А вы знали, что строить отношения куда тяжелее, чем домики в майнкрафте?

      Сколько себя помнит Саша, он никогда не был похож на человека, который мог бы специально докучать кому-либо лишь ради получения ответной реакции. Он считал это уделом мелких бессовестных провокаторов, идиотов без личной жизни, которых в детстве не научили базовым нормам приличия. В школе Зелл часто страдал от подобных индивидов, не обременённых даже зачатками интеллекта, и порой размышлял о том, как же так вышло, что какие-то люди могут всерьёз думать, словно им позволено задирать других. В те года он и помыслить не мог, что через десяток лет станет таким же охотником до ярких эмоций, стремящимся восполнить собственный недостаток внимания за счёт терпения окружающих.       Но даже сейчас, оказавшись грубо вжатым в стену сильной рукой Лаггера, он всё ещё считает, будто доводить Андрея иногда чертовски забавно. Интересно, и у кого он этого всего понабрался? Саша самодовольно усмехается в ответ на прожигающий его насквозь раздражённый взгляд серо-зелёных глаз и с деловым видом поправляет причёску, словно даже ни капельки не волнуясь о комфорте жильцов соседнего номера, которые наверняка с радостью вызовут охрану, едва они с интернет-врагом станут слишком шумными. Лаггер вопросительно вскидывает бровь — ну, учитывая с кем Зелл живёт уже около полугода удивляться тут нечему; в такие моменты Андрей как никогда задумывается о том, что человеку с его характером стать хорошей ролевой моделью явно не суждено. Ну и хрен с ним. Пускай, со всем обилием пошлых шуток в богатом лексиконе, приправленным тонной высказываний с грязным подтекстом, Лаггер вряд ли тянет на оплот скромности и приличия, но даже так он всё равно намерен преподать хороший урок заигравшемуся интернет-врагу.       В следующую секунду Саша не успевает даже возмутиться, как одним грубым движением оказывается вжат грудью в стену. Не ожидав столь резкой смены настроения, парень рефлекторно упирается ладонями в шершавое покрытие и с едва заметным испугом в глазах оборачивается на Андрея, который, одной рукой удерживая его за ворот футболки, а второй — за плечо, стоит позади, сверкая очень недоброй ухмылкой. Лаггер обводит чужое тело внимательным взглядом, находя какое-то особое удовлетворение от возможности лицезреть дрожь внезапно притихшего наглеца, который, кажется, только начинает понимать, к чему может привести нарочито вызывающее поведение и шуточные недвусмысленные намёки. Однажды Зелл признался, будто жить не может без внимания со стороны Андрея, и самое худшее, что может сделать интернет-враг — нагло игнорировать его. Что ж, сегодня парень убедится, чтобы Саша получил достаточно внимания к своей персоне. Пора привести так удачно созревший в голове коварный план к исполнению.       Зелл, утонувший в томящем чувстве неизвестности, пропускает момент, когда сильная ладонь Лаггера неожиданно спускается от его плеча до талии, а затем, бесстыдно задирая ткань коротких шорт, резко перемещается на ягодицу, собственнически сжимая. Это касание ощущается чертовски горячо, Саша замирает и, похоже, даже задерживает дыхание в ожидании вполне предсказуемого наказания, но Андрей удивляет его, далее лишь игриво пробегаясь пальцами по внутренней стороне бедра, щекоча кожу короткими ногтями. Парню кажется, словно в месте чужих прикосновений его вмиг пробирает тысяча вольт, заставляя задрожать от предвкушения. Прикусив губу, Зеллу едва удаётся сдержать исступлённый стон — внизу живота уже будто скручивается тугой узел. Лаггер за его спиной тихо хихикает, а после, забравшись второй рукой под футболку, властно хватает за бок и резким движением прижимает стройное тело к себе, вынуждая с болезненным шипением провести локтями по стене вниз и выгнуться до хруста в позвоночнике. Боже, какой ракурс. Когда колено Андрея внезапно оказывается у него между ног, парень шумно ахает, не в силах унять разгулявшееся воображение. Саше безумно нравится, к чему он клонит.       — Пойдём, покажу кое-что. — Вдруг заговорщически выдыхает ему на ухо Лаггер, а затем чуть толкается вперёд, с нескрываемым удовлетворением подмечая, как интернет-враг в ответ на его грязный намёк отчего-то решает подыграть и подаётся навстречу в такт чужому движению.       Дважды повторять не нужно: Зелл кивает с хитрой ухмылкой и, позволяя взять себя за руку, послушно следует за ним в спальню.       — Забирайся, — даёт новую команду Андрей, а Саша беспрекословно выполняет, с удовольствием располагаясь на большой постели.       — А теперь, — с этими словами Лаггер открывает маленький ящик прикроватной тумбочки и прежде, чем обернуться, мягко проговаривает: — Закрой глаза.       — Даже не думай подсматривать. — Подобно удару хлыста неожиданно грубо произнесённая фраза вмиг разрезает воздух, заставляя парня покрыться мурашками. То, как Андрей решает мастерски поиграть тоном голоса, безумно заводит.       Зелл прячет лицо в ладонях, однако даже это, кажется, не способно скрыть рвущегося наружу всепоглощающего предвкушения. Когда ты дезориентирован, каждая секунда неизвестности чувствуется вечностью; сначала ему слышится шелест чего-то бумажного, затем следует щелчок ящика. И чего Лаггер там так долго возится? Что же за наказание ждёт его сегодня? Тысячи предположений мигом проносятся в голове Саши, развиваясь от чего-то совершенно безобидного и завершая сюжетами, по своей красочности явно опережающими любое даже самое по-настоящему откровенное порно. Зелл непроизвольно ёрзает от нетерпения, он ощущает, как с каждой новой фантазией дышать ровно становится всё труднее, а внизу живота начинает приятно потягивать от пылающего внутри возбуждения. В один момент парень не выдерживает и, всё ещё послушно держа глаза закрытыми, решает одной рукой слегка облегчить сладкие мучения, однако, едва стоит подцепить пальцами ткань белья, он оказывается сразу же остановлен тихой фразой «Ещё рано», строгим тоном прозвучавшей откуда-то неподалёку. С разочарованным мычанием Саша до боли закусывает нижнюю губу и, нарочито обиженно скрестив руки на груди, сильно-сильно зажмуривается, лишь бы случайно не подглядеть, чем же там занят Андрей. Конечно, Лаггер специально изводит его, наслаждается, в гробовом молчании наблюдая за чужими терзаниями, не позволяя действовать ни себе, ни своему мученику. От одной лишь мысли, насколько возбуждающе он наверняка сейчас выглядит со стороны — такой разгорячённый, такой податливый, такой уязвимый, готовый на что угодно, лишь бы получить столь желанную ласку — Зелл не в состоянии сдержаться невольно дрожит всем телом. Кстати, о ласке. На самом деле, Саше очень-очень хочется, чтобы один крайне невыносимый молодой человек поскорее закончил с приготовлениями и наконец как следует приласкал его кое-где. Стоит только парню лишь на секунду представить нежные, но уверенные касания сильных рук на своей коже, как его тут же обдаёт жаром от осознания, что внизу, кажется, вот-вот станет немного мокро. Наверное, размышляет Зелл, Лаггер может быть слишком смущён происходящим, поэтому, скорее всего, просто не знает, как подступиться. Да никак, блять. Берёшь и делаешь. Возможно, стоит намекнуть ему? А чего тут намекать, и так всё прекрасно видно. Саша недовольно ёрзает, словно прикованный сидя на простыне, а затем сводит ноги вместе, теряя терпение. Ну, если так и дальше дело пойдёт, то он может закончить раньше, чем Андрей вообще успеет к нему прикоснуться. Какой позор. Ох, и не так представлялся ему их первый раз.       