Просыпанный рис

      Во время пути Рантаро всё же смог уснуть, и он проспал очень мало — всего лишь пять с половиной часов.       Солнце светит очень ярко, пробивая себе дорогу в салон. Автобус наполнен светом — и это только потому, что несколько человек, включая Амами, забыли закрыть (или не стали закрывать) окна. В самом салоне никто, кроме Рантаро и водителя, не проснулся и продолжал пребывать в сновидениях.       — Доброе утро.       — Ах! — едва открыв глаза, парень с зелёными волосами стал оглядываться по сторонам.       Оказывается, рядом с Рантаро уже не было соседа по месту: тот вышел на своей остановке ещё пару часов назад. Более того, рядом с ним уже сидит Корекиё, который, видимо, только и ждал, пока он проснётся.       — Господи, можешь так не пугать? — с громким шёпотом кряхтит Амами, потягиваясь. — У меня чуть сердце не остановилось!       — Прости, но я старался не пугать. Если бы твоё сердце сейчас остановилось… Не думаю, что в автобусе была бы такая сонная идиллия.       Рантаро смотрит то на водителя, то на контролёра. Никто из них не реагировал так, словно на междугороднем рейсе сидел безбилетник.       — А как ты?.. — хочет узнать Амами, но Шингуджи его тут же перебивает.       — Ну… Обменялся парой слов с экипажем, скажем так, — хитро усмехается он.       — Ты их подкупил? — делает скептичный вывод Рантаро.       — Они разрешили мне посидеть рядом с тобой, — Корекиё указывает на свои глаза, сщурив их в ухмылке, — за красивые глаза.       — Ясно.       Сжимая подлокотники и выгибаясь широкой спиной, словно кот, Амами вминает себя в спинку сидения, напрягает плечи и выдыхает.       — И это ты вчера прыгал вдоль дороги и ехал на крыше автобуса?       Шингуджи улыбается чуть слабее и прикладывает указательный палец к своим губам и почти незаметно кивает, прикрывая и вновь открывая глаза. Потом тем же пальцем он показывает на контролёра, намекая, что тот всё прекрасно слышит.       — Вот как, — Рантаро прячет свои руки в карманы джинсов, но тут же, что-то нащупав, достаёт записку и открывает её. — Ох, я хотел спросить, кстати.       — Я тебя слушаю, — Корекиё тоже расслабляется в кресле и потягивает ноги с заметным хрустом. — М-м-мх!       — Откуда у тебя ответы на экзамен по истории?       — Тебе не понравится мой ответ.       — Почему?       — Тебе недостаточно тех моих грехов, о которых ты сам прекрасно знаешь? — Шингуджи подпирает подбородок и скучающе смотрит на Амами.       — Говори, — отрезает Рантаро.       — Хорошо, — хихикает Корекиё, — кхм, я украл ответы у твоего преподавателя.       Парень заметно краснеет, но явно не от смущения. Скорее, он готов кричать.       — А откуда ты знаешь, кто у меня ведёт и где я учусь? — громко шипит, не переходя на голос, студент.       — Я ж говорил, что тебе не понравится, — цзянши чуть смеётся. — Подсмотрел в одном месте.       Взгляд вампира и его кивок указывают на рюкзак, стоявший у Рантаро в ногах.       — Ты-ы-ы…       — Дай людям поспать, — Корекиё снова щурит глаза от улыбки. — Ты же не хочешь их разбудить?       — Кхм!       Рантаро обнимает себя за плечи и отстраняется от соседа по месту.       — Как скоро мы приедем? — интересуется цзянши.       — Через пару-тройку часов должны, — вздыхает парень, снова поворачивая голову к окну.       Мимо него летят всё новые виды. На улице становится светлее, а розовое небо постепенно голубеет. Облака перьями белоснежных птиц парят где высоко, где низко; на горизонте ещё виднеется темновато-синяя дымка кучевых туч: видимо, либо ночью был дождь, либо он будет чуть позже если не здесь, то в другом месте. Мелькают леса, мелькают реки, мелькают городские здания и деревенские дома. Всё оно уползает мимо оконной панорамы, уплывает назад.       Но Амами немного напрягается: раз на улице солнце, то как вампир доедет до своего места?       — Слушай, Шингуджи-сан, — обращается к нему Рантаро. — На улице уже утро, а ты вампир… Разве ты не можешь умереть под солнцем?       — Хороший вопрос, — отвечает Корекиё. — Я не умру, но вряд ли буду таким же сильным. Пока во мне достаточно чужой ци, — он поворачивается и смотрит в окно, — я вполне могу жить, как обычный человек.       — А когда эта ци кончится…       — Да, к сожалению, придётся искать источник для восполнения.       — Вот как.       Иногда их тишина прерывается разговорами ни о чём. Люди постепенно пробуждаются ото сна. Кто-то из них замечает нового пассажира, но контролёр монотонным голосом, будто находится под гипнозом, всё объясняет: мол, этот пассажир сел в рейсовый автобус при пересечении префектуры Сига, билет при нём, остальным не о чем беспокоиться. Разумеется, насколько это правда — проверять никто не хочет.

