Ты — румянец на моих щеках (И мне страшно, ведь это значит, что я стал мягче)

      Еще одна стрела пронеслась мимо Шан Цинхуа, что поспешно пытался собрать яичную скорлупу Мохнатых Зольных Ящериц, пока Шэнь Юань держал их на расстоянии. Синяя стрела рассеялась в потоке ци, оттолкнув раздражённую ящерицу назад, так что Шан Цинхуа успел отползти от гнезда, прежде чем она набросилась на него. Еще одна стрела ударила в землю совсем рядом с лапами ящерицы, отбросив её назад, и Шан Цинхуа бросился наутёк.       Шэнь Юань подождал, пока он убежит как можно дальше от ящерицы, и присоединился к нему. Убегая, они слышали как озлобленное шипение становилось всё тише. Казалось, ящерица заметила, что они не преследуют её детёнышей, и не сочла нужным преследовать их.       Упав на поляне у реки, Шан Цинхуа пытался отдышаться, а Шэнь Юань со смехом опустился на землю.       — Знаешь, когда ты предложил потусоваться, я не думал, что ты будешь использовать меня в качестве телохранителя.       — Не то чтобы я хотел рисковать своей жизнью ради такого дела. Но на пике Цяньцао не было яичной скорлупы, и поскольку именно я записал эту просьбу, шицзунь велел мне самому достать их. Я понимаю, что они хотят проверить нас перед вознесением, но, чёрт возьми! Неужели он не мог просто послать Лю-шиди?       — Ты забыл, как мы встретились в первый раз? Неужели ты думаешь, что он не убил бы этих бедняжек, потому что другой способ занимает слишком много времени?       Шан Цинхуа надулся, ткнув пальцем в Шэнь Юаня.       — Ты пускал в них стрелы.       — И всё равно никто из них не ранен. Я знаю этих зверей, и эти маленькие существа вымрут через несколько лет, если люди будут продолжать их убивать. Знаешь ли ты, что их слюна пахнет арахисовым маслом?       — Правда? Гадость!       — Да, один из них однажды лизнул меня, когда я пытался зарисовать их для своего бестиария. Ты бы знал, если бы не игнорировал всех этих невероятных зверушек в пользу очередного па-па-па.       — Да ладно, ты все равно читал все главы и платил за дополнительные! В некоторые месяцы ты в одиночку оплачивал мою аренду, чувак!       — Я…       Со стороны реки донеслись всхлипывания. Они посмотрели друг на друга, и Шан Цинхуа только пожал плечами. Они прижались друг к другу и стали искать источник тихих звуков: рядом с рекой стоял маленький мальчик и плакал, пытаясь постирать принесённую с собой одежду.       — Скажи… А-Юань… Какая это река? — прошептал Шан Цинхуа.       — Это река Ло.       Они снова обменялись взглядами, паника в глазах Шан Цинхуа контрастировала со спокойным расчетливым взглядом Шэнь Юаня.       — Ты думаешь?..       Шэнь Юань встал и неторопливо подошел к маленькому мальчику. Шан Цинхуа попытался остановить его, но не успел схватить его за плащ и только шипел на него, чтобы он вернулся, пока их не увидели.       — Эй, ты в порядке?       Мальчик вздрогнул, слезящиеся черные глаза посмотрели вверх, когда Шэнь Юань остановился на небольшом расстоянии от него. Шан Цинхуа вздохнул и пошёл за ним, зная, что раз Шэнь Юань что-то решил, то никто не сможет его переубедить.       Мальчик прижимал к груди испачканную одежду, смахивая слёзы, а его взор бешено метался между ними. Его глаза расширились, когда он увидел Шэнь Юаня, и он задержал взгляд на его белых волосах и юном лице. Шэнь Юань ободряюще улыбнулся.       Похоже, он никогда раньше не видел культиваторов. Хотя я должен признать, что культиваторы обычно дважды думают перед тем, как появиться вот так просто.       — Да! Пожалуйста, не говорите Лорду! Я скоро принесу бельё!       — Ах, не волнуйся, мы всего лишь проходящие мимо культиваторы, мы не доставим тебе неприятностей, — Шэнь Юань отмахнулся от его беспокойства с мягкой улыбкой, медленно приседая на корточки, чтобы их глаза были примерно на одном уровне. — Так скажи мне, почему ты плакал?       Мальчик замялся, стоя на месте, неловко теребя ткань и глядя на Шан Цинхуа, который всё ещё ничего не сказал. Шэнь Юань проследил за его взглядом и хмыкнул.       — Не волнуйся, у моего друга есть дела поважнее, чем доносить на тебя. Верно, Цинхуа?       Шан Цинхуа дёрнулся и нервно улыбнулся.       — Я даже не знаю, о каком Лорде ты говоришь.       — Видишь? Нам стало интересно, потому что мы услышали, как ты плачешь. Как тебя зовут? Меня зовут Шэнь Юань.       — …Ло Бинхэ.       — Так почему ты здесь совсем один? В лесу могут бродить опасные животные. Где твои родители?       Ло Бинхэ снова захрипел, пытаясь сдержать слёзы, и медленно показал ему испачканную одежду.       — Мама заболела, но господин не разрешил ей отдохнуть, поэтому мне приходится стирать одежду. Иначе мы не сможем купить лекарства…       Шэнь Юань посмотрел на Шан Цинхуа, который только кивнул.       Так вот с чего всё начинается, да? Не слишком ли рано? Но он недолго жил на улице… может, болезнь была затяжной? На вид ему не больше пяти лет, а поколение Цин еще не взошло.       — Ну, это нехорошо… Разве господин не покупает лекарства для своих слуг?       Ло Бинхэ только пригнул голову, пристально глядя на пятно на халате и пытаясь его оттереть.       — Твоя мать знает, что ты это делаешь?       Он только покачал головой, всё ещё пытаясь постирать последний халат в своей корзине.       Чёрт, он делал все это сам? В его возрасте, я…       Юань-эр, подойди ближе. Ты действительно хорошо растешь, скоро ты будешь еще красивее, чем твоя мать…       Неважно. Если это достаточно рано, то, возможно…       Шэнь Юань вздохнул, закатал рукава и взял ткань из рук Ло Бинхэ. Мальчик запротестовал, но он просто окунул ткань в ледяную воду и использовал немного ци, чтобы очистить её, а затем передал обратно главному герою.       — Ну вот, как новенький.       Ло Бинхэ смотрел на него так, словно он достал звезды с неба, слёзы текли бурной рекой, и он даже начал икать.       — Большое спасибо!       Шэнь Юань просто взъерошил его волосы — такие мягкие! — но потом встал, отряхнул рукава и протянул руку Шан Цинхуа, который только сглотнул, увидев жуткую улыбку Шэнь Юаня.       — Может, я и не целитель, но обычно помогаю своей цзецзе, когда она или другие заболевают. Если хочешь, я могу осмотреть твою маму.       Ло Бинхэ вскочил от волнения и замер, глядя на него с подозрением.       Ах, такой осторожный в столь юном возрасте…       — У этого нет никаких плохих намерений. Я даже не знаю, смогу ли я помочь, но, может быть, я хотя бы смогу подсказать, какое лекарство тебе купить. Тебе не обязательно мне верить: я понимаю, что не стоит приводить домой незнакомых мужчин, когда не знаешь, не навредят ли они тебе, особенно когда твоя мать больна.       Шан Цинхуа сжал его руку, глядя на него так, словно он пытался общаться мысленно.       Его брови нахмурились. Чувак, что ты творишь?       Шэнь Юань подмигнул ему, наклонив голову. А что я, по-твоему, делаю?       Вздрогнувшая бровь и сузившиеся глаза. Ты хочешь умереть? Это же главный герой! Если ты хоть раз не так посмотришь на его мать…       Шэнь Юань закатил глаза. Чувак, ему всего пять лет. Я сомневаюсь, что он вырвет мне конечности за то, что я помог его матери.       Еще одно сжатие и шевеление бровями. Он запомнит! Он всегда помнит! Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?       Шэнь Юань посмотрел на него с пустым лицом. Я бродячий заклинатель. Я знаю достаточно о целительстве, как, по-твоему, я поддерживал свою жизнь до того, как моя энергия ци позаботилась об этих вещах? Кроме того, помнишь, когда мы в последний раз общались? Когда мне пришлось вытаскивать когти Плачущей Тигровой Лилии из твоих щёк, потому что ты решил струсить и…       Шан Цинхуа снова сжал его руку.       — Ум-м… Мастер Шэнь? Что Вы делаете?       Шэнь Юань отпустил Шан Цинхуа и повернулся к Ло Бинхэ.       — Ах, прости, что проигнорировал тебя. Мой друг не очень хорошо относится к новым людям.       Ло Бинхэ оглядел их с ног до головы, оценивая их чистый внешний вид.       — И вы действительно можете помочь моей маме?       — А, это зависит от того, что с ней случилось. Но я могу хотя бы попытаться.       — …Хорошо, пожалуйста, помогите ей!       Шэнь Юань улыбнулся, забрал корзину у сопротивляющегося ребенка и передал её Шан Цинхуа.       — Ха, почему я должен нести её?       — Ну же, Цинхуа. Ты же не позволишь бедному ребенку нести её всю дорогу, верно?       — Нет, зачем мне её нести, это же ты у него её забрал?       — Вы не должны! Бинхэ может…       Шэнь Юань снова взъерошил волосы Ло Бинхэ и подмигнул Шан Цинхуа.       — Но, Хуа-гэ, ты физический культиватор из Аньдин, ты привык поднимать тяжести! Посмотри на свои руки! Ты можешь легко поднять меня одной рукой, а корзину — другой!       Шан Цинхуа моргнул, не зная, как реагировать, ведь это был первый раз, когда кто-то похвалил его за то, чем он действительно гордился. Тем более, что это исходило от его самого большого антифана, который издевался над ним в его собственных разделах комментариев. В конце концов, он просто последовал за ними, пока Ло Бинхэ вёл их к маленькому домику, игнорируя свои тёмно-красные уши.

---------------------

      — Бин-эр, вот ты где! Я так волновалась! Кого ты с собой привёл?       — Мама, тебе надо отдохнуть! Я привёл мастера Шэня, он сказал, что поможет тебе!       Матери Ло Бинхэ должно было быть не больше тридцати лет, но её красивые черты лица были слегка потускневшими от тяжелой работы и болезни, хотя это не отвлекало внимания от нежности, сокрытой в её взгляде.       — Ах, я прошу прощения за Бинхэ, но вам действительно не стоит. Мы всё равно не сможем расплатиться.       Шэнь Юань лишь улыбнулся и медленно разжал кулаки, делая шаг вперёд.       — Не волнуйтесь, мне не нужна никакая плата. Мы просто увидели, что Бинхэ не справляется со своими обязанностями, и решили помочь.       Женщина сузила глаза. В конце концов, ничто не даётся бесплатно.       — Айя, не нужно быть такой осторожной, этот человек просто странствующий культиватор. Может, я и не целитель, но я помогал своим сёстрам, когда кто-то из них заболевал.       — У тебя есть сёстры? — спросил Шан Цинхуа.       — А, не по крови. Они работают в павильоне «Гибискус» на юге, и у них не всегда есть средства, чтобы обратиться к целителю, так что у этого есть некоторый опыт.       Она оглядела их с ног до головы, но сдалась только тогда, когда увидела обеспокоенное выражение лица Ло Бинхэ, который дергал её за юбки.       — …Тогда эта Мао Линь будет на Вашем попечении.       — Мгм. Цинхуа, не поможешь ли ты Бинхэ повесить одежду сушиться?       — Конечно. Пойдем, Бинхэ.       — Ум!       Как только они ушли, Шэнь Юань усадил мать Бинхэ на кровать в их маленьком доме, попросив протянуть её запястье.       