А вы знали, что строить отношения куда тяжелее, чем домики в майнкрафте?

      Ах, эта чарующая романтика ночного аэропорта... Наконец разобравшись с багажом, ты удобно располагаешься на сиденье, даруя уставшему телу столь желанную передышку. Окончательно расслабившись, откидываешься на обитую тканью спинку и, вдыхая ароматы десертов, кофе и дорогого парфюма, сонно зеваешь, уже представляя, как через какие-то пару десятков часов будешь так же сидеть в шезлонге неподалёку от тёплого моря. Очень скоро головокружительный шум мелких магазинчиков заменится ласкающим слух шёпотом волн с редкими криками суетливых чаек под аккомпанемент едва слышного шелеста колышущихся на мягком ветру листьев высоких пальм. Именно это сладкое чувство предвкушения отпуска, смешанное с каким по-детски ярким, клокочущим где-то глубоко внутри нетерпением, и делает ожидание посадки на самолёт чем-то поистине особенным, напоминающим не рутинную скуку, а скорее походящим на медленное открытие долгожданного новогоднего подарка. Обычно это ощущение дарует необъяснимую лёгкость; усталость после ночной дороги уже не кажется столь неподъёмной, напротив: она негой растекается по телу, будто отступая на второй план, и ты просто наслаждаешься моментом, оставив позади все тревоги.       Однако, вопреки всем романтизированным представлениям о пролетающем незаметно времени в зале аэропорта, Саша явно чувствует лишь то, насколько сильно сейчас его измотанному организму необходим срочный тайм-аут. Вообще, Зелл относил себя к людям, что необычайно веселы и энергичны перед полётом в отпуск, и, пожалуй, поначалу всё было действительно так: парень в приподнятом настроении подпрыгивая от неудержимой радости, носился по всей квартире, собирая вещи, попутно продумывая план их первого совместного путешествия, пока Лаггер, наоборот, представлялся оплотом вселенского спокойствия, упорно делая вид, словно ничего особенного в этой поездке нет. Теперь же, кажется, они поменялись местами — предусмотрительно скопленная за эти дни Андреем энергия бьёт ключом, проявляя себя в бесконечной болтовне и глупых шутках, а вот Саша мучительно тонет с головой в ужасающей усталости, ведь, в отличие от своего спутника, так толком и не смог выспаться перед отъездом. На самом деле, сейчас он всё ещё наивно рассчитывает мирно подремать во время ожидания посадки, хотя при условии весело щебечущего под ухом интернет-врага эта миссия, однако, не выглядит столь легковыполнимой. В какой-то момент Зеллу даже начинает казаться, будто Лаггер всенепременно взорвётся, если сию секунду не залезет пальцами ему в причёску, в который раз испортив укладку, или играючи не ущипнёт больно за плечо, или же, хотя бы, от скуки болтая ногами, не пнёт его легонько под коленкой. Впрочем, Саша в стремлении спокойно поспать оказывается очень изобретательным: сначала он надевает шляпу, отрезая Андрею возможность играть с его волосами, затем поручает парню одной рукой держать при себе рюкзак, чтоб не украли, а вторую особенно шаловливую руку успешно занимает вкусным мороженым на палочке, и, под конец, чтоб уж наверняка, сам принимает полулежачее положение, боком облокотившись на Лаггера и свесив ноги через подлокотник крайнего сидения, тем самым мастерски избавляя себя от необходимости терпеть далеко неслучайные пинки снизу. К счастью для Зелла, отвлекающий манёвр под кодовым названием "пломбир с ягодным сиропом и шоколадной крошкой" имеет ещё одно полезное свойство: теперь, медленно поедая ледяной десерт, Андрей уже не столь многословен — всё-таки, простудить горло, или, того хуже, нечаянно подавиться подаренной ему сладостью, он явно не планирует, что, несомненно хорошо. При таком раскладе Саша даже может позволить себе наконец прикрыть глаза, а это, как известно, первый шаг к отправлению в царство Морфея. Осознав, что больше его покою ничего не угрожает, раз помеха в виде Лаггера, который в итоге совсем затих, кажется, устранена, Зелл успокаивается и, сложив руки на животе, начинает медленно проваливаться в сон.       