Кровавая сирень, цветущая в апреле

Облокотившись обеими руками о бортики ванной, Чуя встает ногами на мягкий коврик, что до сегодняшнего вечера был абсолютно белым. Теперь ванна скорее похожа на место преступления: имитированные пятна крови на полу и постеленном ковре, а также полицейская одежда, частично выкрашенная в алый. А лицо Накахары ничуть не отличается от омертвленного. Умывшись теплой водой, Чуя кутается в белое махровое полотенце, висевшее на крючке поодаль от раковины. В глазах темнеет и, прежде чем ступить за дверь, приходится опереться рукой о дверной косяк, прислонясь лбом к прохладной деревянной двери. Тело пронизывают мурашки, а щеки да нос обжигает ледяной ветер. Ступая босыми ногами по глянцевому полу, Накахара оставлял дорожку мокрых следов. Форточка открыта нараспашку, а на подоконнике виднеется небольшая лужа, откуда струйками вода капает на пол. Задерживая руку на пластиковый ручке, Чуя хмурится. Казалось, что окно он вчера закрывал или все-таки стоило пить меньше? Рабочая одежда осталась валяться на спинке стула в кабинете отделения. Перед глазами, словно солнечные зайчики, играют мерзкие воспоминания. Вот он сидит в кресле, перебирая отчеты о жертвах, а тут ныряет в воду, пытаясь спасти утопающего. Здесь он мило кидает в незнакомца смятым листком, а в следующую секунду сжимает ладони на белом горле, чувствуя ускользающий из-под пальцев пульс. Всё, что он вчера делал, казалось правильным. То есть душить Дазая было правильно? Как бы он не бежал, пытаясь заглушить набатом раздающийся в перепонках ответ: «Да» - не получилось. Ему казалось это правильным, что пугало и окрашивало заблудший разум виной и едкой тревогой. Сосредоточься на другом. Жертва, Чуя, у нас новая жертва. Кажется, Юан отправила адрес, нужно посмотреть, где и как долго ехать. По дороге попытаться выяснить какие-то мелкие подробности. Ещё один труп, горло, бинты, пульс. Страх, дикий страх, сочившийся по всему телу. Накахара смотрит в отражение собственного силуэта в окне. Чьи глаза теперь окрашены красным? Каряя радужка, излучающая только безразличие, смешанное с бликами дикости и неясности. Они словно видели его насквозь, словно знали каждый его шаг. Он всё просчитал. Знал, что в итоге будет именно так. Это не давало тебе право его убивать. Прекрати искать оправдания, ты видишь в отражении монстра. Чуя смотрит на дрожащие ладони, вспоминая с какой силой они давили на дергающийся под ними кадык. Если бы он умолял остановиться, ты бы смог? Я не знаю. Труп, Чуя, труп твою мать. Прекрати, это непрофессионально. Ты думаешь не о том, ты делаешь не то. Заткнись. В ванной в небольшой аптечке, хотя пару мотков бинтов, пластырь, непонятно откуда взявшийся шприц и почти пустая пластинка обезболивающего вряд ли заслуживали подобного обобщения. Запив горькую таблетку глотком вина, Накахара думает, что это было глупо. Странно и несдержанно, непрофессионально, по-идиотски. Замолчи. Хватая с тумбочки оставленные утром ключи и зашнуровав выпачканные в грязи ботинки, Чуя хлопает дверью. Только подходя к лестничному пролету, вспоминает, что та осталась открытой. Приходится вернуться. В карманах ключей нет. Игнорируя следы грязи, оставленные ботинками, Накахара проходит на кухню, замечая на столе разыскиваемую связку. Вымоченный асфальт драпирован лужами. Детектив по случайности наступает в одну их них, не обращая внимания на промокшие ноги. У подъезда горит единственный фонарь, в свете коего пляшут мелкие капли дождя. Включив телефон, Чуя заметил десяток пропущенных от Юан, столько же от Ширасэ, один незнакомый и звонок от Мори-сенсея. На часах полночь, будет странно, если генерал, звонивший пару часов назад, ещё не спит. Только если случилось что-то ужасное. Ты чуть не придушил его сына. Считается? Решив, что обязательно перезвонит утром, Чуя открывает сообщение Юан с адресом, пришедшее почти сразу после сброшенного вызова. Место убийства - поле неподалеку от заброшенного