Просыпанный рис

      Сегодняшнее утро начинается с громкого крика будильника.       Рантаро уснул вчера крепким сном, будто мертвец, и вряд ли мог услышать, как телефон трезвонит, сообщая о том, что пора вставать. Обычно Амами просыпается минимум за полчаса до будильника, максимум — за пару минут до него.       Однако сегодня про это трудно сказать.       Он и встаёт с большими усилиями: кажется, Рантаро настолько вымотался за прошедшие пару дней, что ему однозначно нужно отдохнуть.       — Амами-сан, — озабоченно говорит Шуичи, прикладывая ладонь ко лбу лежащего на кровати, — ты как себя чувствуешь? Выглядишь совсем неважно.       — Я в норме, — вздыхает Рантаро, — просто — м-м-м-м-мгх! — не выспался, только и всего.       — Что-то я в этом сомневаюсь, — Сайхара подносит небольшое зеркальце, которое он забрал в общежитие из дома. — Вот, сам посмотри на себя.       Ещё не очнувшийся от тяжело-вязкого, но приятного сна, Рантаро подносит зеркало к себе. На самом деле, у Шуичи действительно есть все поводы для опасения насчёт самочувствия: парень за эти два дня успел слегка похудеть, глаза немного осунулись, появились небольшие мешки под ними, а прежний его загар, который он всегда получает летом из-за подработок на свежем воздухе, почти пропал. Он как будто заболел — хотя ни насморка, ни боли в горле нет. В горле лишь небольшая сухость.       — Возможно, я просто всю эту неделю не высыпался, — Рантаро чешет затылок. — Не бойся, у меня всегда так во время сессии.       — Но тебе всё равно нужно выспаться, — говорит ему Шуичи. — После экзамена отлежись уже и отложи прогулки хотя бы на сегодня.       — После какого экзамена? — Амами, подпирая себя руками, подскакивает с кровати.       Сайхара, одеваясь в свою повседневную одежду и собирая рюкзак, переспрашивает, кладя телефон в карман худи:       — Так ты говорил, что у тебя сегодня, вроде как, экзамен.       Парень с крашенными волосами включает телефон и смотрит на название будильника: «Экзамен в 10:00 история XX века».       — Да твою ж—       Амами тут же спрыгивает с кровати и одевает на себя чёрную майку, джинсы, белые носки, собирает свой рюкзак и чуть ли не вылетает из общежития — и Сайхара, кажется, сам не понимает, как быстро это случилось.       Доехав до станции и оплатив проезд в электричке, Рантаро роется в карманах, на ощупь изучая содержимое. Пальцы сжимают бумажку, которую он вчера запихнул сюда.       Амами занимает место и, обняв шест в задней части электрички, он пристраивается в углу и открывает записку.       Цифры. Цифры и буквы. Иногда встречаются слова и целые предложения — напротив цифр.       Рантаро вчитывается.       Каждая строка начинается с порядкового номера. После них местами стоит то одна, то несколько цифр в разном порядке, иногда буквы чередуются с цифрами. Затем, после порядковых номеров — слова, словосочетания, иногда и предложения.       «Это… — догадывается Амами, — ответы на тест?»       Он складывает бумажку и кладёт в карман.       «Но у меня не было этой записки вчера, » — Рантаро беззвучно глотает слюну, бегает глазами по салону электрички и, обнаружив, что прибыл на свою остановку, высаживается и направляется к университету.

***

      Экзамен сдан успешно.       Одногруппники Рантаро удивляются: ведь он и не самый умный студент, нередко пропускал лекции и семинары, а допустил всего пару ошибок в довольно сложном тесте! Им никто не мог дать ответы заранее: каждый год набор вопросов и заданий меняется, списать почти невозможно, а правильные варианты ответов хранятся лишь у экзаменатора.       Амами нервно теребит пальцем проколотые уши, перебирая в голове произошедшее. Да, он мастер списывать хоть с телефона, хоть с помощью шпаргалок. Но ответы ему точно подкинули.       И, разумеется, есть только один человек, который мог это сделать.       На обратной стороне бумаги чёрной ручкой записан номер телефона. Аккуратный почерк, почти печатный, но написанный явно на скорую руку.       Рантаро набирает номер с записки. Никто не берёт.       «Походу, Шингуджи занят, » — вздыхает он и кладёт телефон обратно в карман.       Экзамен по истории был последним на этой сессии. От этой мысли юноша глубоко вдыхает и выдыхает полной грудью. Теперь — до следующего семестра! Пройдёт ещё полгода, и сессия снова будет здесь.       Ловкими пальцами Рантаро расстёгивает рубашку до нижних пуговиц, под которую он надел чёрную майку, и заправляет переднюю часть в джинсы.       Ему бы надо сейчас ехать в общежитие и ехать обратно в родной город. Нара ждёт — и ждут там те из его сестёр, кого он уже нашёл и вернул домой, пока путешествовал по Японии. Конечно, девочки уже самостоятельные и могут позаботиться о себе — к тому же, Рантаро постоянно отправляет им часть свой стипендии и деньги за оформленную на него же опеку, иногда их навещают их родные матери и присматривают за ними. Но, во-первых, сёстры всё равно одни; во-вторых, не все из его семьи на месте: некоторые из девочек оказались за пределами Японии.       