Наикрепчайшая женская любовь

Гоар Химарян — армянка, что была побеждена хитростью и силой. Сильной хитростью. Хитрой силой. Как угодно называйте, однако факт того, что потерплено поражение от Ярославы, железобетонный. Правда после поражения две девушки могучие сдружились, но и такое бывает. Возвращалась Гоар домой, к городу близь озера Севан. Обычный городок, обычные дома. Дом родной — как раз Гоар ждали. — Гоар-джан, ты вернулась! — воскликнул её брат Татевос. — Ты победила? Я сейчас мать позову! — Не стоит. Сама подойду, только Спартака в стойло поставлю, — произнесла Гоар. Заведя коня в стойло и погладив его, она вошла в дом. К ней поспешно подошла мать и обняла крепко. — Гоар-джан, Гоар-джан! Как ты? Цаватанем, я беспокоилась за тебя! — Матерь, ну не убивайся ты так. Все ж хорошо. — А ты победила, куйрик-джан? — простодушно спросил маленький Арсен. — Нет, — произнесла Гоар также простодушно. Татевос заметно взгрустнул, но сестра ему сказала: — Не победа была главным. А дружба с соперником последующая. — Эх…о, Гоар! Я нашел зверя странного, мертвого уже, но свежего. Ну, я и приготовил его. — Татевос, не говори вещей противных! — возмутилась матерь, но Гоар лишь хихикнула. — Да все хорошо, матушка. А на кого похож зверёк-то был? — Да на крысу большую, только милую! — Ой, аствац воч ани… — произнесла матерь. После чего семья уселась за небольшой деревянный стол и принялась есть. Да только вот не подозревала армянка Гоар, что тем зверьком была выдра, чьё мясо является мощнейшим афродизиаком. Ночь эта была…очень странной. Гоар долго ворочалась, не могла уснуть, постоянно взмокала. Как лоб трогала — горячим был он. Но позже она уснула, и приснился ей сон…чудесный сон…но прежде скажу одну интересную вещь. Есть теория мультивселенной: существует бесконечное множество вселенных, в чем-то схожих, а в чем-то различных. И якобы сны человека — это отображение жизни его двойника из другой вслеленной. Согласитесь, удивительное однако явление! Ну а я продолжаю. — Гоар, Гоа-а-ар… Гоар! — звали армянку. Она, внезапно оказавшись близь крепости Константиногорской, вдруг узрела перед собой трех прекрасных женщин: зовущую её Ярославу и незнакомых ей, но подробно описанных самой Славой Богдану и Байрон, что стояли чуть поодаль. Гоар, вдруг оказавшаяся на скамейке удивилась. — …Господь, где я? — Что-то забывчивая чересчур ты… Мы в баню шли. Байрон из самой Англии прилетела, лишь бы попариться, — сказала Ярослава, держа в руках полотенце. Вдруг армянка почувствовала — прямо так сильно почувствовала! — бурю эмоций: стыд, смущение, возбуждение, смятение и прочее. Как она могла забыть про данное событие…только вот откуда Богдана и Байрон? Сон, но все же подозрительно. — Извини, Ярослава-джан… — Не беспокойся, — кратко сказала Ярослава и, подойдя к подругам, сказала идти к баням. Вставшая Гоар слегка шею помяла и скромно поплелась за тремя женщинами. А вот и предбанок. Вошли в него четыре красавицы: две — Богдана и Ярослава — были спокойны, ведь то дело обыденное; одна — Байрон — хитро улыбалась, ведь женщины — особенно Ярославе подобные — были в её вкусе; а последняя — Гоар — вся изнутри горела со стыду, хотя женщины тоже ей нравились. — Готово все. Осталось лишь раздеться, — сказала Ярослава, ещё больше смутив Гоар. — Ух, сейчас как попаримся! — произнесла Богдана, лёгким движением одной руки сняв с себя рубашку, первой огалив свои груди. Гоар аж вспотела раньше времени. Ярослава, вздохнув, тоже стала раздеваться. Байрон, радуясь в душе, тоже стала раздеваться. Лишь Гоар, взгляд опустив и сжимая юбку свою, сидела на скамейке. И вот поднимает она взгляд и видит… Три мускулистые женщины — высокие, прекрасные, с красивыми да немаленькими грудями — стояли перед Гоар. Несмотря на обильную волосатость их причинных мест, все равно их тоже видно