Destroy me

Всё повторяется. Я снова в этой темноте. Придётся опять идти в неизвестном направлении. Ничего не видно. Эти темнота и неизвестность так пугают. Сколько мне ещё идти? Кажется, я нахожусь здесь уже вечность. Темнота всё никуда не уходит, будто я хожу на месте. Или она сама преследует меня? Здесь, в темноте, никогда никого нет, кроме меня. Иногда мне кажется, что лучше здесь был бы ещё хоть кто-нибудь, но желание пропадает, когда я понимаю, что этим «кем-нибудь» может быть любой монстр, которого придумает моё измученное воображение. Лучше уж быть и бояться одному. Когда-нибудь темнота всё равно закончится. Ничего не бесконечно. И вот… я вижу свет! Неужели! Раньше мне требовалось куда больше времени на это. Или нет…? Я давно потерялся в нём, не слежу за ним. Быть может, я нахожусь где-то в прошлом или в будущем. Хотя, очевидно, роли это никакой не играет. Я вижу силуэт! Это опять он. Почему я опять вижу только его глаза? Почему теперь, увидев его, я не могу двигаться? Почему так происходит всегда? Да, с ним я почему-то перестаю испытывать чувство страха, но он тоже довольно-таки напрягает. Я понятия не имею, кто это, и почему мне снится этот сон уже не второй и даже не третий раз. Я вижу его уже на протяжении полугода. Хорошо, что не каждый день, но минимум раз в неделю точно. Имеет ли это всё хоть какой-то смысл? Или я просто ищу подвох там, где его и в помине нет? — Эй?.. — зову я его. — Идём, — он начинает медленно отходить от меня, ожидая, когда я двинусь с места. Я так и не могу двигаться. Что-то мне не позволяет. Я продолжаю стоять, молча разглядывая его. Кто же это? Он буквально преследует меня. Никогда не могу его толком разглядеть. Существует ли он в реальности, или это всё то же измученное воображение, которое не даёт мне покоя? Этот сон или кошмар (я так и не понял, пугает ли он меня) я знаю уже наизусть. Он продолжит звать меня с собой, а я так и не смогу пошевелиться, поэтому буду лишь завороженно смотреть на него. Надо что-то менять. Я никогда не пытался выяснить, кто это. Точнее пытался, но всегда было уже поздно. Он просто растворялся во тьме, в которую погружался с каждым своим шагом. — Кто ты? Фраза эхом отражается в бесконечном пространстве. Тихим таким, но всё равно стало неприятно. Это очень резало слух. Да и будто с каждым разом становилось всё неприятнее и неприятнее. После эха всегда хотелось молчать. «Глаза» так и не повернулись ко мне, а лишь продолжали уходить от меня всё дальше и дальше. Если я сейчас что-то не придумаю, то он опять исчезнет! Его просто сожрёт эта тьма. — Кто ты такой?! Кричать сейчас было не самой лучшей идей, потому что в тот же момент мне пришлось закрыть уши, чтобы не слышать того шума, что я наделал. Эхо. Оно меня убивало. — Найди меня, — ответил он. — Найди меня, Сал. Его фраза тоже пронеслась эхом, но мне было не больно… Он знает меня? Откуда? Только я захотел ещё хоть что-то спросить, как заметил, что его уже нет. Он опять исчез. — Подожди! Жизнь меня ничему не учит. В ушах опять зазвенело, но зато я смог бежать! Когда я это понял, то сорвался с места и устремился туда, куда шёл он. И тут я просто провалился в бездну.

