Часть I. Глава 1. Огненный цветок
27 июня 2022 г., 23:26
— Что ты здесь делаешь, Сакура? — удивился Учиха, увидев перед входом в резиденцию розоволосую девочку. Она не решалась зайти, её губы безмолвно шевелились, словно она то ли отговаривала себя, то ли, наоборот, набиралась мужества.
— О, Саске-кун, я как раз хотела с тобой встретиться, — оживилась та. Когда мальчик приблизился к ней, то увидел вблизи все свежие царапины на лице и руках. Как бы Сакура не старалась, следы побоев не скроешь, гораздо легче осенью, когда можно облачиться в одежду с длинными рукавами.
— Да? — поднял бровь. — И зачем же?
— В-вот, — резко протягивая данго в бумажном конверте и наклонив голову. — Прими, пожалуйста, в качестве подарка. С Днём Рождения.
Саске замялся, посмотрев на сомнительный дар. То ли он был чересчур липкий, то ли это была особенность самой Харуно. Из всех девочек, что бегали за ним, Сакура была самой странной. Как и её знаки внимания.
— Я не люблю данго, — хмыкнул мальчик, поправив лямки своего небольшого рюкзака на спине. Он уже хотел было уйти прочь, как вспомнил о старшем брате — вот уже кто ярый фанат этой сладости. Хитро сверкнув глазами, Учиха театрально вздохнул. — Но так уж и быть, возьму, спасибо, — на автомате ответил брюнет, забирая из рук Сакуры бумажный конверт. На мгновение их пальцы соприкоснулись, что вызвало неприятный холодок по спине у мальчика и тёплую негу в районе живота у Харуно.
— Спасибо, — прошептала она, выпрямляясь и поспешно отворачиваясь, чтобы Саске не увидел, как её щёки покрылись румянцем. Знала наверняка, ибо чувствовала, как кожа лица пылает огнём. — Саске-кун, я…
— Пока, — махнул ей через плечо Учиха, переходя с шага на бег и удаляясь от ворот. Или от Сакуры. Было в ней что-то отталкивающее. Самобытная сирота — что у неё могло быть общего с таким, как Саске?
— Я дома, — открыв дверь, прокричал на весь первый этаж мальчик, снимая обувь и оставляя её на пороге. Он знал, что родителей, как обычно, нет, зато Итачи точно здесь — младший брат знал практически наизусть расписание старшего и сегодня, как и завтра, нет никаких миссий. По крайней мере, так ему говорил сам Учиха. — Они-сан, ты где?
— На заднем дворе, — раздался громкий голос с другого конца дома. Саске, аккуратно держа данго, пробежал через весь коридор, чтобы оказаться в небольшом саду, за которым любовно ухаживала Микото. Итачи сидел, поджав под себя левую ногу, и вдумчиво смотрел на доску для сёги с разложенными на ней фигурами.
— Что такое, Саске? — спросил он, не отвлекаясь от игры.
— Я купил тебе данго, — сказал мальчик, надувшись от удовольствия и протянув палочку с тремя разноцветными шариками брату.
Итачи перевёл взгляд на бумажный конверт. Упираясь локтем в колено, он сидел, закрыв ладонью рот. Подросток нахмурился.
— Свежий данго? Купил прямо сейчас? — переспросил парень.
— Ну да, что тут удивительного? — опешил Саске, не ожидав такой реакции. Он часто покупал старшему брату данго, забегая к пожилой продавщице сладостей на главной площади.
— Ничего, — пожал плечами Итачи, вернув всё своё внимание игре в сёги. — Просто ты врёшь.
Молчание. Младший Учиха испуганно округлил глаза, чувствуя, как стыд поглощает его с головой.
— Последнюю порцию на сегодня покупал я, меньше часа назад, — тонкие пальцы забирают фигуру слона, секунда на раздумье — и она переходит на новую клетку. — Но её украла какая-то девочка. Круговорот данго в природе, — усмешка. — Ты отобрал сладкое у безобидного ребёнка?