было. Гоар хотела было взгляд опустить опять, но не смогла почему-то. Видимо, так был прекрасен для неё вид, что вроде и стыдно, а вроде и хочется смотреть и смотреть… — Гоар, чего-то не раздеваешься? В одежде не парятся, — произнесла Богдана. Армянка, сглотнув, стала потихоньку снимать юбку. Богдана же, усмехнувшись, «помогла» Гоар, мгновенно сняла с неё одежду. Смутившаяся Химарян прикрыла не менее заросшую промежность, а Байрон, поняв по действиям Богданы её замысел, подошла и единственной левой рукой сняла вверх армянки. Так широкая Химарян огалилась. Румянец её стал ещё заметнее. — Ого, вот это плечищи… — произнесла Богдана, начав щупать плечи армянки. — Да и спина развита получше моей, — сказала Байрон, поглаживая Гоар по спине. Армяночка уже хотела сквозь землю провалиться, но тут на помощь пришла Слава. — Не бойся, Гоар. Все будет хорошо, — произнесла сибирячка и обняла армянку. Та в ответ, немного помешкав, неуверенно обняла Ярославу. А после Гоар стало…спокойнее. Будто не были они в чем родили их матери. — С-спасибо, Ярослава… — произнесла армянка, распустив свои кудрявые до плеч волосы. Затопили баньку. Эх, хорошо-то как в баньке, особенно русской! Сидишь, паришься, думаешь о прекрасном. Вот и девы красные сидели, по парам — Ярослава с Байрон и Богдана с Гоар. — Эх, хорошо, замечательно! — говорила Байрон. — Такого в Англии нет, к сожалению, так бы я ходила каждый день… — Не стоит, Лилит, — сказала Ярослава, — баня хоть и хороша, но и чрезмерно париться тоже вредно. Лучше уж через день. — Ну хорошо, хорошо… Дамы замолчали. Тут Гоар, что стала похрабрее, спросила: — Байрон, а Вы и правда…женщин любите? — Хм? О, конечно же! Хотя мне нравятся и мужчины, если что. — …вот оно как. А Вы уже занимались этим…ну… — Сексом? Да, и как раз-таки с женщиной. — Это…это невероятно! А научите? — Научу? Хах, да я даже покажу! Удивлению Гоар не было предела. Но Байрон — коварная женщина, однако — и правда решила продемонстрировать свои навыки. И для этого была выбрана Ярослава. — Сначала надо поласкаться, — произнесла Лилит, после чего положила руку на щеку Ярославы, которая сидела справа от Байрон, и поцеловала сибирячку в губы. Та уже хотела было сопротивляться, но Байрон так вскружила голову своим поцелуем, что ранее спокойная сибирячка, что даже от пара банного не краснела, залилась багрянцем. А Лилит-то напирала, закручивая своим языком ярославин. У Богданы глаза на лоб полезли, а Гоар посчитала это прекрасным. После поцелуя Байрон посмотрела прямо Ярославе в глаза. Жена кузнецова хоть и была смущенна, но… — …странно. Вроде обычный поцелуй. Но все равно непонятно. — Ты просто с женщиной так не целовалась никогда, — ответила с хитринкой Байрон. — Да и не хотелось, если честно. — А сейчас? Вместо ответа Ярослава положила руку на грудь англичанки и сжала сиську. — Надо бы потом в церковь сходить, чтоб грехи вымолить, — ответила она и чмокнула Байрон в губы, на что довольная Лилит сама положила единственную руку на грудь Ярославы и стала целовать щёки и губы. А крестившаяся Богдана и Гоар наблюдали. Но армянка, видимо, преисполнившись лесбийской мудростью и силой пизды, повернулась к Богдане, смотря прямо ей в душу. Та заметно занервничала. — Э-э, Гоар…т-ты чего на меня так пыришься?! — Готовься. — Э?! Так, остановись, нет, не!.. Гоар заткнула Богдану поцелуем. Украинка же хоть и сопротивлялась, но бестолку. Грузная армянка, встав на колени на скамейку банную, надвисла над белокурой девушкой, продолжая поцелуй. После него Гоар отстранилась, а Богдана…уже хотела было убежать отсюда. — Пидараски…педерастки…грешницы вы! — возмутилась украинка. — Ну да, — ответила Гоар. — Я с вами! — после этих слов жена кузнеца, но Ивана, толкнула армянку и сама над ней надвисла, прижавшись своей грудью к груди Гоар. Идиллия: Ярослава и