Ты — румянец на моих щеках (И мне страшно, ведь это значит, что я стал мягче)

      Шэнь Цзю продолжал смотреть на Шэнь Юаня, даже когда тот достал старую, но прекрасно сохранившуюся эрху из мешочка цянькунь и держал её перед собой. Он осторожно принял эрху, прежде чем они вошли в класс, где группа младших учеников ожидала демонстрации, чтобы выбрать второй инструмент, который они хотели бы изучать. Шэнь Юань пристроился позади учеников, которые с ожиданием смотрели на Шэнь Цзю, а на его лице расплылась улыбка.       В новелле Цзю-гэ был описан как мастер четырёх искусств. Интересно, распространяется ли это на другие вещи…       Класс успокоился, как только Шэнь Цзю занял место перед ними, и он объяснил, чего ожидать при изучении эрху, как на нём играть, и, наконец, сыграл песню.        А Самолет действительно не шутил. Он и правда замечательный.       Шэнь Юань опёрся на руку, глядя на Шэнь Цзю, играющего для них. Его волосы колыхались при каждом движении смычком, глаза были устремлены вниз, а ученики смотрели на него с благоговением.       Хм, думаю, после этого у него появится ещё несколько поклонниц.       Шэнь Юань улыбнулся именно в тот момент, когда он встретился взглядом с Шэнь Цзю, поднявшим, наконец, глаза от инструмента, держа последнюю ноту, пока она не отзвучала. Когда он улыбнулся в ответ, в груди Шэнь Юаня разлилось тепло.       А? Я уже не первый раз вижу его улыбку, но почему она такая… мягкая?       Когда демонстрация подошла к концу, Шэнь Юань дождался Шэнь Цзю, который ответил на вопросы нескольких заинтересованных учеников.       Хотя я не совсем уверен, что они интересуются именно эрху…       Ученик, прервавший их ранее, посмотрел на них, а затем выгнал последних отставших в другой класс для очередной демонстрации.       Наконец, они остались одни. Шэнь Цзю протянул эрху, но отдёрнул руки, прежде чем Шэнь Юань успел положить его обратно в свой мешочек цянькунь.       А?       — Как давно ты играешь?       Шэнь Юань наклонил голову.       — Хм, у меня был учитель, когда я был моложе, но я перестал играть после… Ну, я начал снова после того, как одна из цзецзе в павильоне спросила меня, умею ли я играть, и они научили меня нескольким новым песням.        Шэнь Цзю наклонился вперед, в его глазах появился странный блеск.       — Не сыграешь ли ты для меня?       — А разве никто не зайдёт?       — Большинство занятий уже закончились, и те, кто ищет место для занятий, смогут услышать нас снаружи.       Он с любопытством посмотрел на Шэнь Цзю, медленно напевая, взял эрху и устроился на своем месте, когда тот сел перед ним.       Положив смычок на струны, он закрыл глаза, и меланхоличные, но полные надежды звуки наполнили комнату. Все его тело двигалось вместе со смычком, мягко покачиваясь, когда тон стал мягким и почти ностальгическим, как воспоминания, давно стёртые временем. Подобно акварельной картине, резкость пропала, остались только цвета, но некоторые формы и очертания всё ещё были достаточно чёткими, чтобы он мог их услышать.

 ---------------------

      Сыграй для меня, Юань-эр.       Шэнь Юань никогда не мог отказать матери ни в чем, особенно когда не было почти никаких развлечений для человека, прикованного к кровати, поэтому он выучился игре на эрху, так как игра на этом инструменте была единственным способом осчастливить её, когда её пальцы, слишком слабые теперь, уже не могли как следует прижать струны. Вскоре после этого эрху стал собирать пыль, пока Шэнь Юань воскуривал благовония и жёг бумагу, а отец смотрел на его фигуру.        В отличие от брата, он был хрупким, тёмные волосы ниспадали на его нежное лицо, делая его не только моложе, но и нежнее, поэтому родители решили, что он должен учиться тому, что должны знать девушки его возраста и положения, ведь они могли легко укрепить свою связь с Хуань Хуа, женив его на одном из их культиваторов.       Ты действительно похож на неё.         Его отец был кем угодно, но только не хорошим человеком. Он был просто… человеком. И как многие скорбящие люди, он искал способы заполнить пустоту, которую оставила его мать, думая о Шэнь Юане как о некой замене.       Как и большинство скорбящих людей, он ухватился бы за возможность повернуть время вспять, чтобы вернуть то, что когда-то принадлежало ему. Сначала Шэнь Юань заметил, что его отец и старшие братья встречаются с незнакомыми мужчинами. После того, как его однажды застали подслушивающим за дверью, эти люди заметили, что у него есть сильный корень духа, который он намеревался скрыть, поскольку его занятия культивированием никогда не выходили за рамки поддержания молодости и смягчения боли, которая может возникнуть из-за супружеских обязанностей.        Он не хотел, чтобы кто-то узнал об этом. Он читал ПГБД перед смертью и не хотел закончить жизнь, как некоторые жёны, которых использовали до тех пор, пока они не отключались.       Единственным человеком, который заботился о нём после смерти матери, был его старший брат. Шэнь Лян был умным, хотя и немного озорным, и заботился об их отце так же, как Шэнь Юань заботился об их матери. Именно Шэнь Лян выпроводил его из комнаты, сказав, чтобы он больше никогда не подслушивал, что он не сможет защитить его, если он будет делать такие вещи.       …Иногда Шэнь Юань скучает по нему.

