Эллария

      К своему огромнейшему удивлению, утром я проснулась без какой-либо головной боли, лишь с легким ощущением тошноты, которую легко можно было исправить утренней порцией хорошего ароматного кофе. Я была ярым любителем этого прекрасного напитка и могла пить его в любом виде хоть горячим, хоть холодным, с молоком или без. С мамой мы часто покупали себе холодный латте с бананом и сладкой карамелью, а потом шли в какой-нибудь парк, садились на скамейку и долго болтали о чем-нибудь. Это было лучшее время, которое я часто вспоминала с нежностью и грустью одновременно. Мне очень не хватало наших посиделок. Она была мне не только мамой, но и самой близкой подругой. Я могла рассказать ей все свои секреты и знала, что это всегда останется только между нами и я получу от нее самый лучший совет и самую сильную поддержку. Но как говорила Мэддисон, жизнь не стоит на месте и нужно двигаться дальше. Легко сказать такое, конечно же, но в чем-то она была права, хоть и осознать это было довольно тяжело.        Я вальяжно потянулась в кровати, зевнула и уставилась в потолок все еще переваривая события вчерашнего вечера. Каждый раз каким-то чудесным и непонятным мне образом Мэддисон умудрялась втягивать меня во всякие авантюры. И ведь я не раз уже давала себе обещания не поддаваться на ее уговоры, но раз за разом все было тщетно. Я вновь оказывалась вместе с ней на какой-нибудь вечеринке, наблюдая за пьющими и блюющими одновременно учениками своей школы. Она постоянно говорила мне, что нужно получать от жизни удовольствие, уметь веселиться и ценить то, что имеешь. Ведь рано или поздно закончится учеба в школе, потом в университете и начнется новая, взрослая жизнь, где будут уже бесконечна работа, семья, маленькие и орущие дети и огромное желание вновь вернуться в свою «беззаботную» молодость. И в чем-то она была права. Но я понятия не имела, чем это мне аукнется на этот раз, но таки верила я в лучшее. Однако, не смотря на все это, я помнила с какой скоростью разлетаются слухи и сплетни в нашей школе. Ну, а что вы хотели от подростков? Нам только дай повод о чем-нибудь посплетничать. Особенно таким личностям как Дженнифер, которая явно не отличалась особым умом. Но это уже другая история. А пока, у меня есть два выходных дня, чтобы прийти в себя и морально ко всему подготовиться. А может, к утру понедельника о той вечеринке уже никто и не вспомнит. Но, почему-то в этом я сильно сомневалась. Обычно, подобные события форсируют в нашей школе довольно долго.       Я услышала какой-то шум внизу и неспешно встала с кровати. По всей видимости, Энтони был дома. Что ж, удивление номер два. Я не знала где он постоянно пропадал, да и если честно, совсем не стремилась к тому, чтобы узнать это. Иногда мне становилось грустно, мама умерла, отец не слишком-то горит желанием поддерживать со мной хоть какое-то общение, а теперь еще и Энтони полностью отдалился от меня. Понятия не имею, пройдет ли это когда-то или же нет, но я принимала это. Да и выбора у меня не было совершенно никакого. Сейчас у меня есть лишь Мэддисон — моя опора и поддержка, маленький неугомонный человечек. Порой мне кажется, что у нее имеется пропеллер в энном месте, слишком уж она шустрая и быстрая. Она была тем человеком, который всегда чем-то занят, куда-то бежит. Мэдди не могла и минуты спокойно усидеть на одном месте. Но я любила ее за это. Любила ее энергичность, ее драйв, жизнерадостность и умение всегда найти нужные слова. Таких людей мало, но я считаю, что каждый из нас нуждается в таком человеке. Они наполнены энергией, жизнью и радостью и делятся ими с другими.       