Если это вообще можно назвать домом. Больше похоже на деревянный сарай. Кто, чёрт возьми, так обращается со своими слугами?       — Вы можете почувствовать холод, но это поможет мне лучше понять, с чем вы боретесь. У Вас в семье есть болезни, которые могли передаться Вам?       — Нет, насколько я знаю.       Шэнь Юань хмыкнул, быстро направив свою ци, и обнаружил, что она, похоже, серьезно недоедала, что только усугублялось тяжёлой физической работой.       Неудивительно, что она умерла. Переутомление, недостаточное питание и одновременная забота о ребёнке… Но она не может просто отдохнуть, у неё нет никого, на кого можно было бы положиться — даже занять не у кого…       — Так сколько у меня времени?       Шэнь Юань вздрогнул, подняв на неё глаза.       — Простите?       — Может быть, я не очень образована, но я не дура. Это ненормально — быть такой запыхавшейся после того, как повесила одежду, и я не должна так часто простужаться. Вот почему Вы попросили своего друга отвести Бинхэ на улицу. — Она посмотрела в сторону, на её лице появилась тоскливая улыбка.       Шэнь Юань отпустил её запястье, откинулся назад и посмотрел в открытую дверь, где Шан Цинхуа нерешительно улыбался Ло Бинхэ, который говорил с ним о чём-то, от чего у него блестели глаза.       Он тяжело выдохнул.       — Если ничего не изменится? Может быть, несколько лет. Вы мало едите, в конце концов, простая простуда может запросто привести Вас к смерти.       — …Понятно.       Шэнь Юань думал обо всём, что могло бы им помочь, обдумывая варианты, как она сможет заработать достаточно денег, которые не включали в себя «выйти замуж за богатого».       — Мао Линь… Вы умеете готовить?       — Хм? Какое это имеет значение?       — У меня есть подруга, которая ищет нового повара. Она хорошо относится ко всем своим работникам, и у Вас будет достаточно денег, чтобы позаботиться о себе и Бинхэ.       — Я… умею. По крайней мере, так говорит Бинхэ. Но зачем Вам помогать нам? Мы совершенно незнакомые люди.       — Ах, как я могу сидеть спокойно, когда мы говорим о мальчике, который может потерять свою мать из-за чего-то совершенно предотвратимого? Это несколько далековато отсюда, но я могу это устроить.       — Я не могу принять ни Ваши деньги, ни столько доброты.       — Айя, кто сказал, что я добрый? Может быть, я просто достаточно эгоистичен, чтобы не хотеть, чтобы ваша жизнь лежала на моих плечах.       Она рассмеялась, оглянулась на него и…       А вот и молоденькое личико. Она действительно хорошо вписалась бы туда.       — Может быть… Всё правда будет хорошо? Может быть, она уже найдёт повара к тому времени, как мы прибудем туда. Я не могу оставить всё на таких неясных условиях. Где это находится?       — У моей подруги есть убежище недалеко от Хэй Чуань на юге.       — Убежище?       — Моя подруга — землевладелец. Её жена спасла её от работорговцев, когда они были ещё молоды, и теперь они принимают женщин, которые ищут помощи, будь то от жестокого мужа или семьи, пытающейся воспользоваться ими или продать их. Хотя, чтобы сделать дом безопасным, она нанимает только других женщин, так как некоторые из них прошли через тяжёлые времена. Хотя дети разрешены.       — Это… было бы неплохо.       — Как насчет этого: я навещу свою подругу и спрошу, не нужна ли им ещё одна пара рук, а потом вернусь и расскажу Вам. Может быть, Бинхэ сможет найти там друзей своего возраста?       — Но мне неловко использовать Вас в качестве посыльного, столько путешествий наверняка стоит больших денег.       — Не беспокойтесь об этом. Я в любом случае хотел навестить их.       