Осенний ноктюрн

Июль 867-го года выдался непривычно холодным, мерзким и слякотным. Казалось, вот только что светило солнце — распогодилось с самого утра. Но едва наступил вечер, как Либерио снова затопил небесный водопад. Прыгая через лужи, по мокрой мостовой торопливо шёл Леви. Он недовольно вжимал голову в плечи, кутался в длиннополое пальто и ворчал на непогоду. Больше замоченных высоких сапог и покрытых грязевым бисером брюк его удручало только колено, так некстати занывшее именно под вечер. «Надо бы цветы купить, — вспомнил Аккерман, остановившись напротив цветочного магазинчика, — а то вечно как голодранец хожу к ней на выступления. Пачку сигарет тоже неплохо бы прихватить, наверняка всё скурила уже». Проклятый дождь не унимался, хлестал тротуары и деревья. Горожане, укрываясь зонтами, газетами и кожаными портфелями, спешили спрятаться от холода и сырости. Непривычно людно. Непривычно шумно. За годы после Гула Леви успел отвыкнуть от постоянных толп на улицах, но с тех пор, как открылись порталы, города мало-помалу стали наводняться людьми. И всё бы ничего, но вот опять посреди площади столкнулись три битком набитых фаэтона: водители вступили в перебранку, а раздражённые пассажиры кричали о том, что ужасно опаздывают и вообще не за то платили деньги. До зевоты типичная картина, которую до появления «возвращенцев» невозможно было представить. Спасительным маяком сверкнул красный козырёк входной двери ресторана, и Леви впорхнул под него усталой птицей. Изнутри доносился приятный джазовый мотив, переплетённый с магнетическим голосом, ради которого Леви бежал по чёртовым лужам, невзирая на ливень и боль в колене. Он отряхнул пятернёй намокшие чёрные пряди, чуть подёрнутые едва заметными серебряными нитями, и потряс букетом жёлтых ароматных хризантем. Леви решил сразу не идти внутрь, а сначала покурить на свежем воздухе и как следует отдышаться после вынужденной пробежки с препятствиями. Шмыгнув носом, он достал из кармана пачку сигарет, взял одну и зажал меж зубов — осталось только добыть огня. — Тц! Да чтоб тебя… — выругался капитан, вынув из кармана сырой спичечный коробок. И что теперь, просто сдаться? Леви к такому не привык, а потому настойчиво царапал спичками чиркало, пока то окончательно не стёрлось. Что ж, он хотя бы попытался. Над головой щёлкнуло колёсико зажигалки, и через мгновение к сигарете опустился качающийся на ветру огонёк. — Не знал, что ты куришь, Леви, — разрезал шум дождя до боли знакомый голос. Не решаясь удостовериться, Аккерман прикурил, глубоко затянулся и медленно выпустил вверх плотную струйку дыма. Сизое марево рассеялось, взвившись причудливыми завитками, и на Леви уставились пронзительные голубые глаза командующего Эрвина Смита.

***

Ни учёные Марли, ни учёные Элдии так и не выяснили, почему три года назад открылись те два портала, а теперь вдруг исчезли. Сначала возник портал в Либерио. Неподалёку от торговых верфей, у маяка, разверзлось небольшое пространство, очертания которого испускали слабое мерное свечение. На глазах изумлённого смотрителя появился мужчина — измождённый и слабый — и, попросив воды, упал без сознания. Мужчину забрали военные, которых вызвал смотритель, а уже через сутки вокруг аномальной зоны возвели стену из колючей проволоки. Через неделю стена превратилась в засекреченный, постоянно охраняемый военный объект. Первым возвращенцем оказался Эрен Йегер. Рядовые собирались его прикончить, но вовремя подоспевшее армейское командование настрого запретило это делать: власти страны объявили Йегера ценным политическим активом. С острова сразу вызвали элдийского посла, дабы тот подтвердил личность Эрена и передал Парадизу список требований для возвращения «национального героя». По приказу королевы Хистории, послом была назначена Микаса. Наверное, окажись на её месте кто-нибудь другой, правительство Марли быстро потеряло бы свой ценный политический актив, который не хотел ни есть, ни говорить, ни жить. К несчастью, стоило Йегеру немного прийти в себя, как Элдия ответно вызвала посла из Марли. Необъяснимый портал открылся и на острове, а империя получила в заложники Вилли Тайбера. Казалось бы — баш