Просыпанный рис

      — Так значит, ты тоже видел этого парня?       Пока Рантаро, устроившись на стуле по-турецки и положив ноутбук на колени, пишет домашнее задание из университета, Шуичи подметает кухню.       — В смысле, тоже?       — Да я просто легенду слышал, — Сайхара берёт совок и собирает в него пыль метлой. — Мол, есть такой вампир, у которого на шляпе есть волшебный амулет из бумаги. Если отобрать у него шляпу, то он будет подчиняться твоим приказам, а если оторвать от шляпы этот самый амулет, то он умрёт.       — Мне кажется, это какая-то чушь, — отшучивается Амами, нажимая на клавиши немного быстрее. — Тебе кто-то рассказал об этом?       — Йонага. Ты ж знаешь, как она и её подружки любят городские легенды.       Рантаро чешет голову и вздыхает, откидывает голову и потягивается, подняв кверху руки. Он выгибается, забирая воздух полной грудью и громко выдыхая.       — Так это был он? — ещё раз спрашивает Шуичи.       — Нет, — отвечает Рантаро, протирает глаза фалангами средних пальцев. — Тот парень был странным, конечно, но на этого вампира из городской легенды совершенно не похож.       — Вот как! — слегка удивлённо произносит Сайхара, выкидывая пыль в мусорное ведро. — Тогда что это был за парень?       — Дай вспомнить… Погоди, минутку, кто у нас сегодня моет посуду?       — Ты же.       — А, отлично, — Амами кивает, откладывает ноутбук и идёт к мойке, включает воду и смачивает губку. — В общем, парень этот выше нас с тобой, в широкополой шляпе и плаще…       Шуичи аккуратно поворачивает голову и замечает на лице Рантаро небольшой румянец.       — У него были длинные чёрные волосы и очень бледная кожа, как будто он в последний раз видел солнце очень давно… Он предложил мне переночевать у него, чтобы я не мок под дождём…       — Знаешь, — улыбается с невинным смешком Сайхара, — это вполне звучит, как вампир. Если не вампир, то какой-нибудь маньяк.       — Если б это был он, я бы это, ну, понял, — хихикает Рантаро и, смыв пену, проводит ладонью по шее. — На мне укус хотя бы был заметен. А будь он маньяком — у него было с десяток возможностей меня прирезать.       Про грабителей парень с крашеными волосами решает умолчать.       — Не отменяет того, что он ведёт себя странно.       — Сайхара-сан, — чуть ли не смеётся Амами, выключая кран, — сейчас много кто по ночам работает и торчит за компом. Если б вампир жил в наше время, то ему бы удалось мимикрировать под геймеров и фрилансеров по максимуму.       Они говорят о вампирах ещё довольно долго, продолжив обсуждение у себя в комнате. Она небольшая, вмещает двухъярусную кровать, возле окна — рабочий стол с компьютером и стулом, напротив него — тумбочкой для одежды. На поверхности тумбочки — слегка запылившийся принтер: им давно не пользовались, а в ремонт нет времени отнести.       — Есть на сегодня планы, Сайхара-сан? — интересуется Рантаро, убирая ноутбук в сумку.       — Я хотел на свидание с Акамацу-чан, — Шуичи залезает в тумбочку, разыскивая одежду. — У нас обоих как раз сегодня выходной, и мы планировали провести его вместе.       — Здорово, — Амами садится на стул перед рабочим столом.       — А ты? — отыскав рубашку, Сайхара прикладывает её к своей груди, осматривая пятна и складки. — Есть планы на сегодня?       — У меня ещё есть хвосты в унике, надо донести долги. А потом…       Рантаро смотрит в окно: воздух становится тяжелее от влажности, но теплее от того, что его пригревает солнце. Утро сменяется днём, так что неудивительно, что воздух стал жарче. Улицы уже во всю живут и бурлят, люди спешат по своим делам.       — Потом снова окунусь в ночную жизнь.       Шуичи закатывает глаза, массируя висок.       — Вчера ты ничему не научился, так?       — Я куплю перцовку! — откидывается на спинку стула Рантаро. — У меня всё-о-о под контролем!       — Ну-ну, ну-ну, — полусмеясь вздыхает Сайхара. — Хоть позвони, когда пойдёшь домой, ладно?       — Само собой, — Рантаро пальцами ворошит свои густые волосы.