Байрон, Гоар и Богдана. После оральных ласок Ярослава слегка спустилась вниз, чтобы приблизиться к груди Байрон. Уже будучи рядом с целью, она стала целовать и посасывать, даже иногда покусывать, соски британки. Обе девушки кайфовали неимоверно. А Богдана атаковала шею армяночки, то целуя, то кусая. Гоар же, руки раскинув, лишь вздыхала томно. «Как же так? Как же так жизнь моя скатилась до того, что изменяю я?.. Эх, к черту!» — пронеслось в голове Богданы. Она положила руку на крепкий пресс Гоар и уже хотела потянуться вниз, к пару. Но Гоар остановила её. — Т-ты-ка погоди. Сначала нужно сделать мокрой её. — Мы ж и так в бане, куда ещё? — А вот так, ложись. Богдана неуверенно легла на спину и запрокинула руки. — Ого, и у тебя тоже лес! Видимо, только Байрон более-менее гладкая, как младенец! — произнесла Гоар. После того, как щёки Богданы побагровели, армянка спустилась к заросшей будто колосьями промежности новоиспеченной подруги. Впервые она увидела чужую пизду…так это удивляло Гоар, но все равно она к ней тянулась. И спустя мгновенье армянка пригладила волосы, слегка раздвинула губы половые и стала лизать. — Ёкарный!.. — воскликнула Богдана, пытаясь встать. Но Гоар остановила её, положив руку на грудь украинки и слегка надавив. Богдана вновь легла и принялась томно вздыхать, ведь Гоар не просто лизала. Она будто исполняла великолепный танец своим языком: вальсировала языком вокруг клитора, элегантно проникала внутрь, оттановывая языком чардаш и так до тех пор, пока её не отправили бы на «Танцы». Но то был XIX век, так что талант меднокожей армянки прочувствовали лишь Богдана и, скорей всего, Ярослава с Байрон. Пока Гоар ублажала Богдану, Ярослава закончила с грудью Байрон. Те уже веселились вовсю — поза 69 все говорит за себя. Красный лес преодолевался англичанкой с непоколибимым желанием доставить удовольствие Ярославе. Та в свою очередь, обладая отнюдь не маленьким языком, проникала глубже, чем Сандра, служанка Лилит. Обе поглаживали партнёрш по мощным и упругим бёдрам, иногда чмокали клиторы, которые и ублажали. Каждая складочка половых губ была обласкана языками прекрасных женщин. После девушки сели друг напротив друга, раздвинули мощные ноги и соприкоснулись пёздами, отчего каждая издала тихий стон. — Кстати, С-слава, твоя киска на вкус как вишня. Почему? — Не знаю, — кратко ответила Ярослава, начав тереться промежностью об промежность Лилит, получая неимоверный кайф. Будто целуясь, но не теми губами, они нежно соприкасались и легонько проходились друг по дружке. Иногда набухшие клиторы прикасались, отчего по могучим телам женщин проходил будто электрический заряд. А пока «заряд» проходился по телам Ярославы и Лилит, Гоар уже вставила пальцы в Богдану. Та, стиснув зубы, принимала лёгкие, но глубокие толчки внутрь. А при этом шеловливые пальцы раздвигали стенки вагины в разных местах, отчего Богдана от каждого такого нажатия тихо взвизгивала. — Шумная ты чего-то! — шутливо возмутилась Гоар, вновь заткнув Богдану поцелуем. Та вместо стонов стала иногда мычать, а пальцы любительницы шароца не отсанавливались ни на секунду. После Гоар вытащила пальцы, прервала долгий поцелуй и, положив Богдану животом на свои колени, проникла не только в киску, но и в анал в том числе, попутно покрывая крепкую спину белокурой красавицы нежными поцелуями. Та вновь застонала от удовольствия, отчего Гоар заулыбалась. «Значит, я делаю все правильно!» — думала она. И тут произошло нежданное: экстаз испытали одновременно две девушки — Ярослава и Богдана. Они обе кончили, причём если Богдана известила всех присутствующих стоном, то Ярослава лишь тихонько выдохнула, прикрывая рот. После отдышки женщины переглянулись. — Вот тебе и сходили в баню… — произнесла Богдана. Но тут к ней и Гоар подошла Байрон и, встав с ними в плотный круг, что-то