Спустя столько грязных шуток, игривых приставаний, явных провокаций, якобы случайно брошенных фраз... А ведь стоило только выпалить посреди их очередной словесной перепалки: «Ну, так накажи меня!», как резко изменившийся в лице Лаггер, похоже, этим жестом сам дал ответ на искомый вопрос. Их с Андреем роман ещё с самого старта казался Зеллу чем-то поистине невероятным, Саша никогда и подумать не мог, словно может получать удовольствие от такого стиля отношений, где именно он будет тем человеком, кто постоянно бегает за на первый взгляд эмоционально холодным и до жути капризным партнёром. Да, пускай Лаггер порой груб, бесцеремонен и просто невыносим, но ведь именно за это парень его и полюбил: за лёгкость и непринуждённость в общении, за тупые и вместе с тем безумно смешные шутки, за необъяснимую способность решать самые разные проблемы одной лишь улыбкой и силой, часто не только физической, но и моральной. Зелл, не скрывая, восхищается своим интернет-врагом, которого теперь, спустя столь долгое время, наконец имеет полное право назвать любимым человеком.       — Готов?       Переход за границы чисто платонических отношений рано или поздно должен произойти, считает Саша. И вот, они, наконец, оказываются в спальне вдвоём, со вполне взрослыми и понятными обоим намерениями. Парень открывает глаза и видит, как Андрей сидит перед ним, забавно завернувшись в одеяло.       — Ты прямо джентльмен сегодня, — шутливо бросает в ответ Зелл, искренне почтённый таким обычным, на первый взгляд, и таким, на самом деле, важным вопросом. Лаггер мило улыбается неожиданному комплименту, а после, приняв его согласие, с необычайной нежностью проводит тыльной стороной ладони вдоль чужой щеки, будто дразня. Едва стоит Саше придвинуться ближе в желании оставить лёгкий поцелуй на его запястье, как Андрей резко замирает, и, внезапно одёрнув руку, вмиг заставляет партнёра вздрогнуть, практически невесомо щёлкнув его по лбу, словно заигравшегося непослушного питомца.       — Ладушки... — с тихим смешком шепчет Лаггер и вдруг отстраняется. — А теперь полезай под одеяло.       — Зачем? — по-настоящему удивлённый столь необычной просьбой успевает проговорить Зелл прежде, чем Андрей с озорной ухмылкой спешно накидывает ему на голову покрывало, вмиг погружая окружающий мир во тьму.       — Для этого в комнате предусмотрены выключатели, знаешь? — глаза быстро привыкают к полумраку, и Саша смущённо оглядывается по сторонам, всё ещё удивлённый странными и оказавшимися неожиданными для него предпочтениями Лаггера в сексе. Неужели настолько стесняется? И что, им теперь всегда под одеялом наслаждаться друг другом? Опытному и раскрепощённому Зеллу такой стиль явно не подходит, но он решает дать парню шанс. Всё-таки, это их первый раз — пускай попривыкнет немного, а потом уж Саша точно попробует как-нибудь вытащить его на белый свет.       Еле слышный ехидный смешок вмиг возвращает его в горячую реальность: несмотря на все неудобства, они, всё же, сейчас так близко, сидят друг напротив друга, непринуждённо убрав ноги под себя. Зелл почти ощущает жар чужого дыхания на своём лице, и этот лёгкий аромат мятной жвачки просто сводит его с ума. Андрей здесь, прямо рядом, такой красивый, такой желанный, в стеснении прижимает пальцами смятый от волнения край майки прямо к простыне, похоже, прикрывая своё возбуждение. Эти светлые взлохмаченные волосы, этот хитрый взгляд серо-зелёных глаз, этот милый румянец на пухлых щеках, эта мягкая улыбка с двумя очаровательными клычками, весь он — живое воплощение всех его страстных фантазий. Не в силах более сдерживаться, Саша устремляется в объятия партнёра, движимый неудержимым стремлением как можно скорее жарко и мокро поцеловать человека, которому он готов сейчас посвятить всего себя, отдаться полностью до последней капли и показать, насколько сильна его любовь.       Однако, похоже, у Лаггера совсем другие планы на этот счёт: интернет-враг в очередной раз внезапно останавливает его, аккуратно оттолкнув ладонью в грудь. Что всё это значит?       — Да погоди. Сказал же: хочу тебе кое-что показать, — с этими словами Андрей ласково убирает со лба парня выбившиеся из причёски локоны и, пародируя столь знакомое ему движение, зачёсывает их назад. Зелл замирает в недоумении: с чего бы его неуложенные волосы могут помешать им наконец поцеловаться? Что это вообще за ролевые игры такие?       Убедившись, что всё внимание партнёра приковано к нему, Лаггер через мгновение слегка раздвигает ноги и, тихо хихикнув, внезапно поднимает скомканный край майки.       Едва только они зашли в спальню, Саше думалось, будто он попал во взрослое кино очень откровенного содержания: на фоне грубого властного Андрея он казался себе совершенно хрупким, нежным и абсолютно беззащитным, ожидающим момента, когда чужие крепкие руки наконец поставят его на место, когда по-настоящему разозлённый его поведением интернет-враг сильным толчком вожмёт его в матрас и наглядно продемонстрирует, что бывает, если опрометчиво трепать нервы терпеливому человеку. Зелл видел происходящее как сюжет хорошего добротного порева; тут было всё — и сексуальное напряжение, и эротичная атмосфера, и сжигающее всё на своём пути яркое пламенное возбуждение.       Теперь же, опустив взгляд вниз и увидев между ног Лаггера сидящего на простыне маленького светящегося в темноте динозаврика, Саша с ужасом осознаёт, что, похоже, попал в сраную чёрную комедию.       — Нравится? Я нашёл это сегодня утром, когда собирал ракушки на пляже, — Андрей аккуратно берёт игрушку в руки, а затем поднимает её на уровень глаз, словно желая похвастаться неожиданной находкой. Будто не замечая, что у собеседника, похоже, начинается нервный тик, парень как ни в чём не бывало продолжает рассказ: — Мне стало жалко оставлять его, и я принёс его домой, отмыл, а потом оказалось, что он ещё и светится! Ну, круто же, скажи!       В следующую секунду Зелл в порыве ярости одним резким движением скидывает на пол одеяло и, прожигая Лаггера ненавидящим взглядом, сжимает трясущиеся руки в кулаки, сдерживая накопившиеся раздражение. Глядя на то, как шумно и тяжело дышит от злости красный как помидор собеседник, Андрей вмиг делает озадаченное лицо, а после, по-птичьи склонив голову на бок, невинно интересуется:       — Тебе не понравился динозаврик?       Эта простая фраза становится последней каплей — Саша замахивается и со всей силы бьёт прямо по игрушке, отправляя её в дальний полёт. Когда несчастный динозавр, разрывая напряжённую тишину, с тихим шлепком приземляется на кафель где-то около панорамного окна, Лаггер, обиженно скрестив руки на груди, не скрывает возмущения:       — Эй, ты хоть знаешь, сколько я как дурак стоял перед светильником и заряжал его для тебя, пока ты тут ёрзал сидел, а?! Вот устраивай наказания тебе — никакой благодарности!       — Ты, блять, вообще, нормальный?! — Зелл внезапно переходит на крик, а после вскакивает с кровати и, начиная активно жестикулировать, явно пытается что-то сказать, но вместо осмысленной человеческой речи у него выходит только странный непереводимый набор звуков. Едва он немного успокаивается и умолкает, как Андрей сразу же спешит вставить свои пять копеек.       — Постой, неужто ты правда подумал, что наказание должно быть приятным? И это кто ещё из нас ненормальный? — Лаггер вмиг перестаёт притворяться и разом раскрывает все карты. Выходит, всё это представление было лишь одним тщательно спланированным издевательством? Моментально прочитав в чужом выражении лица осознание произошедшего, Андрей, желая прервать повисшую между ними паузу, раздражённо цокает языком: — Извращенец.       — Блять. Не подходи ко мне больше.       