Аркаша и Мак

Треск показался абсурдно знакомым: вот точно с таким звуком раскололся арбуз, который Мак однажды гордо тащил с рынка и не удержал в руках. Пресс-папье сверкнуло алым — то ли лепестками заключённой внутри розы, то ли кровью, Мак не стал присматриваться. Уронил шар на кровать рядом с обмякшим рыжим и попятился. Аркаша выбрался из-под трупа, деловито пощупал ему шею и присвистнул: — Ну, Мак, ты даёшь! Мак через силу вдохнул, попытался выдохнуть вопрос вместе с воздухом — и не смог. — Он не умер, просто в отключке, — сказал Аркаша. И сразу же: — Кто позволил выходить? — И без пауз: — Ну, ты как нельзя кстати, конечно. Молодец. — Кто это? — спросил наконец Мак и понял, что важнее другое: — Кто ты? — Я твой крёстный, Маковка. Ты что, тоже ударился головой? Аркаша деловито перелез через поверженного рыжего, отряхнулся и зашагал в проходную комнату. Склонился над чернявым, приподнял его за волосы, осмотрел окровавленное лицо, услышал булькающий хрип и покачал головой: — Рано, поспи ещё. Он аккуратно треснул чернявого по затылку, проигнорировал испуганный вскрик Мака и похромал к окну. — Аркаша! — взмолился Мак. Аркаша старательно расправил шторы, левую завязал узлом, а правой закрыл окно до середины. Отступил на пару шагов, полюбовался и кивнул: — Ну вот, теперь пошли. — Куда? — На крышу. Мак уже ничему не удивлялся. Он на ватных ногах поднялся вслед за Аркашей на крышу и послушно сел на тёплую черепицу. — Красота-то какая, — сказал Аркаша, окидывая взглядом весеннее буйство улицы. — Ты весь в крови, — откликнулся Мак. — А, ерунда, нос расквасили, да и то не мне, — отмахнулся Аркаша. Он выглядел совершенно довольным собой, в уголках глаз набежали морщинки — верные спутницы искренней улыбки. Мак вспомнил тех двоих, которые лежали в его квартире. — Аркаша… — Да расскажу, расскажу, — махнул рукой Аркаша. — Вот ты, брат, знаешь, где работает твоя мама? Мак помотал головой. — А что за книгу она пишет? Мак и на это не мог ответить. — То-то, — кивнул Аркаша. — И я, брат, тоже, понимаешь ли… В общем, вот какое дело. Не скажу, что кто-то за хороших, а кто-то за плохих. Мы тут все одинаковые, здоровая конкуренция. Но вот так примечательно сложилось, друг мой Маковка, что у твоей мамы есть то, что нужно тем, на кого я работаю. — Что? — хрипло спросил Мак. — Да не суть, — отмахнулся Аркаша. — Меньше знаешь — больше шансов не проснуться с топором в башке. В общем, план А был почти гуманный, твоя мама должна была совершенно добровольно и по любви отдать вот это самое нечто Сергею Анатольевичу. — Как это? — Понимаешь, Маковка, взрослые люди склонны влюбляться, — вздохнул Аркаша. — Он подставной? — охнул Мак. А мама-то с ним сбежала… Или нет? Осознание было тяжёлым и холодным, будто Мака тоже шарахнули по башке стеклянным шаром. — Твоя мама вынужденно ударилась в бега, когда Сергей Анатольевич… Когда оказалось, что он с ней не был честен, — кивнул Аркаша, верно истолковав бледность лица и дрожание губ крестника. — Она надеялась запутать следы, а тебя временно препоручила мне. Но тут, Маковка, весь фокус в том, что план Б — это я. Мака снова прошибло адреналином, как будто Аркаша не признался в самом начале, что они с мамой по разные стороны. Значит, он всё же враг? — Но ты же меня спрятал! И обнял. Аркаша задумчиво погрыз ноготь большого пальца и цыкнул: — Да, нестыковочка вышла. С одной стороны — работа, с другой — крестник. В общем, про крестника я решил им не говорить. Заделался двойным агентом, понимаешь? Мак помотал головой. — А ведь я так складно объясняю, — огорчился Аркаша. — В общем, пока мои… сослуживцы думали, что ты у меня в заложниках, твоя мама знала, что я за тобой приглядываю. — И они не узнали, что ты мой крёстный? — подозрительно спросил Мак. — Да уже узнали. — Аркаша выразительно кивнул вниз, в сторону квартиры. — Но это ничего, время сработало на нас. О, слышишь? Он важно поднял палец вверх, прислушиваясь. И правда — внизу зашуршали шины, затопали ноги. — Не надо недооценивать шторные сигналы, — провозгласил Аркаша и поднялся. — Пошли, крестник. — Куда? — пролепетал совершенно сбитый с толку Мак. — Понятное дело, к маме. Теперь можно. Они спустились во двор и сели в неказистый грязно-белый «каблук». А Мак-то думал, шпионы обязательно разъезжают на чёрных «Волгах»! Мак выглянул в окошко и увидел, как широкоплечие парни тащат рыжего и чернявого, осоловелых, но явно живых, и сажают их в другой «каблук», болотно-зелёный, причём в кузов, а не в кабину. — Куда едем? — спросил сидевший за рулём белого «каблука» усач, и Аркаша откликнулся: — На Малую Садовую. В неприметную квартирку Мака отвёл этот же усатый водитель, представившийся Васей. Дверь открыла мама, и на Мака хлынул поток слов и слёз. Как выяснилось, говорила мама в основном не с Маком, а с Васей, а Мака больше обнимала, но это его вполне устраивало. Лишь бы мама была рядом, лишь бы не исчезла! В этой суматохе Мак совершенно забыл о крёстном и только в машине спросил: — А где Аркаша? — Дела у него, — откликнулся Вася. — Вам куда? — Домой, — решительно ответила мама и сжала руку Мака в своей. Маку совершенно не хотелось возвращаться в разгромленную квартиру, но мама и слушать не стала. — Домой, — повторила она. Мак вздохнул. Ладно, домой так домой. В квартире царил идеальный порядок. Не было ни разбросанных вещей, ни следов крови. Мама наконец отпустила руку Мака, пошла в спальню, любовно погладила печатную машинку. — Мам, твой кулон! — спохватился Мак. Кулон он давно уже убрал в ящик письменного стола, потому что видеть так равнодушно отданную святыню было невыносимо, но теперь, когда всё прояснилось… Мама не предала, не бросила, не сбежала, её заставили! Мак наконец осознал до конца всё случившееся и упивался торжеством справедливости. Он кинулся к столу, чтобы вернуть маме кулон, и замер. В комнате было непривычно просторно. Исчезла раскладушка, исчез чемодан. Полка из кофра, правда, висела на прежнем месте. И пресс-папье — сверкающее, отмытое — лежало на столе, как обычно, а под ним белел листок со старательно выведенными строчками: «Когда-нибудь обязательно увидимся. Спасибо за концерт, мне правда понравилось».