никто не вспомнит о нас

      — А ну стой!       — Ещё чего! — звонкий смех в противовес недовольству. Перепачканный краской мальчуган бежит по переулкам деревни с пластиковым ведром, сшибая на пути мусорные вёдра и распугивая добропорядочных соседей. Он громко смеётся со своей шутки — ещё бы, кто ещё бы мог додуматься долезть до монумента и разукрасить лица всем четырём Хокаге — и не теряет бдительности, убегая всё дальше и дальше от своих преследователей, местных блюстителей порядка из штаба Третьего. В какой-то момент ему удаётся спрятаться в густой заросли кустарников, и двое шиноби пробегают мимо.       — Ну не дураки ли, даттебайо? — хихикает мальчик, широко улыбаясь во все тридцать два.       — Наруто…       Тихий, вкрадчивый голос звучит как гром посреди ясного неба, когда ничто не предвещало беды. Паренёк подпрыгивает на месте от испуга, падает на пятую точку и, перестав улыбаться, смотрит снизу вверх на стоявшего над ним молодого мужчину. Тот, недовольно хмурясь, упёр руки в бока, что делало его похожим на кипящую на плите кастрюлю. Вот только такое сравнение Ируке не понравилось — по крайней мере, не из уст хулигана Наруто.       — Ирука-сенсей! Как вы меня нашли? — недоумевает парень, поднимаясь на ноги и растирая рукой ушибленное бедро.       — За тобой следы краски тянутся по всей деревне, — еле сдерживая злость, процедил мужчина. — Марш в Академию, ты и так не ходил несколько дней на занятия.       Не делая попыток сбежать — с Ирукой такое не прокатит, шиноби знал Узумаки наизусть — Наруто, насупившись и убрав руки в карманы ярко-оранжевых брюк, пошёл в сторону своей школы прямиком за недовольным сенсеем. Он чувствовал себя виноватым, а всё удовольствие от проделанной шутки моментально сошло на нет. Теперь выходка казалось ему не крутой, а глупой. Изрисованные лица четырёх Хокаге Конохи словно с укором смотрели со своей высоты, и столь большая пропасти казалась Наруто пророческим — станет ли он великим шиноби, заслуживая встать с ними в один ряд?       Что за чушь, конечно, станет! Мысленно отругав самого себя за подобные мысли, мальчик чуть было не сшиб идущую ему навстречу девочку — однако она, ловко увернувшись, уберегла их обоих от подобной участи.       — Ой, извини, — буркнул Узумаки, притормозив перед розоволосой незнакомкой. Та ничего не ответила, молча улыбнулась и пошла дальше. Наруто проводил её взглядом, но сухой кашель Ируки-сенсея красноречиво намекал на то, что у них нет времени на расхаживание по Конохе.       Однако, как только мужчина оставил Наруто в Академии, а сам удалился на лекцию для другой группы будущих шиноби, Узумаки галантно выскользнул из окна на первом этаже и был таков — просиживать целый день в душном классе в окружении не слишком дружелюбных детей ему совсем не хотелось. К тому же была суббота, он не был обязан приходить — пускай эти занятия и были созданы для гуляк вроде него, дабы восполнить нехватку теории. Кому вообще сдалась эта учёба? Разве по оценкам можно понять, будет ли тот или иной ребёнок хорошим шиноби? Всё это чушь собачья. Главное — желание, воля к победе, энергия! Всё то, чем располагал Наруто, именно по этой причине он был столь непоколебимо уверен в себе и старался максимально чётко следовать своему собственному кредо. Ирука-сенсей, конечно, был к нему иногда добр, хоть частенько и повышал голос, но он ведь не отец ему, верно? Отца у Наруто вообще не было, как и матери. Нет, ну, конечно, были, он же родился на свет, но, в отличие от других детей его возраста, Узумаки их не помнил. Ни голосов, ни лиц, ни запаха — ничего. Не было у мальчугана ни братьев, ни сестёр, ни ближайших, ни дальних родственников — никого, кого можно было бы назвать семьёй.       