А вы знали, что строить отношения куда тяжелее, чем домики в майнкрафте?

      Хорошо или плохо всегда подчиняться Судьбе? Можно ли в глубине души осуждать себя за бездействие, но при этом искренне надеяться, что всё наладится, надо лишь чуточку подождать? Истинная сила Судьбы в её неотвратимости, так, значит, стоит ли вообще пытаться сопротивляться, если всё предрешено?       Фатализм в чистом виде. Может, для кого-то это мировоззрение является очевидным признаком чистейшей трусости, инфантилизма или нерешительности, но вот для Андрея данная жизненная стратегия уже не в первый раз доказывает свою надёжность в решении всевозможных проблем. Конечно, Лаггера хоть порой и прельщает мысль бросить вызов Высшим Силам, однако его благоразумие, как наш герой это привык называть, в последнее время вполне успешно успевает одёрнуть его от необдуманных действий, за что он бесконечно благодарен.       И дело здесь вовсе не в страхе перед будущим, и не в тоске по тягучему постоянству прошлого, но и не в излишней привязанности к зоне комфорта — чем старше становился Андрей, тем чаще он принимал решение просто смириться с полученной неудачной картой из колоды, не противиться выпавшей доле, какой бы тяжёлой она ни выглядела. Лаггер склоняется ко мнению, что от предначертанного как ни старайся никуда не деться и если в жизни происходит нечто не очень хорошее — значит на то воля Судьбы. Надо лишь покорно следовать её плану — только тогда терпение будет вознаграждено и чёрная полоса рано или поздно станет взлётной. Даже сейчас, аккуратно перевязывая яркой атласной лентой красочный букетик из ирисов, Андрей считает, будто так и должно быть. Да, определённо, карьера ютубера хоть и казалась многообещающей, но отнюдь не продлилась так долго, как хотелось бы. Ну, и пускай: Лаггер не привык раскисать, и относительно быстро адаптировался к жизни обычного немедийного человека. Возможно, размышляет Андрей, всё было предрешено, едва он записался на курсы по флористике. Тогда наш герой и подумать не мог, что его ничем не примечательное маленькое увлечение в конечном счёте предоставит возможность кардинально изменить свой вектор развития, позволив перебраться из пыльного склада во вполне себе уютный цветочный ларёк. И снова проделки госпожи Судьбы — не сдержав тихого смешка, кивает сам себе Лаггер: парень хорошо помнит, как его, едва окончившего обучение, чуть ли не силком затащила сюда бойкая молодая девушка (собственно, хозяйка данного магазинчика) якобы "просто попробовать". Андрей, как поначалу ни пытался увильнуть, упрямо объясняя новой знакомой, будто такая мягкая работа ему вовсе не подходит и вообще "какие букеты, когда его специализация похоронные венки", но против женского очарования вкупе с необычайной настойчивостью не попрёшь. Ну, не сумел он отказать даме в беде, что поделать: уж больно необходим оказался ей временный сотрудник на замену недавно ушедшей в отпуск подружки. Впрочем, Лаггер быстро смирился со своей участью — хотя, было бы с чем мириться: парню и самому, честно сказать, давно уже осточертело старое место работы, но уволиться то банально не хватало сил, то уверенности, ведь нельзя знать наверняка, сумеет ли он потом найти место, где будут платить если не больше, то хотя бы на том же уровне. И вновь старушка Судьба решила пощадить его: Андрей с едва ли не трепетной нежностью ставит готовую композицию в вазочку и улыбается от мысли, что теперь, кажется, работа приносит ему куда больше удовольствия, а дома, как ни удивительно, до сих пор тепло, светло, интернет оплачен и еда в холодильнике точно не спешит кончаться. И, всё-таки, хорошо иногда полностью довериться воле случая и просто плыть по течению. Проводив начальницу на обеденный перерыв, Лаггер заключает: в какой-то мере он точно фаталист. Да и как им не стать, когда Её Величество Фортуна к тебе столь благосклонна? Меньшее, чем можно её отблагодарить, приходит к выводу наш герой, — это не перечить решениям Высших Сил, действовать по ситуации, полностью и беспрекословно принимая правила игры. Андрею кажется, будто в последнее время удача уж слишком часто оказывается на его стороне и сейчас ему действительно грех жаловаться, а, значит, пытаться вмешаться в естественный ход вещей даже ради мимолётного желания изменить какую бы то ни было незначительную мелочь — крайне неосмотрительно, если не неразумно вовсе.       