***

Звон будильника и недовольное ворчание. Фишер точно не хотел просыпаться. Тем более, его сон опять был прерван. Сонные глаза, которые только-только открылись, забегали по комнате, заставленной коробками. В них была не только эта комната, но и вся квартира. Самые разные коробки стояли во всех углах. Большие и маленькие, пустые и уже забитые вещами. Так влиял уже скорый переезд из этого проклятого города. Сал уже несколько лет только об этом и мечтает. Нью-Джерси пропитан лишь тоской, грустью и разочарованием. По крайней мере, так было для Фишера. Здесь, казалось бы, в родном городе, нет ничего такого «родного». Да, тут их дом. Небольшая квартирка, жаль, что далеко не уютная. Тут школа, работа… Но это всё не то. Какое-то всё «чужое». А портит всю жизнь прошлое. Кошмары и воспоминания переплетались друг с другом, отчего различить, где реальность, а где сон, было довольно затруднительно. Решением всех проблем стал переезд. Ничего другого Фишеры придумать не смогли. Да и Генри, отцу Сала, предложили новое место работы в другом городе, даже не в этом штате, вроде как. И уже, наверное, на протяжении целого месяца, они собирают все вещи, документы и всякое прочее. И вот, по словам отца, переезд состоится уже на этой неделе. А это не могло не радовать Салли. Было безумно интересно и страшно одновременно. Сможет ли он там быстро освоиться, быть может, даже найти каких-нибудь друзей, которые будут общаться с ним и за стенами учебного заведения? Ну, или хотя бы просто общаться…? Тоже неплохо. Сал тем временем наконец-то встал с кровати. Время летело то как-то слишком быстро, то очень медленно. Чего-то среднего почему-то никогда не было. Придя на кухню, парень заметил небольшую записку, висящую на холодильнике. Она, вероятно, от отца. Хотя… больше ведь и не от кого. Очевидно. «Доброе утро, Сал. Надеюсь, сегодня ты не проваляешься до обеда, ссылаясь на то, что просто не было настроения вставать. Я тебя прекрасно понимаю, но, пожалуйста, и ты пойми меня. Я чисто физически не успеваю и делать дела по дому, и ездить собирать все наши документы. В пятницу уезжаем. Так что у тебя есть три дня, чтобы перепроверить несколько раз все ли вещи собраны. Я тоже буду смотреть, но надеюсь, что ты это сделаешь лучше.  Вернусь вечером, как обычно. Но если буду задерживаться, то позвоню. Не ложись поздно.

Люблю. Папа».

Сал бросил глаза на настенные часы, сразу после того, как прочитал записку. Тридцать минут одиннадцатого. Неплохо. Значит, будильник ставил не зря. Что ж, это значит лишь то, что сегодня получится не только пособирать вещи, но и позаниматься всякой ерундой, так как времени более чем достаточно. Тем более, есть ещё целых три дня! Но и рассчитывать на них не стоит. Ведь лучше сделать всё сейчас, чем в самый последний момент. В холодильнике в последнее время как-то пусто, поэтому надеяться на плотный, здоровый завтрак не стоит. Чашка чая «с таком» — вот и весь завтрак. Да, это сложно им назвать, но что уж поделать. Салу оставалось лишь надеяться, что после переезда жизнь поменяется в лучшую сторону.

***

Разбирать старые вещи всегда так интересно и даже как-то грустно. Смотришь на все эти фотографии, альбомы, рисунки и сразу вспоминаешь события того, особенного, дня. У Фишера немного туговато с воспоминаниями. Первое лет с трёх-четырёх, а следующие только с десяти. Весь тот год, даже своё десятилетие, мальчик провёл в больнице, поэтому воспоминания не из лучших. Зато потом, когда ему разрешили наконец-то вернуться домой, они купили котёнка! И сейчас этот котёнок уже большой рыжий кот, которого зовут Гизмо. Мальчик точно вдохновлялся фильмом «Гремлины», когда придумывал эту кличку для питомца. Только вот, что интересно и одновременно смешно, в отличии от того Гизмо, рыжий кот не соблюдал ни одного из трёх правил, которые были в фильме: первое — не находится под ярким светом; второе — нельзя контактировать с водой и третье — самое важное — никогда не есть после полуночи. В первое время было смешно наблюдать за тем, как кот лежал сначала на диване, смотря телевизор, а потом уже в ванной, которая была полна воды. Он, подобно человеку, явно получал от купания удовольствие, что странно. Обычно коты не очень любят воду, но вот Гизмо наоборот. Он любил её так же, как и поесть, а, значит, очень сильно! Кстати, о Гизмо. Интересно, где он сейчас? Сал до сих пор не видел его, хоть и проснулся около часа назад. — Эй, Гизмо! Кис-кис-кис! Ну же, иди ко мне, — улыбаясь, звал Сал, но кот так и не вышел из своего укрытия. Понять бы, что это за укрытие, а то не очень хочется искать кота, например, тогда, когда Фишерам уже надо будет уезжать.