— Неправда! Она… она сама мне его отдала, — вспылил Саске, пойманный с поличным. — Стой, ты сказал, Харуно украла у тебя данго?
— Харуно, значит, — нахмурился Итачи. Если ему не изменяет память, клан Харуно был убит при нападении Демона Лиса. Он помнил этот день особенно отчётливо — Фугаку и Микото были отправлены на защиту жителей Конохи, а младенца Саске оставили на старшего брата. Ужасно долгая и кровавая ночь. Стало быть, эта воровка — дочь Кизаши и Мебуки. — Напомни её имя.
— Они-сан, какое тебе дело до этой надоедливой… — надулся по привычке мальчик, когда Итачи уделял посторонним излишнее внимание.
— Сас-ке, — по слогам проговорил его имя старший из братьев. Он всегда так делал, когда его не устраивало поведение капризного мальчика.
— … Её зовут Сакура, — буркнул тот.
— Спасибо. И за данго тоже, — сменив недовольство благодарностью, Итачи забрал из рук Саске бумажный пакет, второй рукой щёлкнув брата по лбу.
Поторопился с выводами относительно этой девочки. Теперь понятно, почему её задирала та шпана. Пожалуй, наведаюсь к дому Харуно. Всё равно Шисуи ещё нескоро вернётся с источников.
***
Восточная часть деревни, лениво работающие продавцы, время близится к обеденному, и мало кто настроен на активное зазывание покупателей. Большая неповоротливая собака тёмно-коричневого окраса лежит близ одной из лавочек, пытаясь пристроиться под тень, отбрасываемую от бамбукового козырька. Она приоткрывает один глаз, когда Итачи проходит мимо, не рычит и не поднимает лай — слишком много энергии будет потрачено на бесполезное дело, ведь этот паренёк не выглядит пугливым. То ли дело девочка, живущая в соседнем доме, вот уж у кого нервишки расшатаны. Но пёс никогда не стремился её укусить или по-настоящему напугать, так, лишь разнообразия ради повысить голос да размять косточки, если горемычная будет убегать. Поднявшись по небольшой лестнице из пяти ступенек, Итачи оглянулся — никого из банды детей, пустившейся в погоню за Харуно ранее днём, рядом не было. Оно и к лучшему. Учиха уже было подумал, что интуиция его подвела, и ничего страшного с девочкой не случится, как из распахнутого окна второго этажа раздался треск и прервался чей-то крик. Несколько секунд, затерявшихся в обеденной размеренной жизни, даже собака никак не отреагировала и не повела ухом. Итачи недобро прищурился, резко дёрнул на себя дверцу и оказался в многоквартирном доме. Этот небольшой квартал был отведёт под нужны малоимущего населения специально после Третьей Мировой Войны, и квартиры здесь были чуть ли не капсульные, однокомнатные с балконом и крохотной ванной комнатой. АНБУ знали практически каждый дом в Конохагакуре и общую планировку квартир, чтобы в случае крайней необходимости бесшумно проникать к подозрительным личностям или без двух дней преступникам Деревни Скрытого листа. — П-помогите! — детский, высокий голос. Испуганный, визгливый — и снова со второго этажа, на котором Итачи оказался через долю секунды. Две квартиры, чётный и нечётный номера. Какой из них? Окно выходило на улицу, откуда в первый раз был слышен шум. Значит, под чётным номером. Точный удар с ноги по дверному замку, выхватывая из сумки кунай для атаки (или защиты, никогда не угадаешь, что тебя ждёт за очередной дверью). — Помогите! Кричала не Сакура. Это была тоже девочка, но другая — Итачи видел её среди уличной банды во главе с безымянным рыжеволосым хулиганом. Она стояла по его правую руку и громче всех поддакивала. Сестра или подружка, сейчас это не столь важно. Куда важнее был тот факт, что эта девочка была, в прямом смысле, заложницей Харуно. Розоволосая одной рукой держала её за каштановые