Когда Лаггеру, ещё не до конца привыкшему оставаться за кассой в одиночестве, удаётся настроиться на работу, задорный звон дверного колокольчика внезапно прокатывается по магазину, оповещая о приходе нового потенциального клиента. Андрей закатывает объёмные рукава вязаного свитера, чуть ли не педантично отряхивает брюки и, напоследок сделав контрольный вдох-выдох, уже готовится привычно поприветствовать зашедшего, но вмиг замирает в ужасе, совершенно отказываясь верить своим глазам.              «Какого чёрта он здесь забыл?!»              Кажется, взгляд Зелла приобретает какой-то пугающий, едва ли не хищный отблеск, стоит только ему заметить, как с побледневшего лица напротив медленно сползает дежурная улыбка. Саша коротко осматривается по сторонам, будто желая убедиться, что сейчас им действительно никто не помешает, а после, словно издеваясь, нарочито приветливо машет рукой Лаггеру. Андрей, не в силах сдвинуться с места, мёртвой хваткой вцепляется в кассовый стол и, серьёзно нахмурившись, молча кивает парню перед собой. Нет уж, пожалуй, в этот раз он намерен отодвинуть в сторону глубоко засевший в разуме фатализм: вот от такого подарка Судьбы Лаггер точно планирует отказаться. И чем быстрее он избавится от живого воплощения всех его неправильных жизненных решений в виде идущего навстречу давнего знакомого, тем лучше. Будто в поисках надёжной опоры Андрей на мгновение сильнее сжимает пальцы на деревянной столешнице, мысленно готовясь к бою.       Зелл тем временем останавливается возле стеллажа буквально в полуметре от интернет-врага, словно не решаясь подойти ближе. Будто прочувствовав отражающуюся во взгляде старого соперника тревогу, он слегка нервно поправляет воротник рубашки и посильнее затягивает галстук. Несмотря на то, что Саша очевидно, держится на расстоянии, Лаггер даже так чувствует жгучее напряжение, исходящее от парня, которое тот явно всеми силами пытается скрыть. Не к добру это всё.       Чуть погодя Зелл вдруг задерживает взгляд на его бейджике. «Стажёр». Когда на чужих губах расцветает едва заметная игривая ухмылка, Андрей ловит себя на постыдной мысли, что больше всего на свете сейчас хочет сорвать с себя фартук и убежать. Желательно, не только из магазина, а сразу в другую страну. Мигом подавив данное глупое стремление, он делает короткий вдох, словно приводя голову в порядок, и с нарочитым равнодушием проговаривает:       — Ну, здравствуй. Не ожидал тебя здесь увидеть. Неужто по мне соскучился?       Уловив знакомые язвительные нотки в голосе интернет-врага, Саша, явно замешкавшись, на секунду опускает смущённый взгляд в пол, как бы подтверждая его шуточное предположение. Когда парень, невзначай поправив шляпу, вдруг уверенно выпрямляется, Лаггер неожиданно для самого себя отчего-то моментально считывает настоящий вызов в этом невинном действии. Ведомый глупыми воспоминаниями об их по-детски забавных препираниях из прошлого, Андрей будто по наитию отходит чуть в сторону от кассового стола и, оказавшись прямо перед собеседником, назло встаёт во весь рост. Этот короткий бессмысленный акт противостояния кажется Лаггеру абсолютно очаровательным. Примерно настолько же очаровательным, как растерянное выражение лица Зелла от осознания жестокой реальности — старый противник всё ещё смотрит на него сверху вниз.       — Может быть, немного соскучился… — не сдержав тихого смешка после признания собственного маленького поражения, наконец отвечает Саша, а затем скрещивает руки на груди и добавляет с мнимым разочарованием: — Говоришь так, будто не рад меня видеть.       — Пожалуй, не стану рушить твои мечты и тактично промолчу.       Конечно, встреча давних врагов точно не должна проходить так мирно, и Андрей вовремя вспомнив, что с Зеллом всё всегда идёт не по плану, решает просто позволить ему сделать ещё несколько ходов. Давая сопернику надежду на ложное превосходство, он думает, что так разгадает очевидно недобрый замысел Саши раньше, чем тот успеет претворить его в жизнь. Терпение и хладнокровие. Получилось тогда — получится сейчас.       