Ты — румянец на моих щеках (И мне страшно, ведь это значит, что я стал мягче)

      Шэнь Цзю закрыл глаза, пытаясь дышать сквозь колющую боль в грудной клетке. Он не сдастся так просто.       Если мне суждено умереть сегодня, то я хотя бы стану для них занозой в заднице. …Предполагаю, что им понадобится ци каждого.       Раздалось несколько криков и ворчаний: когда слабые культиваторы падали один за другим, и люди в отчаянии звали своих боевых братьев и сестёр.       Просто дышите.       Пот струился по его виску, он прижался лбом к холодной каменной плитке зала, его глаза искали Шэнь Юаня, чтобы выжечь его лицо в своём сознании, чтобы он мог хотя бы преследовать человека, который показал ему вкус любви только для того, чтобы разбить её у него на глазах. Он уже слышал, как что-то разбилось.       Вдруг в лёгкие ворвался воздух, и боль уменьшилась на самую малую долю. Смутившись, Шэнь Цзю поднял голову и увидел, что маленький метательный нож, покрытый кровью, застрял в воздухе, предположительно воткнувшись в барьер ци, а маленькие капельки крови скатывались вниз перед ними.       Это был не звук моей ци?       — Юань-эр. Что. Ты. Блядь. Делаешь? — спросил человек, которого Шэнь Юань называл Лян-гэ, с яростным выражением лица.       Шэнь Юань посмотрел на него широко раскрытыми невинными глазами, затем посмотрел на свою кровоточащую руку, все еще висящую в воздухе после броска, как будто он не заметил, что порезался, и усмехнулся.       — Ах, я передумал! Не думаю, что мне подходит вся эта история с «демоническим культиватором», — засмеялся он, медленно собирая ци в своей раненой руке, энергия медленно окрашивалась в розовый оттенок из-за крови, она завихрялась, и маленькие воздушные струи окружали его.       — Как ты вообще догадался повредить барьер?! — возмутился Хозяин Дворца, сверкая на Шэнь Юаня красными от крови глазами.       — А, ты знаешь, гробница, в которую ты отправил Лян-гэ, к югу от Цанцюн? Там он получил ключ от старого демонического массива Хуань Хуа? Так вот, там могли быть оставлены инструкции, спрятанные в фресках, а могли и не быть…       Так это всё было связано? Это была причина, по которой он выглядел так странно? Что, чёрт возьми, он задумал? Он никак не может выступить против них в одиночку!       В мгновение ока Шэнь Юань бросился к массиву, оставаясь вне досягаемости Старого Мастера Дворца, попытавшегося схватить его. Собранная им ци пульсировала, когда он отдёрнул руку, чтобы ударом ладони пробить барьер ещё больше, и оказался так близко к Шэнь Цзю, что тот увидел золотистое мерцание в его глазах, как будто они тоже светились ци.       Однако прежде чем он успел сделать последний выпад, он споткнулся и выкашлял полный рот крови.       Глаза Шэнь Цзю расширились, когда он увидел, что предполагаемый брат Шэнь Юаня стоит позади него и держит пропавшую статуэтку тигра, глаза которого светились яростным малиновым цветом, а кровь капала на одежду Шэнь Юаня.       Шэнь Лян зарычал, подошел к Шэнь Юаню, который опустился на пол, взял его за подбородок и повернул его голову к себе.       — Айя, ты так и не понял, да? Юань-эр, тебе повезло, когда ты в первый раз пошёл против нашей семьи, но я многому научился за время нашей разлуки, — он осторожно вытер кровь, стекающую из носа Шэнь Юаня. — Это твой последний шанс, Юань-эр. Неужели ты и правда отвернёшься от своего единственного родного брата? Даже после того, как я спас тебя? Не забывай, что только благодаря мне ты жив.       — Ты называешь это жизнью? Я и так жил в долг, почему я должен преклоняться перед причиной такого существования?       Шэнь Лян вздохнул, оттолкнув голову Шэнь Юаня и встав прямо, направляя свою ци в тигра, глаза которого засветились ещё сильнее.       — Я буду считать это отказом.        Шэнь Юань пытался подавить крик, хватаясь скрюченными пальцами за грудь, а его одежда медленно становилась ещё более насыщенно-алой на рукавах и спине, пропитываясь его кровью.       