волосы, другой дрожащей рукой пыталась закрыть ей рот. Оба ребёнка тяжело дышали, и лицо Сакуры снова всё было в следах о тяжёлой борьбы. — Что здесь происходит? — Итачи медленно убрал кунай обратной в сумку, показывая, что он не будет применять силу. — Она меня бьёт! — взвизгнула темноволосая, пытаясь отпихнуть от себя Харуно, но не тут-то было — Сакура крепко-накрепко вцепилась пальцами в её волосы. — Да, бью. Потому что она с дружками залезли ко мне в дом, — перебила её девочка. Она испугалась неожиданного появления чужака, её первой реакцией было вскочить и выбежать из собственного дома, но практически сразу узнала в этом подростке того парня, который отогнал шпану. И у которого она украла данго… — Отпусти, Сакура, — обратился по имени к розоволосой Учиха. Тон его был спокойным, даже отчасти покровительственным. Совсем не тон одиннадцатилетнего ребёнка, однако совершенно точно зрелого шиноби. Харуно опешила — откуда он знает, как её зовут? Вторая девочка, воспользовавшись замешательством Сакуры, отпихнула её от себя, шатаясь, встала на ноги и попробовала выбежать из квартиры, минуя Итачи, но не тут-то было — парень грубо схватил её за локоть и потянул на себя, чтобы посмотреть прямо в глаза. — Ещё раз ты или кто-то из твоих дружков будет издеваться над другими ребятами — ваши родители останутся без работы, — холодная, жёсткая улыбка в противовес дрожащим губам. — Проваливай, — отталкивая от себя девочку, Итачи скрестил руки на груди и перевёл взгляд на Сакуру. За сбежавшей по лестнице незнакомкой хлопнула дверь. — Почему ты мне помогаешь? — вместо благодарности огрызнулась Харуно, поднимаясь на ноги. Она не сводила взгляда с парня, который вот уже второй раз возникал из ниоткуда. — Кто сказал, что я помогаю? — вопросом на вопрос. — Ты украла у меня данго, я пришёл за деньгами, — как ни в чём не бывало заявил Учиха, протягивая открытую ладонь. — С тебя сто йен. Которых, конечно же, нет. — У меня нет… денег. Иначе я бы не крала у тебя еду, — скривилась то ли от недовольства, то ли от стыда Харуно. Словно защищаясь от несправедливых нападок жизни, она обняла себя руками и сделала шаг назад, подальше от Итачи. — Это твои проблемы, — пожал плечами парень. — Если украла, то должна вернуть. Иначе я обращусь в полицию. Заодно расскажу, как ты избиваешь сверстников. Пускай они это и заслужили, — усмехнувшись. — Верну я тебе деньги… — понуро ответила девочка. — Ты умеешь шить? — вдруг спросил Итачи, проходя дальше и оглядываясь. — Готовить вряд ли умеешь, чистоплотной тебя не назовёшь. Но судя по тому, как часто ты ввязываешься в драки, должна уметь зашивать дырки, — не чувствуя себя скованным в движениях, Учиха прошёл мимо комода, на котором были расставлены фотографии в деревянных рамках. Молодая светловолосая девушка в положении обнимала за талию розоволосого и усатого парня. — Умею, — кивнула Сакура, не понимая, к чему клонит этот странный парень. Откуда он узнал? — Я принесу тебе одежду, которую ты должна будешь привести в порядок. Подлатать, — отводя взгляд от некогда счастливых родителей Харуно, которые уже покоятся в земле. — Вместо ста йен. Завтра утром оставлю пакет возле твоей двери, послезавтра утром заберу. — Ты кто вообще такой? — вырвался с уст девочки логичный вопрос, когда Учиха уже был в дверях квартиры. — Какая разница, — бросил в ответ он, не оборачиваясь.***