на баш. Однако обе стороны быстро сообразили, что это прямой путь к новой кровопролитной войне, потому и Йегер, и Тайбер остались заложниками сторон на неопределённый срок. Широкой общественности об их возвращении объявлено не было, дабы не провоцировать революционные настроения. Существование порталов также предполагалось держать в секрете, но уже через пару месяцев это оказалось бессмысленно — люди стали возвращаться через них массово и регулярно. К недовольству обеих стран, пришлось наладить тесное сотрудничество и создать Международный комитет по делам вернувшихся граждан Марли и Новой Элдии. В народе настроения были разные: от реваншизма и страха перед возвращением силы титанов до эйфории от предвкушения экономического и научного прогресса. Правительства же захлёбывались под грузом внезапно свалившейся разнородной человеческой массы, которую нужно было как-то переварить: найти, чем накормить, поставить на учёт, выдать документы, пристроить в обществе, усилить полицейский контроль и не допустить расползания криминальных элементов. И что важнее — не допустить роста антиправительственных и революционных настроений. В самом деле, какой верхушке охота оставлять насиженные места и допускать чужаков до делёжки давно поделенного пирога? Однако на местных уровнях перераспределение собственности и власти стало неизбежным, ведь социальное напряжение в обеих странах росло так быстро, что элиты начали бояться не только потери власти, но и жизни. О вернувшихся было известно почти наверняка, что умерли они не более девятнадцати лет назад, все насильственной смертью, в основном — во время Дрожи земли. Никто не вернулся в том возрасте, в котором умер, все стали старше ровно на тринадцать лет. «Возможно, это как-то связано с возрастом, в котором погиб Эрен Йегер и с продолжительностью жизни прародительницы Имир после обращения в титана, — осторожно предполагали некоторые учёные из международной экспертной группы. — Йегеру как раз было девятнадцать на момент гибели, а Имир, заполучив силу, прожила именно тринадцать лет…» Тем не менее, дальше теорий дело не сдвинулось. И лишь где-то на периферии всеобщего внимания, вдали от любопытных глаз правительств и большой истории, творились обычные человеческие драмы.

***

Оглушённый, Леви стоял неподвижно. На кончике сигареты медленно тлело молчание, утопающее в шуме дождя. «Уже и забыл, какие синие у него глаза», — пришло Аккерману на ум, и он безотчётно усмехнулся. Эрвин озадаченно приоткрыл рот, силясь вспомнить, видел ли он когда-нибудь улыбку или её подобие на лице Леви. — Наверное, ради этого стоило умереть, — произнёс он вслух. — Ради того, чтоб я курить начал? — Леви нахмурился. — А-а. Точно. Забыл, что ты любишь с самим собой разговаривать, как душевнобольной. — Подумал, что впервые увидел и услышал твой… смешок. — Это старческое, не бери в голову. Почему так глупо и нескладно? Чёрт возьми, он не видел Эрвина семнадцать лет! И никогда не помышлял увидеть вновь. Даже когда открылись порталы, и погибшие хлынули обратно, как из рога изобилия, Леви не верил, что встретит ближайших товарищей. Ну вот, защипало в носу. Не хватало ещё водопадов у всех на виду. Но проклятый комок уже застрял в горле, перекрыв кислород, а перед глазами поплыло. Бух — упал лицом в плотную ткань эрвиновского светло-коричневого пальто. Шурх — обнял необъятный торс. Плевать на прохожих, плевать на неловкость. Разве не заслужил этот момент капельки сентиментальности? Ошарашенный Эрвин от неожиданности поднял руки, растерянно глядя на чернявую голову, утонувшую у него под сердцем. Но мгновение спустя его лицо смягчилось, а губ коснулась тёплая улыбка. Он осторожно опустил руки и легонько похлопал капитана по лопаткам. — Рад тебя видеть. Командующий… — сдавленно произнёс Леви и боязливо отшатнулся, словно обжёгся. — И я рад, капитан, — ответил Эрвин, смущённо поджав губы. — А ты… сюда направлялся? — поспешил он перевести тему и указал на входную дверь. — А? — Леви непонимающе уставился на дверь, а затем легонько мотнул головой. — Да, мне сюда. — Для кого цветы? — Эрвин кивнул на букет, в который Аккерман от волнения вцепился с неистовой силой. — Там