Они пришли к решению как раз в тот момент, когда Шан Цинхуа внёс внутрь взволнованного Ло Бинхэ.       — Вы были правы! Шан-гэ действительно силен!       Шэнь Юань засмеялся, переместившись так, чтобы Ло Бинхэ мог добежать до матери, как только его подведут.       — Мама! Ты уже выглядишь лучше!       Она поднесла руку к лицу и поняла, что жар, который был у нее два дня, уже полностью исчез, а конечности больше не казались такими тяжелыми. Мао Линь удивлённо повернулась к Шэнь Юаню.       — Как Вы это сделали?       Шэнь Юань улыбнулся, облокотившись на руки, когда рядом с ним сел Шан Цинхуа.       — Я научился нескольким удобным приёмам. Может, я не всегда веду себя так, но я культиватор.       — О? В какой секте Вы учились?       — Я не вступал ни в какие секты. У меня был частный учитель.       Шан Цинхуа посмотрел на него, его брови нахмурились.       — Что? Откуда?       Шэнь Юань хмыкнул, рассеянно поигрывая амулетом, висевшим у него на поясе.       — Этот был из богатой семьи, но был всего лишь четвертым сыном и вряд ли бы что-то унаследовал. Моя… семья планировала выдать меня замуж, как только я достигну совершеннолетия, поэтому у меня было много уроков о том, как быть хорошим супругом и сохранить своё очарование молодости. Обучение культивированию, чтобы оставаться красивым для своего будущего супруга и облегчать… болезни и небольшие травмы, было довольно популярным в те времена.       — О? Значит, ты занимался с частным учителем и решил, что это то, чем ты хочешь заниматься? Но если бы ты попросил своих родителей заняться культивированием, они бы, конечно, отправили тебя в секту? — спросил Шан Цинхуа.       — А. Это… я… я не совсем спросил.       — Хм? Что ты имеешь в виду?       Юань-эр не имеет права покидать нас! Ты был бы ничем без нас, поэтому ты должен быть удостоен чести быть использованным для…       — Ах, я учился сам, получив руководство по культивации от одного знакомого культиватора.       — Правда? Я его знаю? — спросил Шан Цинхуа.       — Она была бывшей главной ученицей Хуань Хуа. Один из немногих достойных людей из этой секты.       Шан Цинхуа покраснел, и его взгляд быстро забегал между ним и Ло Бинхэ. …Ах. Значит, я был прав.       Наступила тишина, Шан Цинхуа играл со швом своего халата. Шэнь Юань сузил глаза и посмотрел на улицу, где солнце медленно садилось, освещая оранжевым светом прачечную.       — Похоже, мы задержались. Ждите от меня вестей через неделю.       С этими словами Шэнь Юань встал, протянул руку, чтобы помочь подняться бормочущему Шан Цинхуа и повёл его к двери.       — Чем я могу отплатить за Вашу доброту? — спросила прачка, прижимая к себе Ло Бинхэ, когда они вышли на улицу.       — Позаботьтесь о себе. Этого будет достаточно.       Поклонившись, они вышли из хижины.       — Ты действительно знал Су Сиянь?       — Да. Знал.       — Она была матерью Бинхэ…       — Его матерью. Я знаю.       — А? Откуда? Я никогда не публиковал ничего из этого?       Шэнь Юань уставился на Шан Цинхуа пустым взглядом.       — Я не идиот. Они выглядят почти идентично.       — …Так ты знаешь, что с ней случилось?       — Мн. Я нашел её раньше, чем этот старый Дворцовый урод, и упокоил в лесу Байлу.       — Что? Но это же прямо у него под носом!       Шэнь Юань смотрел прямо перед собой, его глаза были расфокусированы, как будто он смотрел куда-то далеко в прошлое, что произошло невероятно давно.       — Я не собирался нести её на себе всю дорогу. Если бы они нашли меня, я бы гнил в водной тюрьме за убийство, которого не совершал. Или ещё хуже. Я бы не хотел, чтобы этот старый урод обращал на меня больше внимания, чем он уже обращает. К тому же… я был не совсем в здравом уме после того, как случайно нашёл её.       