— Привет, Итачи, — красивая девочка машет ему рукой, поправляя длинные распущенные волосы. — А, Изуми, привет, — кивает Учиха. — Изу-у-у-у-ми, как дела? — встревает Шисуи, отпихивая Итачи и широко улыбаясь девушке, вызывая у неё искренний смех. — Просто замечательно. Куда идёте? — Итачи тут что-надо было, — машет рукой в сторону одного из домов Шисуи, еле подавив зевок. — А так ничего не делаем, отдыхаем. Как твоя мама? — Хорошо, — Изуми шла рядом с мальчиками, поглядывая то и дело через плечо Шисуи на беспристрастного Итачи. — Как дела у Саске? — Тренируется, скоро ему поступать в Академию, — при упоминании брата черты лица Учихи становятся чуть мягче. — Уверена, он будет замечательным учеником, — улыбнулась Изуми. — Ну уж явно не талантливее своего гениального братца, — съехидничал Шисуи. Итачи промолчал, тень улыбки после разговора о Саске сошла на нет. Изуми моментально почувствовала его смену настроения. — А мне кажется, Саске даст Итачи фору. Младшие братья и сёстры всегда быстрее развиваются, нежели старшие. — Это ты откуда знаешь? — недоверчиво покосился на неё Шисуи. — Статистика, — последовал туманный ответ. — Я пойду, — Итачи свернул с главной улицы, усмехаясь. — Поговорите без меня. — Эй, Заносчивый Учиха! — крикнул ему в спину Шисуи, махнув кулаком. — Как невежливо! — Да-да, — сказал под нос парень, оказавшись сравнительно далеко от друга и Изуми. Его совершенно не волновали бесполезные разговоры — кто сильнее, кто ловчее, кто чем занимается прямо сейчас или будет всю оставшуюся жизнь. Он никогда не понимал любовь Шисуи потрепаться о том и сём, представить будущее, какими они станут великими шиноби, как будет достигнут мир во всём мире, а Коноха станет процветающей деревней. Всё может измениться в одночасье.***
— Третий, вот документы всех студентов на этот год, — взрослая женщина-шиноби положила на стол перед Хирузеном толстую папку, тем самым вызвав усталый вздох мужчины. — Я не устал, Карнаби, — предвидя вопрос помощницы, ответил Хокаге со слабой улыбкой на губах. — Разве что немного. Однако меня не может не радовать тот факт, что в Конохе есть поколение с волей Огня, — он забирает первый лист, фамилии детей в алфавитном порядке. — Сколько в этом году у нас льготных мест? — Восемь, — сверившись со своими записями в блокноте, подтверждает информацию из самой Академии Карнаби. Не поднимая глаза, Хирузен листает страницы, фокусируя взгляд на небольших цветных фотографиях, вклеенных в левый верхний угол своеобразной анкеты. — Сколько всего сирот? — Двенадцать. — Хм… — протянул Хирузен, прикрыв рот кулаком. — Много. — Да, — кивнула женщина. — Отложи мне отдельно этих двенадцать, за вычетом Узумаки и оставь на столе, я спущусь за чаем и просмотрю каждого. — Хорошо, — безропотно согласилась Карнаби, поклонившись, забрав со стола папку и выйдя из кабинета. Как только дверь за ней закрылась, в центре комнаты из серой дымки возникла фигура в маске Оками. — Вызывали, Третий? Хирузен тяжело вздохнул, второй раз за сегодняшний вечер. Не дадут старику отдохнуть и спокойно выпить чай. И почему этот Хатаке такой пунктуальный? — Спасибо, что пришёл. Да. Нужна твоя помощь, Какаши. — Слушаю. — Завтра утром возьмёшь из моего кабинета одиннадцать листов — это краткое досье на будущих учеников Академии Шиноби. Понаблюдай за каждым из них — и послезавтра мне нужен отчёт. Какаши поднял левую бровь. Этого не было заметно за маской, однако Хирузен логично предположил, что у Хатаке будут вопросы относительно критериев. — Безусловно, жалко каждого ребёнка, оставшегося сиротой после событий Третьей Мировой Войны или нападения Демона Лиса. Однако я не хочу взращивать гнилой плод, — Хокаге посмотрел исподлобья на молодого человека. — Ты понимаешь, о чём я? — Да, Третий. — Замечательно, — старик слегка откинулся на спинке своего кресла и скрестил пальцы в замок на животе. — Вот ещё что. Расскажи