотную вероятность существования такой альтернативной Вселенной, где у этих странных фантазий есть шанс стать реальностью, всё разбивается об один железобетонный факт: они просто не подходят друг другу. Саша слишком ранимый, а Андрей слишком жёсткий. Зелл слишком эксцентричный, а Лаггер слишком холодный. Они оба такие разные, и как же тогда этот парень умудрился в него влюбиться?       Неожиданный щелчок по лбу возвращает в реальность не хуже нашатырного спирта; Андрей вздрагивает от лёгкой боли, рефлекторно прикрывая ладонью место удара. Пока он с тихим шипением приходит в себя, Саша, демонстрируя наигранное возмущение, шутя проговаривает:       — Слушай, не знаю, что ты там себе навыдумывал, но я не собираюсь на тебя давить, вбей это, пожалуйста, в свою красивую головку. А то у тебя сейчас такое выражение лица было, словно я правда сказал что-то ужасное.       Лаггер не уверен, что на это ответить: он моментально убирает руки с чужой талии, и, кажется, даже хочет отстраниться, однако нежная хватка на предплечьях не даёт этого сделать.       — Ладно уж. Я человек не гордый, подожду ещё немного, — с вымученной улыбкой смиренно выдыхает Зелл, уткнувшись носом ему в плечо. — Всё же, наш первый поцелуй должен быть особенным, запоминающимся. Оставим этот вопрос до следующего раза.       Нет, считает Андрей. Ни следующего, ни послеследующего раза у них быть просто не может. С чего Саша вообще решил, что смеет играть с ним в эти глупые романтические игры, будто перед ним не взрослый состоявшийся человек, а молодая легковерная девчонка?! Зелл всегда казался Лаггеру крайне ветреным молодым человеком: это сейчас он весь из себя "принц на белом коне", вот только с окончанием конфетно-букетного периода, уверен Андрей, от этого образа ничего не останется. Наконец получив желаемое, Саша наверняка охладеет к объекту своей симпатии, а после, бессердечно выпотрошив чужие чувства, без зазрения совести оставит его одного и свалит в закат. Лаггер ни за что не позволит никому обращаться с собой, словно с дешёвой игрушкой. Больше никогда.       — Только попробуй ещё хоть раз заговорить о своих пидаралистических фантазиях. Клянусь, я тебе въебу как следует. Обещаю, будет очень больно.       Дважды повторять не нужно — в ответ на очевидную угрозу, Зелл одаривает собеседника миролюбивой улыбкой и послушно отстраняется, стоит только показательно сжать кулак перед его лицом. Молча кивнув, Саша в один момент нежно касается запястья партнёра, а после, едва Андрей податливо расслабляет руку, парень сразу же аккуратно переплетает свои пальцы с чужими и делает красивый оборот на месте, имитируя изящное танцевальное движение. Глядя на то, как элегантно на мгновение поднимаются полы его пиджака, Лаггер недовольно хмурится: кажется, интернет-враг чересчур пьян, чтобы воспринимать его намерения достаточно серьёзно. Хватит этих игр. Андрей отпускает его ладонь и отходит чуть в сторону, желая как можно скорее закончить сегодняшнее представление. Зелла, очевидно, подобный расклад не устраивает от слова совсем — разочарованный чужим отказом, он тут же устремляется к партнёру, практически бросаясь к нему с пылкими объятиями.       — Ты куда? Давай ещё потанцуем!       Лаггер рефлекторно делает большой шаг назад и останавливается прямо перед кроватью, уже собираясь начать громко спорить, если парень вдруг станет настаивать. Однако всё идёт совершенно не по плану: Саша внезапно спотыкается, нечаянно сбивая с ног от неожиданности потерявшего опору Андрея. С громким «блять!» они, к счастью, успешно приземляются на мягкое покрывало.       Всё происходит так быстро, что никто из них даже не успевает ничего толком понять. Через мгновение Лаггер открывает глаза и вдруг удивляется, увидев перед собой растерянного Зелла, который, бессовестно сидя сверху, почему-то шокировано прикрывает рот ладонью. Словно по наитию Андрей дотрагивается кончиками пальцев до своих губ; осознание произошедшего звучит колокольным набатом в его голове. Нет, не может быть. Только не это. Только не с ним. Парень пытается восстановить последовательность событий: вот он падает на матрас, Саша неуклюже заваливается сверху, а затем они, едва не столкнувшись носами, целуются.       Тепло чужих губ до сих пор ощущается донельзя живо. Кажется, будто вместо случайного секундного касания они правда по-настоящему страстно поцеловались, прямо вот так, лёжа на его собственной постели. Не на шутку разыгравшееся воображение вмиг окрашивает щёки Лаггера в алый. Нет, это всё не правда. Ему почудилось, он просто перепил, вот и всё. В поисках подтверждения этой смелой догадки, Андрей, борясь с внезапными головокружением, всматривается повнимательнее в парня перед собой, и, о боже, лучше б он этого не делал: вид оседлавшего его бёдра взлохмаченного раскрасневшегося Зелла в дорогом костюме вмиг заставляет его опьяневший мозг просто взорваться.       