Неожиданно для себя я услышала внизу какой-то грохот, который вырвал меня из моих очередных размышлений. Надев махровые тапочки, я поскакала вниз по лестнице, ловко перепрыгивая одну ступеньку за другой. Я проскочила мимо гостиной, где трудилась наша домработница Анжела, пожелала ей доброго утра и забежала на кухню, где обнаружила своего пропащего отчима. В домашней одежде. Удивление номер три. Обычно этот человек в такое время хватает свой кофе и стремительно убегает на работу. Энтони обернулся и увидел меня. На его лице появилось некое подобие улыбки.       — Дорогая, доброе утро, — тихо произнес он. — Я тебя разбудил?       Дорогая? Что это с ним?       — Доброе утро. Эм, нет. Я сама проснулась, — я немного неловко переминалась с ноги на ногу. — Что у тебя тут происходит?       Энтони огляделся вокруг себя и пожал плечами.       — Кружку уронил. Выскользнула из рук.       — У тебя все хорошо? — поинтересовалась я и помогла ему собрать крупные осколки с пола, а остальные смела щеткой и выбросила в урну.       — Да, просто небольшие проблемы на работе, но я все улажу. Как дела в школе?       Что это с ним, черт возьми? Он давно уже не разговаривал со мной. Максимум на что его хватало — это бросить мне хмурое «доброе утро», а порой он и вовсе едва удосуживался взглянуть на меня. Словно я была ему противна. А теперь он решил поинтересоваться как у меня дела в школе. Сколько я спала, что с ним произошли подобные изменения?       — Все хорошо, — коротко ответила я. — Скоро экзамены уже, выпускной и все дела. Сам понимаешь. Пора начинать выбирать университет.       — И какие у тебя варианты? Ты же знаешь, я могу помочь, — начал было он, но я прервала его.       — Да, знаю. Но мне это не нужно. Энтони, ты и так устроил меня в эту школу. И я благодарна тебе за это, правда, но я хочу своими силами поступить в университет. Не думаю, что я настолько глупа, что не справлюсь с этим. Учусь я хорошо.       Он кивнул и налил себе новую порцию кофе в другую кружку.       — Я в тебе не сомневаюсь. Какие планы на выходные?       — Планировала с Мэддисон поехать по магазинам, девичьи радости, — я улыбнулась. — А завтра мы хотели поехать в домик у озера. Ее родители купили недавно такой.       — Прекрасно, — сухо ответил он и вперил в меня внимательный взгляд, словно впервые видел. — Я хотел попросить тебя сегодня быть дома пораньше.       — Зачем?       — Я пригласил к нам на ужин своих коллег, хотел познакомить тебя с ними.       Я до сих пор не понимала, что происходит. Какое отношение я имею к его бизнесу, коллегам и их общему ужину? Порой Энтони был очень странным.       — А я-то тут причем? Зачем мне знакомиться с твоими коллегами?       — А почему нет? Рано или поздно я отойду от дел и кроме как тебе мне некому передавать свой бизнес. Да и полезные знакомства еще никому не помешали. Будь дома к семи, пожалуйста.       — Энтони. — начала было я, но теперь уже он перебил меня, вскинув руку.       — Эллария, это не обсуждается. Я никогда раньше ни о чем тебя не просил, даже наоборот. Я всегда относился к тебе как к своей родной дочери, так и поведи себя как моя дочь.       Я вскипела в ту же самую секунду, как он назвал меня своей дочерью. Правда? Как к родной дочери? Мне стало смешно.       — Что ты сказал? Как к родной дочери? Да после смерти мамы ты совсем отвернулся от меня. Ты забыл обо мне и постоянно делал вид, будто меня вообще не существует. Когда ты последний раз разговаривал со мной, не считая сегодняшнего дня? И то, я уверена, что заговорил ты со мной лишь из-за этого чертового ужина! Я перестала для тебя существовать как только не стало мамы. Поэтому не строй из себя сейчас заботливого «папочку», — я особенно четко выделила последнее слово.       Энтони оторопел и уставился на меня. Судя по крепко сжатой кружке и побелевшим костяшкам пальцев, я здорово разозлила его. Но я имела на это право.       — Во-первых, не выражайся! А во-вторых, как ты можешь такое говорить? Я никогда не забывал о тебе и не отказывался от тебя. Ты живешь в моем доме, на полном моем обеспечении, получаешь все, что твоей душе угодно и я никогда ничего не требовал от тебя. Каждый переживает потерю близкого человека по-своему, Эллария. Да, я с головой ушел в работу, потому что появилось много дел и проблем, но это совершенно не значит, что ты перестала для меня существовать. Ты не имеешь права так говорить обо мне. Ты ничего не знаешь и, по всей видимости, не понимаешь. И более я не собираюсь продолжать этот разговор и спорить с тобой. Чтобы дома была к семи. Это не обсуждается.       Он развернулся на пятках и молча удалился из кухни в свой кабинет. Я услышала громкий хлопок двери. Прекрасно.       В кухню вошла улыбающаяся Анжела, что-то напевая себе под нос. Она работала у нас уже несколько лет и очень мне нравилась. Анжела была взрослой полненькой женщиной сорока пяти лет, но очень жизнерадостной, с ее лица практически никогда не сходила улыбка.       — Что это с Энтони? — поинтересовалась она, открывая холодильник.       — Да так, небольшие семейные разногласия. Не бери в голову, — ответила ей я, улыбнувшись в ответ.       Анжела кивнула и приступила к приготовлению завтрака.       — Что будешь готовить? — спросила я и заглянула ей за плечо.       — Твои любимые блинчики, с кленовым сиропом и свежей клубникой.       Я радостно хлопнула в ладоши. Уж что-что, а поесть я люблю.       — А кофе к блинчикам будет?       Анжела хихикнула и обернулась ко мне.       — Милая, ты слишком сильно налегаешь на кофе. Давай-ка остановимся на какао или свежем апельсиновом соке.       — Ну, Анжела, — я протянула ее имя как маленький капризный ребенок и надула губки.       Она в ответ лишь рассмеялась и покачала головой.       — Ты не исправима, Эллария.       Когда Анжела закончила приготовление блинчиков, я все же получила свою порцию кофе с молоком и была поистине счастлива, уминая один блинчик за другим.       — Какой же у тебя аппетит, — с улыбкой сказала она, наблюдая за мной.       Я замерла с набитым ртом на пару секунд и довольно закивала, как бы подтверждая ее слова. Покончив с завтраком, я поблагодарила Анжелу, чмокнула ее в щечку и убежала наверх, готовиться к встрече с Мэдди.       Позже, этим же днем, я пересказывала утренние события своей подруге, перебирая одно платье за другим в каком-то неизвестном мне магазине. Она внимательно слушала меня, давая высказаться, лишь изредка кивая и хмурясь.       — И что ты будешь делать? Устроишь ему подростковый бунт? — поинтересовалась она и усмехнулась.       Я откинула очередное платье и устало вздохнула. Настроения как ни бывало.       — Что ты имеешь в виду?       — Ну, ты пойдешь на этот непонятный ужин или все-таки сделаешь по-своему? Проигнорируешь его «просьбу», скажем так.       Я даже задумалась ненадолго. Ее предложение было слишком заманчиво, но если честно, мне не хотелось потом снова выслушивать от него новую порцию нагоняев.       — К черту, я пойду на этот ужин. Но постараюсь сбежать оттуда как можно быстрее, — проворчала я. — Я просто все никак в толк не возьму, зачем ему нужно знакомить меня со своими коллегами. Да и на кой черт мне сдался его бизнес? Мне это совершенно не интересно.       Мэддисон разглядывала яркое желтое платье немного выше колен с пышной юбкой и на тонких бретельках. Очень яркий весенний наряд.       — Ты меня вообще слышишь? — гневно проворчала я и щелкнула пальцами, привлекая ее внимание.       — Очень хорошо. Я просто пытаюсь представить, как это платье будет смотреться на тебе. Раз уж ты решила все же явиться на этот ужин, то и выглядеть должна по особенному, — на ее лице появилась хитрая улыбка. Я очень хорошо знала это ее выражение лица.       — Не слишком ли оно откровенное? — поинтересовалась я, забирая из ее рук платье.       — Я бы не назвала его откровенным. Напротив, очень яркое и сексуальное. Устроишь свой подростковый бунт иначе. Может тогда он отправит тебя в свою комнату, чтобы ты сидела там тихо как мышь и не высовывалась.       