Шан Цинхуа остановился и смотрел на спину Шэнь Юаня, продолжающего идти до тех пор, пока не заметил, что рядом с ним больше никого нет. Шэнь Юань тоже остановился, пустые глаза посмотрели на Шан Цинхуа в замешательстве.       — Ты… Ты не знал, что она будет там? Ты нашёл её случайно?       — Мн.       — Почему гора Байлу? Если тебе удалось привести её туда, ты мог бы уйти с территории Хуань Хуа на другую сторону. Думаю, Тянь И послушали бы тебя.       — Ну, Тяньлань Цзюнь был похоронен под этой горой, верно? Я думал, что он сможет сделать… что-то. Кроме того, ни один здравомыслящий человек не осмелится зайти так далеко в лес. Никто не потревожит её.       — Как тебе удалось похоронить её там? Там повсюду были культиваторы Хуань Хуа!       — Гора Байлу известна своим сильным духовным полем и лесными духами, они в самом деле ненавидят этих парней и не пускают большинство из них. Что касается её… Я не совсем её похоронил.       — А? Тогда что ты сделал?

---------------------

      — Цзецзе, пожалуйста, очнись, ты не можешь этого сделать! Ты обещала, что я буду… я буду заступаться за твою семью, когда ты наконец выйдешь замуж за этого идиота!       Шэнь Юань сидел в грязи, смеясь и плача одновременно, бесполезно вгоняя всю свою ци в тело Су Сиянь, даже когда оно уже стало холодным. И всё же он держал верхнюю часть её тела, всхлипывая от того, что его ци не могла найти себе места в нём, так как больше оно не могло циркулировать самостоятельно.       — Ты обещала! И ты сказала, что — ик! — ненавидишь лжецов! Цзецзе, разве ты не… ты сказала, что будешь…       Шэнь Юань безрезультатно вливал ци волну за волной в её тело. Она лишь вытекала наружу и пропитывала землю, заставляя несколько цветов прорастать и распускаться вокруг них. Несколько лесных духов стояли у деревьев на поляне, наблюдая за тем, как маленький культиватор взывает к своей цзецзе, чтобы она вернулась. На вершине скалы свернулась маленькая зеленая змейка. Несмотря на свои раны, она последовала за культиватором, несущим тело главного ученика Хуань Хуа, где он теперь наколдовал море вечно цветущих цветов, пытаясь залечить ее раны. Через некоторое время раны затянулись, но сердце по-прежнему оставалось в груди безмолвным, сколько бы он ни прижимал руки к грудной клетке, чтобы снова его стимулировать.       — ТЯНЬЛАНЬ ЦЗЮНЬ! Мне плевать, что ты застрял под этой горой! Ты обещал вытащить её из этой отвратительной секты! Где ты, трус?! Выходи! Она не может… Я не могу… Я бесполезен! Я не могу исцелить её! Почему все мне лгали?!       Ночь постепенно наступала, а культиватор всё не мог отойти от тела, которое всё ещё не подавало признаков разложения.       В какой-то момент — может быть, через несколько часов, а, может быть, и дней — Шэнь Юань наконец встал, поклонился, отдал дань уважения и оставил ее, извинившись, что не может сдвинуть её с места, так как цветы, появившиеся в результате его попытки исцеления, уже создали вокруг нее плотную сеть корней. Дойдя до линии деревьев, он оглянулся на неё.       А затем исчез, оставив глубь леса лесным духам.       Даже спустя годы говорили, что нельзя заходить слишком далеко в лес на горе Байлу, ведь можно не найти выход. Однако один отважный бродячий культиватор рассказал, что в глубине леса, где живут только стражи леса, есть одна поляна, где цветы никогда не вянут, внутри которой лежит женщина, как будто она просто спит, даже если она никогда больше не откроет глаза.