Окончательно смутившись, Лаггер, не в состоянии сдерживать рвущиеся наружу эмоции, глубоко вдыхает и почти панически кричит:       — Извращенец!       Саша едва не сваливается на пол от услышанного, а после, с ужасом заметив дрожь в чужих руках, сам отскакивает подальше от не на шутку разозлившегося интернет-врага.       — Ты всё это продумал, да?! — Андрей мигом поднимается с кровати и, сжимая кулаки от злости, начинает угрожающе двигаться в сторону ничего не понимающего Зелла. Похоже, страшное обещание «въебать как следует» вот-вот будет исполнено. — Решил, значит, споить меня, чтобы вот так наброситься?! Я тебе сейчас-!       Инстинкт самосохранения работает на ура: парень принимает мудрое решение не дослушивать чужую угрозу, а потому сразу же пулей выскакивает из спальни, похоже, даже не увидев, как ему вдогонку летит подушка. Когда она с глухим ударом впечатывается в косяк вовремя захлопнувшейся двери ванной комнаты, Лаггер едва ли не пугливо выглядывает в коридор, а затем громко проговаривает:       — Вот и оставайся там! Будешь спать в обнимку с толчком, в своей естественной среде обитания, мерзкий извращуга!       От последовавшего за этой фразой дверного хлопка, кажется, с потолка осыпается штукатурка. Саша, от испуга зажав рот рукой, сползает вниз по стенке и садится на прохладный кафель.       В один момент многострадальная дверь открывается вновь, и опять высунувшийся из своего надёжного укрытия Лаггер на прощание заявляет следующее:       — Только попробуй подойти ко мне! Мало не покажется, слышишь?!       Очередной громкий удар и, судя по грозному щелчку замка, на этот раз действительно последний.       Даже по прошествии нескольких минут Зелл всё не может отдышаться, будто только что пробежал марафон: ударивший в кровь адреналин быстро взбудоражил усыплённое алкоголем тело, заставив его хорошо так размяться. Истерический смех эхом разносится по ванной; парень совершенно не уверен, как быть дальше. «Но это же случайность!» — безуспешно оправдывается он перед воображаемым обиженным Андреем, но и тот не собирается его слушать. Осознаёт, насколько всё плохо, Саша лишь в тот момент, когда при желании войти в спальню сталкивается с преградой в виде подлой защёлки, блокирующей замок. На самом деле, после принятия данного ужасающего факта, Зелл ещё некоторое время предпринимает попытки вывести интернет-врага на разговор, но тщетно: Лаггер тупо игнорирует его, в это время лёжа на постели, по-детски завернувшись в одеяло будто большая злобная гусеница. Большая и очень смущённая злобная гусеница. Андрею тошно от самого себя: как он вообще мог позволить привести к подобному? Он даже почти верит в то, что произошедшее — не более, чем глупая случайность, но и это не сильно спасает ситуацию. Сегодня они поцеловались. Да, вот так по-идиотски, едва ощутимо коснувшись губами. Хотя во взрослом обществе это и поцелуем-то, наверное, толком не называют, однако для Лаггера даже такая мелочь на раз два становится нехилым поводом утонуть в тяжёлых раздумьях.       «Это не считается!» — перед тем, как провалиться в тягучую дрёму от нервного истощения, в итоге заключает про себя окончательно измученный Андрей. Засыпая в эту ночь, он искренне надеется поскорее забыть то приятное горячее покалывание на губах, воспоминания о котором ещё долго будут возвращать его в тот роковой момент, когда они с интернет-врагом, кажется, на миг стали гораздо ближе, чем когда-либо.       Не сказать, словно Саша с лёгкостью и безразличием воспринял сегодняшнее происшествие — устраивая себе импровизированное спальное место на кухне, он сожалеет лишь о том, что их первый, самый важный, поцелуй в итоге оказался именно таким: скомканным, в какой-то степени грубым и абсолютно не романтичным. Это неловкое касание совершенно никуда не годится! «Это не считается!» — с досадой сетует на своё природное невезение Зелл. Он уверен, что может сделать всё гораздо лучше, только бы Лаггер дал ему второй шанс. Что ж, если завтра Саша не увидит свои вещи на улице под козырьком подъезда, то это уже, в каком-то смысле огромная победа. Совершенно замечтавшись, парень вновь проводит тыльной стороной ладони по своим губам: кажется, ещё совсем недавно тепло Андрея было таким близким, таким интимным, таким желанным. Зелл сильнее сжимает пальцами ткань пиджака, а после, совсем засмущавшись деталями произошедшего, зарывается в него лицом, будто в одеяло. Ну уж нет. В следующий раз он не скосячит. Засыпая, Саша обещает сделать всё возможное, чтобы их настоящий первый поцелуй запомнился Лаггеру как самое яркое, самое сладкое, самое чувственное и самое сильное доказательство его истинной любви к нему.              