И вряд ли ему кто-то поможет.       Амами чешет затылок и садится у фонтана, заглядывает в телефон.       Пока он вместе с одногруппниками дожидался результатов, наступает ранний вечер. Поток большой, до завтра ждать он не хотел, потому что он собирается купить билет на междугородний автобус.       Кстати, о билетах.       Вспомнив о них, в телефоне студент включает навигатор с GPS, открывает карту Токио и, найдя ближайший путь до вокзала, отправляется туда пешком.       А в небе медленно сгущаются тучи. Белые, серые, слегка синие, плывут над головой, давят, словно навес небольшого рыбного прилавка. И сами облака, будто рыбы, сначала разрезают голубую ткань неба, а потом — сливаются и катятся тяжёлой морской пеной.       Тучи, похожие на море…       Парень занимает место в очереди и ждёт, рассматривая календарь на телефоне и выбирая подходящий ему вариант. Когда очередь движется, он сам невольно делает шаг.       Море… Рантаро вспоминает, как давно он не был на море. От Нары в паре часов езды — серо-синее, широкое, необъятное море. Хочешь на север — поезжай в Киото, хочешь на юг — поезжай в Миэ! Собирай ракушки, загорай на тёплом песке под золотистым солнцем!       В последний раз он был с сёстрами лет пять назад, когда с ними была одна из многих матерей девочек. Что с ней сейчас, Амами не знает. По крайней мере, сестра от неё с ним и остальными.       В Наре сейчас бы было видно солнце… Но в Токио небо окончательно закрывается облаками. Кажется, что дождь вот-вот начнётся, но дождевые облака лишь угрожающе висят над городом.       За время, пока Рантаро ждал свою очередь, небо слегка темнеет. Вечер становится всё глубже, а дождь всё не начинается.       Кассир задаёт вопросы. Амами, который будто только что проснулся, отвечает неуклюже, не без запинок. Он спрашивает, на какое время есть билеты — остались только на рейс завтра ночью. Следующие билеты — через неделю. Быть может, он бы подождал, пока удобная по времени поездка будет дневной, но вновь увидеть своих сестёр ему хотелось больше.       После покупки Рантаро кладёт билет в свой кошелёк. Завтра он сядет на ночной рейс, и автобус довезёт его до дома. До милого, родного дома.       И что-то врезалось в его голову.       — Ты слышала? — шепчется одна из женщин со своей подругой. — Пару дней назад нашли трёх убитых!       — Ну, слышала, и что? В том районе всегда ходить опасно, сама знаешь.       — Нет-нет, не в этом дело! Они были полностью обескровлены.       — Ты уверена? Может, просто внутреннее повреждение, такое ж часто бывает.       — Да если бы! Всю кровь выпили, всю — без остатка!       — Прошу прощения, — вмешивается Рантаро. — О ком вы говорите?       Одна из женщин возмущается тому, что молодой человек вмешался в их сплетни, но рассказавшая новость с радостью делится подробностями:       — Там было три каких-то крепких кабана. У меня знакомая из того района жаловалась, что они нападали на прохожих, «отжимали» телефоны, деньги и драгоценности. Они запугивали весь район, но вот буквально позавчера их нашли мёртвыми!       Амами ахает и прикрывает рот.       — Что-то не так, молодой человек? — интересуется одна из женщин.       — Ничего такого, — прокашливается Рантаро. — Наверно, это те же парни, которые напали на меня как-то раз…       — Боже!       — Ну и ужас! Грабят средь бела дня!       Студент не уточняет время и не вмешивается в ахи женщин.       — Надеюсь, с вами хоть сейчас всё хорошо, — одна из женщин гладит спину Амами.       — Да-да, я отделался… лёгким испугом, — Рантаро, съёживаясь и пятясь, отодвигается от них, уже раз десять пожалев о том, что вмешался.       Значит, те грабители не выжили.       Рантаро сжимает свою голову, зарывая пальцы в зелёные кудри. Звуки резко становятся слишком громкими.       Голоса всё громче, громче, громче! И шумы становятся будто в разы сильнее.       Они давят на черепную коробку.       Они давят на рёбра и сжимают сердце.       Больно.       Больно. Больно.       Это невозможно терпеть. Боль просто несносна!       Если грабители убиты, то их мог убить только…       — Амами-сан! — холодная рука с костлявыми пальцами опускается на плечо.       Юноша дёргается, прячет голову руками и истошно кричит.       — Спокойно, Амами-сан, слушайте мой голос…       Он чувствует, как такая же рука протягивает что-то холодное и продолговатое. Оно мокрое.       Рантаро откручивает крышку и отпивает холодную воду из бутылки. Закрыв бутылку обратно, он прикладывает её ко лбу, чтобы остудить свою голову.       