 ---------------------

      Его руки летали по струнам, а эрху, казалось, плакал вместе с ним, сердечная боль и неуверенность ясно ощущались то в высоких нотах, то в низких. Его глаза всё также были закрыты, но даже тогда он чувствовал, как в уголках глаз собираются слёзы. Он никогда не позволял им упасть, но они всё равно оставались — напоминанием.

 ---------------------

      …Юань-эр, иди сюда…       Я не хочу… Нет, ты не можешь этого сделать, я…       Они были в подвале. Шэнь Юань звал свою мать, когда они прижимали его к себе, кричал, чтобы они остановились, чтобы не трогали его. Но люди в капюшонах лишь сильнее прижали его к каменному алтарю и привязали, вырезая кинжалом тонкие линии на руках и спине, не давая никакой пощады, даже не накачав сначала его наркотиками.       …Держите его, если он будет сильно сопротивляться, он испортит линии…       НЕТ! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! ГДЕ МАМА? НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! БОЛЬНО! СТОЙТЕ!       Нам нужно усыпить его, иначе он испортит линии! Я не могу держать кинжал ровно, ему будет больнее, чем нужно!       Мы не можем, он должен всё почувствовать, чтобы это сработало, этот вид ритуала питается благодаря боли.       Тогда принеси верёвку, мы не сможем закончить, если он поранится раньше, чем мы начнём!       НЕТ!        Он бился и кричал, его запястья тёрлись о верёвки, а кто-то начал с ним разговаривать. Шэнь Лян поднял кинжал, чтобы не испортить случайно линии, так как его отец и два других брата говорили ему, что он делает это для своей семьи. Что он не был достаточной заменой, независимо от того, насколько он был похож на свою мать.       В ту ночь Шэнь Юань много плакал и кричал, его слёзы смешивались с кровью, когда он видел, как ритуал сорвался, энергия, которую он должен был собрать, закружилась в комнате и забирала одного за другим, пламя забирало их. Его отец уже лежал на спине, под ним расплывалась небольшая лужа крови. Его старший брат — тот самый предатель — уже обезумел и смеялся, пока пламя пожирало поместье. Некоторые из незнакомцев в капюшонах спасались бегством, прихватив с собой всё, что могли: кинжалы, ключи от массива, всё, что угодно. Они оставили позади создателей массива.        В конце концов, когда массив активирован, остановить его можно было только рискуя жизнью, и они не стали бы отдавать свою жизнь за дворян, которых использовали для испытания этого массива. Их можно было заменить.       Шэнь Лян в момент прояснения разрезал веревки, привязывающие Шэнь Юаня к алтарю, и отправил его в путь. Шэнь Юань продолжал плакать по брату, по матери, по кому угодно. Он не хотел оставаться один, даже если семья видела в нем скорее ингредиент для ритуала, чем человека. Он уже подумывал повернуть назад, но его брат, хохочущий, уже был окружен пламенем.       После этого… Шэнь Юань не знает, что произошло потом. В один момент он стоял на лестнице в подвале и беспомощно смотрел, как семья, намеревавшаяся принести его в жертву — которая навсегда останется в шрамах, проходящих прямо над его меридианами, — сгорает, обращаясь в пепел, чувствуя, как запах обугленного мяса пронизывает воздух, слыша, как крики впечатываются в самую его душу. В следующий раз, когда Шэнь Юань осознал своё окружение, он сидел на лесной земле, сжимая в руках эрху своей матери, а рассвет заслоняло пламя, тянущееся к небу, на том месте, где когда-то был его дом. А потом всё погрузилось во тьму.       Он был благодарен, что не помнит большую часть той ночи. Когда он открыл глаза, в его чувствительный нос ударил запах лекарств, ладана и алкоголя. Он не мог сидеть из-за мучительной боли, пронзавшей руки и спину при каждом движении, а цзецзе рядом с ним оказалась той, кто помогал ему выздороветь, тайно удерживая его в борделе. Именно она вычёсывала ставшие белыми пряди волос, когда, меняя ему повязки, заляпала их кровью. Он всегда удивлялся, как оказался в борделе, пока его цзецзе спустя годы не призналась, что пообещала Шэнь Ляну позаботиться о нём, если с ним что-нибудь случится. Она была едва ли старше его, скорее всего, ровесница его брата, и со временем у него возникло подозрение, что они были не просто друзьями, ведь в то время она была простой служанкой, ещё слишком юной, чтобы стать активной куртизанкой.       Именно она попросила его играть для неё, когда она заболела, хотя к тому времени он уже начал заниматься культивированием с помощью настоящего руководства и помощи главной ученицы Хуань Хуа, поэтому он убедился, что обычные болезни не причинят ей вреда. Ей было просто скучно, когда он прописал ей постельный режим. Когда он наконец сыграл для неё, он впервые за много лет заплакал, и она была той, кто утешил его боль в тот день.