мне об Итачи. Пауза. — Что именно вы хотите услышать? — Ты уходишь от прямого ответа, Какаши, — усмехнулся Хирузен. — Но я уточню — его поведение в АНБУ не кажется тебе странным? — Он не общителен с другими. — Но ведь с тобой у него нет проблем в общении, — хитрая улыбка коснулась губ Третьего. — Мы напарники, — парировал комментарий Хатаке. — Что ещё? — Этого можно было взять в плен. — Уже нельзя. — Если так продолжится, я донесу на тебя Третьему. — Да ну? — В остальном его поведение не вызывает подозрений, — ответил парень, отогнав от себя воспоминание из прошлого — кровавые руки Итачи, наглая усмешка, недобрый огонь в глазах. Хирузен смирил его продолжительным взглядом в полной тишине. Лишь было слышно, как тикают настенные часы. — Что ж, тогда на сегодня всё. Спасибо, Какаши. Можешь быть свободен. С тихим хлопком кабинет лишается гостя, и Третий Хокаге остаётся в одиночестве. Где-то за стенкой, в своём личном кабинете перебирает досье его помощница, сам же Хирузен встаёт с кресла и разминает отёкшие плечи. Какаши врёт. Зачем?***
Скрипучие двери, холодильник с местами облупившейся белой краской, разбросанные книги, до которых никак не дойдут руки. Самые ценные вещи собраны в углу — вещи, которые удалось сохранить из разрушенного места, которое Сакура Харуно действительно считала своим домом. Это же жалкое подобие не вызывало никаких добрых чувств, никакого желания заботиться или оберегать очаг. Казённое здание, казённые неполноценные семьи в качестве соседей — за что быть благодарной? За то, что в одночасье у неё отняли семью? Пускай она их толком не помнит, но сейчас они были бы рядом. Вместо тёплых объятий — холодное каменное надгробие с именами всех погибших на войне и при атаке Демона Лиса. Вместо добрых слов — монолог с самой собой, собственный, но какой-то чужой голос в качестве эхо. Иногда ей казалось, что это так искажается голос мамы. Что только не казалось, доходило до безумия. У Сакуры была только одна радость и одно стремление — Саске Учиха. Ради него она приложит все усилия, чтобы поступить в Академию. Он ведь из могущественного клана шиноби, она очень часто видит его на тренировочной площадке в гордом одиночестве. Или на берегу реки в компании высокого хмурого мужчины — судя по всему, отца. А иногда она пересекается с Узумаки Наруто. Сумасбродным мальчишкой, шумным и неугомонным, ещё никогда он не сидел спокойно на месте, вечно рвался то в драку, то испытывал терпение хранителей порядка деревни. Как-то раз поднялась настоящая суматоха — накануне дня рождения Третьего этот сорванец разукрасил красками высеченные в горе лица Хокаге. Сакура не могла сказать, какие именно чувства у неё вызывал этот выскочка. С одной стороны, он тоже был сиротой. С другой же он вёл себя совершенно противоположным образом — был постоянно на виду, самая настоящая заноза. Возможно, Харуно не хватало его смелости, ведь она всегда принимала оборонительную позицию. От мыслей девочку отвлек чей-то громкий смех прямо под окном её дома. Встрепенувшись, Сакура опустила взгляд на свои руки — она почти закончила зашивать многочисленные порезы на тёмно-синей и чёрной однотонной одежде. А я говорила, что он будет твоим другом. — Не друг он мне, — фыркнула Харуно, убрав за уши розовые волосы. Нахмурившись, она поднесла ближе к глазам ткань — проверить, все ли дырки зашиты. — Столько царапин. Он же шиноби. Ты разве не заметила этот фирменный знак на его лбу? — Какая разница, кто он, — удостоверившись, что нигде не выбиваются нитки и ровный шов, девочка начала рассматривать вторую рубашку. — Отдам одежду и отделаюсь от долга. Хотя я не верю, — вздох, — что