Я невольно ухмыльнулась.       — Ты как всегда полна гениальных идей. И что бы я без тебя делала? — сказала я, улыбаясь подруге.       — Сходила бы с ума.       Мы еще несколько часов бродили по магазинам, выбирая себе новые наряды, да и не только. Мэддисон пришлось очень долго уговаривать меня купить то желтое платье, но в итоге я сдалась. Слишком тяжело было с ней спорить. Мэддисон держала меня под руку и без устали рассказывала о своем новом ухажере, когда мы топали в сторону кинотеатра с огромными пакетами и двумя порциями молочных коктейлей.       — Мэдди, я уже со счета сбилась. Это который по счету? — в шутку спросила я.       — Ой, да брось ты. Он такой же как и тот Мэттью. Бегает за мной как щенок за хозяином. Такое ощущение, будто нормальных парней совсем не осталось. Конечно же, за исключением Энрике, да, подружка? — она лукаво мне подмигнула и я закатила глаза. Маленькая чертовка. — Понравился поцелуй с ним?       — Мэддисон! — воскликнула я, а она лишь залилась громким смехом. — Я даже не сомневаюсь, что мне это еще припомнят в школе. Дженнифер, например. И это все твоя вина.       Мэдди изобразила удивленное лицо.       — Моя вина? Знаешь ли, ты могла бы и отказаться, не целовать его. Но ты даже вошла во вкус, — снова подначила она меня. Я ткнула ее в бок пальцем.       — Ты бы не позволила мне отказаться, — с ухмылкой заметила я.       — Что верно, то верно, — самодовольно ответила подруга и отпила свой молочный коктейль.       — Почему ты никому из них не даешь даже и шанса проявить себя?       Мэддисон уставилась на меня так, словно я была похожа на сумасшедшую.       — Я ведь тебе объясняла. Мне не нравятся такие парни, которые носятся за девушкой так, словно он ее раб, а она его госпожа. Я в такие «ролевые игры» не играю. Мужчина должен быть в первую очередь мужчиной, а не тряпкой, который будет беспрекословно подчиняться девушке. Я тебе только что говорила, что тот же Мэттью носится за мной как щенок за своим хозяином. Мне не нравится такое поведение. Я хочу ходить с парнем на свидания, проводить вместе время и чувствовать себя с ним комфортно, а не слюни ему подтирать.       — Какая ты сложная, — проворчала я, стоя в очереди за билетами.       Мэддисон пожала плечами и улыбнулась.       — Уж не тебе мне это говорить, дорогуша.       Мы остановили свой выбор на каком-то ужастике, что-то о зомби-апокалипсисе. Дешевенькое кинцо, но почему бы и не пощекотать себе нервишки. Уютно устроившись на задних рядах, мы поедали сладкий попкорн и наблюдали за тем, как один зомби за другим пожирают человеческие мозги, издавая противные чавкающие и хрипящие звуки, а кучка других людишек пытаются скрыться от них и найти способ выжить. Банальщина.       Примерно к пяти часам вечера я распрощалась с Мэдди и поехала домой, готовиться к супер важному ужину. Если честно, у меня так и не появилось ни грамма желания появляться там. Но опять же, выбора у меня, по всей видимости, не было.       Я поднялась в свою комнату и закинула пакеты на кровать. Я прикупила себе то самое платье, несколько новых спортивных костюмов, кроссовки и красивый кулончик на тонкой цепочке, который представлял из себя маленькую розочку с двумя лепестками и вставными декоративными камнями по центру. Я очень любила все, что было связано с цветами, особенно с красными розами, а вот мама, она же напротив любила белые розы и яркие тюльпаны. Раньше в нашем доме всегда стояли какие-нибудь живые букеты и порой их было так много, что ими была уставлена вся гостиная. Пожалуй, единственные цветы которые я не любила — это лилии и то, лишь по той причине, что у меня была на них очень сильная аллергия. Когда я закончила разбирать свои покупки, было уже чуть больше шести часов вечера. Тяжело вздохнув, я скинула с себя белый комбинезон и отправилась в душ. Намыливая волосы шампунем с ароматом яблока и ванили, я все еще размышляла об утреннем поведении отчима. Он был очень нервным и дерганым, будто произошло что-то такое, о чем Энтони не желает рассказывать мне. А может, я узнаю это именно за этим гребанным ужином. Понятия не имею. Но я уж точно не была любительницей подобных «светских» мероприятий и ранее никто и никогда не просил и не заставлял меня на них появляться.       