***

      К половине девятого автобус приезжает на конечную, и люди валят из салона, забирая свои вещи в багажном отсеке; они образуют небольшую толкучку, через которую всё равно достаточно просто пробраться — нужно лишь немного терпения.       Рантаро тоже забирает свой чемодан и направляется в сторону выхода с вокзала, где его уже ждёт Корекиё.       — Сегодня довольно жарко, — цзянши, сняв с себя лёгкий летний плащ, перевешивает его на предплечье. — Ты бы хотел купить воды?       — Да, одну минуту, — парень покупает бутылку холодной воды из вендингового автомата и протягивает её вампиру. — Вот, держи.       — Благодарю.       Амами осматривает Шингуджи с головы до ног: кажется, последнему не так хорошо под солнцем.       — Может, нам стоит зайти в здание, чтобы ты… остыл?       — Я в порядке, мне просто немного жарко.       Но от обнажённых кистей Корекиё исходит лёгкий дымок.       — Я бы не был так уверен, — скептично заявляет Рантаро. — Ты дымишься!       Вампир вытирает пот с холодного лба и с болезненным хмурым лицом сжимает полы шляпы:       — Мне нужно лишь немного крови и тень. Но тут слишком много людей.       Они оба молчат. Рантаро поднимает голову на Корекиё: кажется, цзянши сам не то чтобы в восторге от этой мысли, как будто стыдится того, что он убивает людей, чтобы продлить себе жизнь. Тот аккуратно массирует ладони, нажимая на них пальцами.       Амами протягивает своё запястье.       — Вот.       — Хм? — Шингуджи смотрит на руку парня и на него самого.       — Чтобы других не трогал.       Корекиё широко открывает глаза и, если бы он был живым человеком, покрылся бы лёгким румянцем.       — Д-давай хотя бы не на вокзале.       — А-а, — Рантаро, краснея, убирает свою руку. — Х-хорошо, прости. А где ты предлагаешь?       — Я, кажется, вижу место.       Шингуджи отводит Амами к мужскому туалету.       — Здесь, вроде, никого, — комментирует Корекиё, изучив место.       — А если кто войдёт?       — Кажется, для этого кабинки придумали? — цзянши открывает одну из них и оборачивается, взглядом приглашая к себе.       — Да, но, — мямлит юноша, — но это как-то… неправильно?       Рантаро всё же заходит в кабинку и снимает браслеты с руки. Корекиё закрывает кабинку и следит за каждым действием парня: тот, явно смущаясь и покрываясь румянцем, запихивает кожаную бижутерию в карман и протягивает руку.       — Д-давайте не затягивать, — Амами прикрывает рот ладонью, жарко выдохнув в ладонь.       — Конечно. Но мне нужно подготовить твою руку, чтобы не было так больно.       Корекиё аккуратно берёт кисть Рантаро и прижимается носом к запястью. Он проводит по нему языком снова и снова, смазывая место для укуса слюной. Краткий вздох доносится от взволнованного Амами, который невольно кусает губы. Но Шингуджи игнорирует этот звук и нажимает на вены клыками.       — Ай! — шипит от боли юноша.       — Тш-ш, — шепчет в ответ цзянши, шикая в запястье.       Из укуса медленно течёт кровь. Тут же Корекиё касается языком следов от своих зубов и начинает слизывать выступающую жидкость, ласково дразня запястье. Рантаро невольно поджимает ноги и снова издаёт странный звук.       — Спасибо, Амами-сан, — Шингуджи отрывается от укуса. — Этого должно хватить на пару дней пребывания под таким солнцем.       — Это… Это было не так больно, как мне казалось, — шепчет Амами, надевая браслет обратно и сжимая запястье.       — Разовая акция, — усмехается цзянши.       Длинноволосый юноша выходит из кабинки и вновь осматривается: кажется, за то время, пока он пил кровь, никто посторонний не вошёл или не заметил сразу двух людей в одной кабинке. Он переводит взгляд на Рантаро, который из туалета выходить не спешил.       — Д-дай мне пять минут, я скоро приду, — Амами тут же закрывает кабинку.       И Корекиё, ничего не ответив, выходит и ждёт его снаружи.       Рантаро выходит наружу и везёт чемодан, другой рукой прикрывая половину лица. Оно будто горит от румянца, но жар постепенно отступает.       — Легче? — ухмыляется Шингуджи, пытаясь заглядеть в глаза Амами.       — Да, — тот отводит взгляд в сторону.       Корекиё, если бы мог, тоже бы покраснел.       — Послушай, — спрашивает Рантаро, включая телефон, — а тебе куда ехать?       — Я могу остановиться у тебя на пару дней перед тем, как мы поедем ко мне? — Корекиё нервно теребит прядь своих волос. — У меня с посещением родного дома, скорее всего, возникнут небольшие трудности.       — Почему?       — Это слишком долгая история для того, чтобы рассказывать её… в столь людном месте.       — И ты хочешь остановиться у меня после всего того, что мы пережили? — Рантаро непонимающе разводит руками. — Я не могу дать своих сестёр в обиду.       — Я их не трону, — ворчит Корекиё. — Во-первых, ты уже дал мне свою кровь и ци, так что ближайшие пару дней я не буду голоден. Во-вторых… Мне кажется, мы пережили достаточно.       Рантаро чешет затылок в задумчивости. Да, он прав. Они пережили вместе слишком много. Этот вампир и чуть не убил его дважды — и спас его в другие моменты. Их знакомство началось как раз с покушения на убийство и спасения одновременно. Да, они общаются едва ли больше недели, но даже за этот промежуток времени произошло столько всего, что утверждения Корекиё вполне справедливы.       К тому же, если хотя бы одна его сестра пострадает… Он знает, как убить вампира, чтобы тот больше не ранил его семью.       — Хорошо, но ровно на два дня.       — Спасибо, Амами-сан. Я всё объясню, как мы приедем.       Через некоторое время, вызвав такси, они оба доезжают до леса. Оттуда Рантаро ведёт Корекиё к своему дому.       Место, где Амами провёл своё детство, выглядит достаточно большим: это двухэтажное здание, спрятанное среди деревьев и садов, поросшее плющом. Частный дом сокрыт от чужого глаза, но находится достаточно близко к дороге, чтобы поддерживать связи с цивилизацией.       Сквозь сосновые ветви падают солнечные лучи, и зелёно-голубая хвоя создаёт игольчатые тени и лужицы света на свежей траве. И всюду витают букеты ароматов: душистая смола, мягкие цветы, свежая выпечка и печёное мясо — кажется, тут одновременно всё замерло и живёт, но какой-то незаметной невооружённому глазу жизнью.       — Это твой дом? — при виде столь большого жилого здания Корекиё чувствует лёгкий трепет.       — Можно и так сказать, — Рантаро продвигается вперёд, роясь в карманах рюкзака. — Наследие моего отца-покойника.       — Мои соболезнования, — сглотнув, проговаривает Шингуджи.       — Да нормально, — успокаивает его Амами и проводит к дому. — Добро пожаловать.       Рантаро нажимает на кнопку звонка, и за дверью слышатся радостные крики. Отчётливо раздаётся восторженное «Ни-и-сан! Ни-и-сан приехал!»       Им открывают дверь, и на парня с крашеными волосами гурьбой налетают несколько девушек и девочек: от подросток до ещё совсем маленьких детей — но все они явно младше Рантаро.       — Наконец-то ты приехал!       — Рантаро, мы тебя весь день вчера ждали, а ты не приехал!       — Да-а, мы заждались!       — Не было билетов на вечер, простите! — извиняется парень, не скрывая радости, обнимая каждую девушку.       К ним выходит и одна из женщин постарше.       — Долго же ты ехал, Таро, — ласково говорит она, скрестив руки на груди. — Что случилось?       — Прости, мам, — Амами чешет затылок. — Я не успел купить билеты на вечер, оставались только на ночной рейс.       