винного завода. Чуя отключает надоедливый навигатор, прекрасно зная, как добраться до места его детских игр. Ехать около часа. В машине тихо и тепло, на небольшой веревочке подвешен машинный ароматизатор, качающийся, словно маятник, а вокруг стелется темнота, рассекаемая ярким светом фар. Сворачивая с выложенной камнем дороги, Чуя оказывается на проселочных размытых дождем тропах. С каждой парой метров приходится сбавлять скорость - холмы да ямы. Не хотелось беспомощно провести ночь, где с одной стороны нескончаемое поле, а с другой густой лес. Конечным ориентиром становятся полицейские мигалки, отражающиеся синим цветом в окнах машины. Ни зонта, ни плаща с собой не было. Накахара выходит наружу, удачливо вспомнив про валяющийся на заднем сиденье фонарь. Один из полицейских, узнав детектива, указывает в сторону жертвы. Дождевик Юан и силуэт Ширасэ Чуя заметил сразу, шагая в сторону коллег. Девушка не обращает внимание на подошедшего, а Буичиро только кивает в знак приветствия. В свете нескольких фонарей Чуя рассматривает труп, полностью накрытый пленкой. Аккуратно отодвигая край со стороны головы, детектив видит лицо молодой девушки, на вид лет семнадцати. — Как давно она мертва? — на шее виднелись привычные неглубокие раны, причем те сверкали ярким рубцом — тело какое-то время пролежало под дождем. — 3-4 часа, — слишком долго, они опять ничего не найдут. — Причина смерти? — Кровопотеря, — девушка ярким лучом фонаря указывает в сторону живота. Накахара отодвигает пленку чуть дальше, чувствуя раскаты ужасы, рассекающие тело. — Мы нашли только одну. Сквозь дождь не чувствуется запах разложения. Накахара думает, что его бы вырвало прямо здесь, не будь мелких капель, противно стекающих по одежде да коже. Когда указали на живот, Чуя сразу подумал о ножевом ранении или пуле. Никак не ожидая увидеть отсутствие обеих рук. Усилием заставляя себя посмотреть на неровные рубцы, ошметки мяса и торчащие кости, детектив, понимает, что орудие убийства - топор. — Одна лежала в паре метров, можете взглянуть, — белый луч света прокладывает небольшую тропу к ещё одной пленке. — Вторую до сих пор ищут. Чуя накрывает омертвлённое тело, борясь с подступающей к горлу тошнотой. Осмотр рубца на руке только укрепляет предположение. Самое отвратительное, что топором по телу били ни единожды. На запястье девушки обнаруживаются следы от тугой веревки. — Как думаете, детектив? — над ухом раздаётся крадущийся шепот. Чуя дергается и, резко встав, спиной делает шаг назад, чуть ли не наступив на найденную руку. Сердце пробивает ускоренные в разы удары. В свете фонаря виднеется бледное лицо с довольной улыбкой. — Ты так жаждешь умереть от моих рук, придурок? — Чуя стискивает зубы. Что он вообще здесь делает? — С чего вы так решили, Накахара-сан? — Прекрати строить из себя тупого, — рука, сжатая на фонаре, начинает подрагивать. Боясь отломать ручку у единственного источника света, не без усилий расслабляет пальцы. — Из тебя хуёвый актер. — Правда? Мне казалось, сегодня утром получился прекрасный этюд. Как и ночью, — Осаму слегка наклоняет голову, а Чуя думает, что было бы замечательно выбить этому еблану все зубы. — Вы ведь поверили мне, детектив. Накахара невольно смотрит на чужую шею, замечая, как дергается кадык под бинтами. Кожа скрыта промокшей марлей, что тщательно прячет образовавшиеся синяки. В каком-то роде он был даже благодарен придурку за подобную странность. Лицезреть синие с красным отметины было последним, что он бы хотел. Точнее нет - видеть самого Дазая, вот чего он действительно не желал. Даже отрубленные руки не вызывали такого отвращения. К нему или себе? Осаму, заметив куда настолько пристально смотрит детектив, невзначай проводит рукой по шее, поправляя воротник мокрого плаща. — Что ты здесь делаешь? — Гуляю, — Дазай невинно пожимает плечами, кладя руки в карманы. — За это тоже отведете в отделение? Не вижу наручников. — Знаешь чем грозит незаконное проникновение