Неловкую тишину наполняет шум кондиционера, и только стук шагов по кафельному полу, эхом разлетающийся по помещению, разбавляет его унылую механическую песнь. Разговор закончился также резко, как и начался: впрочем, похоже, повисшее в воздухе молчание вполне устраивает обоих. Зелл медленно расхаживает по магазину, подолгу останавливаясь возле каждой полки. Когда затишье перед бурей затягивается дольше, чем на пять минут, Лаггер начинает теряться в догадках: неужто старый враг и правда находится здесь просто из-за банальной скуки? Нет, это совсем не похоже на того Сашу, которого знает Андрей: хитрого изворотливого самоуверенного мудака. Он определённо ведёт какую-то теневую игру, вот только, похоже, сообщать другой стороне об её правилах как ни удивительно, совершенно не собирается. Лаггер с серьёзным выражением лица встаёт неподалёку от единственного нерадивого покупателя, втихую наблюдая за ним: то упорно делая вид, что выстраивает маленькие сувениры на витрине в ровную линию, то поправляя ярко-зелёные перистые листья пышных папоротников. Когда парням, всё же, удаётся случайно пересечься глазами, Зелл лишь мило улыбается в ответ на хмурый взгляд консультанта, а затем возвращается к дотошному рассматриванию товара.       — Ой, это же венерина мухоловка, верно? — внезапно заданный вопрос вынуждает Андрея, не вовремя погрузившего в свои мысли, едва заметно вздрогнуть от неожиданности. Он поворачивает голову в сторону говорящего и, коротко оглядев стеллаж, перед которым стоит Саша, молча кивает.       — А можно погладить?       Данный вопрос кажется Лаггеру до чёртиков абсурдным, из-за чего он, не сдержавшись, даёт такой же абсурдный ответ:       — Если она тебя сожрёт, я не причём.       Мягкий смех Зелла разносится по магазину, и Андрею кажется, словно сегодня он спросонья перепутал здание и вместо цветочного ларька по ошибке попал на стажировку в дурдом. Лаггер отказывается верить, что этот гений, собирающийся сейчас на серьёзных щщах из чистого любопытства погладить венерину мухоловку, может свободно разгуливать по улицам, а также контактировать с нормальными людьми.       — А кто это у нас тут такая маленькая... — с этими словами Саша медленно наклоняется и аккуратно, едва касаясь зелёных лепестков, проводит кончиками пальцев по внешней стороне зубастых листочков. Растение, ожидаемо, никак не реагирует. — Какая хорошенькая. А сложно за ней ухаживать?       Андрей делает сдержанный вздох, но, всё же, приходит к выводу на миг отбросить в сторону их непростые отношения. Он же консультант, как никак, а потому решает ответить так, будто Зелл не надоедливый интернет-враг, пришедший исключительно чтобы потрепать ему нервы, а вполне себе заинтересованный в товаре приличный покупатель:       — На самом деле, не очень, но есть тонкости. Мухоловке нужно много света; почва в горшке всегда должна быть влажной. В принципе, охотиться она может сама, но иногда ей, всё-таки стоит помочь. — Едва заметив, с каким неподдельным интересом парень слушает его, Лаггеру вдруг захотелось слегка отступить от заученного с буклета материала и в завершение немного добавить от себя. — А, да, и не нужно бояться случайно её перекормить. Мухоловка откажется от еды, если сыта. У меня дома есть такая же. Поэтому я знаю, о чём говорю.       Лёгкая улыбка на губах Андрея, кажется, вмиг заставляет Сашу мысленно ликовать. Может, между ними ещё не всё потеряно? Похоже, расслабленное выражение лица интернет-врага сразу же вдохновляет его нетерпеливо задать встречный вопрос:       — Ого, я и не знал, что у тебя есть своя венерина мухоловка. А как её зовут?       