Однако, продлиться удовольствию, видимо, не суждено. Только-только Саше удаётся прочувствовать прокатившееся тёплой волной по телу, тягучее, словно мёд, расслабление, как вдруг его лица неожиданно касается нечто мокрое и холодное, беспощадно заставляя мигом вернуться в жестокую реальность, чуть ли не свалившись на пол от испуга. Едва стоит парню прийти в себя после внезапного пробуждения, первое, что он слышит — это громкий задорный хохот, а затем, сняв шляпу и посмотрев в сторону нарушителя своего покоя, Зелл видит, как-таки ни странно, Андрея, покручивающего пустую деревянную палочку между пальцев. Ну, конечно, кто ж ещё...       — А можно не изводить меня хотя бы сегодня? — злобно бормочет Саша, тыльной стороной ладони стирая с щеки липкое пятно. И как такая глупость вообще пришла в голову Лаггеру? Мало того, что Андрей просто так разбудил, так ещё и измазал ему лицо мороженым! Вот, за что Зеллу такие издевательства?       Получив в ответ лишь ехидный смешок, парень испускает измученный вздох и с явно читаемым возмущением сжимая края лежащей на его коленях шляпы, строго проговаривает:       — Ты у меня скоро доиграешься, блять. В следующий раз запру тебя в клетке как домашнего питомца. Полетишь в отсеке с животными. А будешь выёбываться, вообще упакую и сдам тебя нахуй как багаж.       — Да ладно тебе, — Лаггер нагло усмехается услышанной угрозе и опять играючи направляет липкий кончик палочки в сторону лица собеседника, однако тот вовремя отворачивается, а после, окончательно взбесившись, вовсе вскакивает с насиженного места. Словно игнорируя с яростью прожигающие его насквозь глаза цвета жжёной карамели, Андрей вальяжно закидывает ногу на ногу. — Мне просто скучно стало. И тут ты такой лежишь. Маленький и беззащитный. Я не удержался.       — Ещё слово, и я засуну тебе эту херню знаешь куда-!       — Рискни, — жёстко перебивает его Лаггер и едва заметно осматривается по сторонам, видимо, проверяя, не привлекла ли их небольшая словесная перепалка внимание остальных туристов, ожидающих посадки на самолёт.       Резко вспомнив, где они находятся, Саша моментально умолкает, с злобным рычанием надвинув шляпу на лоб, будто желая скрыть под её полами всё невысказанное недовольство. И даже сейчас на чужом лице нет ни намёка на раскаяние; парень, не в состоянии более ощущать на себе этот пытливый самодовольный взгляд, разочарованно фыркает.       — Господи... Я пойду прогуляюсь. Сил моих больше нет.       С этими словами Зелл кладёт телефон в карман шорт и быстрым шагом уходит прочь от своего раздражающего спутника, который с видом победителя убирает руки за голову и горделиво раскидывается аж на все три сидения.       Уже оказавшись перед зеркалом в общественном туалете, парень внимательно вглядывается в своё отражение, а затем ещё раз смочив салфетку в раковине, аккуратно проводит мягким мокрым кончиком под глазом, стремясь поскорее избавиться от неприятного чувства липкости. «Вот же скотина! — Саша всё не может успокоиться и продолжает мысленно ругаться на интернет-врага, — купил, блять, мороженое, нахуй. Чтоб "Андрюше не было скучно", нахуй. Нихера больше от меня не получит, сучара». Когда же его уставший мозг посещает внезапная неоднозначная мысль «надо было ему рот занять чем-то другим», Зелл не сдерживается, и в комнате эхом раздаётся громкий заливистый смех. Ладно уж. Проехали. Спешно прогнав прочь удачно подкинутые богатым воображением картинки различной степени развратности, Саша в последний раз оглядывает себя в зеркале, а после выходит в коридор, искренне надеясь, что никто не слышал его до неприличия шумного хохота, внятно объяснить причину которого, пожалуй, он навряд ли сумеет.       