Что? Разве ключи массивов не привязаны к одному массиву? Как он мог использовать старый массив на Шэнь Юане, когда их поместье сгорело?       Шэнь Цзю резко вдохнул, вспомнив линии, тянущиеся по рукам Шэнь Юаня, и подумал, что они продолжаются по его спине, совпадая с пятнами крови на его одежде.       Шэнь Юань был не просто жертвой демонического массива… Он и есть этот массив. Эти линии… Он теряет слишком много крови!       — А-Юань, — прохрипел Шэнь Цзю, пытаясь дотянуться до него, несмотря на разделяющий их барьер.       Шэнь Юань отплевывался от крови, стекающей в его лёгкие, не в силах больше кричать. Он просто дрожал на месте, пряча лицо в мокрых рукавах, а его старший брат — единственный человек, который поклялся защищать его — смотрел на него пустыми глазами, а затем поднял ногу и, усилив её ци, пнул его, что вызвало ещё один болезненный крик Шэнь Юаня. К тому времени он лежал, прижатый к барьеру ци, не в силах ничего сделать, кровотечение на его спине только усиливалось.       Слёзы собрались в уголках глаз Шэнь Юаня, когда он пытался отдышаться. Странный булькающий звук вырвался из его горла, и устремился в пустоту.       Чёрт. Ну же, у тебя должен быть какой-то план. Верно?       — Ты вынудил меня, Юань-эр. Ты мог бы просто отойти в сторону, и у нас бы всё получилось.       — Ты в своем уме? Ты собираешься убить его! Он — единственное, что осталось от Сиянь! — Старый Мастер Дворца перестал петь и закричал на Шэнь Ляна, который ответил ему незаинтересованным взглядом.       — Он всё равно скоро умер бы, — сказал он, возвращаясь на прежнее место.       Что?!       — Что? — спросил старик, глядя на него в отчаянии.       Шэнь Лян вздохнул и пренебрежительно махнул рукой в сторону Шэнь Юаня, который перестал двигаться.       Нет-нет-нет-нет, А-Юань? Ну же, ты же сильный!       — Массив на его спине так и не был растворён с тех пор, как мы разделились перед завершением ритуала. Массив похож на этот, он высасывает ци из людей, пока ничего не останется. Видимо, что-то пошло не так, и он начал забирать окружающую ци, но даже это привело бы к огромной нагрузке на его тело. Если бы он не начал культивировать так рано, он бы не дожил и до двенадцати лет. Его культивация была лишь способом продлить жизнь, хотя, скорее всего, он умрёт не позже тридцати, если только не вознесётся к тому времени, что крайне маловероятно.       Шэнь Цзю подполз ближе к барьеру, надеясь сделать хоть что-нибудь. Он не мог позволить ему умереть, когда тот, очевидно, пытался в одиночку расправиться со Старым Мастером Дворца и своим братом, чтобы никто больше не пострадал.       Проклятье, почему ты такой самоубийца? Если ты знал, что не будешь жить долго… ЧЁРТ!       Шэнь Цзю наблюдал за тем, как грудь Шэнь Юаня вздымается, пока тот ещё борется за свою жизнь. Он ударил руками барьер, крича на Шэнь Юаня, когда глаза другого медленно переместились на него. Его кровавая улыбка пробирала Шэнь Цзю до костей — он выглядел так, словно не мог сосредоточить на нём свой взгляд.       Не смей умирать при мне прежде, чем всё прояснится!        Старый Мастер Дворца подошел ближе, убирая пряди волос с лица Шэнь Юаня, и тот сморщил нос.       — Ах, сначала моя бедная Сиянь, а теперь ты. Неужели этому человеку не позволено иметь тех, кого он любит?       — Не трогай его, извращенец! — заорал Шан Цинхуа.       Дворцовый Мастер посмотрел на забытого ученика, и его глаза расширились. Никто не обращал внимания на Шан Цинхуа, так как он был одним из первых, кто упал, учитывая его слабое развитие, что оказалось роковой ошибкой со стороны хозяина дворца. Шан Цинхуа медленно подошел к трещине в барьере, окинул Шэнь Цзю решительным взглядом и, схватив кончик метательного ножа, повернул его, надавив на барьер, который начал трещать.       Ну конечно!       