концерт, — пояснил Леви. — В общем-то, я здесь только ради этого. — А пропустить по стаканчику в честь воссоединения со старым другом? — заговорщицким тоном предложил Эрвин. — С радостью, — искренно ответил Леви, ощутив, как по венам разливается счастье. Внутри было душно, крепко пахло табаком, едой и алкоголем. Со временем Леви свыкся с этим запахом, даже прикипел к нему. Укрытые полумраком и свежими скатертями столики внушали уют, манили и зачаровывали. — Битком забито, — заметил Эрвин. — Может, у бара есть свободные места? Однако Леви не ответил и молча прошёл в центр зала, где стоял единственный не занятый столик — прямо напротив полукруглой сцены, залитой белым светом прожектора. Он убрал табличку «зарезервировано», снял пальто и, повесив его на спинку п-образного кожаного дивана, сел за стол. — У тебя здесь собственный столик? — удивлённо усмехнулся Эрвин. — Удобно, правда? — ответил Леви, а после подал знак официанту. Одобрительно опустив уголки большого рта, Эрвин снял пальто и сел рядом. Подоспевший щупленький официант в очках на пол-лица подлетел к столику, будничным жестом поставил большую стеклянную вазу с водой и сразу украсил её букетом капитана. — Добрый вечер, господин Аккерман! — поприветствовал он с добродушной улыбкой и поправил сползшие очки согнутым указательным пальцем. — Вам чаю? — Бутылку бренди на твой выбор, — ответил Леви, — и бокал красного вина. — Будет сделано, — официант чуть поклонился. — Чуть не забыл: пепельницу ещё. А лучше две. И спички. — Куда тебе ещё вино? — засмеявшись, спросил Эрвин, когда официант отошёл к бару. Леви достал пачку вишнёвых сигарет, распечатал и, уставившись на сцену, закурил. Он тихо выпускал сладковатые клубы сизого дыма, пока не вернулся официант и не наполнил бокалы ароматным бренди. — Обе руки на месте, я погляжу, — произнёс Аккерман, когда они с Эрвином остались наедине. — По счастью, — отозвался Эрвин, уставившись в ладонь. — Не иначе как чудо. — И давно ты вернулся? — спросил наконец Леви. — С месяц. Из лагеря возвращенцев вышел несколько дней назад и сразу стал искать тебя. — Ты чего это, уже и документы все получил? — удивился Леви. — Шутишь? — Эрвин прыснул, чокнулся своим стаканом со стаканом Леви и сделал глоток. — Пока временные, чтобы комнату можно было снять или поселиться в отеле. Потом нужно либо плыть до Парадиза… — он с непривычки споткнулся и помотал головой. — До сих пор не могу привыкнуть! Разные королевства… то есть, страны. Слово ещё такое непривычное, да? А мы оказывается отдельный народ, жители Элдии! — полубезумно вытаращив глаза, с детским восторгом говорил командующий. — Подумать только, за стенами… — Ты не договорил, — спокойно прервал его Леви. — Потом нужно либо плыть до Парадиза, либо? — Извини, — Эрвин помотал головой. — Да, либо в Элдию, либо подавать прошение на документы здесь и становиться гражданином Марли. — Удивлён, что тебя промариновали в лагере всего месяц. И что вообще выпустили, а не оставили в заложниках, как Эрена. — Эрена держат в заложниках? — Тц! Не ори ты, — шикнул Леви. — Да. Но об этом знают только верхушки государств и элдийско-марлийские послы, в числе которых я. Ты же в курсе обо всём, что произошло после твоей смерти? — Меня выменяли на кого-то важного для Марли, Хистория похлопотала, — ответил Эрвин. — Да, я в курсе о произошедшем, — добавил он и подлил себе выпивки. Из-за кроваво-красного занавеса на сцену вышли музыканты — пианист и трубач, — о чём-то перешепнулись и принялись играть. По залу разлилась чувственная джазовая мелодия, тотчас приковав к себе внимание посетителей. — Что будешь делать дальше? Поплывёшь на Парадиз? — придвинув к себе пепельницу, вполголоса поинтересовался Леви у Эрвина. — Ещё не решил, — задумчиво ответил командующий, глядя будто бы сквозь стол. — Какая необычная музыка, — заметил он. — Джаз называется, — ответил Леви. — Не знал, что ты интересуешься музыкой. — Я и не интересовался. — Ты изменился, капитан, — хмыкнув, протянул Эрвин. — Чем занимаешься? Как вообще… жизнь? А то мы всё обо мне да обо мне, а у меня ведь толком ничего нового! — Не служу, если ты об этом, — ответил Леви. — Хочу восстановить