Прорвёмся...

Я стою на краю утёса. Передо мной во всей своей суровой и могущественной красе представлена грозная Нева. Буйная и быстрая река. Сегодня она как-то по особенному штормит. Сильный ветер гонит волны то на юг то на запад. Немного страшно. Как бы воду не погнало в мою сторону. От мысли о возможности искупаться в холодной воде свело скулы. И в унисон с моими мыслями ветер поворачивается на север. На секунду я отступил, но вспомнив, что стою на возвышенности остановился. Морозный ветер настойчиво дул в лицо, пытаясь отогнать меня от края. Он будто бросал мне вызов: «Не устоишь, Санкт-Петербург!» И всё же я остался на месте принимая его. Очень холодно. Ноги уже ели держат, но я не сдаюсь, не желаю подчиниться ветру. Мой взгляд всё также устремлён в сторону алого заката, подбородок высоко поднят. Не приклонюсь перед тобой суровая стихия. Это моя река. Ты не победишь на моей территории! Волны одна за другой бьют об утёс. Вокруг летят брызги. Они напоминали ледяные осколки. Так больно кололи, когда долетали до моей кожи. Небо совсем раскраснелось. Оно стало ярко красное. Солнце оставалось же золотым и теперь даже не думало заходить за горизонт. Впредь оно было там, где должно было быть в пять вечера. Эта картина напомнила мне флаг СССР. Вот же алое полотно и вместо солнца на небе серп и молот. Я ужаснулся от этой картины. Но не успел я наглядеться на это, как вдруг по Неве стало расползаться кровавое пятно. Цвет был очень похож на тот, что сейчас сеял на небе. За считанные секунды река уже была абсолютно красной, а на смену холоду пришла невыносимая жара. От кровавой воды стал исходить соответствующий запах. Я сморщил нос. В горле будто застрял ком. Затошнило. Жуткий смрад занял всё пространство. Брызги от волн теперь обжигали тело, будто раскалённые иглы. В голову пришла мысль. А может я в аду? Это место явно его напоминало. Вдруг в реке я заметил несколько плывущих людей. Приглядевшись узнал их и душу будто придавило что-то тяжелое. Это Романовы. Это они! Я не выдержал от подкативших чувств и закричал: –Это вы! Вы! Плывите сюда! – мой зов привлёк их внимание, но не заставил сдвинуться с места. Только сейчас я понял, что они тонут. Ветер утих и я смог услышать их хрипы. Утопающие стонали от ожогов горячей воды и захлебывались кипятком. Алеша видно совсем не мог плыть, из-за этого уцепившись за плечи отца, лежал на его спине. Николай помахал мне рукой и крикнул: –Помоги нам! – Саша, спаси нас, Са... – поперхнулась Татьяна. Она никогда не называла меня просто по имени. Эти слова были приказом к действию. Я разбежался и прыгнул с утёса, не боясь ожогов и других напастей, но что-то удержало меня и поставило на место. Я попробовал снова и снова, но невидимая сила, будто схватила мои руки и не давало сдвинуться. Рывок и ещё рывок. Бесполезно. Я кричу от беспомощности. Голова Маши скрылась под волнами. Я вскинул голову к небесам. –Господи! Дай мне спасти их! – но в этом месте Боже меня не услышит. Что-то очень сильное бьёт меня по лодыжкам. Ноги подкашиваются и я падаю на колени. Бью кулаками об пол и чувствую себя ребёнком, у которого забрали маму. Также не могу ничего сделать. Вдруг на реке показывается силуэт мускулистого мужчины. Он идёт по поверхности воды в сторону Романовых. В нём я сразу узнал Костю. Душа полетела на белоснежных крыльях счастья. Он спасёт их! Они будут жить! Екатеринбург подаёт руку Татьяне, которая отчаянно тянется к нему. Он берет её нежную тонкую белую кисть и помогает девушке также забрать на поверхность. Но на лице Татьяны нет счастья спасения. Она оборачивается ко мне и на её лице я ясно прочитал разочарование. Екатеринбург резко хватает её тонкую талию и направляет пистолет. Оглушительный выстрел... Звук был такой резкий, что в одно мгновение с ним по моему телу прошла судорога. Я зажмурился от накатившей боли, а потом снова открыл глаза. Тело девушки упало обратно в кипящую воду. Я в шоке смотрю на Константина. Он... Он... Убил её? Татьяна погибла от рук моего друга? Я не верил, кто бы не сказал, но сейчас почему то понял, что это не ложь. В душе полыхнула ненависть. Ярость разорвала сердце на части. Грозный крик вырвался из самой души: – Предатель! – выстрел и новая волна судороги – Ублюдок! – снова выстрел – Козёл! – и опять судорога – Да чтобы ты сдох, в этой же реке! – и ещё два выстрела с последовавшей за ними болью – Тварь... седьмой – я прикрыл глаза руками. Уже не мог сдержать слёзы. Они брызгами полетели из глаз. – Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу! – Стало совсем тихо. Не было слышно не криков не стонов. В этом ледянящем душу безмолвии прозвучал последний выстрел. Я открыл глаза и ничего не увидел. Мне стало очень страшно. Сзади меня кто-то сковал, заключив в объятиях. Холодно. Тело изнывает от боли. Руки дрожат. Я попытался вырваться, но не вышло. – Успокойся. – прозвучал строгий голос сзади. Я сразу узнал его. Это Московский? Зачем он меня держит? И... Я... Лежу? Но мысли прервала судорога. Я невольно прогнулся в спине. Ноги и кисти свело от холода, в то время, когда голова гудела от жара. Московский взял мои руки в свои и прижал их к губам. Его поцелуй обжог руки, и я попытался их отдернуть, но Миша только сильнее сжал мои кисти. –Москва. Москов...сский. Переста...ань. Ми... Агрх – Миша поцеловал меня в шею и провел носом по линии начала позвоночника. Каждое прикосновение Московского вызывало в моём теле какие-то особые реакции. – Потерпи. Слышишь? – прошептал он мне на ухо. – надо потерпеть. Ты должен расслабиться. Сейчас будет легче. Клянусь. – я повиновался. Стало даже лучше. Но судороги не перестали посещать мои ноги и я то и дело вздрагивал. Сон начал потихоньку склеивать мои веки, а ноги и руки согреваться. Жар тоже вроде немного ушел. Я больше ничего не слышал. Не обращал внимания и на редкий успокаивающий шёпот Московского. Мною наконец завладел сон.