он не рассказал обо мне. — Им всё равно. За тобой никто не присматривает уже давно. В Конохе есть куда более интересные дети, будущие гении. Например, Саске. Грустная улыбка. Сакура, поджав губы, резко отложила вещи в сторону. — И что с того? Кому-то суждено, кому-то нет, — и, говоря это, Харуно не чувствовала обиды. Она действительно так считала и смирилась со своей второстепенной ролью. — Мне судьба с самого начала раздала плохие карты. Внутренний голос промолчал на этот раз. — Какие умные речи для такой малявки. Сакура испуганно вздрогнула и упала на пол, когда в оконной раме слева от неё возник тот самый парень. — Эй, перестань! Бровь подростка вопросительно поползла вверх. — Перестань возникать из пустоты. Иначе я тебе врежу, честное слово! — на одном дыхании выпалила розоволосая, вызвав усмешку у парня. — Ну-ну, хочу на это посмотреть. Всё сделала? — кивок в сторону груды одежды. — Да, — Сакура, сев ровно, собрала всё в кучу и положила на пол перед Итачи. — Разве я тебе принёс такую одежду? — А? — Разве я тебе принёс помятую одежду? — уточнил парень, сев по-удобнее на подоконнике. — Ну уж нет. Был уговор, что я зашью порезы, а не что буду гладить! — вспылила девочка, покраснев. Её волосы растрепались, и сама она стала похожа на розовый цветочный куст. Подобное сравнение развеселило Итачи, как и тот факт, что Харуно можно легко вывести из себя. — Не надо было мять. Или тебе проще отдать сто йен? Сакура недобро глянула на парня, жалея, что внутренний голос молчит. Обычно он придавал ей боевой уверенности, сейчас же второе «Я» словно наблюдало со стороны. Ничего не ответив, девочка принялась складывать одежду — аккуратно, разглаживая складки. — Мне гладить помогает соседка, её сейчас нет дома. Поэтому погладить сейчас ничего не смогу, — не пересекаясь взглядами, Сакура протягивает сложенные вещи в руки подростка. — Ладно. Так тоже сойдёт, — Итачи внимательно посмотрел на сироту, примерно прикидывая, сколько ей лет. У неё нигде нет атрибутов шиноби, стало быть, она ещё либо не учится в Академии, либо не собирается. — Если тебе нужны средства, сдавшие экзамены шиноби получают неплохие деньги на миссиях, — как бы между делом упомянул парень, собираясь покинуть дом Харуно. — Я не буду шиноби, — сухо ответила Сакура, вставая с пола. — Не будешь или не хочешь быть? — зачем-то он ввязался в новый диалог. Очевидно, он попал в яблочко — девочка нахмурилась. — Ненавижу, когда спрашивают лишнее, — она храбро посмотрела снизу вверх на парня. — Ты мне помог, спасибо, но если ты это сделал из жалости, что я сирота — значит, ты дурак! Ненавижу, когда лезут не в свои дела. Я живу так, как хочу жить, мне всё равно на вас, шиноби. От войны, что вы разжигаете, одни беды! — её начало буквально трясти от злости и распирать от огня изнутри. Итачи, нахмурившись, продолжать молчать. — Из-за её последствий погибли мои родители. Хотя откуда тебе знать, каково это — быть одному. Ты же, вон, немногим старше меня, а уже пресловутый шиноби, велика честь! — хоть голос её дрожал, Сакура не плакала. Она полыхала от злости, сосредоточием который был Итачи. — Уходи, иначе я сама позову полицию — буду кричать! Учиха хмыкнул. — Научись блокировать удары. — Ч-что? — не сразу поняла Харуно. Она тяжело дышала, и ненависть постепенно исчезала из её головы и сердца, а взгляд перестал быть туманным от всепоглощающей злобы, пускай и детской. — Иначе ты испортишь себе всё лицо. Оно у тебя кукольное, — усмехнулся парень, забрав одежду и спрыгнув на улицу. Не успела Сакура опомниться, как молодой человек исчез. В порыве эмоций она снова забыла спросить, как его зовут.