на место преступления? — дождь только усиливается, тяжелыми каплями ложась на рыжие волосы. Плевать, все равно не осталось ни одного сухого места. — Конечно, я же не тупой, — брови изгибаются в немом вопросе, на что Осаму только продолжает улыбаться. — Мы теперь напарники, Накахара-сан. — Смешно, — Чуя собирается уйти, дабы доложить на придурка полицейским. Желания снова марать руки не возникало. Думаешь, что не сможешь остановиться? Заткнись. — У меня не настолько отвратительное чувство юмора. Осаму кидает сказанное детективу в спину, заставляя притормозить и обернуться. В собственных глазах мелькает недоверие. В мыслях главенствует пустота, заполняемая не озвученным безнадежным криком и страхом. — Оно ещё хуже, чем я предполагал. — Мори-сенсей попросил меня помочь вам с делом, — на минуту становится вожделенная тишина. Слышится только шум дождя да отголоски переговоров полицейских. Чуя прикусывает язык, но по итогу, не выдержав, начинает смеяться, прикрывая рот локтем. — Тебя? Помочь? Если Мори-сенсею так не терпится от меня избавиться, то почему бы просто не отстранить от дела? Или он хочет избавиться от тебя, Дазай? — Чуя прикусывает нижнюю губу, чувствуя, как губы расплываются в усмешке. — Отец меня правда недолюбливает, — чужое лицо сохраняет незыблемое спокойствие. Желание свернуть его шею только крепче оседает в голове. — Я удивился, будь всё иначе, — всматриваясь в лицо Дазая, сомнения в сказанном только таяли, словно кубик сахара на языке. — Я думал, вас предупредили, — пропущенный звонок от Мори Огая. Генерал хотел поговорить об этом? То есть узнав, что детектив, чуть не убил его сына, тот решил назначить его в напарники? Своеобразное наказание, может Мори действительно рассчитывает избавиться от сына? — Зачем тебе это? — По-моему это очевидно. — Мне нихрена не очевидно. Зачем тебе расследовать убийства так ещё и со мной в паре? Кого из нас двоих ты хочешь добить? — голос становится на октаву выше, рассекая ночную тишину. — Маньяка, — придурок опять пытается его обмануть? Кто по доброй воле захочет смотреть на трупы, так еще и заниматься делом, где убийца не оставляет ни одной зацепки. Свои мотивы Накахара понимал, мотивы бинтованного идиота нет. — И какая тебе от этого выгода? — вряд ли ему нужна какая-то всеобщая признательность. Тогда что? — Мне понравилось вас бесить. — Тебе что? — у него фетиш на удушье или просто отсутствует мозг? Почему ему.. Не страшно? — Знаете, как это скучно? — Что именно? — Жить, — тело пробирает холод. Чуя стискивает челюсть, боясь услышать её клацанье. — Ты думаешь расследование тебя развеселит? — детектив вспоминает увиденное несколькими минутами ранее, невольно переводя взгляд на накрытую пленкой руку. — Уже, Накахара-сан, это даже увлекательнее, чем я мог предположить. — Тебя веселят чьи-то трупы? — скрываемое злостью удивление все равно рвется наружу. — А вас нет? — за спиной слышатся чужие шаги. Чуя оборачивается, замечая подошедшую девушку. — Вы что-то выяснили, Накахара-сан? — Только то, что у меня новый напарник, — Накахара цедит сквозь зубы, слыша чужую усмешку. — Я тоже не в восторге, — девушка бросает недовольный взгляд в сторону Осаму. — Ты ранишь меня в самое сердце, Юан-чан, — резкое: «Заткнись» — прозвучало одновременно, только со стороны Чуи еще приписывалось: «Придурок». Дазай изобразил обиженное фырканье, сея ещё больше раздражения. — Группа полицейских продолжит поиски второй руки. Мы можем забирать тело? — Да, — искать какие-либо следы на трупе было бесполезно, особенно в такую погоду и кромешную темноту. Лучше тщательнее осмотреть его уже в морге. — При жертве было что-то найдено? — заданный вопрос - чистая формальность. Чуя уже знает, какой получит ответ. — Нет, — детектив кивает, переводя взгляд в сторону мигающих сирен полицейских машин. — Личность ещё не установлена? — Пока нет, но мы выяс.. — оба поворачивают фонари в сторону демонстративно зевнувшего и потянувшегося Дазая. — Что? Я