Полтретьего ночи, из панорамных окон аэропорта издалека можно увидеть маленькие яркие огоньки неспящего города. Зелл, обмахивая себя шляпой, подобно веером, сладко зевает, будто только вспомнив, что его голова не касалась подушки уже, кажется, около суток. Вообще, по изначальному плану он собирался вздремнуть в такси, однако, Лаггер, неожиданно разговорившийся с водителем, просто не оставил шанса даже глаза сомкнуть. Конечно, Саша не участвовал в их разгорячённой беседе, однако, ради интереса, всё же старался поначалу хотя бы следить за ходом диалога, насколько ему позволяли скудные знания языка, но, стоило только этим болтунам внезапно перейти с польского на немецкий, как парень тут же бросил идею вообще пытаться понять что-либо. Зелл хорошо помнит, что в тот момент на фоне недосыпа у него сильно разболелась голова, а чужие слова в одночасье просто смешались в непереводимую какофонию из звуков, из-за чего он обессиленно откинулся на спинку пассажирского кресла и стал мысленно молиться о скорейшем завершении поездки. К счастью, невыносимым страданиям очень скоро настал конец — в итоге прибыв на место, они вышли из машины на свежий воздух, и тогда Саша, получив в руки багаж, всё же набрался сил выдавить из себя язвительное: «А помимо всего, ты, часом, по-французски не говоришь?»       Парень вежливо попрощался с таксистом и, обернувшись в сторону собеседника, одарил его вопросительным взглядом, а затем, стоило только машине отъехать, как ни в чём не бывало, начал: «Bonsoir, je m'appelle Andrey...» В ту же секунду Зелл просто махнул рукой и, даже не собираясь слушать, молча направился ко входу в здание, так и не узнав, что это базовое приветствие — вообще единственная фраза, которую Лаггер знает на французском.       На самом деле, Саша правда считал интернет-врага действительно удивительным человеком. В его глазах Андрей всегда выглядел очень разносторонним, начитанным и невероятно умелым парнем. Чего только стоит список освоенных им профессий! Иногда Зеллу кажется, словно нет в мире ни одной темы, в которой Лаггер не разбирался хотя бы косвенно. Помимо прочего, Саше особенно нравится его подход к делам: всё, что реально сделать руками самостоятельно, он непременно делает; и делает, можно сказать, довольно-таки хорошо. А говоря точнее, если вдруг не делает, то мастерски ломает, а если и ломает, то чинит весьма искусно, стараясь изо всех сил. Конечно, Андрей не сверхчеловек, он не застрахован от совершения ошибок, однако, даже в случаях, когда что-то идёт не по плану, стоит быть уверенным — Лаггер обязательно придумает выход из любой ситуации. Если Зелл из тех людей, у которых "всё валится из рук", то Андрей, к счастью, относится к тем умельцам, кто готов прийти на помощь. Да, может, не охотно. Да, может, не всегда со словами поддержки. Да, порой его помощь не обходится без лёгкого отрезвляющего подзатыльника, но Саша всё равно безумно счастлив, что у него есть такой замечательный знакомый, который, несмотря на все их разногласия в прошлом, теперь точно не оставит его наедине со своими проблемами.       Тихий размеренный шум аэропорта начинает убаюкивать, подобно колыбели. Того гляди, Зелл вот-вот поддастся мирной атмосфере и правда заснёт прямо на ходу. Парень снова зевает, слабо прикрывая рот ладонью. С нотками лености в движениях он медленно потягивается, а затем, протерев покрасневшие от напряжения глаза, оглядывается по сторонам в поисках чего-то способного хотя бы ненадолго привлечь его рассеянное внимание. Так и не обнаружив ничего примечательного в окружающих модных сувенирных лавках, Саша подумывает уже возвращаться. Интересно, как там Андрей? Наверняка мысли интернет-врага опять заняты выдумкой очередного глупого розыгрыша! Едва вспомнив ту гаденькую озорную ухмылочку на чужом лице, которую ему посчастливилось увидеть после вынужденного пробуждения от липкой холодной палочки мороженого, Зелл сразу же недовольно хмурит брови и обиженно скрещивает руки на груди. Вот зараза! И ведь не стыдно! Не стыдно ни капельки! А он такой весь из себя добродетель, к любимому со всей душой, пригласил отдохнуть вместе, оплатил билеты, отель, всё-всё-всё, а Лаггер..! «Дурак ты, Андрюша!» — парень не сдерживается и по-детски топает ногой от переполняющих его эмоций. Сейчас, стоя посреди широкого полупустого коридора аэропорта, он почему-то думает, будто выглядит со стороны не увереннее потерявшегося ребёнка. Иронично, но как бы сильно порой Лаггер ни раздражал его, ни доводил до белого каления своими идиотскими выходками, Саша, сейчас не находясь рядом с интернет-врагом, осознаёт себя как никогда одиноким.       