прошептала. Видимо, задумали девицы чего-то… — Ярослава. Ты, как сильнейшая, заслуживаешь особой ласки, — томно произнесла Лилит, усадив Славу так, чтобы ноги были широко расставлены. После англичанка, пару раз поцеловав клитор бывшей противнице своей, принялась искусно лизать, пока Богдана и Гоар покрывали щёки, шею, плечи Ярославы жаркими поцелуями, попутно играясь с сосками сибирячки — каждая с одним. От такого райского удовольствия Ярослава прикрыла глаза, иногда постанывая, что лишь добавляло страсти к действиям её подруг. А Байрон так лизала, так ублажала языком своим жену кузнецову, что только оды этому дивному процессу посвящай. Но после того, как Слава кончила, настала очередь Гоар. Та заметно нервничала, но все же уселась на место. Ей открылась прекрасный вид: немаленькие, красно-розоватые половые губы, окружённые ярко-красным лесом, что будто тайгою прикрывает промежность. Гоар, сглотнув, прильнула губами к заветному местечку — ей сразу почувствовался вкус вишни. «Ох, да это ж сладкое сокровище!» — пронеслось в Гоар, после чего она продолжила свой «танец языком». И хоть опыта мало было у армянки, но таланта ей было не занимать. А пока Лилит на пару с Богданой продолжали целовать могучее тело Ярославы, но британка решила схитрить: она иногда спускалась ниже груди и целовала — иногда даже язычком легонечко полизывала — пресс Ярославы, отчего та кончила (вкус вишни усилился). Настала очередь Богданы. — Богдана, попробуешь? — Я?! Н-ну не знаю…но ради Ярославы с удовольствием. Богдана села на место Гоар и принялась лизать. И хоть скорость её была высока, и Ярослава ощутила все трудолюбие белокурой жены кузнеца, был куни от Богданы явно слабее чем то, что представили ранее Гоар и Байрон. Но Слава все рано получила удовольствие! Она уже не скрывала свои чувства: улыбка расплылась на лице сибирячки. И вот она кончила в четвёртый раз, в четвёртый раз! Озеаменовалась кульминация сладостным стоном Ярославы. — Ох, деваньки мои…спасибо вам большое. Но есть у меня затея ещё лучше. — О, и какая же? — спросила Байрон. — А не лечь ли нам в круг, да так, чтоб можно было вчетвером и одновременно это делать? — Слава…ты — гений, — произнесла зачаровано Гоар. Богдана лишь выдохнула. И легла могучие женщины в круг на полу: за Ярославой была Байрон, за Байрон — Гоар, за Гоар — Богдана. Когда же улеглись они, подняли вверх левые ноги свои — девицы лежали на правом боку — и, будто по команде безсловной, принялись усердно лизать. И показалось им, что взмывают их души к небесам — так здорово было! Тепло наполняло и без того нагретые тела, любовь пронизывала сердце каждой женщины в этой баньке. Влажный горячий воздух наполнили вздохи и стоны, каждая кончала, каждая радовалась жизни. И вот!.. Гоар проснулась. Вся горячая и в поту. На дворе было раннее утро — прямо очень раннее. Армянка, перекрестившись, отправилась к Севану, дабы умыться. И вот Гоар у озера начала рассуждать: — Какой ж прекрасный сон был! И почему оборвался он на таком интересном моменте?! Чёртово утро… И тут на ухо ей шепнул ветер: «А то не сон был…» — Н-не сон?! Но как? Где-то Ярослава любит женщин?.. Ветер отвечал: «Да…а в каком-то месте она даже жена твоя…» — Ж-жена?! Ох, вот это ж повезло…а сколько детей у нас? Ветер вдруг потерял всю таинственность и сказал, причем прям над ухом Гоар: «Ты дура? Как женщина от женщины детей родить может?» — Черт, — Гоар сплюнула три раза, — тогда пусть найдут ребёнка! — Ладно-ладно, передам им, — ответил господин Извращуга и почапал от берега. А Гоар осталась у озера, вспоминая тот сон, что оказался правдой, и слова «ветра». Мечтать не вредно, а тем более о прекрасной жене… А чтобы никто не беспокоился за армяночку прекрасную скажу: у неё потом жена появилась. Грузинка. Хорошенькая женщина, правда маленькая, но зато коренастая!