С этими словами Саша стыдливо обнимает себя руками и буквально выбегает из комнаты, напоследок сердито хлопнув дверью.       Через несколько секунд оглушающей тишины Лаггер неожиданно для самого себя срывается на громкий хохот. Шутка удалась. Широкая улыбка не сходит с его лица даже тогда, когда он, спокойно поднявшись с кровати, медленно подходит к окну и с нарочитой аккуратностью поднимает с пола люминесцентного динозаврика так, как если бы он был живым существом. «Да, друг, ты сослужил хорошую службу» — мысленно похвалив игрушку, парень ставит своего пластикового сообщника на прикроватную тумбочку, а после, запрыгнув обратно на постель, разворачивает его мордочкой в сторону изголовья. Андрей ложится на живот и, опершись локтями на подушку, начинает рассматривать рельеф светящихся в темноте чешуек.       Интересно, как там Зелл?       Лаггер мечтательно поднимает глаза к потолку, представляя, с какой неподдельной яростью Саша зашёл в свою комнату. Андрею кажется, что если он решит хорошо прислушаться, то сейчас наверняка сможет услышать нервное чирканье зажигалки и даже почувствовать едва ощутимый запах сигаретного дыма. Хотя, может, у него очень богатое воображение. А вдруг парень со злости раскидал по полу все вещи и сейчас просто сидит где-нибудь в уголке, со всей силы сжав в тонких пальцах мягкую подушку? Ну, ничего, думает Лаггер — подуется немного и придёт. Можно подумать, в первый раз.       Постойте, всё-таки, что-то не так. Андрей принимает сидячее положение, а затем, на мгновение даже задержав дыхание, внимательно вслушивается в тишину за стеной. По спине проползает странное чувство тревоги, и Лаггер невольно ёжится, будто от внезапного сквозняка. Может, стоит зайти к нему? Ну так. На всякий случай. В ответ на вопли не вовремя проснувшейся совести Андрей лишь раздражённо хмыкает, сжав руки в кулаки, словно ребёнок, отчитываемый строгими родителями за мелкую шалость. Да ну, нахрен — ему явно не за что извиняться. Зелл сам нарвался, пускай впредь сто раз подумает, прежде чем доставать его. Саша получил по заслугам: нечего было свои грязные мыслишки озвучивать. И всё же...       Стоит только не на шутку забеспокоившемуся Лаггеру уже приготовиться первым идти на мировую, как вдруг коридор оглашает писклявый скрип двери. Андрей заметно расслабляется, едва услышав шорох неспешных шагов, что очень быстро затихает за порогом ванной комнаты. В сопровождении шума и всплесков воды, доносящихся из-за стены, парень поднимается с кровати и начинает ходить кругами в попытке унять радость искреннего облегчения. Теперь дело за малым: осталось только выяснить, что затребует Его Величество Александр за возможность ещё хотя бы раз позволить подобную дерзость.       — Ну, и нахера припёрся? — как и ожидалось, Зелл не очень-то рад его видеть. Яростно скомкав пальцами махровое полотенце он аккуратно промакивает щёки, а затем безжалостно швыряет его на прикроватный столик. В ответ на чужой ехидный смешок Саша, не сдержав раздражённого вздоха, наконец удостаивает интернет-врага ненавистным взглядом исподлобья, и, словно желая успокоиться, медленно проводит ладонью по волосам, убирая с тёмных корней маленькие капельки воды. Подметив бушующее в карих глазах искреннее негодование, Лаггер не может упустить шанс уколоть парня снова — раз он всё ещё способен вот так злиться, значит, та шутка действительно не обернулась ничем серьёзным. К счастью.       — Просто хочу посмотреть на твою обиженную мордашку, — Андрей, упорно игнорируя очевидное проявление пассивной агрессии, мило улыбается и, деловито облокотившись на дверной косяк, привычно язвит: — Всё никак не могу налюбоваться.       Зелл с мнимым безразличием хмыкает на его подкол, а после, демонстративно повернувшись спиной к собеседнику, скрещивает руки на груди и размеренными шагами подходит к большому панорамному окну. Лаггер прекрасно видит, как Саша посматривает на него из-под прикрытых ресниц через мутное отражение в стекле, однако не спешит подходить ближе. Всё-таки, нельзя дать интернет-врагу даже намёка на то, насколько сильно он успел испереживаться, пока тот проводил время в ванной в гордом одиночестве. Мало ли, что Зелл там себе надумал? Конечно, Андрей на самом деле дорожит его чувствами, просто порой не может отказать себе в удовольствии устроить внезапную эмоциональную встряску. Возможно, для некоторых это, в какой-то степени, проявление настоящего садизма, но вот для Лаггера подобные местами чересчур грубые шутки — персональный способ показать свою симпатию, если угодно. Парень совершенно не собирается признаваться, будто Саша действительно первый человек в его жизни, над которым ему правда так сильно нравится издеваться. Хотя, "издеваться" — это, громко сказано, считает Андрей, скорее — просто дразнить. Да, именно дразнить, заставлять краснеть от злости, отчаянно плеваться ядом и иногда даже бить кулаком ему в грудь в ответ на всякого рода придирки. Каждая их словесная перепалка выглядит для Лаггера как забавная игра, как соревнование, где каждому необходимо попытаться обставить противника за рекордное время. Андрей не уверен точно, дело ли в невероятной способности его соперника моментально вспыхивать от одного лишь слова, медленно, и вместе с тем чарующе ярко тлеть, а потом нежно затухать, или же в самом Зелле, но он отчего-то совсем не может, не хочет, сопротивляться интернет-врагу, раз за разом цепляясь с новой силой. Возможно, размышляет Лаггер, причина кроется в их долгой разлуке после ежемесячных стримов, когда они, не видевшись почти год, вдруг неожиданно сошлись в завершающем, как тогда казалось, поединке. Конечно, та встреча не стала последней: всё это время удерживающее их взаимное притяжение никуда не делось, а, кажется, просто немного ослабло, в одночасье возродившись вновь, едва только они успели пересечься взглядами. Но их странное противостояние нравится Андрею не только ожесточёнными битвами; в каждой, даже самой долгой и затяжной войне должны быть и периодические перемирия, дающие столь необходимую желанную передышку. В драгоценные моменты затишья, Лаггер, на самом деле, просто обожает проводить время в компании интернет-врага — неважно, что они делают: ужинают ли в ресторане или дома, гуляют в парке, поедая мороженое, или лениво валяются на кровати за просмотром фильмов, болтают без умолку или делят на двоих уютную тишину. Андрей уверен, будто ещё ни с одним человеком ему не было так комфортно жить, развлекаться, ссориться и мириться. Саша лёгок на подъём, умеет поднять настроение и выслушать при необходимости, обеспечен в финансовых вопросах, а также просто незаменим, когда дело касается заботы об их общем детище — маленьком садике на подоконнике. Да, Лаггер по-настоящему дорожит Зеллом, пускай и не всегда находит в себе смелости сказать об этом вслух. Впрочем, кажется, парень и без того понимает, что Андрей за всё время их знакомства точно успел не на шутку привязаться к нему — о чём периодически любит учтиво напоминать, едва заходит речь об их чувствах друг в другу. Саша души в нём не чает, хотя часто бесится с грубых шуток в свою сторону. Пожалуй, этот круговорот битв и перемирий Лаггеру никогда не надоест.       От тёплых воспоминаний Андрей невольно расплывается в улыбке; не в силах терпеть, он без раздумий отбрасывает гордость и делает несколько уверенных шагов к интернет-врагу, желая поскорее перейти к этапу "затишья".       — Ладно. Тогда, может, нам просто стоит продолжить ровно с того самого момента, на котором остановились? — с этими словами Лаггер слегка приобнимает Зелла за талию, а после, лишь заметив, как заинтересованно заблестели карие глаза в ответ на такое предложение, с нежностью прижимает парня к себе. Не увидев ни намёка на сопротивление, он мягко подцепляет кончиками пальцев чужой подбородок и чуть наклоняется сам, разом сокращая расстояние между их лицами до минимума. — Если не возражаешь, конечно...       Ох, вот умеет же Андрей убеждать, одними жестами располагая к себе. Саша прикрывает глаза и послушно льнёт ближе, сразу забывая, что они, кажется, только что ссорились. Когда их губы разделяют уже буквально миллиметры, Лаггер внезапно замирает, а затем, едва слышно усмехнувшись, в молчании предательски отстраняется. Кожу вдруг щекоча обдаёт горячее дыхание, однако вопреки всем ожиданиям, вместо страстного поцелуя далее следует лишь удручающая тишина — Зелл открывает глаза и разочарованно хмыкает, стоит только Андрею выпрямиться, оглядев его сверху вниз с самодовольной улыбкой.       — Всё будет. Мы обязательно продолжим. — Мягким тоном обещает Лаггер, после чего играючи прикладывает большой палец к губам парня, заставляя слегка смутиться. — Но как-нибудь в другой раз.       Несмотря на явное разрешение сегодняшнего конфликта, Саша, однако, не собирается вот так просто прощать чужой обман. Не в силах терпеть осознание собственного однозначного проигрыша, он легонько стукает по запястью собеседника и одним движением убирает его руку от своего лица. Андрея, кажется, данный жест вовсе не удивляет — он знает своего интернет-врага слишком хорошо: все его наигранные обидки, все его глупые ужимки; он прекрасно понимает, что сейчас на самом деле Зелл лишь пытается показать, насколько сильно злится, скрывая за напыщенным раздражением явное желание поскорее услышать извинения и как будто бы забыть о произошедшем. Но лишь на время. Лаггер даже не уверен, в какой именно момент после каждой ссоры начал с нетерпением ждать ответного удара. Похоже, именно поэтому Андрей не может отказать себе в удовольствии бессовестно дразнить Сашу, чтобы снова и снова видеть, как в конце концов парень нехотя "сдаётся", предсказуемо попадаясь на его уловки. Да уж, считает Лаггер, их отношения — пожалуй, одна из самых лучших игр, в которые ему доводилось когда-либо играть. Ведь, даже если интернет-враг учтиво разрешает ему сочинять правила, Андрей, в свою очередь, с радостью готов позволять Зеллу раз за разом их нарушать.       — Ну-ну, хватит дуться, — Лаггер на секунду делает расстроенный вид, а затем с измученным вздохом прячет руки за спину. Саша лишь закатывает глаза. Когда между ними повисает неловкая пауза, парень решает подыграть. — Ладно уж, запиши это на мой счёт.       — Уверен? Ты так за всю жизнь со мной не расплатишься, — очевидно удовлетворённый услышанным, не скрыв хитрой улыбки, уверенно язвит Зелл и даже не стесняется вцепиться пальцами в ворот чужой майки и нарочито грубо дёрнуть на себя. Судя по довольному выражению лица напротив, Андрею данный жест явно приходится по вкусу.       — А это мы ещё посмотрим, любимый. — Лаггер игриво цокает языком и подмигивает, тут же заставляя парня, злобно хмыкнув, отпустить его.       — Вот ни стыда, ни совести у тебя, — едва только Саша недовольно хмурится, почти что по-детски насупившись, словно маленький воробушек, Андрей в ответ невольно улыбается ещё шире, демонстрируя чужому обиженному взгляду оба своих чудесных маленьких клычка. Не желая продолжать словесную перепалку, Зелл, надменно фыркнув на прощание, спешно ретируется. Боже, как же сильно Андрей, на самом деле, обожает эти моменты. Парень думает, что, даже если когда-нибудь и придёт время расстаться с Сашей, то он определённо точно будет скучать по подобным финальным фразочкам перед окончательным примирением. И почему каждый раз, стоит лишь интернет-врагу вот так начать возмущаться или вредничать, он сталкивается с этим странным чувством нежного согревающего душу тепла в груди?       Лениво потянувшись, Зелл в последний раз оглядывается на неизменно ухмыляющегося Лаггера, а затем, накинув на плечи махровый халат, молча берёт со стола зажигалку и выходит на балкон. Андрей не останавливает его, а лишь ещё какое-то время неподвижно стоит, будто зачарованный, наблюдая за тем, как Саша достаёт из пачки сигарету, элегантно сжимает её между пальцев, ловко поджигает и закуривает.       На секунду в голове всплывают образы произошедшего сегодня в спальне: раскрасневшийся парень послушно сидит на кровати и нетерпеливо ёрзает на месте от переполняющего его разгорячённого ласками тела предвкушения. Лаггер непроизвольно сглатывает, детально воспроизводя в памяти его искусанные чуть ли не в кровь губы, взлохмаченные тёмные волосы, очаровательную мягкую дрожь в тонких руках, аккуратный почти что картинный изгиб спины, соблазнительные линии талии и бёдер... Столь чёткие горячие воспоминания о том, как быстро вздымалась его грудь от местами рваных шумных вздохов вмиг заставляют Андрея представить, какой в ту секунду с чужих уст мог сорваться громкий несдержанный стон, сделай он то, чего так жаждал испытать Зелл. Интересно, что именно Саша сказал бы тогда? Просто промычал нечто нечленораздельное, или, назвал бы его по имени, например? Произнёс бы то самое сладкое «Андрюша» с влюблённым чувственным придыханием, так, как умеет только он? Едва достигнув пика в своих фантазиях, Лаггер вовремя останавливается прямо возле точки невозврата. И почему он вообще всё настолько хорошо запомнил? Смысл того представления был в том, чтобы проучить интернет-врага, но теперь совершенно не ясно, кто кого больше наказал. И как Андрей вообще позволил себе вообразить нечто подобное? Причём вообразить до неприличия точно и со всеми откровенными подробностями... От одних размышлений об этом Лаггера моментально пробивает нервная дрожь. Похоже, Зелл прав: у него действительно нет ни стыда, ни совести. Особенно учитывая то, насколько сильно он теперь желает повторить это наказание снова, но только с одной маленькой оговорочкой: больше никаких люминесцентных динозавриков.       А вообще, возможно ли это? Парень отрицательно мотает головой, будто отвечая на возникший в мыслях вопрос. О каком обещанном продолжении может идти речь, если они даже ни разу толком не целовались. По-настоящему. Конечно, Саше иногда удаётся шутливо чмокнуть его в щёку, и то лишь тогда, когда у Андрея хорошее настроение — но это ведь совсем-совсем не то, считает Лаггер. Неужели сейчас пришло время наконец сделать шаг со своей стороны? На самом деле, подобная идея посещает его голову далеко не впервые. Однако одна лишь мысль о необходимости признаться в чувствах интернет-врагу заставляет Андрея невольно содрогаться — вдруг Зелл откажет и просто посмеётся над ним? То есть, конечно, Саша уже давно докучает ему со своей любовью, но даже так он до сих пор сомневается, стоит ли им вообще переходить границы их псевдо-дружбы. Мозг Лаггера банально отказывается воспринимать Зелла в качестве возможного партнёра для романтических отношений — он ведь такой непостоянный: сегодня думает так, завтра иначе. А вдруг внезапный разговор о чувствах только отпугнёт его? А даже, если они и решат по-настоящему встречаться, то что же теперь, Андрею серьёзно придётся называть Сашу "своим парнем"? Да бред какой-то! Лаггер встряхивает головой и проводит рукой по волосам в попытке сбросить напряжение. Тяжкие раздумья внезапно прерывает вернувшийся в сопровождении терпкого запаха табака Зелл. Получается, он всё то время, пока Саша курил, просто неподвижно стоял здесь, наблюдая за ним через стеклянные двери. Неловко как-то. Едва столкнувшись взглядом с интернет-врагом, Андрей, сразу же прочитав в карих глазах немой вопрос, с нарочитым равнодушием пожимает плечами и немедля покидает комнату. На прощальную язвительную шуточку нет ни сил, ни желания.       