***

В вещах было много разной, на первый взгляд, не очень нужной ерунды. Например, вон та книжка с совершенно непонятными символами. Он как только её не вертел, пытаясь прочитать, но так и не смог ничегошеньки понять. Странная она… но это и делало её интересной! Салли совсем не помнит, как эта книга появилась у них. Что-то этот символ на обложке ему напоминал. Но вот что именно, понять было очень сложно. Где-то он точно такой видел! Только вот где и когда…? Хотя, возможно, всё это сейчас обман памяти, и никаких похожих символов парень не видел, а сейчас ему просто показалось обратное. Кто знает. Решив, что он разберётся с ней чуть позже (если не забудет), он отложил книгу в коробку, которую почти сразу заклеил скотчем, и продолжил спокойно разбирать все дальше. Столько коробок уже позади! С каждой из них, вещей остается всё меньше и меньше, а значит, работа скоро будет закончена. Как только книга была убрана и запечатана, со стороны послышалось короткое «мяу», и наконец вышел тот, кто его и произнёс. Казалось, что кот появился буквально из ниоткуда, но ведь такого быть не может! Сал лишь глянул на кота, пытаясь сообразить, откуда тот мог выйти. К сожалению, в голову ничего не приходило. Теперь, когда почти все вещи сложены по коробкам, а остались лишь самые необходимые, которые окажутся в них только в день переезда, нужно было лишь как-то прожить оставшиеся деньки. Главное — чтобы они пролетели быстро и незаметно.

***

А вот и самый долгожданный день. Дорога до Нокфелла была долгой и скучной. Да, Салу нравилось смотреть за окно машины, наблюдая за зданиями, полями и лесами, но из-за дождя всё это выглядело таким серым и невеселым. Ливень, казалось, заканчиваться вообще не хотел, поэтому оставалось либо грустить, смотря на него, либо просто лечь спать, развалившись на задних сиденьях. Только тогда бы пришлось убрать переноску с Гизмо под какое-нибудь сиденье, а ему там обычно не очень нравилось. Придётся довольствоваться тем, что есть: серым движущимся миром за окном. Сал и сам не заметил, как всё-таки уснул. Время так долго шло, что глаза сами слипались. Вероятно, шея, после сна в таком положении, будет болеть…