дело, которое потерял несколько лет назад: у меня были две чайные лавки здесь и одна на Парадизе. Сейчас пытаюсь наскрести денег для восстановления хотя бы одной, поэтому кручусь по разным местам и немного помогаю другу, у которого судоходная компания. — Семья есть? — с надеждой спросил Эрвин. Рассеянный свет прожектора сузился до небольшого луча, под который медленно занырнула медноволосая сирена в элегантном сияющем платье винного цвета и, обхватив железный динамик микрофона, словно бутон розы, вкрадчиво запела. Леви тотчас перевёл взгляд на сцену, и его лицо мгновенно залило краской — до самых ушей. Он упёрся локтями в стол, навалился на него всем весом и подался вперёд. Его сощуренные блестящие глаза ловили каждое движение, каждый звук со сцены. Изумлённый Эрвин наконец перевёл взгляд с капитана на сцену. — Понятно, — протянул он с улыбкой. — Чтобы поглазеть на такую богиню, я бы и сам мигом научился разбираться в музыке! — Эрвин сдавленно расхохотался. — Но такие на обыкновенных солдат нечасто обращают внимание, — добавил утешительным тоном и похлопал Леви по плечу. — Хотя… — Он пригляделся. — Она смотрит на наш столик. Эрвин вдруг приосанился и подтянул галстук: ни секунды не сомневался, что нежный взгляд ультрамариновых глаз предназначался ему. — Думаешь? — украдкой подтрунил его Леви. — Думаю, — самодовольно отозвался Эрвин и приподнял бокал, не отрывая глаз от сцены. Сладкоголосая сирена умолкла, спустилась со сцены и, плавно покачивая бёдрами, зашагала прямо к столику Эрвина и Леви. — Она идёт сюда, — восхищённо пробормотал Эрвин. Леви не отреагировал, лишь достал из пачки ещё одну сигарету древесного цвета. Девушка остановилась, опёрлась пальцами на стол и склонилась к лицу капитана. — Опоздал на две песни, — шумно выдохнув, мягко пожурила она. А затем чуть покачнулась и мокро поцеловала Леви в губы. — Будешь должен, — добавила она и села рядом с ним. Под недоумевающий взгляд Эрвина Леви вставил ей в рот сигарету и джентельменски помог прикурить. — О! Это те, которые с вишней и шоколадом! — воскликнула девушка и, в блаженстве прикрыв веки, выпустила в червоточину потолка полупрозрачную струйку дыма. — Что за повод, родной? — Моё опоздание, — бесхитростно отозвался Леви и, приобняв её, повернулся к вопросительно хлопающему веками Эрвину. — Знакомься, Лив, это Эрвин Смит — тринадцатый командующий Разведкорпуса. Эрвин, это госпожа Лив Аккерман — моя жена. — Команд… тот самый? — уточнила Лив, выпучив глаза. — Значит, жена, — медленно проговорил Эрвин, а после приглушенно рассмеялся, встал и отвесил в сторону Лив галантный поклон. — Для меня большая честь, познакомиться с вами, прекрасная госпожа Аккерман. — Что вы, это для меня честь!.. — растерянная и раскрасневшаяся Лив подскочила с дивана и крепко сжала обе его руки. — Боже… — Она на миг прикрыла ладонью рот, её глаза наполнились влагой. — Поверить не могу, господин Смит! Леви так много рассказывал о вас, я и представить не могла, что однажды вы и я… — Её голос надломился, и она глубоко вздохнула. — Невероятно. — Для меня куда невероятнее то, что Леви женат, — ответил Эрвин шутя, но сразу сконфузился. — Извините за бестактность, я не имел в виду… — Да пустяки! — заверила Лив, широко улыбнувшись. — К чему условности, господин командующий? К тому же шутка смешная! — Вот расшумелась, — снисходительно пробурчал Леви для проформы, а не из раздражения. Сели по местам, и Леви позвал официанта, чтобы заказать блюда и закуски: вечер обещал затянуться. Лив безостановочно осыпала Эрвина вопросами о возвращении, рассказ о котором пропустила. Командующий охотно отвечал, однако Леви видел в его глазах неподдельный интерес к своей жене и желание самому приступить к расспросам. «Спросит то же, что и все, — догадался капитан, покручивая пальцами бокал, — мол, как сошлись и как мы, такие разные, уживаемся вместе». Разговор стих, и нетерпение Эрвина проступило ещё отчётливее, Леви видел его в глубоких вздохах Смита, считывал в выражении лица. — Да спроси ты уже, — помог он Эрвину. — А? — стушевался тот. — Как будто я не знаю эту твою физиономию. — Леви скрестил на груди руки. — Про нас с Лив хочешь