Идти домой не хотелось. Да и можно ли ту пустую квартиру назвать «домом»? Много места, мало тепла. И дело вовсе не в отоплении, с этим как раз-таки проблем не было — мальчику досталось хорошее место в доме, расположенном практически в центре Конохи. Туда не хотелось торопиться после насыщенного учебными событиями дня в Академии, там не с кем было разделить горячую еду на ужин, там не слышен звонкий смех родителей. Наруто предпочитал слоняться по деревне, подкармливать уличных собак и кошек, практиковаться на тренировочной площадке иногда до самой ночи (в том случае, если там не было других ребят). Особенно он любил забегать в Ичираку Рамен, когда накапливалось достаточное количество карманных денег и заказывать себе порцию вкуснейшей в мире лапши, болтая при этом с владельцем и его миловидной дочкой. Правда, когда он видел, с какой любовью старик смотрит на свою единственную дочь, сердце Наруто невольно охватывала тоска, с которой он не мог ничего поделать. Приходилось в спешке доедать рамен, желать им обоим хорошего вечера и выбегать из миниатюрной закусочной, в очередной раз пряча тоску глубоко в сердце.       Сегодня Узумаки не мог позволить себе такую роскошь, как обед в Ичираку, поэтому блондин, убрав руки в карманы брюк, побрёл по Конохе, не без интереса разглядывая прохожих и слушая их бытовую речь. У кого-то протекают трубы, кто-то жаловался на подорожавшие овощи в одном из киосков, кто-то просто-напросто сплетничал, обсуждая чужой лишний вес или оголившуюся лысину. Когда мимо проходили шиноби, в одиночестве или группой, Наруто завороженно смотрел на их протекторы — символ Деревни, Скрытой в Листве, блестел в лучах яркого солнца. От одного его вида у мальчика замирало сердце. Когда-нибудь он тоже будет достоин носить протектор и защищать Коноху. Чёрт, а для этого требовалось закончить Академию, сдать кучу экзаменов…       Глубоко вздохнув и шумно выдохнув, Узумаки не заметил, как дошёл до набережной. Водная гладь встретила его прохладой и спокойствием, она не осуждала и не порицала, не кричала и не ругала. Вода словно бы принимала его таким, какой он есть, в отличие от жителей его родной деревни — может быть, ему мерещилось, но порой взгляды, полные ненависти, от абсолютно незнакомых людей буквально прожигали ему спину, а эхо злого шёпота не давало спать по ночам. Вероятнее всего всё это было напускное и надуманное, ведь какое дело жителям Конохи до маленького мальчика, с которым они даже лично не знакомы? Вот и Узумаки каждый раз успокаивал самого себя подобными мыслями.       Он двинулся вдоль реки, по проложенной камнем дороге, пиная ботинком мелкие камни, что оказывались в зоне видимости. Пройдя буквально пять или шесть минут, мальчик увидел прямо у самого берега две фигуры — подростка и ребёнка. Прищурившись, Узумаки смог различить символ веера на спине того, кто был пониже. Саске Учиха. Любимчик всех девочек в классе и каждого учителя в Академии. Фыркнув, парень задрал нос. Вернуться или же пройти дальше? Эти двое пока не обратили на него внимание — тот, что выше и крепче, был очевидно старшим братом, о котором несколько раз говорил сам Саске. Наруто не запомнил, как его зовут, да и не видел в этой информации никакой для себя пользы. Какое ему вообще дело до хвастуна и болвана Учихи? Мальчик решил-таки сделать вид, что вовсе не заметил своего одногруппника и пошёл дальше вдоль набережной, косо поглядывая на этих двоих. Они ловили рыбу, причём старший брат Саске сидел спокойно, словно статуя, возле своей удочки, в то время как младший красовался перед ним, что-то увлечённо рассказывая. В конце концов старший потрепал Саске по волосам, сердечно улыбаясь, и что-то сказал в ответ на его монолог, после чего оба засмеялись. Неприятное, противное чувство сжалось, словно тугой металлический ком, в животе у Узумаки — зависть вперемешку с болью от одиночества. Он поспешно отвёл взгляд — Учихи его даже не заметили — и поспешил прочь обратно в деревню, подальше от своего недруга и водной беспечности, которая никак не могла утешить одинокого сироту.