***

Знакомая темнота. Ещё немного и она станет мне родной. Предсказуемо. Опять всё то же самое. Вряд ли будет что-то новое. «Что-то», чего я не видел здесь. Но у меня выбора мало(его нет), ведь, находясь в темноте, ничего не делая, я долго не смогу проснуться. По крайней мере, до тех пор, пока наконец не встречусь с уже знакомым силуэтом. Придётся идти на свет, после вновь ловя на себе взгляд «Глаз». Всё происходит именно так, как я и думал. Темнота обрывается, и за ней идёт свет. Вот бы так и в жизни наконец-то случилось: за тёмной полосой шла бы светлая… Знакомый силуэт подходит ко мне всё ближе и ближе, но останавливается где-то в трёх метрах от меня. Он никогда не подходил ближе. Я даже немного понимаю его. Возможно, он просто не хочет, чтобы я смог разглядеть его получше. — Молодец, Сал, — в размытом силуэте этого… человека (по крайней мере, я буду до последнего надеяться на то, что это именно человек) я смог разглядеть едва заметную улыбку. Но не спешил отвечать, потому что толком ничего не понимал. — Ты двигаешься в правильном направлении. Найди меня поскорее. Я так долго этого жду. Спаси меня, — Что? От чего его спасти? Куда я двигаюсь? Почему он никогда не может сказать прямо? Сегодня «Глаза» какие-то очень разговорчивые. Обычно он повторяет одну и ту же фразу несколько раз, не отвечая мне, и уходит, растворяется на глазах, оставляя меня совсем одного. Оставляет, дабы меня тоже «съела» тьма, и я не смог оставаться тут долго. Я не знаю, опасно ли то, что я здесь вообще нахожусь. Но ведь… что такое это «здесь»? Я же в собственном сне, или это какое-то пространство, на которое я влиять уже не в силах? Если это так, то тут и правда стоит быть аккуратнее. Мало ли, что может случится. — Я… ничего не понимаю, — наконец отвечаю, понимая, что дальше к нему я уже подойти не смогу. — Как и где я тебя найду? Кто ты? — стараюсь говорить тихо, чтобы эхо было не таким сильным. — Ты сам должен найти меня. — Но… — Удачи, Сал. До встречи. И опять. Он уходит в темноту, к которой то ли он ближе становится, то ли она сама к нему. А я опять стою, ничего не понимая, смотря на то, как он уже растворяется в ней. И вот опять мои вопросы остались без ответов. Я срываюсь с места и вдруг, проваливаясь в непонятную бездну, слышу голос, кажется, отца. Он становится все чётче и чётче.

***

— Сал! Сал, просыпайся! Голова скоро отвалится, если продолжишь так спать, — Генри посмеялся после своих же слов, но через секунду опять был серьёзен. И всё же слушать жалобы на невыносимую боль в шее от Салли он не хотел. Пришлось потрясти сына за плечо, чтобы тот всё-таки проснулся. И вот это уже помогло. Парень дышал сбито из-за сна, но быстро пришёл в себя. Ему это не впервой. Он давно привык резко просыпаться. Конечно, обычно его никто не будил, только если будильник, но от кошмаров проснуться было уже какой-то обыденностью. Они ведь разные бывают. От тех, что пугают лишь самую малость, до тех, после которых уснуть — целое испытание. На удивление, дождя не было. Зато были огромные тёмные тучи, которые так и кричали, что дождь совсем скоро начнётся. Сколько вообще прошло времени после того, как Фишер-младший уснул? Скорее всего, много, ведь шея неприятно ныла. — А мы где? — подал ещё сонный голос Сал, внимательно изучая картину за окном. Возможно, они уже на месте, и он просто-напросто проспал всю дорогу. Отвернувшись от окна, парень сначала посмотрел на отца, а потом на кота, который мирно сидел в переноске. А ведь в начале пути совсем не хотел никуда ехать и, в принципе, садиться в переноску. — Мы приехали, Сал. Так что теперь нас ждёт работа по ношению коробок. Надеюсь, ты выспался и не упадёшь где-нибудь, — отец подростка опять посмеялся, а вот сам же Сал вздохнул и вышел из машины, желая посмотреть на новый дом.  — «Апартаменты Эддисона», — вслух прочитал Сал надпись на табличке. — Какое-то у меня странное предчувствие, когда смотрю на это здание… — он уже начал сомневаться, что переезд был хорошей затеей. Но, наверное, не стоит делать поспешных выводов, ведь он только в первый раз увидел апартаменты. А первое впечатление, как известно, бывает обманчиво. — Хватит, Сал, — из салона следом вышел Генри. — Не накручивай себя. Я, как и ты, буду скучать по Джерси, но давай без этого. Не порть мне и себе настроение. Уверен, ты найдёшь тут хороших друзей. Да и вообще… всё тут будет хорошо.   Да уж, хотелось бы на это надеяться. Очень.