Шэнь Цзю был не единственным, кто приблизился к барьеру, его шицизунь стоял на коленях недалеко от него, и они оба направили в барьер всю ци, что у них была, и маленькие трещины распространялись, как паутина. Старый Мастер Дворца немедленно возобновил ритуал, и Шэнь Цзю снова осел на колени под силой высасывающего ци массива, истощал его, не позволяя продолжить расширять трещины. Он выкашлял полный рот крови.       Чёрт. Нет, это не может так закончиться! Должен быть какой-то способ отвлечь их, или, может быть…       Напряжённую атмосферу нарушил надтреснутый смех. Шэнь Цзю едва успел взглянуть на Шэнь Юаня, как тот уже опирался на локти. Шэнь Лян бросился к нему с расширенными от страха глазами, но опоздал всего на секунду, когда Шэнь Юань закончил последнюю строчку дополнения к массиву высасывания ци, написанного его собственной кровью.       Он даже не удостоил брата взглядом, улыбнулся Шэнь Цзю и произнес несколько слов, прижав руку к массиву, активировал его с помощью своей ци, разрушил барьер и вернул массив обратно его создателю.       Сразу же боль прекратилась, но у Шэнь Цзю не было много времени, чтобы насладиться тем, как он вдруг снова почувствовал свои конечности. Раздался пронзительный крик Старого Мастера Дворца, когда пламя охватило и его, и весь зал. Если раньше дышать было трудно из-за массива, то теперь из-за пожара в комнате распространялся удушливый дым.       Поднявшись на ноги, Шэнь Цзю попытался дотянуться до Шэнь Юаня, который всё ещё сидел неподвижно в центре пламеного круга, улыбаясь так, будто здание не обрушалось прямо им на головы, частями потолка. Когда он оказался достаточно близко, чтобы увидеть слёзы в глазах Шэнь Юаня, он замер, глядя на тёмные линии, ползущие вверх по его рукам и на сами руки, что, словно цепи, привязывали его к массиву; линии пульсировали красным светом.       — Что ты сделал? — спросил Шэнь Цзю, застыв на месте, казалось, мир с визгом остановился.       Шэнь Юань улыбнулся одной из редких искренних улыбок, глядя на него сквозь пламя.       — Я изменил его.       — Единственный способ выжить, попав в такой массив — это инвертировать или изменить массив, уничтожить ключ массива или убить создателя.       — Как? — Голос Шэнь Цзю надломился. Он уже знал, что сделал Шэнь Юань, но ему отчаянно хотелось, ошибиться.       — Я изменил цель массива. Теперь это я.       Шэнь Цзю сглотнул, хотя во рту у него было совершенно сухо.       — Почему ты не инвертировал его?       Таким образом, целью был бы старик. Почему он?..       — У меня не было времени на что-то такое сложное, пока ты был целью. Вы, ребята, были бы высосаны досуха еще до того, как я дописал последнюю строчку. Убить старика или уничтожить ключ массива было невозможно, так как он следил за каждым моим движением. Единственным выходом было изменение.       Послышались крики, культиваторы пытались убедиться, что они никого не оставили позади, когда эвакуировались из зала. Шэнь Цзю шагнул вперед, и Шэнь Юань снова заговорил.       — Ты должен уходить, понимаешь? Это место будет полностью разрушено. Я буду преследовать тебя, если ты здесь поранишься или погибнешь.       Шэнь Цзю зарычал, но его голос был хриплым. Ему пришлость снова остановиться — пот струился по его вискам, так как жара наконец-то добралась и до него, несмотря на ледяной холод, поселившийся в его груди.       — Как ты будешь преследовать меня, если я умру?       Шэнь Юань рассмеялся, вытирая слёзы с лица и кровь с плеч.       — О, ты не умрёшь здесь. Ты слишком важен и предан. У тебя впереди великое будущее, ты ни за что не станешь так просто его отбрасывать, — сказал он, оглядывая Шэнь Цзю, словно пытаясь запомнить каждую его черту и запечатлеть их в своей памяти.       Крики Старого Мастера Дворца раздавались на фоне грохота земли.       Как он еще жив? …Подождите… Если я убью его сейчас…       — Массив обязывает, — сказал Шэнь Юань, уже догадываясь, о чем думал Шэнь Цзю. — Я не смогу уйти, пока в массиве не кончится энергия. …Но ты можешь.       — Ты же не думаешь, что я оставлю тебя, не попытавшись?       — Жаль разочаровывать, но я сделал этот выбор за тебя, — усмехнулся Шэнь Юань. Из его рта потекла струйка крови, когда цепи натянулись. Шэнь Цзю сократил расстояние, опустился на колени перед Шэнь Юанем и вытер кровь рукавом.       — …Ты хуже всех. Ты заставил меня полюбить тебя только для того, чтобы ударить меня в спину. Я ненавижу тебя, — прошептал он.       Шэнь Юань смотрел на него полуприкрытыми глазами. Было ли это от нахлынувших эмоций или от истощения массива, было неважно.       — Мн, я заслуживаю всего, что ты мне дашь.       — Заткнись.       И он действительно замолчал, когда Шэнь Цзю прижался своими губами к губам Шэнь Юаня, обнимая его лицо, когда по его щеке скатилась одинокая слеза. Даже когда он прервал поцелуй, он наклонился вперед, пока их лбы не соприкоснулись. Дыхание Шэнь Юаня прошелестело по его коже, когда он произнёс.       — …Мерзость. Ты знаешь, сколько крови я выкашлял? Нам действительно не стоит целоваться.       Из горла Шэнь Цзю вырвался подхрипловатый смех, когда очередной грохот потряс их, и часть потолка обрушилась рядом с ними. Они смотрели на горящие части, когда Шэнь Юань прочистил горло.       — Думаю, тебе пора.       Он откинулся назад, и Шэнь Цзю встал, уставившись на него, когда его попросили уйти.       Шэнь Цзю затаил дыхание, сдерживая все свои противоречивые эмоции, прижался последним поцелуем к волосам Шэнь Юаня и прошептал ему что-то на ухо, прежде чем уйти, направившись к выходу из зала. Там стоял его шицзунь, чтобы убедиться, что он выберется.       Шэнь Юань с улыбкой проводил его взглядом, наблюдая, как тот удаляется и, наконец, выходит наружу, а зал горит. Пламя горело всю ночь до самого утра, так как оно имело духовную природу, и его невозможно было потушить, пока не осталось ничего. Шэнь Юань смеялся, его слезы свободно текли, когда последние слова Шэнь Цзю звучали в его ушах набатом.       — Я тоже не жалею, что встретил тебя.       Это были его собственные слова, признание во всём, кроме имени.

---------------------

      Шэнь Цзю дошел до делегации Цанцюн на холме неподалёку, споткнулся, когда здание окончательно рухнуло позади него, и пламя взметнулось высоко в небо. Он обернулся назад, его взгляд был пуст, а в голове повторялись события собрания сект, закончившиеся на лице Шэнь Юаня, на его нежной улыбке с капельками крови в уголках губ, и несколькими выбившимися прядями волос.       Он почувствовал, как его неистово дергают за рукав. Повернув голову в сторону от яркого огня, он заметил, что Шан Цинхуа прижимается к нему, его губы шевелятся, но как бы Шэнь Цзю ни старался сосредоточиться, он не мог разобрать смысл шума, вырывающегося изо рта боевого брата. Когда он наконец прочитал имя Шэнь Юань на его губах, он медленно покачал головой и повернулся обратно к горящему зданию.       Он не слышал ни треска огня, ни голосов, просивших помощи раненным, он не заметил, как Шан Цинхуа медленно опустился на землю, как слёзы беззвучно текли по его лицу, пока он сам всё ещё сжимал рукав Шэнь Цзю, стоявшего неподвижно, наблюдавшего за разворачивающимся хаосом. Он оставался там до рассвета, глядя, как догорают последние угли, оставляющие после себя лишь пепел.       У него не осталось даже тела, которое можно было бы похоронить.       Шэнь Цзю пошевелился только тогда, когда на его плечо легла рука. Но и тогда он не открыл рта, а просто последовал за учителем, медленно ковыляя к повозкам, что отвозили раненых к Цанцюн, пока лидеры сект осматривали руины.        Шэнь Цзю не был ранен и мог бы помочь им, может быть, даже попытаться найти Шэнь Юаня, но он знал, что ничего не останется. Владыка пика Цинцзин поручил ему позаботиться о Шан Цинхуа, потерявшем сознание от истощения, и поддержать Му Цинфана, когда они вернутся в Цанцюн с ранеными, так как они были ближайшей сектой к территории Хуань Хуа.       Шэнь Цзю в последний раз взглянул на дым, лениво поднимающийся от остатков пожара, прежде чем скользнуть в карету.