спросить, так ведь? — Проницательность вашего мужа всегда была полезной для Разведкорпуса, — обратился Эрвин к Лив, а затем снова посмотрел на капитана и кивнул. — Верно, Леви. Видимо, не мне одному ваш союз кажется удивительным. — Думаете о том, какие мы разные? — с улыбкой присоединилась к новому витку разговора Лив. — Пытаюсь разгадать эту загадку, — Эрвин улыбнулся ей в ответ. — Просто вы такая… яркая! И, полагаю, бесконечно далеки от всего, что связано с военным делом. — Может, как раз в этом и разгадка? — Лив игриво повела бровью и победно отправила в рот золотистую картофелину в мясном соусе. — Насколько я знаю своего мужа, война для него не самоцель, пускай он чувствовал себя полезным в армии. Ему просто подошёл такой образ жизни. Но это вовсе не значит, что мирная жизнь ему не по нутру. Я думаю, — деловито продолжила она, — в былые времена он вряд ли представлял себя гражданским или всерьёз мечтал о будущем лишь потому, что попросту забыл, что о таком можно мечтать. А я ему напомнила. — Вот как? — в глазах Эрвина блестели искорки восхищения. — Никогда не думал о Леви в подобном ключе. Когда я встретил его, он был главарём разбойничьей шайки из Подземного города — не самое завидное место в жизни. — Для предлагаемых обстоятельств место было ещё ничего, — заметил Леви. — Но ты прав. — Ещё что-нибудь угадать попробуете? — вошла во вкус Лив. «Никогда не упустит возможность всё превратить в забаву», — сделав большой глоток вкусно пахнущего дымком бренди, подумал Леви. — Хм-м-м… — задумчиво протянул Эрвин, явно поддержавший затею Лив. — Осмелюсь предположить, что поженились вы не очень давно. — У нас восьмилетняя дочь подрастает, — с ноткой отцовской гордости в голосе заявил Леви, — а в браке мы уже почти девять лет. — Вот теперь я побеждён окончательно! — расхохотался Эрвин. — Но поражение приятное. Они просидели в ресторане до глубокой ночи. Говорили обо всём: о дочери Аккерманов, вспоминали службу в разведке, обсудили политику и нынешнее положение Элдии в мире. Когда ресторан закрывался, было уже два часа ночи. Хмельные и возбуждённые, Эрвин и Лив с Леви нехотя выбрались из тёплого зала на промозглую улицу. Вдохнув ночную прохладу, они задумчиво уставились на платиновый лунный шар. Лив вытянула губы и со всей силы выдохнула облачко пара. — Жаль, что больше ни про кого из ваших сослуживцев не слышно, — с грустью произнесла она, кутаясь в тёплую бархатную накидку с рукавами. — Я всё равно не теряю надежды, — твёрдо сказал Эрвин. — Не всем удаётся так быстро покинуть лагерь, как мне. Уверен, что и у этого есть цена: за мной наверняка ведут слежку. — Разумеется, ведут. — Леви поднял воротник пальто и вжал голову в плечи. — Время так быстро пролетело… — опечалилась Лив. — Придёте к нам на ужин, Эрвин? — любезно спросила она, желая закончить встречу на хорошей ноте. — Мы ещё столько не обсудили! На дочку нашу посмотрите, у них с Леви одно лицо! — Не посмею отказать, — ответил Эрвин и почтительно поцеловал руку Лив. — Я остановился в гостинице «Орхидея», она находится через квартал отсюда. — Завтра же пришлём вам наш адрес, — пообещала Лив. — Буду ждать. Доброй ночи вам обоим! — Напоследок раскланявшись, Эрвин наглухо застегнул пальто и протянул капитану ладонь. — Рад был увидеться, Леви. — Я тоже, — сдержанно ответил тот и пожал предложенную ладонь. Едва не запутавшись в длинных ногах, Эрвин всё-таки удержал равновесие и, опустив руки по швам, двинулся вдоль тротуара в тёмные объятия ночи. — Эй, Эрвин! — вдруг окликнул его Леви. Смит обернулся. — Если надумаешь остаться, я помогу устроиться в Либерио. Почему это прозвучало как мольба, а не приятельское предложение? Разозлившись на своё пьяно-разнеженное состояние, Леви стиснул зубы и взмолился, чтобы Эрвин не заметил промелькнувшей в его голосе уязвимости. Тьма почти проглотила фигуру командующего, и лица было не видать — лишь ботинки, которые украдкой лизал лунный свет. — У меня есть к тебе одна просьба, — внезапно произнёс Эрвин. — Какая? — Лучше в другой раз, — ответил Смит, а затем добавил с нарочитым смешком: — а то слишком много бренди! Он помахал рукой и уже через мгновение скрылся за поворотом.