Прорвёмся...

Миша звонил мне этим утром, просил приехать. Он говорил, что причина как-то связана с Сашей и без меня никуда. Я не задумываясь, собрала вещи и через двенадцать грёбаных часов была в Москве. В принципе я всё равно должна была сюда ехать, но чуть позже. Этот ужасный поезд! Когда в 1910-м году я смотрела на авиатора Васильева, который целых двадцать минут летал в Блерио-5 над моей головой, казалось, что вот вот и в Москву на самолёте я буду добираться за два часа.Прошло уже пять лет, а я всё ещё трясусь в поезде. Прекрасно! Когда я приехала, в Москве было уже 22:00. Не заметив в толпе встречающих богатенького симпатичного парня, я поняла, что «одинокую, беззащитную» девушку вряд ли кто-то встретит. Так и оказалось. Пришлось звонить Мише и узнавать, где он живёт. Московский же был ошарашен моим скорым приездом. Он осыпал меня градом извинений из-за того, что не встретил и сказал адрес, а я стараясь не забыть нужную улицу и дом, пошла в сторону шоферов, карауливших людей около вовокзала. Меня довёз какой-то симпатичный жирненький грузин Ашот, а потом предложил проводить такую красивую девушку (я про себя) до квартиры. Нормальная бы отказалась, но я ж немного чеканутая. Я понимаю, что мужик возможно захочет зайти, а потом винишко попить, на кровать прилечь и так далее, но что такого, если этот грузин доведет меня до квартиры, а потом уйдет, увидев в дверях двух мужчин, которые Ашотика в дом точно не пустят? Подниму настроение себе и хозяевам, которым это, как никогда похоже нужно. Всю дорогу мужчина сыпал меня комплиментами в таком количестве, в котором я даже от Миши, в своё время, любившего попугать красивыми словечками, не слышала. В душе я уже предвкушала лицо Ашота, когда он увидит взрослых мужчин, которые совсем не смахивают на братьев. Опоздал, яраткан ! Моё сердечко уже отдано этим двум русским красавцам. Подойдя к заветной двери, я постучала. Ашот удивлённо посмотрел на меня. — Клчи? — я разобрала это как «ключи» и задорно улыбнулась. — Откроют. — грузин растерялся. А что думал? Давалка я что-ли? Ты меня до двери проводил? Гуляй отсюда или сейчас по шее от кого-нибудь получишь! Дверь заскрипела и отворилась. На нас из квартиры смотрел усталый Московский. Я приветливо улыбнулась, а вот Ашот что-то приуныл и растерялся. — Здравствуй, жаным — хихикнула я. — Кам, это кто вообще? — Ашот аж съёжился от недоверчивого взгляда Миши. — Изви́ните по…пожа́луст. Ра… Ра́ди Гмерти извини́те. Я пошёл. — Ашот скрылся за поворотом, а Московский даже не успел разозлиться на него. Я ожидала бо́льшего. Этот грузин меня очень разочаровал. Миша вопросительно изогнул бровь, глядя на меня. — И что это было? — Ничего особенного — махнула рукой я. — Просто этот мужик чет прицепился к «прекрасной, хрупкой» даме. — Я тебе больше одну добираться до дома не оставлю. Уже кого-то себе подцепила. — проворчал Миша. — Ой, да ладно! Хватит уже тебе. Дед старый! Ворчишь с самого порога. — заткнула я неприветлувую и занудную варежку Миши. — Или ревнуешь? — подколола прямо в точку. Московский закатил глаза, зло сверкнул взглядом и пустил в квартиру. И сейчас я заметила, что Миша чем-то замучен. Он был бледен, угрюм, под глазами синяки, всегда идеально уложенные волосы растрёпаны. Возможно просьба приехать была по настоящему искренняя. Я закрыла за собой дверь и нечаянно громко хлопнула ей. — Тихо. Саша спит. — я виновата посмотрела на Мишу. — Извини. — Из спальни выбежал Романов… (Описание действий, которые уже были поведаны читателю, автор решил не прописывать снова) *** — Мне кажется ты слишком жесток к нему. — мягко обратилась я к Мише, когда мы сели пить чай. После ситуации в прихожей Миша закрыл Сашу в спальни. Он был жутко зол на него. Давно я не видела столько ярости обращённой на Романова. Будто Саша вновь маленький ребенок, который представляется обузой для Московского. — Жесток? — возмущённо посмотрел на меня Миша. — Ты своими глазами видала, что он творит. И я после этого жесток? — Но ты же можешь поговорить об этом с ним. — Я не знаю о чём мне с ним разговаривать, когда он чуть из окна не выпрыгнул, а потом стал делать вид, что ничего не помнит — раздражённо заговорил Московский. — Я пытался его понять, помочь, но сука, он вообще невменяемый. Я заебался его жалеть, успокаивать, а в ответ получать вот такие закидоны! — выплеснул свой гнев Миша, а затем тихо и глухо добавил — И вообще я ему не нужен. — и до меня дошла суть проблемы. — А ты только сейчас понял? Да. Ты ему в данный момент не нужен. Он не нуждается в твоём понимании, помощи. Ему семья нужна, долбоеб. — Московского будто озарило. Он воодушевленно посмотрел на меня. — Миш, твоё отношения к его проблемам — искренний эгоизм. — взгляд Миши снова помрачнел. — Ты представь, что Саша — деобетик и инвалид, который не умеет ходить. А ты ему суешь коробку самых сладких и вкусных конфет. Нахуя спрашивается ему конфеты, если ему жизненно необходимо есть пресную еду? Но ты очень потратился на конфеты и не хочешь что-то отдавать просто так. Ты ожидаешь ответа со стороны Саши и, подарив такой дорогой подарок, ждёшь, чтобы он сделал невозможное и сразу начал нормально ходить. Как он это сделает? Твоя помощь ему конечно нужна. Ты мог бы повести его на коляске на улицу, прогуляться с ним, отвести в театр. Но Саше нужна и обычная еда, которую он от тебя не получит. Ему нужны род-ны-е! Ты меня понимаешь? — Миша кивнул. — И пример реально тупой, я знаю. Просто больше в голову не лезло, как тебе объяснять, какой ты еблан. — Миша не выдержал и хохотнул, чего я добивалась деобетиками со сладкими конфетами. — Иди спать, долбоеб. Тебе завтра на работу. Ты хоть в себя приди, а то смотреть противно. — засмеялась я.