Я закончила с водными процедурами, обернулась большим полотенцем и вышла в свою комнату. Мне снова предстояли эти нудные сборы: платье, макияж, прическа. Ненавижу. И как только все эти селебрити умудряются постоянно бегать с одного мероприятия на другое и буквально за час менять свои прикиды? А самое главное, неужели им это не надоедает? Не уверена, что я смогла бы жить такой жизнью. Тяжело вздохнув, я приступила к сборам. Ровно в семь часов вечера я медленно спустилась по мраморной лестнице в гостиную. На мне было новое яркое желтое платье, которое я дополнила тем самым кулоном и белыми туфлями на высоком каблуке. Волосы я уложила в крупные локоны. В гостиной я увидела Энтони, беседующего с каким-то мужчиной, который стоял спиной ко мне.       — Дорогая! — радостно воскликнул Энтони, словно не ожидал меня тут увидеть. — А вот и ты.       Мужчина, до этого времени стоявший ко мне спиной, медленно обернулся. Если быть до конца честной, в этот момент остолбенела уже я. На вид ему было немного за тридцать, строгий классический костюм тройка и лакированные туфли. Что же касается его внешности. Ох, он был чертовски хорош собой. Черные густые волосы, светло-серые глаза в обрамлении длинных ресниц создавали такое впечатление, будто он смотрит мне в самую душу и может читать меня как открытую книгу. Он был обладателем тех самых точеных острых скул и прямой, жесткой линии пухлых губ. Он держал руки в карманах своих брюк и внимательно изучал меня, окидывая взглядом с ног до головы. И да, он был очень, очень высоким. У меня создалось впечатление, будто он сошел со страниц самых модных глянцевых журналов. Отчасти, он напоминал мне Энрике. И откуда взялось так много красивых мужчин?       — Спасибо, что почтила нас своим присутствием, — обратился снова ко мне Энтони, отвлекая от созерцания красивого мужчины. — Позволь представить, мой хороший друг и коллега — Дженсен Росс.       — Ну, зачем же так официально, — произнес мужчина. Его грубоватый, бархатный голос приятно ласкал мой слух. Да уж, по всей видимости, меня было слишком легко очаровать. Достаточно быть просто чертовски сексуальным мужчиной. — Можно просто Дженсен.       Он плавно и не спеша подошел ко мне, взял за руку и поцеловал тыльную сторону моей ладони.       — Вы очень галантны. Я — Эллария, падчерица Энтони.       — Рад наконец познакомиться с вами. Прекрасно выглядите, — произнес он с легкой улыбкой на губах. — Энтони много о вас рассказывал, Эллария. У вас очень красивое имя. Впервые встречаю его.       Я улыбнулась.       — Да, спасибо моей маме.       Он кивнул. Я была уверена, что он знал о смерти моей мамы и не стал поднимать эту тему. За что я была ему очень благодарна. Мне не хотелось сейчас это обсуждать. В особенности с незнакомым мне человеком. А слова сочувствия и соболезнования я уже устала слушать. Это простая вежливость, от которой легче не становится. В гостиную вбежала Анжела и пригласила всех к столу. Мы не спеша отправились следом за ней.       