не виноват, что вы беседуете о такой скукотище. Я сейчас усну. — Прекрати или завтра искать будут твой труп. Хотя какой смысл его искать, если я придушу тебя прямо сейчас? — Это угроза, Накахара-сан? — Можешь считать и так, — Осаму усмехается, внимательно заглядывая в чужие глаза. Прочитать взгляд Дазая Чуя не успевает, даже не пытается, намеренно переводя свет фонаря в сторону девушки. — Она неместная. В базе данных жителей ближайшего поселка её нет, как и среди списков учеников школы, — шанс, что девушка приехала к кому-то в гости, был ничтожно мал. Кто поедет в такую глушь ночью? Или те, к кому она ехала, оказались не очень гостеприимны? — Сообщи, когда будут готовы результаты вскрытия и установлена личность. Ещё опросите местных, не слышали ли они каких-то криков. — Хорошо. Я могу идти? — Накахара кивнул. Девушка помялась, видимо не сразу заметила этот жест, но, поняв, что никаких вопросов больше не последует, направилась к группе. Чуя помедлил. Вокруг стало гораздо тише, словно кто-то успел за это время воссоздать вакуум. Только дождь также продолжал капать, а чужие голоса приглушенно переговариваться на заднем фоне. Резко повернув фонарь в сторону, детектив замечает, что Дазая рядом нет. Его отсутствие радовало и напрягало одновременно. Во-первых, придурок ходит слишком тихо. Можно было понять это, как только Чуя услышал над ухом чужой шепот. Во-вторых, Дазай так и не ответил, нахуя ему влезать в дело, что не сулит ничем хорошим. Как и сам Осаму, способный за пару секунд вывести детектива из себя, а за несколько минут убедить, что его собственная смерть — наилучший исход. Ступая по мокрой траве, детектив замечает, как уносят чужой труп. Второе тело менее чем за двое суток. Накахара сдавленно сглатывает, думая, что будет, если завтра умрет кто-то ещё. Чуя покидает площадку, направляясь в сторону припаркованной машины. Хлопнув дверью, парень устало выдыхает, собираясь откинуться назад на спинку водительского кресла. Ароматизатор надоедливо имитирует язычок настенных часов, а Чуя думает, что давно пора его снять. Всё равно в машине уже не пахнет лавандой. Заметив проскользнувшую в зеркале тень, детектив оборачивается назад, сталкиваясь с чужим силуэтом. — Что ты здесь делаешь? — На улице мокро и холодно, а ваши разговоры с Юан-чан слишком утомляют, — Чуя смотрит в сторону развалившегося на заднем сиденье Дазая. Спасибо, что тот хотя бы догадался снять ботинки, а не пачкать грязью белые кожаные сиденья. Хотелось, чтобы он надел их обратно и вылез нахуй. — Поэтому ты решил поспать в моей машине? Ахуенный план. — Я тоже так считаю, — в заспанном голосе нет и намека на вину. Дазай, подложив одну из рук под голову и согнув колени, прикрывает веки. — Как ты вообще сюда залез? — Вы не закрыли машину. Кстати, очень непредусмотрительно. Вдруг маньяк до сих пор где-то поблизости? — Ты пытаешься намекнуть на себя? — У каждого есть свои секреты, — Накахара хмурится, всматриваясь в чужое лицо. Прикрытые до этого глаза резко распахиваются, одаривая ответным взглядом. — Расслабьтесь, я не фанат Чикатило. — Ты не поедешь в моей машине. Вылезай. — Оставите меня ночью одного в поле в дождь? — наигранное беспокойство только выводит из себя. — Езжай с кем-нибудь другим. — В их машинах тесно, орет радио и воняет. Ты тоже теснишь, болтаешь, а принюхиваться точно не стоит. — Можешь прокатиться в катафалке. — Предлагаете, или это очередная угроза? — Выбери, что больше по душе, — Чуя смотрит в зеркало, понимая, что Дазай даже не пошевелился. — Мне по душе остаться здесь. — Нет, — резко отрезав, Накахара думает, что придется вытаскивать его силой. — Разве вам не кажется это отличной возможностью обсудить какие-то теории насчет убийцы? Или посвятить меня в курс дела? — Для этого пишется дохуя отчетов. Попробуй прочесть, ты ведь умеешь? — Накахара-сан, неужели вы не знаете, как это нудно? — Дазай растягивает последнее слово, изображая священного мученика. Сзади