Следующие несколько дней проходят как обычно: воспоминания о той ночи будто канули в небытие, словно всё случившееся оказалось не более, чем реалистичным сном, подаренным возбуждённым крепким алкоголем уставшим мозгом.       Зелл с интересом рассматривает собственное отражение в большом зеркале. Придирчивый к мелочам взгляд оценивающе проходится по каждой детали подобранного наряда: алый галстук красиво контрастирует с глубоким чёрным оттенком идеально отглаженной рубашки, которая, в свою очередь, прекрасно подходит к рваным джинсам цвета серый графит, а дорогие часы на запястье, как маленькое дополнение к образу, изящно подчёркивают статус хозяина. Саша ещё раз поправляет причёску, едва касаясь пальцами кончиков тёмных волос, а после наводит камеру телефона на произведение искусства перед собой, немного поворачивается боком и картинно отставляет ногу чуть в сторону, делая непринуждённую позу. «Совершенство» — мысленно заключает парень, сохраняя в галерею очередную фотографию своего безупречного отражения.       На самом деле, не так уж и часто он выходит в свет, а потому сама судьба велит сегодня выбрать нечто такое, что точно заставит его образ собрать все восхищённые взгляды зевак из местного элитного бара. Зелл примеряет серьёзную серую шляпу с выделяющейся красной лентой посередине — вот теперь можно считать лук официально завершённым. Саша на секунду замирает перед зеркалом, решив сделать ещё несколько контрольных фото. Он до того погружается в сомнения, лучше ли идти в головном уборе или без, что даже не замечает, как в один момент в коридор выходит собирающийся на работу Андрей. Лаггер, кажется, искренне удивляется, внезапно встретившись с интернет-врагом в такую рань. Конечно, он привык, что этот фанат бурной ночной деятельности обычно просыпается только после полудня, но вот сегодня, похоже, всё идёт не по стандартному сценарию: судя по тому, сколько времени Зелл уже крутится перед зеркалом, он явно надумал куда-то пойти. Возможно, даже в очень приличное место. Не то, чтобы Андрея сильно волнует, где Саша будет прохлаждаться вплоть до его прихода, просто сам факт наличия у парня подобных планов в каком-то смысле немного настораживает. Нет, не подумайте, это определённо точно не ревность — однако мысли о возможном желании интернет-врага подцепить приятную компанию в завершение вечера вмиг вынуждают Лаггера злобно фыркнуть от отвращения и недовольства.       — И куда это мы так вырядились? — Андрей, подойдя до неприличия близко, собственнически кладёт ладонь на плечо Зелла, заставив того вздрогнуть от внезапного прикосновения.       В попытке сохранить привычное равнодушие, Саша поправляет шляпу и, не оборачиваясь в сторону собеседника, с видом художника, которого отвлекают от создания величайшего шедевра, нарочито безразличным тоном проговаривает:       — Иду гулять. И не "вырядился", а оделся как приличный человек.       — Ой, посмотрите-ка, гулять он собрался... — после этих слов Зелл явно напрягается, стоит только рукам Лаггера вмиг скреститься у него на груди. — Так бы и сказал, мол, "Андрюша, пока-пока, иду на блядки", я бы тебе сразу поверил.       По-настоящему взбешённый услышанным, Саша сразу же предпринимает попытку оттолкнуть обидчика от себя, однако, интернет-враг, похоже, оказывается готов к этому: Зелл даже не успевает возмущённо ахнуть, когда его внезапно силой разворачивают спиной к зеркалу, а чужие проворные пальцы через мгновение грубо сжимаются на его бёдрах, лапая по-настоящему нагло и бесстыдно. Краем глаза замечая происходящее в отражении безобразие, Саша запинается от неожиданности; все оскорбления и ругательства напрочь вылетают из головы, когда он, едва не роняя телефон из рук, спасает гаджет от падения, неаккуратно схватившись за сенсорный экран, и через секунду слышит несколько щелчков нечаянно сделанных фотографий.       — Ну, ну, не надо корчить такое лицо. Имею право! — Столкнувшись с ненавидящим, прожигающим насквозь взглядом будто потемневших от ярости карих глаз, Андрей, не скрывая удовлетворения от совершённой грязной шалости, ехидно усмехается: — Ты забыл? Мы же с тобой теперь, типа, "парочка".       