Анжела накрыла шикарный стол в столовой зоне. Она подала несколько разных салатов, в том числе мой любимый «Цезарь», запеченную утку с яблоками, картофель по-деревенски, бутерброды с разной икрой и красной рыбой, запеченную форель и самое лучшее белое вино из запасов Энтони. Мой отчим сел во главе стола, Дженсен слева от него, а я справа. Анжела то и дело суетилась вокруг нас подливая в бокалы вино и предлагая различные закуски, пока Энтони и Дженсен вели свои какие-то разговоры о бизнесе. Я не понимала о чем они говорили, потому что совершенно в этом не разбиралась. Да и мне было это не интересно. Я ковыряла вилкой свой «Цезарь», когда вдруг поймала на себе заинтересованный взгляд Дженсена. Он внимательно изучал меня, попивая вино. Энтони продолжал что-то болтать о новой сделке с партнерами из Англии.       — Эллария, — обратился ко мне вдруг Росс, перебивая Энтони. — Насколько мне известно, ты еще учишься в школе?       — Все верно. Скоро выпускные экзамены, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. Он лукаво улыбнулся.       — Выбрала уже университет для дальнейшего обучения?       Хм. Я думала, что сегодня будет обсуждение лишь их общих дел и ведения бизнеса, но никак не обсуждение моей дальнейшей учебы и меня в целом. Я не любила, когда внимание было приковано ко мне.       — Есть много очень хороших университетов. Я рассматриваю варианты поступления в Гарвард, например, или же в Стэнфорд. Еще я могла бы рассмотреть варианты поступления в Оксфорд или Кембриджский университет, но если честно, мне не хочется уезжать так далеко.       — Очень хорошие варианты. А самое главное — это очень престижные университеты. А почему ты не хочешь уезжать? — поинтересовался Дженсен. Взгляд Энтони тоже был обращен на меня.       Я положила вилку и ненадолго задумалась.       — Мне тяжело будет сменить место жительства. У меня остался только Энтони и лучшая подруга. Я не хотела бы уезжать от них так далеко.       — Ты сможешь приезжать на каникулы, — не унимался Дженсен.       — Да, я знаю. Но этого недостаточно. Да и поступить туда очень тяжело.       Дженсен посмотрел на Энтони и улыбнулся.       — Не думаю, что это проблема с таким-то отчимом.       Я недовольно скривила губы и вздохнула, бросив дерзкий взгляд на Дженсена. Он определенно это заметил. Его губы изогнулись в лукавой улыбке.       — Мне не нужна ничья помощь. Я хочу поступить в университет самостоятельно. Я не считаю себя глупым человеком и учусь я очень хорошо, — отчеканила я. Как же мне надоело, что постоянно все тыкают меня тем, какой влиятельный у меня отчим.       — Я не сомневаюсь в этом. Уверен, что ты справишься. Энтони очень хвалил тебя. Уверена, он гордится тобой, не так ли? — обратился он к Энтони.       — Ты абсолютно прав, Дженсен.       Остаток ужина мы провели за легкой беседой, но я предпочитала больше слушать, чем говорить. Энтони с Россом еще некоторое время провели в обсуждениях каких-то контрактов и ближайших поставок материалов. Понятия не имею, о чем они говорят. Я то и дело поглядывала на время, надеясь, что вскоре это закончится.       — Ты куда-то спешишь? — спросил неожиданно для меня Дженсен. Я нервно дернулась.       — Эм, нет. Немного устала, — ответила я и отвела взгляд в сторону.       Они вернулись к обсуждению своих дел. Краем уха я услышала, что в середине недели они собираются вместе сыграть в гольф. Инициатором выступил Дженсен, а Энтони с радостью поддержал его идею.       — Да, было бы замечательно. Я уже слишком давно не отвлекался от работы хотя бы ненадолго, — заметил он. — Эллария, дорогая, не желаешь присоединиться к нам?       Я взглянула на отчима. Он серьезно, что ли? Я и гольф — понятия не совместимые. Это как если бы меня сейчас отправили танцевать балет или выступать акробаткой в цирке. Уму непостижимо.       — Не уверена. Я не умею играть в гольф, — смущенно ответила я.       — Мы тебя научим, не переживай, — поддержал меня Дженсен и, поймав мой взгляд, улыбнулся.       — Я подумаю. Но даже если соглашусь, то буду лишь зрителем.       — Составишь нам компанию. Будешь нашей поддержкой, — добавил Энтони.       Я коротко кивнула.       