***

      Сакура во второй раз за один и тот же день увидела Наруто — ближе к позднему вечеру мальчик сидел на одноместных качелях, уставший и чем-то опечаленный. Мимо него проходили другие дети, недобро поглядывали и спешили пройти прочь, подгоняемые своими родителями. Харуно провожала их непонимающим взглядом — Узумаки чем-то разгневал всю деревню и каждого его обитателя? Наверное, им не понравилась его последняя выходка с разукрашиванием лиц Хокаге. Подумаешь, всего лишь краска, зачем из этой проделки его массово игнорировать?       Убрав пряди мешающихся розовых волос за уши, девочка подошла к блондину, который даже не сразу заметил её приближение — настолько был погружён в свои мрачным мысли.       — Привет, — первой начала диалог девочка, облокотившись о дерево, к ветви которого были привязаны качели.       Мальчик поднял голову, и на мгновение Харуно показалось, что она увидела в его глазах слёзы — настолько стеклянными они были. Парень моргнул — и глянцевая пелена исчезла.       — Привет, — ответил он, наклонив голову, явно растерянный таким неожиданным ходом в свой адрес. Девочки из его группы не отличались активностью, по крайней мере, он никогда не видел, чтобы они первыми начинали разговор — исключением был Саске, на которого вешалась каждая.       — Я хотела сказать, что мне понравилось, как ты разукрасил монументы Хокаге, — улыбнулась Сакура, кивнув в сторону каменной горы, на которой уже, правда, исчезли выходки Узумаки.       — Хе-хе, спасибо, — хихикнул блондин, проведя ладонью по своим топорщащимся в разные стороны волосам. — Это было трудно. Такая высота, я чуть было не упал… Тебе точно нравится? — с подозрением. — И не считаешь меня дураком?       — А должна? — удивилась в ответ Сакура.       — Ну не знаю… — замялся Наруто. — Все вокруг только и говорят, что…       — Какая тебе разница, что говорят? — недовольно цокнула девочка. — Если будешь так сидеть и киснуть, как молоко, то из тебя никогда не вырастит ничего путного.       Узумаки задумался, даже не стал кричать или спорить с девочкой. Она ведь была права, чего это он сидит тут уже второй час и предаётся меланхолии? Кстати…       — Как тебя зовут-то? Я — Узумаки Наруто, — мальчик протянул ладонь, с интересом рассматривая незнакомку.       — Сакура Харуно, — по-деловому ответила девочка, пожав руку и довольно-таки быстро её убрав — ей не нравилось подолгу касаться чужих людей, пусть и ровесников.       — Слушай, я хотела у тебя кое-что спросить…       — М-м? Что именно?       — А как ты поступил в Академию?       — Что значит «как»? — не понял Узумаки.       — За тебя кто-то поручился? Ты прошёл какую-то тренировку? — должно же быть что-то, что отличает её от Наруто. Он не отличался высокими познаниями теории, не был лучше физически подготовлен, его частенько ругали и всячески принижали без видимой на то причины. Так почему же он числится студентом, а она, Сакура Харуно, нет? Более того, Узумаки тоже сирота — такой вывод девочка сделала из того факта, что они живут в одном квартале, отведённом как раз для жертв войны и нападения Девятихвостого Демона.       — Э-э-э-э, — задумчиво протянул мальчик, подняв голову к небу и вспоминая. — Да нет, мне просто пришло письмо, что я зачислен. Я ничего не делал. А что? Ты ведь в следующем году, да, раз не в этом?       В ответ на его вопрос Харуно промолчала.       Почему?       — Сакура-чан? — Наруто хотел было коснуться её плеча, чтобы внезапно побледневшая девочка пришла в себя, но она грубо и болезненно отбила его ладонь. — Ай, ты чего!       — Не надо меня трогать. Удачи в Академии, — с этими словами девочка молча удалилась прочь, оставив ничего не понимающего Узумаки сидеть на качелях и провожать его удаляющуюся фигуру взглядом.       — Странная она какая-то… — пробубнил он себе под нос, спрыгивая на землю и хмурясь. Что он такого сказал?