Амами открывает глаза и осматривает себя: кажется, он лежал на полу возле скамейки, но, поскольку он очнулся не в больнице, то, значит, люди не замечали, пока он валялся в истерике.       — Амами-сан, как ты?       Парень поднимает голову и видит знакомое лицо.       Корекиё напряжённо осматривает Рантаро, вглядывается в черты его лица. Он весь вспотел, промок и побледнел ещё сильнее, чем был утром.       — Ч-что ты здесь забыл?.. — выдавливает из себя Амами, убирая руку с плеча.       — Я направлялся в парк недалеко отсюда, — отвечает Шингуджи, не сопротивляясь жесту собеседника, — и увидел, как ты лежишь здесь… Я спрашивал прохожих, что делать в твоём случае, и мне объяснили, что тебе нужно дать воды. И ещё глубоко дышать.       Рантаро молчит насупившись, но он всем своим видом показывает, что не верит ни единому слову.       — И часто с тобой такое происходит, Амами-сан? — Шингуджи сжимает своё колено, не сводя глаз с юноши.       — Такое? — с пренебрежением отвечает он. — Бывает, когда я сильно нервничаю, но это мелочи.       Между ними нависает тишина. Амами, посмотрев на длинноволосого юношу, виновато отводит глаза. Кажется, он перегнул палку, нагрубив ему. Шингуджи и сам выглядит как-то виновато.       — Прости, я нагрубил, — извиняется Рантаро, потирая костяшки пальцев и кольца.       — Не извиняйся, — почти сразу отвечает Корекиё. — Я всё понимаю. Ты просто хочешь… личное пространство, верно?       — Да, — студент смягчается и начинает слабо улыбаться. — Мне просто не очень приятно, когда меня трогают без моего разрешения…       «Но тебе бы я разрешил, если бы мы прообщались больше, чем три дня, » — невольно думает парень, и на его лице проступает лёгкий румянец.       — Ты порозовел, — чуть звонко произносит Корекиё. — Кажется, тебе полегчало.       — Я… Да, мне правда полегчало, — Рантаро прячет взгляд от собеседника. — Спасибо тебе.       Амами краснеет ещё сильнее, жмурясь и вертя головой. «О чём я вообще думаю?! — кричит он внутри себя. — Этот парень может быть потенциальным убийцей тех грабителей, а значит, и меня тоже! Он легко мог бы убить меня, у него было столько возможностей что было, что даже сейчас есть!»       — Что-то не так? — Шингуджи подносит руку к плечу Амами, но не кладёт на него.       — Нет-нет, всё хорошо, — Рантаро качает головой, но не поворачивается, чувствуя горение внутри щёк.       Почувствовав, как Корекиё всё же касается его плеча, он не сопротивляется. Его касания холодные, но приятные. От усталости парень прикрывает глаза, кажется, засыпает. Он бы кинулся в объятья, если бы не знал этого человека так мало. Но Рантаро не может. Это неправильно…       И всё же эти касания так хороши и приятны. Они остужают разгорячённое тело. Хочется провалиться в сон и не просыпаться…       Рантаро просыпается от того, что его трясут из стороны в сторону. Ему, кажется, что-то снилось. В голове было темно, но что-то будто светило впереди.       — Амами-сан, мне нужно уходить, — тонкие пальцы Корекиё впиваются в его плечи. Сам юноша выглядит одновременно перепуганным и — виноватым?       — Куда ты спешишь?..       — Я боюсь, что тебе может стать хуже, если я останусь здесь хоть ещё минуту.       — Ши… Шингуджи-сан?.. — Амами тянется к нему, растирая глаза, которые щиплет от слёз. — Не уходи… Не оставляй меня…       — Твой друг звонил, — Шингуджи аккуратно встаёт и пытается уйти. — Я сказал, где ты, он сейчас приедет.       — Мне холодно… Не оставляй меня! — парень подскакивает за ним, но тут же падает на землю, обессилевший.       — Я говорю тебе— вам, — поправляет себя Корекиё и, подняв Рантаро, уходит с вокзала, — если я останусь, вы можете умереть.       Юноша с длинными волосами исчезает среди немногочисленных прохожих. Рантаро остаётся в одиночестве на вокзале. Он не сводит взгляд с того места, куда ушёл Корекиё — наоборот, он будто уставился в одну точку. Амами сжимает колени почти до боли. В прохладе того сна можно было пролежать хоть целую вечность.       Видимо, он совсем вымотался. Но почему в этот раз Шингуджи бросил его, оставил здесь, хотя раньше помогал? И почему он вообще беспокоится за то, что этот человек его оставляет?! Он же не влюбился!       Рантаро сжимает рот, широко открыв глаза.       Возможно, он ошибается.       — Амами-сан! — слышится голос Шуичи. — Куда ты пропал? Я звонил тебе, а ты трубку не брал!       Рантаро чешет затылок, смотря на соседа по комнате, включает телефон — а там с пару десятков пропущенных звонков и под сотню сообщений в мессенджерах всех соцсетей.       — Прости, Сайхара-сан, — извиняется студент, — я не слышал.       — Что у тебя случилось?       — Давай…       Они поднимают глаза на ночное небо, затянутое облаками. Уже совсем поздно.       — Давай я расскажу тебе в общаге, хорошо?