разносятся шорохи, посмотрев в зеркало, парень замечает, как Осаму садится и, чуть наклонившись, облокачивается о переднее кресло. — Тогда откажись от дела и найди что-то веселое. — К примеру? — Зоопарк открывается через шесть часов. Можешь побыть там экспонатом. — Не довезете? — Нет, вылезай уже. — А если я скажу, что знаю, где вторая рука? — Чуя на мгновение замирает, а после, повернув голову в сторону пассажирского сиденья, сталкивается с чужим взглядом: играющими карими глаза, где в яркой радужке блестит озорство. — Чем больше ты говоришь, тем больше я тебя подозреваю, Дазай. — Правда? Какая жалость. Вообще я думал, что вы сами догадаетесь. — Догадаюсь о чем? — в голове впервые мелькает осторожность, а рука тянется к подлокотнику, в любой момент готовая выхватить хранившееся под ним оружие. — Не будьте идиотом, детектив. На улице ливень - маньяку нужно укрытие, — Накахара не отвечает, только хмурится, позволяя собеседнику продолжить. — Ближайшее место, где можно скрыться - винный завод. Он охраняется, но давно заброшен. Отличное место, чтобы переждать дождь, согласитесь? — Хочешь сказать, что он там? — Нет, это было бы слишком легко, — наступает пауза. Чуя с опаской косится в сторону Дазая. Ему не нравится хитрая улыбка, тенью проскальзывающая по бледному лицу. — Ну и? — Если обещаете не выгонять меня из машины, то я продолжу. — Откуда мне знать, что ты сейчас не врешь? — Я не прошу верить на слово. Если вы выставите меня на улицу, то сказанное всё равно подтвердится, только на пару дней позже, чем могло бы быть. А если Осаму не лжет? Для того, чтобы верить придурку в бинтах, было куда меньше оснований, чем посчитать все сказанное ложью. В окне отражается голубой свет — мимо проезжает полицейская машина, заглядывая мигалками в чужие стекла. — Если ты соврешь мне сейчас, то я оставлю тебя здесь прямо посреди поля. Или убью, если узнаю о твоем враньё потом. — По рукам. А так вы отвозите меня до дома и покупаете бутылку хорошего алкоголя. — Без спиртного обойдешься. Говори уже, — Дазай с ногами залазит на сиденье, сгибая колени. Рукава плаща задираются до самых локтей, демонстрируя слегка потемневшую марлю. Накахара только сейчас замечает, что с них обоих струйками стекает вода - не хватает только реки и разбитого носа Осаму. Хотя последнее он вполне может обеспечить. — Руки маньяк собирался оставить как трофей. Правда на полпути оказалось, что тащить обе довольно неудобно. Разве вы не заметили, что девушка худее предыдущих жертв? — Дазай прав, девушка небольшого роста с худощавым телосложением. Значит, отдельные части тела должны весить не так много. — Он планировал взять руку с собой, но полиция приехала быстрее, чем он рассчитывал. Вы найдете оставшуюся конечность на заводе. — И всё? Группа бы и так обнаружила её. Это первое место, куда они пошли проверять. — Не совсем, они обыскали только само здание и подвал. — Подожди, — Накахара смотрит на напарника, получая в ответ удовлетворённый кивок. Винный завод располагался неподалёку от небольшой деревеньки, куда Чую в школьное время отправляли после первого и третьего семестра. Никаких детских площадок, только старые скрипучие качели во дворе, куча полуразрушенных домов да засеянные рисом поля. А ещё куча заброшенных зданий, крупнейшим из которых являлся бывший винный завод. Прелесть сего строения была не только в масштабе цеха, под землей располагался целый сектор нескончаемых туннелей с многочисленными извилинами и огромной вероятностью больше оттуда не выйти. — Маньяка там уже давно нет, но шанс найти там руку или даже оружие вполне имеется. Чуя смотрит в сторону полицейских машин, замечая около одной из них дождевик Юан. Накахара хватается за дверную ручку, косясь на Дазая. — Пошли, — оставлять придурка в собственной машине было небезопасно. На удивление Осаму не возмутился, только поспешно надев ботинки, последовал за детективом. — Юан-чан, — девушка, разговаривающая с одним из полицейских, чьё