Последнее слово оказывается до того пропитано ядом и неподдельной злостью, что Зелл сразу же понимает, к чему сейчас Лаггер устроил весь этот спектакль. Неужели всё ещё злится из-за случившегося на День святого Валентина?       — Но это не повод на меня набрасываться, словно конченное животное! — наконец придя в себя, огрызается в ответ Саша, а после получает лёгкий, но ощутимый шлепок чуть ниже поясницы. Окончательно поражённый внезапным бесстыдством интернет-врага, он почти по-кошачьи шипит и обиженно прикрывает руками место удара. Грубо. Хотя, Зеллу ли не знать, что Андрей предпочитает мстить по принципу «расплаты в десятикратном размере».       — Чтоб в шесть был дома, — уже стоя на пороге, жёстко проговаривает Лаггер, угрожающе покручивая ключи на большом пальце. — И упаси Господи тебе опоздать.       Когда вслед за парнем хлопает входная дверь, Саша не сдерживается в выражениях, знатно матеря Андрея за его по-настоящему сучий характер. Нет, ну надо же так уметь портить настроение! И вот как его угораздило влюбится в такого человека? Зелл разблокирует телефон и к своему раздражению обнаруживает в галерее несколько новых фото. Однако, стоит только взглянуть на провокационные ракурсы, удачно пойманные камерой, как Саша сразу же чувствует, будто земля уходит из-под ног. Эти сильные руки, грубо сжимающие его узкие бёдра через тёмную джинсовую ткань, эта хитрая игривая ухмылка на чужих губах, этот жадный похотливый взгляд серо-зелёных глаз... весь Лаггер здесь выглядит таким до ужаса горячим и притягательным, что Зеллу требуется несколько минут, лишь бы наконец набраться сил выключить экран. В комнате как-то резко становится слишком жарко; парень ослабляет галстук и даже расстёгивает пару верхних пуговиц рубашки. Голову внезапно заполняют непрошенные воспоминания о непозволительной близости его тела, о чужом обжигающем дыхании на шее, об ощущении дерзкой непристойной хватки цепких пальцев, в местах которой, кажется, останутся синяки. Саша обессиленно падает на диван и, отложив телефон в сторону, словно в трансе проводит ладонью от колена до бедра, словно пытаясь вернуть то самое ушедшее тепло, но тщетно: пожалуй, сотворить с его телом такое способен только Андрей.       Но почему именно он?       Справедливости ради, это действительно первый раз с самого старта их совместного проживания, когда интернет-враг демонстрирует подобное столь явное развратное поведение. Вопреки всем опасениям Зелла, Лаггер правда ещё ни разу не позволил себе лишнего: даже напротив, Саше кажется, что он чаще был холоден и отстранён, будто боясь показать хоть капельку привычной тактильности. Это тот поцелуй так на него повлиял? Может ли оказаться так, что после того недоразумения на День всех влюбленных Андрей осознал взаимность своих чувств и решил играть настойчивее?       Из-за данного умозаключения неприятный факт того, что его недавно наглейшим образом полапали, в момент отходит на второй план. Те слова вдруг эхом отдаются в мозгу: «Ты забыл? Мы же с тобой теперь, типа, "парочка"». Постойте, неужели, он реально так сказал? Это же самое что ни на есть, непрямое признание в любви! Саша зажимает рот ладонью от рвущегося наружу ликования: так им, пусть подавятся от зависти, глупые назойливые детишки! Их драгоценный Лаггер теперь принадлежит Зеллу! На радостях парень резко вскакивает с дивана и начинает ходить кругами по комнате от перевозбуждения. «А Андрюша сам сказал, что мы пара!» — вмиг вообразив перед собой камеру, с надменной ухмылкой хвастается перед выдуманными зрителями Саша и, словно ребёнок, подпрыгивает на месте, не сдерживая клокочущего в груди искреннего восторга. Парень прекрасно знает, насколько тяжело Лаггеру говорить о своих чувствах; на мгновение Зелл даже представляет, какая после его слов развернулась бы забавная картина — «Я не это имел в виду, ты всё выдумал, ёбанный сказочник!» — густо краснея, в смущении оправдывается перед подписчиками воображаемый Андрей в его голове, пока Саша будто заведённый повторяет: «А Андрей меня любит! А Андрей меня любит!»       «То, что случилось... Это не считается!» — Зелл почти видит, с каким до смешного раздражённым выражением лица дуется на его подколы интернет-враг, и тут же громко заявляет в ответ:       — Считается, родной, ещё как считается!       Саша повторяет эту фразу снова и снова так, как если бы Лаггер стоял сейчас прямо перед ним. Нет, он определённо ни о чём не жалеет — всё-таки, тот поцелуй считается. И не во власти Андрея теперь убедить его в обратном.