Зелл не уверен, в какой именно момент его чувства к заклятому противнику переросли в нечто большее, чем банальное желание победить, обыграть, доказать свою правоту. Признаться честно, изначально Саша совсем не планировал оставаться жить с Андреем в долгосрочной перспективе. Тогда парень собирался просто "повстречаться" с ним пару недель, "отвести душу", чтобы потом со спокойной совестью двигаться дальше. Пожалуй, именно в этом и заключалась его месть: создать иллюзию привязанности, заставить Лаггера посмотреть на их отношения с другой стороны, а затем, вдоволь наигравшись, наконец показать себя таким, какой есть — неидеальным, эгоистичным, где-то странным и своеобразным, одиноким актёром со шрамами на душе, таким же, как и сотни-тысячи других окружающих незнакомцев. Наглядно продемонстрировать, что за маской напыщенного самовлюблённого придурка не всегда скрывается клишировано непорочная ранимая овечка, а скорее безумно уставший скиталец, жаждущий отыскать спокойствие в этом жестоком изменчивом монохромном мире. Зелл склоняется ко мнению, что не существует чистейшего добра, так же, как и однозначного зла — все люди так или иначе не более, чем помесь белого с чёрным. Серый. Множество оттенков; каждый, несомненно, по-особенному прекрасен. И первичной целью Саши было именно доказать Андрею, что цвет его души — тёмно-серый. Ровно такой же, как и у него самого.       Но потом что-то изменилось.       Зеллу кажется, словно план рухнул ещё давно, стоило только ему начать присматриваться внимательнее к интернет-врагу. В попытке определить искомый оттенок, парень, похоже, слишком увлёкся и начал рисовать картину. Очнулся Саша лишь тогда, когда его руки, ведомые разбушевавшимися эмоциями, уже изобразили всё самостоятельно и, не спрашивая разрешения хозяина, просто добавили на холст его собственный неповторимый серый, создав настоящее произведение искусства. В тот день Зелл, благодаря своему внутреннему художнику, осознал, насколько же идеально цвет его души сочетается с цветом души Лаггера. Но хотелось большего. Воображаемые краски закончились предательски быстро; Саша почувствовал, будто просто обязан получить ещё.       И вот он здесь. Беспечно гуляет по аэропорту среди кучи таких же серых людей. Но отныне Зелл точно убеждён: среди всех этих нескончаемых оттенков серого у него действительно есть один самый-самый любимый, самый дорогой, самый желанный. Саша не может скрыть глупой улыбки от мысли, что, возможно, Андрей думает о нём также. Ведь думает, правда же? Парень прикладывает ладонь к груди, стремясь утихомирить ни на шутку разошедшийся сердечный ритм. От ярких воспоминаний по телу вмиг разливается приятное тепло — наверное, так и выглядит настоящая чистая влюбленность. Теперь Зелл понимает, что отчего-то больше не может дуться на интернет-врага из-за той дурацкой шалости. Саша ловит себя на мысли, что ни с того ни с сего, сейчас очень-очень хочет как можно скорее увидеть Лаггера. Взглянув на собственное отражение в витрине магазина, он аккуратно убирает выбившиеся из причёски тёмные пряди, поправляет шляпу, расстёгивает две верхние пуговицы рубашки-поло и, не теряя более ни секунды, направляется к своему спутнику.       По пути к залу ожидания Саша проходит мимо многочисленных торговых автоматов с едой и напитками. Когда же взгляд Зелла случайно падает на вывеску с изображением леденцов на палочке, в его голове вмиг созревает хитроумный план коварного отмщения — и, всё-таки, не может он позволить себе вот так легко простить Андрею ту глупую издёвку. Любовь любовью, а месть по расписанию.       