И опять он убегает. Сколько себя помнит Лаггер, давно вошедший в привычку излюбленный способ игнорирования проблемы ещё ни разу не помог в поиске решения. Неужели он до конца жизни планирует вот так прятаться от своих чувств, упорно не замечая очевидного? Андрей погружается в размышления: в голове резко всплывает одно единственное слово — "будущее". Каким он видит их с Зеллом совместное будущее? Что изменится, если они вдруг станут парой? Будет ли Саша счастлив в таких отношениях? А ждёт ли счастье его самого? К сожалению, как бы сильно Лаггер не старался накидать примерный план возможных последствий своего признания, прийти к окончательному варианту хорошего или плохого исхода событий в итоге так и не удаётся. Пожалуй, это тот самый момент, когда в игру вступает столь раздражающий Андрея принцип, гласящий "не попробуешь — не узнаешь". Парень прекрасно помнит, как в юности часто принимал решения особо не думая — просто брал и делал, не тратя время на тревоги о том, что будет потом. Сейчас же, обременённый неподъёмным грузом горького опыта, он может лишь позавидовать тому бойкому молодому Лаггеру, который, пускай и до дрожи боялся провалов, но, всё же, собирая смелость по крупицам, находил в себе силы пробовать, бороться до конца, несмотря на страх. Возможно, сейчас ему действительно стоит привычно пустить всё на самотёк, в надежде, что ситуация разрешится как-нибудь сама, однако, в этот раз Андрей не может позволить себе безвольно плыть по течению. Зелл уже давно ждёт от него честного ответа. И в его силах ответить так, чтобы между ними больше не возникало недопониманий. Наконец собравшись с мыслями, Лаггер кивает сам себе. Он признается. Сегодня же. Пора разрешить их последний спор раз и навсегда.              — Сегодня и правда довольно-таки прохладно, не находишь?       Выйдя из глубокой задумчивости, Андрей наконец поднимает глаза на Сашу и чуть улыбается уголками губ от вида того, как парень очаровательно кутается в его пиджак. Иногда по вечерам с моря приходят по-настоящему суровые ветра, вынуждая на секунду мысленно перенестись в родные края, подальше от белого песка, раскидистых пальм, шума волн и мирного стрекотания сверчков.       Лаггер быстро осматривается по сторонам, а затем, остановив взгляд на струящейся по воде вдоль к горизонту алой дорожке, отражающей пламенные лучи заходящего солнца, чувствует настоящий прилив решимости.       — Пойдём, покажу кое-что. — Андрей переходит сразу к делу, опуская все прелюдия. Всё-таки, учитывая то, сколько смелости ему потребуется для воплощения в жизнь одной маленькой задумки, он считает, будто некоторая спешка сейчас точно не помешает. Надо действовать, пока его внутренние сомнения вновь не одержали верх над столь желанными сердцем искренними порывами.       Лаггер, не теряя ни секунды, нежно и вместе с тем уверенно касается ладони Зелла в стремлении романтично повести его за собой, однако, вопреки всем ожиданиям, парень неожиданно вздрагивает и встаёт на месте как вкопанный. В ответ на отразившийся в серых глазах немой вопрос, Саша под властью собственных опасений невольно отходит чуть назад.       — Андрей, умоляю, только не снова.       Чёрт. Эта фраза, с тихим замученным стоном прозвучавшая из уст Зелла моментально бьёт ножом по сердцу. Неужели та неудачная шутка с наказанием и правда настолько сильно задела его? Андрей прокашливается от накатившего волнения, ядовитый стыд за содеянную глупость вдруг вспыхивает красными пятнами на его щеках, и он молится всем существовующим богам, лишь бы парень в окружающем их таинственном приглушённом свете уличных фонарей не подметил эту до одури явную смену настроения. Если он покажет, насколько сильно на самом деле нервничает, то все труды пойдут насмарку. Не просто же так, пока все остальные гости ресторана, включая Сашу, мирно праздновали, он весь торжественный ужин сидел, будто каменный, безучастно уткнувшись в свою тарелку, пытаясь собраться перед столь важным для их отношений этапом?       — Доверься мне. В этот раз всё будет хорошо. — Поймав скептический взгляд собеседника, Лаггер спешит разрядить обстановку: — Обещаю, мы просто поговорим. И больше никаких динозавриков.       Нечаянно вырвавшийся после произнесённых слов ехидный смешок точно не прибавляет ему очков доверия, однако, Зелл отчего-то всё же решает дать интернет-врагу второй шанс. Искренне благодаря Судьбу, так удачно наградившую Сашу вместе с невыносимым характером едва ли не по-кошачьи природным любопытством, приправленным чистой детской наивностью, Андрей, уверенно шагая впереди, ведёт парня в сторону пирса.       Только они, наконец, достигнув цели, на несколько секунд останавливаются возле края, Лаггер ловит себя на мысли, что просто не может оторвать взгляда от человека напротив. Зелл в очередной раз поправляет то и дело сползающий с плеч пиджак Андрея, который явно велик ему чуть ли не на два размера, а затем одним лёгким движением предпринимает попытку зачесать назад растрёпанные надоедливым ветром волосы. Когда же новый внезапный порыв опять портит ему причёску, он с тяжелым вздохом убирает со лба выбившиеся пряди и, зарывшись пальцами в тёмных локонах, просто проводит рукой слева направо, в стремлении хоть как-то привести в порядок катастрофу на своей голове.       Наблюдая за тем, с каким решительным остервенением Саша борется против разрушительной силы морского бриза, Лаггер не сдерживается и шумно прыскает в ладонь от смеха. Наконец приведя волосы в благопристойный вид, Зелл раздражённо фыркает в ответ на чужой насмешливый взгляд, а после, расслабленно выдохнув, горделиво выпрямляется, приготовившись внимательно слушать. Однако, стоит только Саше более-менее успокоиться, как тяжёлый пиджак опять предательски соскальзывает вниз, едва не улетая в воду — к счастью, парень успевает вовремя схватить его за рукава и вернуть на прежнее место. Глядя на то, как забавно в карих глазах вспыхивают искорки жгучего недовольства от необходимости снова поправить причёску, Андрей начинает невольно размышлять, успеет ли он вообще воплотить задуманное прежде, чем окончательно состарится в ожидании момента, когда же интернет-враг покончит с наведением марафета, и они всё-таки, смогут приступить.       Зелл, прекрасно видя, с каким умилительным снисхождением во взгляде Лаггер, уперев руки в боки, терпеливо наблюдает за ним, наконец прерывает повисшее молчание:       — А в номере поговорить никак?       В ответ Андрей лишь отрицательно мотает головой, и Саша, чуть раздосадовано хмыкнув, скрещивает руки на груди, наконец объявляя о своей безоговорочной капитуляции перед силами всемогущей стихии.       Заполучив необходимое внимание, Лаггер отбрасывает в сторону все сомнения и, решив не ходить вокруг да около, слишком резко даже для самого себя начинает:       — Хорошо, теперь закрой глаза.       Явно сбитый с толку столь неожиданной просьбой, Зелл моментально спрашивает «Зачем?», но, едва услышав в ответ пресловутое «Так надо», не может противиться закравшимся в душу подозрениям о возможно готовящемся очередном коварном розыгрыше. В прошлый раз Андрею удалось провести его, но сейчас-то, Саша, наученный горьким опытом, больше не намерен позволять Лаггеру делать из себя дурака.       — А, знаю: собираешься столкнуть меня в море? — Зелл демонстративно отходит от края пирса и, стоит лишь Андрею невольно потянуть руки в его сторону, как парень буквально отскакивает от предполагаемой угрозы, нервно выставив ладони вперёд в примирительном жесте. — Не-не-не, пожалуйста, давай только без этого. Не хочу полночи проторчать в ванной, вымывая песок из всех возможных мест.       — Да успокойся ты! — На самом деле Лаггер искренне разочарован столь явным проявлением недоверия, но, однако, не подаёт вида. Всё же, в этот раз ему правда предстоит сделать нечто очень важное, и чужая мнительность только всё усложнит. Андрей итак нервничает, а тут ещё Саша своими подозрениями заставляет только сильнее сомневаться в правильности каждого действия. Вот, опять всё против него!       — Я тебе ничего не сделаю, — произнеся эти слова самым спокойным и ласковым тоном, на который он вообще способен, Лаггер наконец получает возможность взять Зелла за руку. С мягкой улыбкой Андрей аккуратно сжимает запястья собеседника и медленно подводит его к краю пирса. Дабы окончательно развеять чужое беспокойство, он тихо добавляет: — Прошу, доверься мне. Хотя бы один разочек.       Вообще, Андрей и подумать не мог, словно когда-нибудь будет разговаривать с Сашей так. Зелл, очевидно, обескураженный подобной внезапной нежностью со стороны вечно шумного и бесцеремонного интернет-врага, замирает в смущении на мгновение, однако явно не собирается противиться едва ощутимым касаниям. Парень не хочет признаваться себе, будто в его голове сейчас действительно нет ни единого предположения о том, что же задумал Лаггер.       — Закрой глаза, ладно? — Андрей повторяет свою просьбу, а затем, когда Саша, всё же, отбросив настороженность, выполняет, не может скрыть улыбки от осознания, насколько же глубоко, на самом деле, доверие Зелла к нему. А вот хорошо это или плохо, скоро выяснится.       Он нервно сглатывает. Сердце бьётся как бешенное, его стук гулко отдаётся эхом от стенок черепной коробки. Лаггер раздумывает, что же делать: кажется, ещё секунду назад он был преисполнен решимости осуществить задуманное, а теперь замер не в силах пошевелить ни единым мускулом. Саша стоит напротив и, чуть подрагивая от холода, молчит, послушно прикрыв глаза. Пора действовать, но Андрей невольно медлит, перебирая в мыслях тысячи и тысячи вариантов возможного развития событий. Как же поступить? Просто поцеловать его в лоб? Да нет, пожалуй, это будет выглядеть слишком невинно, они ведь давно не подростки. Тогда, в щёку? Нет же, романтичная атмосфера явно предполагает нечто большее. Может, в кончик носа? Это вообще никуда не годится — Зелл ведь тупо засмеёт его! Лаггер в панике оглядывается по сторонам, а затем, более-менее собравшись, случайно роняет взгляд на парня перед собой и начинает нервничать ещё сильнее: Саша, явно раздражённый повисшей между ними паузой, хмурит брови. Нет-нет-нет, сейчас Зелл выйдет из себя, и момент будет испорчен! Может, правда стоит просто взять и толкнуть его с пирса? Тогда точно не придётся объясняться; нет признания — нет проблем. Ну, не прелесть ли? Саша вдруг делает разочарованный выдох: похоже, все его ожидания, какими бы они не были, только что пошли крахом. Впрочем, Андрей не может его винить, ведь именно он и его дурацкие чувства являются причиной, почему они здесь находятся. Да, ему всегда было тяжело открываться другим, а сейчас, кажется, страх показаться уязвимым в столь важный момент достиг апогея. Возможно, ему просто не суждено набраться смелости воплотить в жизнь хотя бы даже самую малую долю своих фантазий. Возможно, это и хорошо. Лаггер предполагает, что, если это знак свыше? Не стоит им переходить границы, не нужно пытаться стать кем-то большим — может, так правда будет лучше, проще, надёжнее. Они разрешили все недопонимания прошлого, живут вместе, славно проводят время вдвоём... чего ещё нужно для счастья? Андрей опасается, что все его глупые чувства к интернет-врагу — лишь временное увлечение, не имеющее ничего общего с реальной чистой любовью, о которой так часто твердит ему Саша. Вдруг они просто ошиблись, приняв ничтожную маленькую интрижку за нечто похожее на искру влюблённости? Ведь, люби Андрей его по-настоящему, точно не сомневался бы сейчас, гадая, как же правильно объясниться, как же набраться сил признаться и наконец сделать уверенный шаг со своей стороны.       Лаггер верит, будто именно касания, объятия и поцелуи являются самым лучшим и понятным способом показать свои истинные чувства к дорогому сердцу человеку. Пожалуй, это ещё одна вещь, в которой они с Зеллом кардинально отличаются: для Саши нет ничего ценнее внимания, подарков, комплиментов, похвалы и порой так утомляющих Андрея "пустых" мечтательных рассуждений о необозримом совместном будущем, которое, всенепременно, откроет свои двери, едва они начнут официально встречаться. Лаггер считает, что слова, как бы красиво они не звучали, всегда были и будут не более, чем цветастой обёрткой, дешёвой ширмой, за которой просто удобно прятать всё неприглядное глазу. Даже сотня комплиментов не стоит крепких объятий, тысяче романтичных обещаний никогда не сравниться с нежным поцелуем. Модные фразочки о любви и клятвы верности не имеют смысла, если они не подкреплены решительными действиями, доказывающими их искренность.       Возможно, сейчас сама Судьба предоставляет ему бесценный шанс показать свои истинные чувства. Андрей встряхивает головой, прогоняя прочь ворох тяжких рассуждений. Честность. Ему необходимо быть честным не только с партнёром, но и, в первую очередь, с самим собой. Хватит думать. Пора действовать! Неважно, что будет потом. Сейчас есть только он, Зелл и щекочущий слух шум волн с пеной бьющихся о прибрежную насыпь гальки. Пускай синее море, лучи закатного солнца и свежий прохладный ветер станут единственными сторонними свидетелями его признания. Лаггер чуть наклоняется вперёд, одной рукой продолжая сжимать чужую ладонь, а другой аккуратно касается щеки парня напротив. Не заметив ни намёка на сопротивление, Андрей уверенно льнёт ближе, а затем, ни секунды не сомневаясь, с трепетной нежностью целует Зелла в уголок губ. Пути назад больше нет. Саша мгновенно распахивает глаза в искреннем удивлении и замирает, обратив взгляд на Лаггера, на лице которого явно читается лишь тревога и сильное смущение.       Между ними повисает недолгая пауза. Саша на миг приоткрывает рот, явно собираясь что-то сказать, но резко прикусывает язык. Этот незамысловатый жест вынуждает Андрея в ту же секунду морально умереть от всепоглощающего стыда за каждое опрометчиво совершённое им ранее действие. Зелл ведь ещё не произнёс в ответ ни слова, так почему же парень чувствует, будто его собственная душа вот-вот покинет бренное тело, не в силах вынести всего этого позора? Стремясь разрядить обстановку, Лаггер, не задумываясь, решается прервать напряжённую тишину первым:       — Надеюсь, этого достаточно, чтобы выплатить мой должок?       Кто бы мог подумать, что столь простая на вид фраза, нелепо брошенная исключительно из-за глупого волнения, заставит Сашу сразу же вспыхнуть, подобно сухой ветви, едва соприкоснувшейся со слабым пламенем костра. Только Андрей успевает пожалеть о том, что вообще затеял всё это, как вдруг получает отрезвляющий тычок в плечо. Похоже, спокойно поговорить им сегодня не удастся. Зелл рвёт и мечет, но оно и понятно: кому будет приятно услышать, что так долгожданный тобой поцелуй любимого человека оказался для него отнюдь не жестом искреннего признания в тёплых чувствах, а банальным способом отплатить за прошлые косяки. Задетый столь циничным отношением Саша, ничего не стесняясь, сыпет откровенными оскорблениями и, активно жестикулируя, жалуется на злую судьбу, из-за влияния которой, не иначе, его угораздило влюбиться в такую "грубую, бессовестную жирную скотину". В ответ на этот словесный град из упрёков и отвратительной брани Лаггер лишь разочарованно качает головой, мужественно сдерживая натиск не на шутку разошедшегося интернет-врага.       