Стоит только Зеллу предпринять попытку перевести их разговор в более неформальное русло, как прежний позитивный настрой Лаггера моментально сменяется явным недоумением. Нет уж, болтать с давним противником о всяких глупостях точно не входит в его планы. Не хватало ещё позволить Саше подобраться достаточно близко; одному чёрту известно, какую гадость он там планирует. Андрей не собирается подпускать этого манипулятора и на расстояние пушечного выстрела — себе дороже. Он бросает удивлённый взгляд на собеседника, мол «ты сейчас серьёзно?» и хмурит брови. Отодвигая в сторону данную очевидно нелепую попытку завязать разговор, теперь в глазах Лаггера Зелл определённо выглядит как человек, у которого дома все фотосинтезирующие друзья имеют собственное имя. Андрей больше не желает принимать участие в этом моментально надоевшем ему диалоге и молча ретируется. Так и не дождавшись ответа на свой вопрос, парень обиженно хмыкает, а затем возвращается к изучению ассортимента.       Лаггер, бесстыдно облокотившись на пестрящую открытками стойку возле кассы, с усталым вздохом выпускает наружу накопившееся нервное напряжение: «Жаль, что венерины мухоловки не кусаются...» Подождите, разве сейчас он случайно не произнёс эту фразу вслух? Андрей еле заметно вздрагивает от осознания, что эта оплошность может действительно стоить ему работы, если начальница по счастливой случайности вдруг окажется рядом, или же Саша посчитает пожелание быть закусанным мутировавшим растением слишком оскорбительным и чисто из вредности накатает жалобу. В спешке оглянувшись по сторонам и сверив по наручным часам время до конца перерыва коллеги, он выдыхает снова, но уже чуть более расслабленно. Что ж, видимо, они с Зеллом и правда одни. Когда в мыслях вновь всплывает надоедливый образ интернет-врага, Лаггер хмурится и приглаживает волосы, словно стремясь прогнать из головы все раздражающие ассоциации. К сожалению, попытка проваливается, ведь ненавистный противник неизменно стоит прямо неподалёку, внимательно рассматривая стеклянную полку с несколькими росянками, видимо, даже не услышав колкого комментария. Как говорится, молчание — знак согласия; и в следующую секунду воображение Андрея уже рисует сцену из какого-нибудь фильма ужасов: вот ничего не подозревающий Саша подходит к заветному горшочку, со свойственной ему беспечностью тянет руку в сторону зелёных лепестков, а затем взору нашего героя предстаёт поистине пугающее зрелище — венерина мухоловка вмиг увеличивается в размерах и, раскрыв огромнейшую пасть, полную тонких длинных, наверняка очень острых зубов, не просто кусает — проглатывает целиком надоедливого парня. Лаггер с трудом сдерживает победный смешок, ведь в его выдуманном мире плотоядных растений больше нет этого дурацкого раздражающего Зелла в этой его дурацкой раздражающей шляпе с этими его дурацкими раздражающими заигрываниями.       — У меня тут вопросик появился, подойди, пожалуйста!       Андрей в очередной раз сдержанно вздыхает, а после нехотя направляется в сторону неугомонного покупателя. Судя по всему, пока он витал в облаках, Саша, окончательно замучив несчастный беспомощный цветочек, успел доконать каждого жителя соседней витрины с суккулентами и, похоже, теперь собрался докопаться уже до самого Лаггера.       — Мне нравится эта пальма, — Зелл указывает на стоящее на полу невысокое деревце с пышной шапкой из нескольких овальных листьев, среди зелени которых виднеются ещё совсем крошечные жёлтые цветочки. — «Brighamia insignis», — на одном дыхании мягко произносит он и переводит нарочито заумный взгляд на Андрея. — "Insignis" с латыни переводится как "замечательный". Мило, правда? Получается «Бригамия Замечательная»... Наверное, здорово, когда тебя называют замечательным просто по факту твоего существования... Кстати, как думаешь, она вырастет ещё больше?       В ответ на чужую лёгкую ухмылку Лаггер с серьёзным видом резко облокачивается локтем на стеллаж, чем, кажется, вмиг заставляет только-только расслабившегося Зелла заметно напрячься. Столь старательно выстраиваемая иллюзия непринуждённой дружеской обстановки моментально рушится подобно карточному домику, и парни наконец сталкиваются взглядами. Саша неожиданно меняется в лице, едва стоит интернет-врагу оказаться непозволительно близко. Пора заканчивать эти игры. Андрей раздражённо хмыкает, а затем не скрывает тихого возмущения:       — Чего ты, чёрт возьми, добиваешься? У меня дел по горло, и я не намерен тебя развлекать. Если так хочется пообщаться, пиздуй в бар на соседней улице. А раз уж пришёл сюда дурака валять, то хотя бы не мешай мне работать.       — Работать? — проглотив усмешку, хрипло переспрашивает Зелл и с видом чистейшей неприязни делает небольшой шаг назад так, будто стоящий перед ним вплотную парень является переносчиком какой-то омерзительнейшей заразы. Нарочно игнорируя чужой вопрос, он как ни в чём не бывало, продолжает: — Кроме нас тут вообще никого нет... Я — твой единственный клиент, а значит, обязан быть в приоритете. Или у вас тут как-то по-другому?       Опешив от такой наглости, Андрей даже не сразу находит, что сказать. С какой же лёгкостью Саша переходит на хамство, едва стоит отказаться играть по его правилам. Зла просто не хватает. Однако Лаггер вовремя берёт себя в руки; всё-таки, если они сейчас здесь поссорятся, ему крупно влетит. Андрей принимает решение быстро сгладить углы. Прежде, чем очевидно задетый его грубыми претензиями интернет-враг успевает открыть рот, он вмиг складывает ладони в нарочито умоляющем жесте, а затем умело надевает маску приветливого консультанта.       — Коллега на обеде. Мне нужно доделать букет до её прихода. Я буду очень признателен, если Вы позовёте меня, когда определитесь с выбором.       В ответ на нарочито вежливое обращение Зелл лишь удивлённо вскидывает бровь, теперь явно не планируя продолжать моральное наступление. Мысленно подметив в беззлобной ухмылке напротив лёгкое смущение от услышанного, Лаггер натягивает свою самую доброжелательную улыбку, а после, почти язвительно бросив дежурное «Тогда с Вашего позволения», спешит к кассе, даже не собираясь обращать внимания на прозвучавший за спиной отнюдь не лишённый оттенка непритворного умиления самодовольный смешок.       Оставив Сашу на съедение воображаемым росянкам, он молча встаёт за рабочий стол, а после принимается за заказанную этим утром цветочную композицию, периодически сверяясь с подробно расписанными комментариями клиента в меню задания. Стоило поспешить: сроком исполнения значился сегодняшний день. Лилии, розы, гипсофилы, немного зелени — Андрей прикидывает, что точно справится без особых проблем, если, конечно, кое-кто и другие нормальные люди не будут отвлекать. И снова бесконечный поток мыслей против воли хозяина возвращается к Зеллу. Теперь та фраза, сказанная Саше пару минут назад, кажется более чем неуместной — всё же, отодвигая их конфликт на задний план, сейчас они не интернет-враги, а продавец и покупатель, в конце концов. Да, тот резкий посыл «в бар на соседней улице» действительно прозвучал довольно-таки грозно, и Лаггер сам даже немного удивляется: он не помнит, когда в последний раз так в открытую грубил клиенту. А не помнит лишь потому, что в действительности никогда так не делал. К сожалению, это совсем не значило, что на пути ему не попадались сотни придурков, привыкших портить настроение тем, кто не силах ответить по причине соблюдения стандартов обслуживания. На работе Андрей изо всех сил стремился избегать конфликтных ситуаций настолько эффективно, насколько это возможно: он точно был не из тех, кто, являясь простым сотрудником, мог рисковать увольнением из-за непреодолимого желания поплеваться желчью в бессмысленном споре с обнаглевшими в край хамами, то и дело гордо повторяющими «покупатель всегда прав!»       Вот только сейчас всё совсем по-другому: Зелл не громит магазин, не оскорбляет персонал и явно не собирается провоцировать серьёзный скандал. Он просто ведёт себя как обычно. Как Зелл. И именно это, пожалуй, так сильно выбешивает Лаггера. Пускай, назвать Андрея злопамятным до мозга костей язык не повернётся, но после всего произошедшего между ними он понимает, что банально не в состоянии спокойно выносить присутствие интернет-врага. А ведь стоило только сегодня услышать его голос, мысленно подметить столь до противности чудный идеальный внешний вид, пережить стыдливую волну мурашек по телу от одного только его смеха и обворожительной улыбки... Нет, они не должны были встретиться вот так. Только не в тот миг, когда Лаггер слишком скован в своих действиях, только не тогда, когда должность не позволяет ему притвориться, словно Саши не существует — Андрей мечтает провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть этого человека перед собой, лишь бы не ощущать на себе пытливого взгляда глаз цвета жжёной карамели. Конечно, Зелл старается упорно сделать вид, словно никакой ссоры нет и в помине, сейчас он отвратительно мил, до тошноты приветлив и чертовски вежлив. Не то, чтобы нашему герою хотелось прочувствовать, как бывший противник отыгрывается на нём, смешивая с грязью и унижая ровно так, как, считают некоторые, он того заслуживает. Однако Лаггера не покидает пугающее ощущение, что Саша чего-то ждёт от него. Андрей никогда не считал невербальные сигналы своей сильной стороной, но тот факт, что интернет-враг непроизвольно напрягается, стоит только подойти поближе, уже непрозрачно намекает — за маской доброго любезного знакомого со слащавой улыбкой скрывается всё тот же хрупкий и беззащитный парень. Да, по правде говоря, сам Лаггер не собирается рассказывать сказки, словно хоть сколько-нибудь изменился спустя полгода: чёрный юмор на пару с ядовитым сарказмом всё ещё остаются его верными спутниками, раз за разом помогая прорываться сквозь бури из непонятных эмоций и чувств — чужих и своих собственных, а острый язык не позволяет оплошать, сближаясь со всеми подряд не подумавши. На лице Андрея непроизвольно расцветает печальная улыбка: вполне очевидно, что ни он, ни Зелл, на самом деле, толком не выросли с тех пор. Так, если и Саша это понимает, то чего же тогда ожидает от него?       Когда последний цветок оказывается на нужном месте, Лаггер, в голове окрестив композицию завершённой, наконец расправляет плечи. Волна расслабления подобно густому мёду приятно растекается по мышцам; уставшее тело, находившееся в одной позе достаточно долгое время теперь может получить заслуженный отдых. А который час?.. Парень прекрасно знает — составление флористических композиций порой увлекает настолько, что можно забыть обо всём на свете, погрузившись в работу с головой, и лишь звонкий колокольчик, оповещающий о приходе нового покупателя, будет способен выдернуть его из мира грёз. Вот только в этот раз, кажется, Андрею никто не помешал, и за всё то время, как он трудился над заказом, ни одна живая душа, похоже, так и не забрела в цветочный ларёк. Взгляд на часы помогает вернуться в реальность: ещё немного и скоро закончится перерыв у начальницы.       — Мило получилось. Умничка.       Лаггер вздрагивает от испуга, едва не выронив из рук ножницы. Он бросает суровый взгляд на Зелла, который, видимо, всё это время совершенно бесстыдно наблюдал за ним, положив локти на кассовую стойку.       — А тебе-то что? — Андрей не сразу находит, что сказать. Он и так часто теряется, получая похвалу в свой адрес, а сейчас, услышав внезапный комплимент от давнего противника, совсем не уверен, как правильно реагировать. Конечно, близкие не раз напоминали Лаггеру, что надо относиться проще к чужим словам, не искать в них двойное дно — обычно просто вежливо поблагодарить в ответ вполне достаточно. Но о какой вежливости может идти речь, когда этот засранец вот так улыбается, стоя прямо перед ним?! Прокашлявшись после непродолжительного молчания, парень привычно язвит: — Своих дел вообще нет?       — Ну, вот, уж и посмотреть нельзя... — с мнимой обидой в голосе стонет Саша и, аккуратно поправив шляпу, разом выпрямляется, опершись ладонями на край столешницы. — К тому же, неужели тебя совсем не интересует мнение заказчика?       Не планируя более тянуть время, Зелл ловко вытаскивает телефон из кармана джинсов, в два счёта открывает нужную страницу и с самодовольным видом разворачивает гаджет экраном к интернет-врагу.       Всё продумал, сукин сын.       С трудом сохраняя невозмутимое выражение лица, Андрей внимательно сверяет детали заказа: да, всё сходится.       — А раньше сказать, видимо, никак... — Лаггер скрывается за монитором кассового компьютера, абсолютно отказываясь встречаться глазами с надоедливым парнем, который, сверкая победной ухмылкой, уже вертит в руках небольшой кожаный кошелёк. В планы Андрея совершенно не входит продолжать тешить чужое самолюбие; всё же, сегодня он итак достаточно долго позволил играть с собой. Лаггер понимает, что его смущение только сильнее раззадорит Сашу, а доставлять большее удовольствие недругу он не собирается ни в какую.       — Считай, что я просто зашёл поздороваться, — смеётся Зелл и, решив не дожидаться столь желанного вопроса, нарочито непринуждённо проговаривает: — Вот, решил устроить себе небольшой отпуск... Я в Варшаве ненадолго, можно сказать, проездом.       — Ну, а букет-то тебе зачем тогда? — не отрывая хмурого взгляда от мертвецки медленного процесса загрузки сделки, холодно бросает Андрей, всем своим видом показывая недоверие к чужому рассказу.       — Захотелось себя порадовать, — не задумываясь, моментально отвечает Саша таким тоном, словно подобные спонтанные покупки являются для него простейшей обыденностью. Будто в попытке развеять далеко небеспочвенные подозрения, он добавляет: — На самом деле, наша встреча не более, чем забавное совпадение. Не бери в голову.       Конечно, Зелл случайно тут оказался, случайно заказал цветы именно в этом ларьке, случайно пришёл в смену Лаггера, случайно попал в тот момент, когда второй сотрудник на перерыве. Вся их встреча — одна большая случайность. Ага, как же.       — Хм, а я-то подумал, это букетик для твоей новой пассии... как бы его там ни звали... — не сдерживает многозначительный смешок Андрей и, в который раз внимательно осмотрев дорогую пёструю композицию, наконец озвучивает её итоговую цену.       Саша еле слышно усмехается в ответ на чужой едкий комментарий и с тихим вздохом принимается отсчитывать наличные из нескромной на вид пачки денег. Когда Лаггер уже собирается прервать этот парад неуместного хвастовства, парень неожиданно замирает на миг, словно задумавшись, а затем молча кладёт на стол несколько крупных купюр.       Андрей, проведя тщательную проверку на подлинность, хмыкает и с явно читаемым недовольством начинает набирать сдачу, как вдруг происходит то, чего он никак не мог предугадать — Зелл вежливо останавливает его одной лёгкой фразой:       — Без сдачи. Это чаевые.       «Самые большие чаевые в твоей жалкой жизни, нищеброд» — уже готовится услышать злорадное продолжение Лаггер, но вместо ожидаемой издёвки Саша лишь одаривает его самой лучезарной улыбкой.       Парень окончательно теряется, искренне не зная, как реагировать на чаевые, практически соразмерные половине стоимости самого и без того далеко не дешёвого заказа.       Короткая дежурная благодарность ни разу не скрывает неловкость момента; Андрей всё ещё чувствует себя не в своей тарелке. Он пытается понять, выглядит ли данный жест доброй воли как презрительное пожертвование бомжу, или же этот акт небывалой щедрости на самом деле является чисто бескорыстным стремлением порадовать старого знакомого и похвалить за проделанную работу? Лаггер гадает, хочет ли Зелл оскорбить его или же наоборот, сделать приятно наиболее простым и доступным способом? Судя по тому, что никаких колкостей после выдачи чека не следует, это может значить только одно: он и правда без зазрения совести имеет полное право оставить деньги себе.       Пребывая в абсолютной прострации, Андрей слегка вздрагивает, когда во время передачи букета их пальцы чуть соприкасаются, и Саша, обратив внимание на обычно несвойственный лицу интернет-врага очаровательный розоватый румянец, мягко произносит:       — Вот, видишь, как хорошо, что мухоловки, всё-таки, не кусаются.       Конец. Этот Лаггер сломался, несите нового. Андрей с горечью осознаёт, что просто не в состоянии отнестись к произошедшему с должным хладнокровием. Теперь всё встаёт на свои места: чёртов Зелл выследил его место работы, нарочно валял дурака с заказом, ходил вокруг до около, издевался, заваливая неуместными вопросами, дал денег и теперь ведёт себя так, словно не сделал ничего особенного! Когда кусочки паззла складываются в единую картину, уже слишком поздно предпринимать какие-либо действия — сегодня, в первый и, кажется, единственный раз, Саша побеждает. Побеждает элегантно, красиво, безоговорочно поставив жирную точку в их противостоянии. Лаггеру хочется кричать, а его внутренний ребёнок, от злости красный как помидор, разъярённо топает ножкой, обиженно повторяя: «Это нечестно! Это нечестно!» Мысленно проклиная себя за невнимательность, за излишнюю беспечность, и одновременно с тем бесстыже матеря Зелла с его странными тактиками ведения боя, он совершенно не желает признавать поражение.       — Я вернулась, извини за задержку!       Знакомый девичий голосок вместе со звоном дверного колокольчика облетает весь магазин, оповестив о том, что обеденный перерыв у начальницы наконец завершён.       Андрей не помнит, как отдал заказ, не помнит, как спрятал чаевые в карман брюк, не помнит, как протараторил дежурное прощание. Парень усаживается в компьютерном кресле и делает максимально непринуждённый вид, молясь всем богам на свете, лишь бы коллега ничего не заметила. Да, может, выходка интернет-врага и выбила его из колеи, но это совсем не значит, что он растерял свои гениальные навыки притворства. Всего-то нужно абстрагироваться от произошедшего и надеть маску вселенского спокойствия.       — Ого, а кто это был? Твой друг? — от услышанного Лаггер едва не сваливается под кассу. Вовремя вцепившись в край столешницы, он притворяется, что поправляет бейджик.       — Так, старый знакомый из прошлого. Не обращай внимания. — Андрей задумчиво поднимает глаза к потолку и скрещивает руки на груди. Внезапно он вспоминает, как минуту назад, смотря в спину уходящему парню, мысленно подметил, насколько же купленный букет сочетается с его нарядом по цветовой палитре. Лаггер в очередной раз проводит пальцами по волосам, надеясь прогнать из головы смущающие детали сегодняшней встречи. Безуспешно.       — Я столкнулась с ним около входа. По-моему, он недавно уже заглядывал сюда... Такой милый и вежливый...       — Да козёл он! — слишком неожиданно вспыхивает Андрей, а затем, поймав её вопросительный взгляд, моментально убавляет тон, не на шутку испугавшись собственного эмоционального выпада. — Это я по своему опыту говорю.       Увидев, как глаза девушки вмиг округляются в неописуемом удивлении, он сразу догоняет, о чём могла в первую очередь подумать его гораздая до горячих сплетен особо впечатлительная молодая коллега. Желая избежать всевозможных недопониманий, он, карикатурно размахивая руками, спешит пояснить:       — Не в том смысле! Я просто общался с ним какое-то время, и в курсе о некоторых тёмных сторонах его личности. Вот и всё.       — Ну-ну. Как скажешь, как скажешь...       Елейный тон начальницы абсолютно не нравится Лаггеру, но он решает в итоге вежливо промолчать и поскорее вернуться к работе. Андрей утешает себя, что, даже если он уступил в сегодняшней битве — это совсем не значит, что его оглушительный успех в войне отныне полностью аннулирован. Пускай, Саша придёт домой и на воображаемой доске ведения общего счёта нарисует огромную палочку возле своего имени, впервые начислив себе одно единственное очко и тешит им собственное эго сколько вздумается! Конечно, на противоположной стороне — стороне Лаггера — количество начерченных палочек уже давно перешло за сотню, но сам факт, что в графе Зелла теперь есть запись об этой одной победе... Нет, Саша должен проиграть всухую. Неужели он думает, что после стольких оплошностей смеет надеяться сравнять счёт? Андрей не допустит этого. Он чисто из принципа не позволит интернет-врагу отыграться, даже если для этого придётся начать новый раунд в их извечном противостоянии. Парень уверен, что это явно не последний раз, когда они видятся, и с готовностью принимает вызов. Финальное слово точно будет за ним — иначе никак. Сейчас речь идёт не только о защите чести; Саша и его маленькие игры точно не принесут в его жизнь ничего хорошего. Лаггер понимает, на кону стоит его светлое будущее, которое теперь явно под угрозой. Одна лишь мысль о возможности потерять всё моментально разжигает в сердце пожарище давно забытых чувств: это пугающее жгучее предвкушение новой схватки, пламя соперничества с отблеском чистейшего авантюризма в его душе вмиг заставляют отбросить к чёрту набивший оскомину фатализм. Пускай, Судьба-злодейка решила вдруг ни с того ни с сего подкинуть Андрею столь неудачные карты, однако в этот раз он не планирует с этим мириться. Ведь нет ничего плохого в том, чтобы в правильный момент попытаться их перетасовать.