Сегодня он был очень вежливым и добрым, за исключением лишь нашей утренней перепалки. Я не понимала, то ли это все наигранность из-за того, что на ужин явился его коллега, то ли он и правда начал меняться. Знаете, мне не хватало общения с ним, да и хоть какого-то внимания с его стороны. Волей неволей, но я начинала чувствовать себя никому не нужной. Мэддисон да, она моя подруга, но она тоже не может быть вечно рядом со мной. Я хочу, чтобы у меня была хоть какая-то более менее нормальная семья.       — Что ж. Энтони, благодарю за приглашение на ужин, рад был увидеться и познакомиться с тобой, Эллария, — сказал Дженсен, особенно нежно выделяя мое имя. — Но мне уже пора, есть еще несколько дел.       — Конечно, спасибо, что принял приглашение, Дженсен.       Вместе с Энтони мы проводили Дженсена до машины.       — Надеюсь на скорую встречу, Эллария, — сказал тот, хитро улыбаясь мне.       Я вскинула одну бровь и непонимающе уставилась на него. Он рассмеялся, сел в машину и покинул нас.       — Эллария, — начал Энтони.       — Ммм?       — Спасибо, что все-таки появилась на ужине. Для меня это очень важно, — сказал он и приобнял меня за плечи.       — А у меня был выбор? — тихо пробубнила я. — Ты ясно дал понять, что мое появление даже не обсуждается.       Я развернулась и направилась в сторону дома.       — И да, так уж и быть, я побуду наблюдателем за вашей игрой в гольф. Сыграю роль твоей «дочери». Я не из тех людей, которые бросают других, когда им нужна поддержка, в отличие от некоторых, — я отпустила в его сторону колкое замечание и, войдя внутрь, поднялась наверх в свою комнату.       Я скинула туфли и рухнула на постель, почувствовав тяжесть в ногах, и задумалась. Возможно, я и не права в своем нынешнем отношении к Энтони. Он бы с легкостью мог выкинуть меня за ворота в чем мать родила, как говорится, но он этого не сделал. Напротив, обеспечил меня всем, чтобы я ни в чем не нуждалась и могла себе все позволить. Он растил меня с девяти лет, заменил мне отца, заботился обо мне, думаю, что даже любил меня. Но почему тогда он отвернулся от меня после смерти мамы? Полтора года он никак себя не проявлял, не замечал меня. Я понимаю, что он тоже очень тяжело перенес ее смерть, но явно не тяжелее меня. Обычно, горе напротив сближает людей, заставляет их держаться вместе, подпитывать друг друга, чтобы пережить это. Но это оказалось не про Энтони. Зато я вдруг понадобилась ему на ужине с его коллегой. Ради такого он заговорил со мной. Чувствую себя использованной, словно вещь, сегодня нужна, а завтра снова отшвырнут. Меня такая его политика не устраивает. Я не хочу, чтобы ко мне так относились. И если честно, идея переезда в Англию начинает мне нравится. Но я не хочу бросать Мэддисон и уж тем более не хочу уподобляться поведению Энтони и вести себя как он. Я не хочу быть злой, лицемерной, не хочу быть эгоисткой. Я не готова наполнять свою душу негативом. Мне хватило в жизни всякого дерьма и я хочу избавиться от такого в будущем. Я не гордый человек и думаю, что рано или поздно, но я остыну и налажу свое общение с Энтони. Все же он не чужой мне человек. Я бы хотела вернуть наше с ним прежнее общение. А пока, мне стоит больше времени уделять учебе, чтобы успешно сдать экзамены и поступить в университет. Ох, университет. Неплохо было бы для начала определиться, где именно я хотела бы учиться и подать заявления. Но ладно, я буду решать свои «проблемы» по мере их поступления. Я пока, пора бы и отдохнуть, завтра меня ждет Мэддисон, чтобы вместе провести выходной в домике у озера.       Раздевшись, я надела свою любимую пижамку, залезла под пуховое одеяло и через пару минут сладко уснула. Не знаю с чем это связано, но в своем сне я увидела красивого мужчину. И нет, это был не Энрике. Дженсен. Это был Дженсен. Странный и загадочный мужчина. Я была уверена в том, что он не так прост как кажется. Ох не так прост.