Дорога к себе

Лучи солнца слепили глаза, я еще больше зажмурилась и перевернулась на бок, закрыв лицо подушкой. – Черт! Я могу хоть когда-то выспаться?! "Ненавижу говорить, когда только что проснулась",- сказала про себя. Взглотнув, я ощутила мерзость, слипнувшиеся и опухшие глаза, сухое и стянутое лицо - все было против меня. Не желая ощущать это, я вскочила и направилась к ванне. Там оказалось не менее светло, поэтому жмурясь, я достала щётку и намазала на нее противную зелёную пасту со вкусом ели. "Бе". Пытаясь задержать дыхание и поскорее этот процесс закончить, я быстро и сильно давила на десна. "Сука". Я увидела кровь. Я потянулась в шкаф за умывалкой и успела мигом заметить красные полосы на руках по весь локоть. Нет, не думайте, что я брала нож или что-то типо этого и здесь себя резала. Я просто ела мороженое, а пластиковая ложка разломалась на две части и... И мне просто надо было физически выплеснуть свою ненависть на себя. Слова перестали действовать. Не могу сказать, что мне стало хорошо, посмотрев на них. Нет. Я взяла крем и намазала толстым слоем руку, ощущая жгучее покалывание. "Надеюсь, ты счастлив". Я вышла из ванной комнаты. Дома тихо. На кухне я увидела записку на белом листе: 《Я ушла. К психологу записала на завтра. Буду поздно. Хорошо сходить в школу. Люблю!》 – Ясно, ничего нового. - "Люблю... Когда я в последний раз произносила его? Ладно". Черный кофе со льдом и сырок ждали меня. Холод от напитка касался каждого сантиметра горла, я разжувала лёд, наслаждаясь, как куски царапают стенки. Надев большое фиолетовое худи и свободные прямые чёрные штаны, я вышла из квартиры в направлении остановки. Зевающие люди, грязные окна, теснота и запах пота - так можно описать наши автобусы. Однако музыка спасала от этой хрени. Я достала телефон и выбрала Demi Lovato. На улице было лучше. Пение птиц, зеленая свежая трава, ровный асфальт, чистое и свободное небо. Людей было мало. Посмотрев на время, я поняла почему. Первый урок уже начался как 20 минут назад. Это несильно смутило, так как такое происходит не впервые, и все в классе к этому привыкли. Школа мелькала впереди. Я убыстрила шаг, понимая, что мое самокопание очень хочет дать о себе знать, а в школе хотя бы могу забить голову ненужной информацией. <=> – Он продолжает пялиться. Может, ты хотя бы пошлешь его? - Соседка смотрела на меня со злостью, ей было завистно. Мне было слишком не до нее, чтобы понять ее травму из детства, повлиявшую на такой вызывающий стиль и маску, показыващую ее такой безразличной. – Если он тебе нравится, то так и скажи. Я не собираюсь говорить ему ничего, чтобы ты самоутвердилась. Могу продолжить и быстрым темпом дойти до корня... – Заебала! Сколько можно?! - Она крикнула предельно громко. Я услышала мел, который перестал противно скрести доску. "Черт". – Что ты сказала, Оливия? - Русичка быстро поменяла грубый тон, поняв, кто это выкрикнул. – Извините, Мария Михайловна, но я больше не могу сидеть с этой психопаткой. Все, что она может - ставить диагнозы другим, а себе... - Ее глаза переместились на меня. Я видела в них огонь. Я прекрасно его знала, чувствовала, как внутри ее это поднимает на новую ступень гордости. – Себе ни - че - го! Ничего! Она не может помочь себе. Может только убивать себя за беспомощность. Вот это... - Она резко потянулась к моему пеналу. Я не успела ничего сделать. – Знаете, что это? Это канцелярский нож, которым она режется в туалете после каждого разговора с этим придурком. - Оливия посмотрела на него. Он не смотрел на нее, его глаза смотрели в пол. Не дав ей продолжить, я выхватила пенал с ножом и сказала ей на ухо. – Ты правда хочешь, чтобы все узнали, как тебя дома избивают родители? Хочешь, чтобы каждый знал, как твой "идеальный" парень, трахает разных сук и как ты его прощаешь? А может самое остренькое? - Я не успела продолжить. Холодная рука сбила меня с мысли. Кровь брызнула на парту. Болезненный след на щеке ныл. – Мразь, - Тихо сказала Оливия и быстрым шагом вышла. Соображать было тяжело. По ощущениям, как будто на меня вылели ведро ледяной воды. От этой мысли я со сладостью проглотила кровь. Эта боль разрезалась по всему телу. Было хорошо, а от ее ненависти еще лучше. Я медленно села. "Плюс 10 секунд" - сказала я себе. – Встала и пошла к директору! А... Больше я ничего не слышала. Посмотрев налево, там сидел он, и я это знала. Его глаза все еще были пусты. Я. Одна.