---------------------

      — Вот так. Я буду проверять твой прогресс раз в месяц, чтобы убедиться, что это лечение действительно тебе подходит, но это должно помочь тебе контролировать свою ци.       Шэнь Юань прижал к груди руководство по культивированию, а Су Сиянь взъерошила ему волосы. После ритуала его маленькое тело с трудом справлялось со всеми потоками ци из окружающей среды. Ритуал так и не был завершён, и его тело теперь было проводником, постоянно находящимся в гармонии с окружающей средой и втягивающим ци без какой-либо фильтрации.       Ученица главы Хуань Хуа наткнулась на него во время одного из своих заданий, первоначально приняв его за жертву, превращенную в человеческий котёл. Посмотрев на состояние его спины и меридианов, она решила помочь, сохранив его состояние в тайне от всех, кто мог спросить об этом.        Боясь, что его могут случайно убить, если бы кто-то изменил линии на его теле, они надеялись, что культивирование поможет ему закрыть связь или — по крайней мере — поможет направить окружающую ци в соответствии с его желаниями.       И это сработало. Проводя с ней много времени, он уже в юном возрасте развил свой собственный стержень и иногда присоединялся к ней во время миссий. К сожалению, это также означало, что он столкнулся со Старым Мастером Дворца, которому понравился протеже его главной ученицы. Он неоднократно отказывался присоединиться к их секте.       Шэнь Юань долгое время был потерян, не зная, что его ждёт в будущем. Не имея ни родственников, ни цели в жизни, он просто занимался культивированием, вдохновленный Су Сиянь. В какой-то момент он снова позволил себе улыбнуться, устав от неопределённости, тяготившей его. Он снова нашел место, которое мог назвать домом, где его цзецзе готовила ему сладости и где он мог спокойно заниматься культивированием под руководством Су Сиянь. Они не могли заменить ему мать или брата, но они заботились о нем. А он заботился в ответ.