лицо Накахара видел впервые, замолкла, обращая внимание на подошедшего детектива. — Группа обыскивала ближайший завод? — Да, пока безуспешно, — в глазах девушки мелькает удивление. Она опасливо косится в сторону только подошедшего Дазая. — А катакомбы? — Вы о чем? — Винный завод — не просто производительный цех. В начале войны здание переоборудовали для производства военной техники, а позже, в сорок пятом году, были выстроены подземные туннели. — Хотите сказать, что рука может быть именно там? — коллега нахмурилась. Данные о секретных катакомбах строго держались в секрете, только после составления протокола и официального запроса они бы узнали, что помимо огромного заброшенного здания под землей ещё целый город. — Так хочет сказать Дазай, — Накахара кивает в сторону поодаль стоящего парня, заставляя Юан презрительно прищурится. — Я сообщу отряду, они спустятся туда. — Нужно больше человек и карта, на неё нужен запрос, иначе они просто не выйдут оттуда, — по выражению лица девушки понятно, что та мечется в немом вопросе и удивлении, но молчит, то ли зная, что Накахара открестится от ответа, то ли из убеждений приличий. — Это день, а может и не один. Чуя кивает, а Юан обращает внимание на шуршание рации. Отходя чуть в сторону, зажимает кнопку ответа. Накахара смотрит в сторону проезжающего катафалка и следующей за ним полицейской машины. Вспоминает облик жертвы: неглубокие порезы на шее, молодое женское лицо и время смерти — все сходилось. Отрубленные руки могли быть просто новым развлечением для маньяка. Правда, из всех способов убийства, совершенных им раннее - этот самый изощренный. Он настолько вошел во вкус, что собирается коллекционировать чужие части тела? Собирается из них сшить нового человека или как памятная вещица - сувенир, привезенный из заграницы. Сзади слышатся шаги, Чуя оборачивается в сторону Дазая, стоявшего в метре от детектива. — Разве вы не хотите помочь, Накахара-сан? — Чуя намеренно светит ярким фонарем тому в лицо, заставляя прищуриться. Осаму вытаскивает одну руку из карманов, имитируя козырек над глазами. — Чем я, по-твоему, сейчас занимаюсь? — Тянете время, — парень пожимает плечами, переводя взгляд в сторону девушки. Чуя чувствует неприятное сдавливание в области груди. — Почему вы не скажете, что у вас и так есть карта? — С чего ты это взял? — ухмылка проскальзывает на чужом лице. — У тебя что на меня досье блять? — Вы сами себя во всем выдали. — Каким образом? — Если я расскажу, будет не так интересно, — Чуя стискивает зубы. Забинтованная рука машет тому в след, а силуэт бледнеет на фоне недалекого луча фонаря. — Куда ты собрался? — Накахара делает пару шагов, ступая по мокрой травя. Догнав неспешащего напарника, хватает его за локоть, разворачивая к себе лицом. — Не хочу снова мокнуть под дождем, а вы обещали меня подвезти, — Дазай кивает в сторону машины, где горит включенная лампочка. — Я сказал, что подвезу, если ты не будешь врать. — Недоговаривать и врать это разные вещи, — Осаму вырывает собственный локоть из чужой хватки, потирая сустав ладонью. Накахара только сейчас понимает, насколько сильно сжимал забинтованную руку — завтра наверняка поалеет ещё один синяк. — Думаю, вы лучше всех видите эту разницу, — Чуя презрительно прищуривается, в отблеске фонаря карие глаза смотрят с незыблемым спокойствием. — А чем быстрее признаетесь, что у вас есть карта, тем быстрее убедитесь, что я не лгу. — У меня нет карты. — Врать не хорошо, Накахара-сан, — собственная фамилия никогда не звучала настолько отвратительно. Чуя нервно сглатывает. Он не врет, карты у него действительно не было — потерялась в куче ненужных бумажек ещё пару лет назад. Но все пути и извилины катакомб он помнил наизусть. Проведенные месяца, в сумме складывающиеся ни в один год, позволяли запомнить каждый завиток. — У меня правда её нет, потерялась давно уже. — Странно, а я видел её в вашем бардачке, — Чуя хватает Дазая за воротник, наклоняя вниз к