Сладкая вишнёво-клубничная конфета во рту; знакомая фигура сидит прямо по курсу. Парень специально делает большой крюк, желая подкрасться со спины. Подавив тихий злобный смешок, Саша медленно движется к своей цели. Подойдя поближе, он замечает, что, Лаггер, похоже, банально утомился его ждать и, кажется, заснул. Ну, так даже лучше. Зелл опирается обеими руками на спинку сидения и невольно всматривается в умиротворённое выражение лица напротив — интернет-враг тихо дремлет, откинув голову назад. Герой-мститель раздумывает, неужели без него Андрею правда стало настолько невыносимо скучно, раз парень и впрямь предпочёл отправиться в мир сновидений, чем переживать отсутствие дорогого сердцу человека? Едва подобная мысль посещает голову Саши, как его губы сами расплываются в улыбке от умиления: Лаггер такой очаровательный. Особенно сейчас. Что там он говорил? «И тут ты такой лежишь. Маленький и беззащитный. Я не удержался.» И правда, ну, как тут удержаться? Редко, когда Зеллу представляется шанс подловить Андрея в столь уязвимом состоянии, надо действовать, пока есть возможность! Парень медленно, словно растягивая удовольствие, вытаскивает леденец изо рта, а затем, держась пальцами за самый кончик пластиковой палочки, аккуратно подносит конфету к щеке своей жертвы. Опережая события, Саше уже слышится чужой возмущённый возглас, он ощущает, будто всё внутри сейчас буквально дрожит от нетерпения. Ещё чуть-чуть и...       Секунда кажется вечностью, и вдруг, подобно грому посреди ясного неба, крепкая рука резко сжимается у него запястье. Зелл моментально замирает, стоит только ему встретиться с самодовольным взглядом, едва ли не по-лисьи хитро заблестевших от удавшегося обмана изумрудно-зелёных глаз. Когда на лице Лаггера вмиг расцветает озорная ухмылка, парень чувствует, как мурашки разом пробегают по его телу. Оказывается, это всё было спланировано!       — Так-так-так... И кто там говорил, что за такие шалости следует засунуть кое-что кое-кому кое-куда? — Андрей говорит чётко и ясно, красиво разделяя каждое слово. Он явно наслаждается происходящим.       Впрочем, в этот раз Саше есть, что ему ответить.       — Рискни. — Коротко бросает Зелл, а после, внезапно сократив расстояние между ними, прежде, чем парень успевает его оттолкнуть, ловко скрывает их лица от посторонних глаз с помощью своей шляпы и оставляет нежный сладкий поцелуй на чужой щеке.       Шокированный действиями интернет-врага, Лаггер от неожиданности ослабляет хватку, позволив сразу же отстраниться. Касание явно продлилось не больше секунды, но он до сих пор ощущает этот мягкий ягодный аромат. Однако даже сахарная липкость, оставленная в месте прикосновения губ, не беспокоит Андрея сейчас так сильно, как, например, то, какая же довольная улыбка освещает счастливое лицо напротив. Саша, с наигранной аккуратностью пригладив волосы, надевает шляпу обратно, далее победно кладёт конфету в рот, а затем будто не при делах скрещивает руки на груди. Видно, он горд собой. Ещё никогда Зелл не позволял себе такой наглости. А ведь Лаггер не раз говорил о своём категоричном отношении к подобным проявлениям любви на людях. Поражённый чужим бесстыдством Андрей собирается возмутиться, однако его резко перебивает прокатившееся по залу оповещение о начале посадки. Тягостное ожидание наконец подходит к завершению — словно взявшись из ниоткуда, толпы людей вмиг заполняют помещение и, подобно бурному течению горной реки, направляются к названному выходу. Саша игриво подмигивает, а после кивком головы призывает следовать за собой. Парень берёт рюкзак и с гримасой искреннего всепоглощающего недовольства поднимается с сидения. Не перекинувшись ни словом, они отстаивают очередь на последнюю регистрацию, в такой же тишине усаживаются на места в самолёте. Палочка от злосчастного леденца уже давно покоится в мусорном ведре, но Лаггер до сих пор молчит, не в силах совладать с бушующими внутри эмоциями. Зелл сладко зевает и, поёрзав в уютном кресле, хорошенько потягивается: лететь ещё долго, интернет-враг нем как рыба — значит, пришло время тихого часа. Да, месть и правда удалась. На самом деле, Саша прекрасно понимает, что ему точно несдобровать, едва только за ними закроется дверь номера, но сейчас почему-то это его совсем не волнует. Он заставил Андрея заткнуться. А раз уж простому поцелую в щёку под силу решить проблему порой чересчур болтливого вечно неугомонного Лаггера, то и остальные трудности Зеллу теперь точно ни по чём.