---------------------

      Музыка постепенно становилась тише и тише, тоска и любовь ощущались в каждой ноте. Когда отзвучала последняя нота, он открыл глаза и медленно поднял взгляд, чтобы посмотреть в лицо Шэнь Цзю, который лишь наклонился вперёд и провел большим пальцем по его лицу, позволяя тишине немного затянуться.       Похоже, всё это повлияло на меня больше, чем я думал.       Наклонившись, он медленно моргнул, глядя на Шэнь Цзю.       — …Ты первый, от кого я услышал такую игру… Ты в порядке? — Он продолжал проводить большим пальцем по щеке Шэнь Юаня, который только вздохнул и отложил инструмент.       — Да, просто… В последнее время много всего происходит. Я едва могу ступить куда-нибудь, чтобы не столкнуться с чем-то или кем-то. — Улыбчивая гримаса исказила его лицо. — Хотя я не жалею, что встретил тебя.       Шэнь Цзю сглотнул, потерявшись в глазах напротив; глаза Шэнь Юаня были одновременно и мокрыми, и ласковыми, и смотрели на него так, как не смотрел никто раньше, даже Юэ Цинъюань. Они снова сидели очень близко, и Шэнь Юань слегка раздвинул губы, чтобы что-то сказать, но слова так и не вырвались, Шэнь Цзю проследил за этим движением, его взгляд задержался на губах, а затем вернулся к глазам Шэнь Юаня, в его глазах застыли смятение и нервозность.       Шэнь Юань чувствовал себя не слишком хорошо, это новое развитие событий, а также чувства от воспоминаний, к которым он редко осмеливался прикоснуться, все еще бурлили в его груди, и он тоже наклонился к другому, его пульс бился в ушах, когда он остановился прямо перед губами Шэнь Цзю, глядя на него, словно ожидая знака остановиться.       Это… то, чего я хотел? Но даже если мы… Классная комната, наверное, не самое подходящее место…       Шэнь Юань не успел додумать эту мысль, как его губы нежно прижались к чужим губам, а рука на его щеке слегка повернула его голову, чтобы сложить их вместе, как пазл. Шэнь Юань вздрогнул и закрыл глаза, позволяя держать себя в руках, пока они неторопливо двигались вместе, свободные руки нашли друг друга и переплелись.        Поцелуй не был жарким, в груди не поднимались пузырьки, не возникало внезапного возбуждения, о чем Шэнь Юань читал и слышал неоднократно. Он был довольно мягким, как будто Шэнь Цзю боялся сломать его, если он зайдет слишком далеко, и постепенно знакомился с ощущениями его губ. Не было никакой спешки. Шэнь Юань чувствовал себя так, словно вернулся домой после неожиданного дождя, чтобы уютно устроиться в куче одеял. Он чувствовал себя в тепле и безопасности, без каких-либо дальнейших ожиданий. Это просто… было.       Медленно — очень медленно — они отдалились, глядя друг на друга со здоровым розовым оттенком на щеках, их руки по-прежнему были переплетены. Без слов Шэнь Юань наклонился вперед, но на этот раз прислонился лбом к плечу другого, и так и остался сидеть, пока рука Шэнь Цзю медленно легла на его затылок. Пальцы перебирали белые пряди его хвоста, как он делал это в пещере. И они просто слушали дыхание друг друга.        — Это было… что-то.       — Тебе не понравилось? — спросил Шэнь Цзю.       Шэнь Юань прижался носом к шее Шэнь Цзю, его голос заглушал воротник мантии.       — Разве я всё ещё был бы здесь, если бы мне не понравилось? Я просто… не ожидал этого.       Шэнь Цзю подвинулся, чтобы Шэнь Юань мог прислониться к нему поближе, и уселся ему на колени после того, как тот, наконец, положил эрху обратно в чехол.       — Но ты был тем, кто наклонился первым.       Я знаю. Но я не уверен, что я…       — Я не знаю почему. Это просто… случилось. А тебе? Тебе понравилось?       Шэнь Цзю фыркнул, прижимая его ближе.       — Как видишь, я всё ещё здесь.       Шэнь Юань захихикал от своих же слов, брошенных ему в ответ, и отпрянул назад, чтобы встретиться взглядом.       А, ты меня раскусил. Думаю, все не так уж плохо… может быть…       — Хм, ну я не совсем уверен, что мне это понравилось. — Шэнь Цзю напрягся, его глаза расширились, пока Шэнь Юань не наклонился ближе с небольшой ухмылкой. — Может быть, мне нужно попробовать ещё раз, чтобы убедиться.       Шэнь Цзю недовольно посмотрел на него за небольшой сердечный приступ, вызванный перспективой отказа, но тоже наклонился ближе.       — В таком случае, мы должны хорошо постараться, чтобы тебе не пришлось продолжать испытания?       — А я бы не возражал. Как я узнаю, что следующий не будет лучше?       — Хм, и вправду.

---------------------

      Когда они, наконец, вышли из класса, солнце уже садилось, золотое сияние окрасило все в мягкий свет, почти как во сне. Шэнь Юань чувствовал себя так, словно только что проснулся от приятного сна, его рука всё ещё была окутана теплом руки Шэнь Цзю, когда они вышли из главного зала, где некоторые ученики остались, чтобы пообщаться, и бросали взгляд на своего боевого брата, шедшего с гостем.       Несмотря на то, что они уже едва могли держать глаза открытыми, они ещё долго разговаривали. Не желая расставаться даже на ночь, в конце концов, они заснули вместе, прислонившись к кровати Шэнь Цзю. В какой-то момент волнение дня овладело ими, и они прижались друг к другу, синхронно неглубоко дыша.       В дверь постучали, и вошел Владыка пика Цинцзин, который начал говорить, ещё не переступив порог.       — А-Цзю, ты не думал подготовить комнату для… — Он моргнул, глядя на картину совершенной невинности: двое счастливо прислонились друг к другу и совершенно не замечали окружающего мира, пока спали.       Владыка пика Цинцзин усмехнулся про себя, приглушая шаги, и подошёл, чтобы взять одеяло с кровати Шэнь Цзю и накрыть их, а Шэнь Юань тут же прижался к нему поближе под одеялом.        — Айя, кажется, я зря волновался.       Вид его ученика и бродячего культиватора навеял на него лёгкую тоску. Их лица казались такими юными, расслабленными сном, совсем не похожими на запаниковавших «взрослых», которые переступили порог его кабинета сегодня утром.       Он вздохнул, погладил каждого из них по голове и направился обратно в коридор, где бросил на них последний взгляд, прежде чем тихо закрыть дверь.