собственному лицу. Руки парня остаются в карманах, а Накахара смотрит на промокшие бинты, вспоминая, как собственные пальцы сжимались на тонкой шее. — Ты, придурок, рылся в моей машине? — голос звучит как можно тише, стараясь не привлекать лишнего внимания. — Мне было скучно. — Ты все делаешь от скуки, бинтованный кретин? В тебе есть хоть что-то от нормального человека? — Только если от моего отца. — Я сомневаюсь в этом, — Чуя только сильнее сжимает воротник рубашки. — Знал бы ты, как сильно я хочу тебя убить. — Придется занять очередь. Накахара резко отпускает чужой ворот, не заботясь, что парень вполне может свалиться в грязь. И, оставив того за спиной, шагает в сторону машины. В том, что Осаму врет, не было никаких сомнений. Вчера этой карты определенно там не было, а чудес не существует. Разве что Дазаю захотелось его разозлить или обставить, подложив какую-то подделку. Хлопнув дверью водительского сиденья, Накахара тянется к кнопке блокировки дверей, но не успев слышит, как на заднее сиденье приземляется напарник. — У тебя вообще нет инстинкта самосохранения? Я чуть не убил тебя вчера, в чем твоя проблема блять? Ты правда так жаждешь смерти от моих рук? — Вы не убьёте меня. — Да с чего ты это взял, идиот? — Чуя не знает, слышит ли их кто-то ещё. — Помимо ненависти в вас живет любопытство, пока я храню свои секреты — я сохраню себе жизнь. — Никакое любопытство не помешает мне тебя придушить, поверь, — Чуя цедит сквозь зубы, откидываясь на спинку сиденья. — Конечно, а теперь откройте бардачок, — через стекло заднего вида Накахара замечает довольные слегка прищуренные глаза. В них нет ни насмешки ни чего-то ещё. Он словно кот, налакавшийся молока. — Если вы там ничего не найдете, то я уволюсь. Чуя ухмыляется. Такая сделка пришлась по душе. Парень тянется к бардачку и, приоткрыв ящик, внимательно всматривается в кучу бумажек. Среди новых белоснежных листов виднеется один чуть сероватый, с потемневшими и загнутыми краями. Пальцы замирают, слегка подрагивая. Вытянув из ящика карту, Чуя всматривается в ровно начерченные линии и условные обозначения, значение коих выведено в правом нижнем углу. Первая мысль - подстава, но чем больше он всматривался в рисунок, тем быстрее узнал собственный почерк. Чуя чувствует, как в области шеи теплом разносится чужое дыхание. — Видите, детектив, я не соврал, — шепот, что кажется сейчас диким прозвеневшим криком, разносится теплым дыханием около уха. Несмотря на излучаемое тепло, по телу пробегают мурашки, а в голове эхом раздается незнакомый смех. — Что за хуйня. Это подстава какая-то? — Накахара отодвигается в сторону, поворачивая голову в сторону Дазая и замечая, что тот, оперевшись одной рукой о спинку водительского сиденья, оказывается в десятке сантиметров от лица Чуи. По телу пробегает дрожь, парень касается собственного плеча, боясь себя выдать. — Может вы просто не помните, как положили её сюда? — Я, по-твоему, склерозник? Думаешь, я два года не заглядывал в бардачок или забывал каждый раз, где она лежит? — Не знаю, это ваша машина, — Осаму отстраняется, вальяжно откинувшись на заднее сиденье. — Вот именно, и появилась эта хуйня, — Чуя демонстративно поднимает карту, смотря Дазаю в глаза. — После твоего в ней пребывания. — Хотите можете снять отпечатки пальцев, моих там нет. — Ты вполне мог использовать перчатки. — Мог, а ещё я мог нарисовать за вас карту, — Накахара всматривается в лист бумаги, понимая, что карта действительно его. Осаму не мог её подделать, тогда откуда? — Вы только теряете время, Накахара-сан. Вряд ли на ней написан ответ на ваш вопрос. На ней нет, а вот ты вполне можешь сказать мне правду. — И что ты предлагаешь? Рассказать полиции, что у меня есть карта субъекта, даже существование которого засекречено? В лучшем случае меня просто уволят. — Я не это имел в виду, — Чуя смотрит в зеркало, сталкиваясь с чужими карими глазами. — Ты на полном серьезе думаешь, что я пойду с тобой в катакомбы?