Пока девушки и девочки перекрикивают друг друга, пытаясь организовать встречу приезжим, женщина рассматривает Корекиё с ног до головы:       — Ты ещё одну сестру привёз? Или это твоя девушка?       — Кхм, — кашляет Шингуджи.       — А, как бы тебе объяснить…       — Я его одногруппник, Шингуджи Корекиё, — вступается за него цзянши. — Живу недалеко от префектуры Киото, должно быть, не так далеко от вас.       — Одногруппник? — мама пристально смотрит на сына, выпытывая взглядом ответ. — Ты вроде не рассказывал о нём.       — Он только в этом году перевёлся! — подхватывает легенду Рантаро.       Женщина, видимо, слышит фальшь в голосе юноши, но решает поверить.       — Тогда милости прошу! Можете обращаться ко мне по фамилии, Шингуджи-кун.       — Хорошо, благодарю вас, — кивает он.       За обедом Рантаро рассказал Корекиё больше о своей семье: все эти девушки и девочки — его младшие сёстры, которые родились от его отца, весьма богатого человека, который не стеснял себя узами брака. Каждый из его детей оказался в разных семьях, и мать каждой девочки по-разному отнеслась к идее парня. Когда он говорил, что хотел бы помогать женщинам воспитывать дочерей, одни соглашались, понимая, что при богатом наследнике их ребёнок будет жить легче; другие даже соглашались переехать с дочерями к Амами, чтобы помогать с воспитанием и поддерживать во всём; третьи, едва услышав фамилию бывшего ухажёра, прогоняли юношу взашей, но некоторые из дочерей сбегали с Рантаро. Те из сестёр, которые всё же остались с матерью, всё равно получали подарки на дни рождения и прочие праздники и их всегда готовы встретить с распростёртыми объятьями. Остальных Амами ещё не успел отыскать: покойный отец миловался с женщинами по всей Японии.       В общей сложности в доме с Рантаро живут шестеро из двенадцати сестёр, о которых парень точно знал. С ними вместе проживают две матери: родная мама Амами и Ватанабэ.       Оставшееся время до вечера Рантаро помогает своим матерям по хозяйству, хотя они просят отдохнуть хотя бы в первый день пребывания дома; некоторые из сестёр ловят его в перерывах и зазывают либо послушать истории, либо играть с ними в настолки. Кто-то из девочек на них приглашает и Корекиё. Тот, пытавшись отказаться и сбежать, всякий раз оказывается в кругу семьи Амами.       И всё же вечер приближается незаметно, как незаметно пролетает и время в целом. Опускается ночь, и после ужина Рантаро, пожелав сёстрам спокойной ночи, решает поговорить с мамой.       — Ты не против, если Шингуджи-сан останется ночевать у меня?       — Да, только обнови постельное бельё на пустой кровати. И не сидите допоздна!       — Хорошо, мам! — Амами роется в шкафу в поисках нового белья. — Спокойной ночи!       Рантаро, взяв упаковку, находит Корекиё на балконе и зовёт к себе.       — Моя спальня здесь, мама сказала, чтобы ты переночевал здесь.       — У тебя… весьма уютно, — осматривается Шингуджи.       Спальня действительно просторная и, кажется, предназначена не для одного Рантаро: здесь две кровати, рабочий стол с пробковой доской недалеко, гардеробные и книжные шкафы и множество комнатных растений.       Амами принимается обновлять постельное бельё на одной из кроватей, пока Шингуджи снимает с себя шляпу, верхнюю одежду до водолазки и штаны, укладывая их в небольшую кучку неподалёку.       — Готово, можешь ложиться!       Цзянши послушно ложится в кровать, пока сам парень ложится на свою в соседнем углу, возле рабочего стола.       — Спокойной ночи, Амами-сан, — спокойно произносит Корекиё, закутываясь в тяжёлое тёплое одеяло.       — Спокойной ночи, Шингуджи-сан, — шепчет Рантаро.       Он встаёт с постели, закрывает входную дверь в спальню, прячет ключ под свою подушку и возвращается. В полумраке он переодевается в пижаму и ложится обратно, засыпая почти сразу.