***

      Амами смотрит в сторону общежития и продолжает идти по улице.       Сайхара и Акамацу наверняка хорошо проводят время, да и, к тому же, они вполне способны сделать из самых странных вещей нечто романтичное: даже поедание домашнего рамена Шуичи может превратить в свидание при свечах. Рантаро на этом празднике любви, кажется, был бы третьим лишним.       Но он и не против — прозябанию в общаге Амами однозначно предпочитает прогулки по вечернему Токио, даже если это дело происходит вечером, когда солнце начинает садиться, а город — вспыхивать тысячами искусственных солнц из окон, из фонарей, из фар проезжающих мимо машин, из магазинов и кафе. В это время люди всех возрастов покидает учёбу, работу и собирается домой или на встречи со своими коллегами или друзьями.       И все куда-то спешат. И все будут сейчас с кем-то, с кем они близки.       Бессильно перебирая ногами, Рантаро бродит бесцельно, глазами изучая клиентов кофейн и кафетериев. По вечерам, тем более, в выходной день их особенно много. Шум и крики от их разговоров разливаются из зданий на улицы и дороги.       Амами присаживается на скамейку и, потянув ноги, откидывается на спинку. В животе неприятно поют киты, а кишечник сжимается как будто в голодном спазме. «Где бы перекусить? — размышляет студент и заглядывает в телефон, проверяя баланс карточки. — До стипендии осталось немного, возможно, я могу себе позволить перекус».       Ранний вечер с голубым небом и дневной теплотой быстро становится вечером поздним, окрашивая облака сначала в апельсиновый, потом — в лиловый, затем — в фиолетовый. Вскоре оно совсем темнеет и чернеет.       Амами бродит в это время между магазинами, кафе и вендинговыми аппаратами, прицениваясь к каждой потенциальной покупке — но ничто особо не привлекает его глаз. Но голод нарастает, и всё же куда-то нужно зайти, чем-то перекусить.       Он набирает номер Шуичи. Быть может, он там уже закончил, и можно возвращаться в общагу.       Не отвечает.       «Значит, больше времени на прогулку, » — вздыхает с лёгкой улыбкой Рантаро, и его взгляд падает на раменную напротив него. В этом месте он не припомнит заведение: кажется, его открыли здесь совсем недавно. И через пару часов — где-то в полночь — оно должно закрыться.       Своей рукой Рантаро толкает дверь от себя, нажимая на ручку, и рамка двери раздаётся звонкой мелодией: уголок её касается колокольчиков музыки ветра, разливается мягкая и приятная музыка.       — Добро пожаловать! — радостно говорит одна из работниц, подавая клиенту его заказ.       — Добро пожаловать! Добро пожаловать! — как будто эхом раздаются голоса других работников: что уборщика, что кассира, что даже поваров.       Глазом легко можно зацепиться за открытую кухню: там вовсю кипит процесс готовки. Один закидывает наваристые свиные кости в бульон и подливает новую воду, другие собирают заказы и выкрикивают ингредиенты, которые нужно начать готовить раньше, третий стоит на кассе. Повсюду парит запах наваристого бульона и вкусного мяса. От этого желудок Рантаро будто сжимается в клубок и громко урчит.       Студент садится у кассы на барный стул, делает заказ и ищет, куда ему сесть. Несмотря на то, что время позднее, свободных мест нет, и пьяные мужики, коих большинство, никуда не торопятся.       Но знакомый голос зовёт его к себе.       — Амами-сан.       Рантаро оборачивается на голос, но среди людей его источник трудно заметить.       — Амами-сан, я здесь.       Голос звучит уже намного ближе.       Рантаро смотрит через плечо и уже видит знакомое лицо. Слишком близко и слишком неожиданно.       — Аргх! — вскрикивает он и чуть ли не падает со стула. — У меня сердце чуть не выскочило!       — Прошу прощения, Амами-сан, — мягко хихикает Корекиё странным смехом, похожим на стук камыша. — Я занял столик в углу возле окна и, заметив тебя, захотел пригласить.       Амами, получив заказ, соглашается и следует за Шингуджи, занимая место напротив него. Студент берёт яйцо, лежащее в тарелке, и разбивает его в свежий, пыщущий рамен. Он слегка приподнимает голову и видит, что и сам его знакомый почти не касался своего супа.       — Кажется, судьба снова нас свела, — улыбается Корекиё и зачерпывает палочками лапшу с кусочками грибов шиитаке. — Довольно удивительно, хоть мы живём в Токио.       — Я просто часто гуляю здесь, — давая яйцу свариться в бульоне, Рантаро берёт палочками немного лапши и сёрбает ей, затем прикусив листом нори. — Вот и так вышло…       — И, похоже, — Шингуджи мягко и тихо смеётся, — вы переборщили с нагуливанием аппетита.       — Как вы узнали? — удивляется Амами, подняв голову на собеседника.       — Выглядите голодным, — тот делает ещё укус лапши, констатируя своё наблюдение.       Рантаро глубоко вдыхает и чувствует, как острый и насыщенный запах рамена забивает его нос так сильно, что от него текут сопли. Парень хлюпает носом и неловко отводит глаза.       Корекиё ничего не отвечает, лишь следит за его поведением и едва улыбается.       — А вы как здесь оказались? — интересуется Амами, кладя палочками в рот кусочек мяса. Прожевав, он договаривает: — Вы ведь вчера сказали, что давно не общались с людьми, обычно работаете из дома, а за едой вызываете доставку.       — Как бы вам объяснить, Амами-сан, — задумчиво растягивает Шингуджи, жестикулируя палочками. — Видите ли, деньги с моего предыдущего заказа я почти потратил, а за следующий ещё не получил. Поэтому я здесь: экономлю на доставке, поедая дешёвый, но вкусный рамен. К тому же, я не прочь посетить какое-либо место, где можно хорошо провести время, будь то чтение или приём пищи.       Немного подумав, Рантаро задаёт вопрос:       — А что было с тем рисом?       — Рисом? — удивляется Корекиё, хватая кусочек бамбука палочками.       — Я случайно просыпал рис, а вы внезапно его стали собирать. Обычно люди так не делают.       Шингуджи нервно сглатывает и съёживается.       — Это… Это что-то вроде моей болезни. Мне сложно контролировать себя, когда что-то рассыпается.       — Вам некомфортно от этого? — Амами кусает немного лапши.       — М-можно и так сказать, — запинаясь, пытается объяснить Шингуджи. — Как будто что-то будет не по порядку.       — А, я слышал про это! — Рантаро пробуется объяснить. — Наверно, это как-то связано с обсессивно-компульсивным расстройством…       — С чем? — переспрашивает Корекиё.       — Это такое психическое расстройство, когда у тебя возникают навязчивые мысли. Боязнь заразиться там, или когда беспорядок очень сильно раздражает. Вроде того.       — Вот как… Вполне возможно, что это у меня правда есть.       Они разговариваются: обсудив события вчерашнего дня, они переключились на другие предметы: философию, историю, пару раз затрагивали политику, но тут же сворачивали с неё на что-то другое.       За разговорами оба не замечают, как стрелки часов завернули уже за полночь. И не замечают они, что они оставались последними в раменной, пока администратор чуть ли не прогоняет обоих взашей: время закрытия наступило ещё полчаса назад, а они всё болтали.       Город всё так же ярко горит ночными огнями. И фары, и фонари освещают дороги задержавшимся людям. Скоро час ночи, а это значит, что весь общественный транспорт перестанет ездить.       — Вам же скоро уезжать, верно? — фрилансер заправляет передний локон чёрных волос за ухо.       — Да, мне пора бы бежать на мою остановку, — студент, посмотрев на часы, начинает беспокоиться. — С вами… С вами было приятно провести время, Шингуджи-сан.       — Всегда буду рад составить компанию, — холодный, будто кошачий, взгляд Корекиё становится будто в разы мягче. — У меня есть ощущение, что мы столкнёмся ещё не раз…       Амами смотрит на него, потирая кольца на пальцах. Это правда странно.       Этот человек, которого он видит второй раз за жизнь, успел пустить к себе домой во время дождя, дать кров и грев, разделить поздний ужин. С такими совпадениями — уж тем более, в столице с десятками миллионов жителей — в слова этого человека сложно не поверить. В нём что-то странное: общение с ним правда выматывает, но после него остаётся какое-то нежное и колкое послевкусие.       — Тогда, я думаю, — задумчиво и неуверенно протягивает Рантаро, — мы можем перейти на «ты»?       — Вполне, — улыбается Корекиё.       Из кармана падает какая-то записка — прямо на едва успевший высохнуть асфальт.       — Кажется, у тебя записка выпала, — замечает длинноволосый юноша, кивая на бумажку.       — Хм? — студент садится на корточки и подбирает её. — Это…       — А сколько до вашего транспорта?.. — как бы невзначай говорит Шингуджи.       — Ох же ж бл—       Студент запихивает записку в карман и, сжав лямку рюкзака, несётся на станцию к электричке. От него доносится лишь краткое «чёрт-чёрт-чёрт!».       Корекиё, проводив его взглядом, подносит руку на уровень глаз. Его пальцы касаются чего-то невидимого, но вполне осязаемого и слегка просвечивающего. Шингуджи закрывает глаза и делает глубокий вдох.       Рантаро успешно доезжает до общежития и, не без помощи и отмазок Шуичи, добирается до их комнаты. Обессиленный, он падает на кровать и засыпает мертвецким сном, даже не раздевшись.       Что ему снится? Он не вспомнит. Но что-то то мягко сжимает сердце и живот, то колется, хоть и не сильно, тонкими и острыми шипами.