Теперь Андрею, слишком поздно осознавшему свою ошибку, остаётся лишь слабо защищаться, скрывая за лёгкой снисходительной полуулыбкой липкое раздражение от чужих отнюдь далеко не игривых попыток ударить. А он, кажется, совсем позабыл о том, насколько порой интернет-враг бывает придирчив к словам: стоит нечаянно ляпнуть какую-то абсолютно смехотворную колкость в неподходящий момент, и вот на тебе — ты уже возглавляешь список жалкого омерзительного скота, заслуживающего долгой мучительной казни. Что поделать, такой уж Зелл человек. Если он любит — то горячо, пылко, всем сердцем; если ненавидит — то до глубины души, коварно и жестоко. Однако, это, пожалуй, одна из тех черт Саши, которая безумно нравится Лаггеру, пускай, он ни за что не признается в этом вслух — в моменты страсти парень наиболее откровенен в эмоциях, действиях, как никогда честен со своими чувствами. Умело отбивая одну за одной атаки интернет-врага, Андрей думает, что вот над честностью ему самому явно стоит поработать. Подумать только, ведь всё так хорошо шло: нежный поцелуй, ласковые прикосновения, романтичная атмосфера, захватывающий пейзаж... А теперь они громко ссорятся на краю пирса, совершенно позабыв о случившемся пару мгновений назад.       Вдруг Саша делает неожиданный выпад в очевидной попытке столкнуть своего нерадивого романтика в воду, однако, у Лаггера, окончательно исчерпавшего остатки терпения, явно другие планы на завершение вечера. Одно резкое движение — Зелл не успевает испуганно пикнуть, как ни с того ни с сего в момент сам оказывается на самом краешке последней деревянной доски, и крепкая хватка на запястье становится его последним шансом не упасть в море. Андрею не составляет особо труда держать интернет-врага на вытянутой руке; он нарочно оставляет Сашу в незавидном положении — если даже он и попробует подтянуться, то с лёгкого тычка сразу же отправится исследовать подводный мир. Подобная смена обстановки показывает себя крайне действенно: Зелл в ту же секунду послушно умолкает и каким-то совершенно волшебным образом моментально превращается из скандального исчадия Ада во вполне себе милого и беззащитного парня, коим его так обожает Лаггер. Андрей не может сдержать победной ухмылки от осознания, что прямо сейчас судьба Саши буквально зависит лишь от умения приспосабливаться в условиях постоянной непредсказуемой смены ролей. Пожалуй, ему стоило давно привыкнуть: в их отношениях нельзя расслабляться; никогда не знаешь, у кого в рукаве могут быть более сильные козыри.       — П-постой, погоди, пожалуйста! — Услышав в чужом подрагивающем голосе сладкие заискивающие нотки, Лаггер кровожадно улыбается ещё шире. В качестве предупреждения он игриво расслабляет хватку, вынуждая Зелла, не сдержав панического вскрика, опасно дёрнуться и ещё больше нависнуть над краем. Глядя на то, как парень безуспешно пытается найти опору, упираясь дрожащими ногами в скользкий край пирса, Андрей раздумывает лишь о том, хватит ли ему терпения отказать себе в удовольствии лицезреть барахтающегося среди волн интернет-врага. Это наверняка будет очень забавно, но всё решит исход их сегодняшнего спора: получится ли у Саши после всех тех оскорблений как следует задобрить его? Это Лаггер сейчас и проверит.       Ощущая спиной холодные брызги морской пены, Зелл поднимает встревоженный взгляд на своего мучителя и пытается начать переговоры:       — Ты же не хочешь этого делать, правда же? Зайка, послушай...       — Ох, как мы сразу заговорили, — жёстко перебив его, по-настоящему злобно усмехается Андрей, на самом деле, всё ещё обиженный тем потоком отборной брани в свою сторону после поцелуя. — Но, когда я просил послушать, ты почему-то продолжил выёбываться. Что, уже не такой смелый?       — Хорошо, окей, я тебя понял, родной, — Саша нервно сглатывает, а затем, быстро облизнув пересохшие губы, ласковым тоном продолжает. — Ты же любишь меня, я знаю. Андрюша, разве так поступают с любимым человеком?       Лаггер собирается возразить, но вмиг осекается — это ведь он сегодня поцеловал Зелла, а не наоборот. Андрей не может поверить, что теперь его самая надёжная стратегия отрицания больше не работает. Подумать только, всего каких-то несколько минут назад он одним незамысловатым действием разрушил все свои труды по построению поистине гениальных тактик борьбы с назойливым интернет-врагом. Да он же просто сжёг все мосты, не оставив путей к отступлению!       Парень невольно отводит глаза в сторону, утонув в тяжких раздумьях. Эта секундная заминка не остаётся без внимания, и Саша, прощупав чужую уязвимость в искре сомнения, плещущейся во взгляде напротив, решает бессовестно надавить.       — Признай, ты любишь меня. Андрей, скажи это, ну, хотя бы разочек, — Зелла воротит от собственной умоляющей интонации, но он упорно продолжает. — Так и скажи «Саша, я тебя люблю». Андрюша, знаешь, как долго я мечтаю услышать что-то такое от тебя? Ну же. Это совсем не страшно. Признайся, что любишь.       Когда мастер переговоров осознает, что его слова, кажется, совсем не возымели должного эффекта, он неожиданно для самого себя ощущает, как прежняя паника внутри отступает, а на её месте мгновенно вспыхивает настоящий азарт. Это же такой шанс наконец заставить Лаггера раскрыть свои чувства! Парень прекрасно понимает, что сейчас находится явно не в том положении, чтобы требовать чего-то столь наглым образом, но всё равно не собирается отступать. Судя по тому, насколько потерянным выглядит Андрей, это явный признак того, что он вот-вот расколется. Едва стоит им столкнуться взглядами, Саша в ту же секунду заводится с пол оборота.       — Признайся, давай же! Неужели это так, блять, тяжело?! Скажи, что любишь! Жить без меня не можешь! Мы оба знаем, что это правда! Говори!       Когда Зелл повышает голос, Лаггер, будто облитый ледяной водой, возвращается в реальный мир. Отчего-то слова интернет-врага вынуждают его вопреки всему лишь сильнее сжать пальцы на чужом запястье. Он так хочет, чтобы Саша наконец заткнулся, но почему же тогда не может набраться сил покончить с этим, столкнув его в море? Вместо решительных действий Андрей непроизвольно замирает, пока парень перед ним вновь рассыпается в оскорблениях.       — Скажи, что я самый лучший, ну же! Покажи, насколько сильно любишь меня! Давай, сука! — Андрей молчит, будто зачарованный наблюдая за тем, как в карих глазах ярким пожарищем полыхает неподдельная ярость. Неужели эти пресловутые три слова правда так сильно важны для Зелла?       Лаггер совершенно не понимает: ну, допустим, произнесёт он их сейчас и что дальше? Андрею кажется, будто никакие фразы, на самом деле, не способны описать весь тот спектр чувств, которые он испытывает к Саше. И дело тут вовсе не в стеснении или замкнутости: если бы парень правда умел описывать свои эмоции словами, то даже так точно не смог в полной мере выразить, насколько же Зелл, в действительности, дорог ему. Даже сейчас, когда он бесстыдно материт его на чём Свет стоит, когда плюётся ядовитыми оскорблениями, когда называет тупым животным. Ладно, он попробует. В этот раз без привычных шуток, без издёвок. Любовь можно доказать только делом, так ведь? Тогда ради Саши он переступит через себя, прямо возьмёт и скажет.       