***

      — Мы сегодня поймали такую большую рыбу, мама, — восторженно заявил младший Учиха, положив в раковину мешок с уловом. — Вот такую, огромную, — руками Саске попытался показать примерный размер — получилось что-то вроде метра, на что Микото недоверчиво улыбнулась и перевела взгляд на Итачи, который, усмехнувшись, отрицательно покачал головой.       — Вот это да, — сдерживая смешок, переспросила женщина, разрезая тонкую ткань и освобождая рыбу из мешка. — Почему вы её тогда не принесли домой?       — Понимаешь, мама, мы решили её отпустить, — понимая, что легенда дальше не была придумана, мальчик посмотрел на брата, — правда, Итачи?       — Всё было не так. Не ври, Саске. Я не смог её поймать, и она вернулась в реку, — со спокойным тоном признал своё поражение старший брат.       — Они-сан! — надул губы паренёк. — Ты мог бы спокойно её поймать, ты ведь самый сильный. Она просто случайно выскользнула и…       — Саске, — Итачи с укором посмотрел на мальчика, после чего тот тяжко вздохнул и посмотрел исподлобья на мать, которая умело избавляла пойманную рыбу от чешуи.       — Мы не поймали ни одной большой рыбы, мама.       — Ничего страшного, мальчики, — добрая улыбка Микото могла избавить от любой печали, развеять все невзгоды. По крайней мере, так считал Саске — он обожал свою мать и был уверен, что Итачи испытывает к Микото аналогичные чувства. — В следующий раз у вас обязательно получится.       — А то! — улыбнулся довольный мальчик, подбежав к старшему брату. — Они-сан, мы сегодня потренируемся после ужина?       — Прости, Саске, в другой раз, — подросток щёлкнул его по лбу, грустно улыбнувшись. — Сегодня я тренируюсь один. Обещаю, что успею на ужин.       Микото тихо вздохнула, ничего не говоря. Младший же брат состроил недовольную гримасу, но, как и мать, не проронил ни слова — он молча выбежал из дома в сад.       — Отец снова на собрании? — нарушил повисшую тишину подросток, не посмотрев вслед расстроившемуся брату.       Мать кивнула, посмотрев через плечо на сына.       — У тебя всё в порядке, Итачи? Тебе стоило тоже там быть, на рыбалку вы могли бы сходить и завтра.       — Мне это важнее, мама, — холодным тоном ответил парень, скрещивая руки на груди. Он непроизвольно принимал эту оборонительную позу, когда речь захотела о долге и обязанностях в их клане. Он уже привык, что каждый второй называет его гением, а собственный отец видит в нём чуть ли не мессию. С каждым днём это всё больше и больше напрягало Итачи, как и нездоровое недовольство, царившее в их квартале, по отношению к Хокаге. На горизонте маячили изменения, но подросток пока не знал, какие именно, и как они касаются в частности его самого.       Лучше бы он не знал. Лучше бы ему вообще не знать о том, какой груз ляжет на его плечи в самом ближайшем будущем.

***

      — Всё предельно ясно.       — Что тебе ясно?       — Посмотри, какие они закадычные друзья. С чего бы это учителю из Академии водить такого хулигана, как Узумаки Наруто, в Ичираку Рамен?       — Какое мне дело. Он всегда один, вот он его и поддерживает.       — Почему же тебя никто не поддерживает, Сакура?       — Замолчи! Мне тошно от твоих злых и гнусных мыслей.       — Это не мои, это твои мысли.       — Замолчи, замолчи! — Ты хочешь сказать совсем не это. Будь честной, тут только я.       Молчание.       — Ну же, скажи правду.       — Ненавижу…       — Не слышу. Скажи погромче.       — Ненавижу. Ненавижу! Он ничуть не лучше меня, даже хуже — я не приношу Конохе столько вреда, сколько он. Но нет — Узумаки Наруто получает и любовь от учителя и место в Академии и его никуда не отсылают, как грозились меня уже несколько раз. Это нечестно, нечестно…       — Не расстраивайся. Мы придумаем что-нибудь. Обязательно придумаем.