Лаггер, подавляя обычно не свойственное ему волнение, прокашливается, однако, едва стоит ему открыть рот, как Зелл, так и не дождавшись ожидаемого ответа, окончательно теряет остатки терпения и в сердцах выкрикивает:       — Какой же ты козёл!!!       Далее происходит то, чего было невозможно предугадать: Саша, больно вцепившись в его руку, резко подаётся назад и падает с пирса, безжалостно утягивая опешившего Андрея за собой. С солёными брызгами пены они шумно плюхаются в воду, поднимая огромный строй невысоких волн, что с шипением моментально обдают прибрежную гальку, кажется, выбрасывая на камни тучи песка и несколько комьев скользких водорослей. Благо, маленькая глубина не позволяет парням уйти на дно; сразу же поднявшись на ноги, Лаггер протирает неприятно щиплющие от соли глаза, а затем, едва найдя в расплывчатых очертаниях по пояс в воде стоящего напротив интернет-врага, не сдерживает возмущения:       — Что это, нахуй, было?! Ты конченный психопат!       Пока Зелл в ответ на чужое замечание лишь тихо посмеивается, Андрей ловит себя на странном желании занырнуть как можно глубже и больше никогда не выныривать. Не нужно было всё это затевать. И зачем он вообще решил признаться — как знал, что только всё испортит. Опустив руки вниз, парень безвольно замирает, раздумывая, может, ему и правда стоит сейчас просто утопиться на месте. Он не только не сумел показать свои чувства, но ещё и жутко опозорился — и как ему после всего этого спокойно общаться с Сашей? Теперь Зелл при любом удачном и неудачном случае наверняка будет с удовольствием припоминать ему эту идиотскую попытку стать ближе, окончившуюся абсолютным провалом. Господи, как же унизительно. Он стыдливо прячет лицо в ладонях, признавая горькое поражение.       Лаггер вздрагивает, едва почувствовав на плечах тяжесть собственного промокшего до нитки, как и вся одежда, пиджака. Андрей открывает глаза с некоторым облегчением подмечая, что жжение почти сошло на нет, и теперь он правда может во всей красе рассмотреть самодовольную ухмылку на лице Саши — и с чего вообще этому безумцу показалось хорошей идеей закончить их конфликт прыжком с пирса?       Прочитав в недовольном взгляде интернет-врага явное желание хладнокровно утопить виновника неожиданного погружения, Зелл без раздумий делает большой шаг вперёд. Лаггер даже не успевает оттолкнуть его; в спешке прильнув к парню, Саша едва ощутимо хватает Андрея за запястья и одним нежным движением разводит его руки в стороны, а после мягко целует в губы, этим незамысловатым жестом разом выбивая весь воздух из чужих лёгких.       В состоянии искреннего шока Лаггер не находит силы сопротивляться — хотя, на самом деле, было бы чему. Касание губ столь нежно и не настойчиво, похоже, Зелл вложил в этот поцелуй все свои чувства, всего себя. Тяжёлый от впитавшейся воды пиджак вдруг соскальзывает с плеч Андрея, слышится громкий всплеск, но Саша не спешит отстраняться — наконец ослабив хватку, он позволяет рукам Лаггера скреститься у себя за спиной в крепком объятии.       — Вот так надо целовать, когда любишь. — Зелл с явно читаемым вызовом поднимает полный чистой влюбленности взгляд на Андрея и соблазнительно облизывает губы. Тепло чужих ладоней на своих щеках сейчас кажется Лаггеру чем-то очень родным и правильным. Пока парень медленно переваривает услышанное в контексте произошедшей ситуации, Саша невозмутимо продолжает: — Это во-первых.       — А во-вторых, — с этими словами он резко подцепляет пальцами подбородок собеседника, заставляя рефлекторно вздрогнуть от столь внезапной смены настроения, — не смей больше так со мной обращаться. Усёк?       Не выдерживая сверкающей огоньками заката настоящей страсти в карамельно-карих глазах напротив, Андрей, окончательно смутившись, сильнее прижимается к интернет-врагу, а тот в ответ с привычной нежностью кладёт руки ему на плечи и льнёт ближе, жарко выдыхая в шею. Теперь Лаггер может прочувствовать, как сильно Зелл, на самом деле, дрожит от холода: всё-таки вечерний заплыв в такую ветреную погоду — точно не лучшая идея, если вы не собираетесь ненароком простудиться. С трудом выловив унесённый течением пиджак, они более-менее отряхиваются от песка и спешат поскорее в номер, где их ждёт горячий душ, сухая одежда, а также возможность заказать что-нибудь вкусненькое — ведь организм уже давно просит заменить вызывающий тошноту отвратительный привкус соли на языке чем-то сладеньким.       Остаток вечера они проводят лёжа под двумя одеялами, отогреваясь горячим шоколадом. Когда приходит время готовиться ко сну, Андрей и не заикается о том, чтобы попытаться спровадить Сашу в его комнату. Зелл, кажется, тоже особо не горит желанием спать сегодня в привычном одиночестве. Потушив ночник, они даже ни о чём не договариваются: каждый просто располагается на своей стороне постели, явно не собираясь нарушать чужие личные границы. Вот она, прекрасная гармония в отношениях, когда, обменявшись одними лишь кивками головы, можно понять друг друга без слов. Лаггер улыбается сам себе: наконец, долгожданное перемирие. Неважно, как долго оно продлится, самое главное — как следует насладиться бесценными минутами "затишья". Обсудив всё случившееся за сегодняшний день, парни договорились не торопить события и просто продолжать как прежде проводить время вдвоём. Андрей мечтательно выдыхает с облегчением, ведь даже после того признания они всё те же Зелл и Лаггер.       Пожалуй, этим вечером Саша в очередной раз показал себя с неожиданно дерзкой и безумной стороны — и одному Богу известно, сколько ещё таких внезапных открытий предстоит сделать Андрею в процессе развития их отношений. Порой Зелл бывает очаровательно непредсказуем и вместе с тем раздражающе самонадеян, но именно эти качества Лаггер находит до одури притягательными, ведь часто сам жаждет отбросить в сторону все сомнения и действовать, слушая своё сердце. Да, что ни говори, но Саша полон сюрпризов. И Андрею, честно говоря, не терпится раскрыть каждый их них.       — Андрюша, — вдруг слышится мягкий шёпот в полной темноте, — я тебя люблю.       Лаггер поправляет подушку и смеряет вопросительным взглядом лежащего рядом парня. Зелл выжидающе смотрит на него и миролюбиво улыбается, очевидно желая получить нечто большее вместо тривиального "Добрых снов". Однако, вопреки всем ожиданиям, Андрей лишь тихо хмыкает с самодовольной усмешкой, а затем, бросив короткое «Спи давай», быстро принимает лежачее положение и закрывает глаза. Сашу, очевидно, такой игнор не устраивает от слова совсем: потеряв всякий стыд, он без раздумий тут же настойчиво тычет пальцем в плечо интернет-врага, вынуждая того недовольно прищуриться, нахмурив брови.       — Не усну, пока не скажешь, что любишь меня!       — Так, не зазнавайся давай, — не сдержав игривого смешка, нарочито строго проговаривает Лаггер и слегка щёлкает парня по носу. Едва Зелл обиженно фыркает в ответ, Андрей демонстративно отворачивается от него и сильнее кутается в одеяло. — Спокойной ночи.       — Сволочь. Ни стыда, ни совести. — Красноречиво заключает Саша и с расстроенным видом тоже переворачивается на другой бок, а после вообще отползает на самый дальний край кровати.       Лаггер борется с желанием начать двигаться в сторону Зелла, в конце концов не оставив ему иного выбора, кроме как спать спина к спине, либо просто свалиться с постели из-за собственной гордости. Пожалуй, это действительно первый раз, когда они вот так спят вместе, и интуиция подсказывает Андрею, что точно не последний — а если всё так, то можно спокойно приберечь данный фокус до следующей ссоры, ведь она точно не заставит себя долго ждать.