Воспоминания

Ему было плевать на снегопад, который обильно пытался залепить лобовое стекло, снизив водителю видимость. Дворники работали исправно – отбиваясь от хлопьев чуть влажного снега. Тяжелые колеса уверенно прокладывали путь по еще нечищеной дороге. Только вот путь не имел пункта назначения. Он просто не спеша ездил по снежным дорогам, бесцельно и бездумно сжигая бензин. Часы показывали первый час ночи, а спать совсем не хотелось, даже несмотря на то, что завтра еще рабочий день. Странное времяпровождение после тяжелой работы, учитывая совершенно не ездовую погоду, хроническую усталость и моральную опустошенность. То дело, с завершения которого прошло не так уж и много времени, высосало из него все соки. Он до сих пор не может собраться и прийти в себя, прежнего. Слишком перенервничал. «И кто только говорит, что у меня нервы - как стальные канаты…» Впрочем, он и сам когда-то так думал. До поры до времени. Пока не превратился в обычного человека, с обычным набором чувств и желаний, обычными страхами не за себя – за другого. И сейчас преобладало одно-единственное желание – найти ее, сказать, что «Я все сделал. Можешь возвращаться». Но нет. Он лично указал ей на дверь с напутствием, чтобы она скрылась так, как никто другой. Затаилась с сыном в другом городе, может, даже в другой стране, взяла себе новое имя, в конце-концов. Словом, чтобы ее никто не нашел, даже он. Ну а потом, когда все кончится… Что потом? В голове застревает немая тревога: почему она не торопится вернуться? Ведь в отличие от него, она-то прекрасно помнит о старых контактах и адресах. Могла бы и поинтересоваться аккуратненько у кого-нибудь об исходе дела, чай довольно много времени утекло… Впрочем, этому есть прекрасное объяснение – он никому не распространялся о своих занятиях и действиях. А уж по этому делу… Работал один под внутренней графой «Совершенно секретно», дергая сослуживцев лишь в поисках нужной информации и не посвящая никого в подробности. И все-таки… Может, она уже не хочет возвращаться? Что ей дал этот грязный, населенный человеческими паразитами, кровью и смертью, мирок? «Новая жизнь…У Ирки новая жизнь, черт побери!» Эти мрачные думы приводили его в бешенство. Но он не мог не признать справедливость ее выбора, если, конечно, расклад обстоит именно такой. Куда лучше продавать ананасы на Бали, чем выметать поганой метлой преступный мусор за мизерную зарплату… А как же он сам? Ну а что он? Тоже не годится в образцовые спутники на всю жизнь, с детьми под подмышками и продуктовой сумкой в машине. Он вряд ли сможет жить настолько безмятежно, не обременяя себя рисковыми мероприятиями. Слишком долго уже ходит по лезвию, слишком заразен этот победный адреналин, когда сначала балансируешь между жизнью и смертью, и по различному стечению обстоятельств в итоге падаешь в сторону жизни, понимая, что сегодня ты точно доживешь до завтра. Наверное, он когда-нибудь откажется от всего этого, но не сейчас. Ну а она вместе с сыном вполне заслужила спокойную жизнь, где не приходится подпрыгивать по ночам от одного звонка. Да, так правильно, когда ты способен подавить собственный эгоизм в пользу другого человека. Значит и искать ее уже не стоит… *** Глухо вздохнув, он заруливает машину во двор, где с королевским видом паркуется между иномарками бюджетного класса. Выйдя из «Инфинити» и захлопнув дверцу, он поднимает воротник черного пальто, с наслаждением вдыхая носом морозный воздух. Закурив, он смотрит на дом перед собой, где еще кое-где горит свет, несмотря на столь поздний час. Но в нужных ему окнах было мрачно. Тяжелой поступью он шагает по скрипящему от его шагов снегу к подъезду и, щелчком выкинув докуренную сигарету куда-то в сугроб, медленно открывает массивную дверь по сломанному домофону. На этаже он вытаскивает дубликат ключей, которым уже давно разжился «на всякий случай». Без зазрения совести вставляет ключи в замок и, повернув, заходит в чужую квартиру. Ее квартиру. Тишина и безлюдность тут же с радостью распахнули свои объятия перед незваным гостем, который никогда не нуждался в приглашениях, но и бывал здесь довольно часто. Сняв ботинки, он проходит в спальню. Забавно. Как давно это было… А кажется, что заправленная постель до сих пор хранит тепло и запах ее тела. Их тел. Кажется, что это было вчера. Словно сладостный сон, ни на что не похожий. Горит в прихожей свет, кем-то забытый… На журнальном столике недопитые бокалы, расшвырянная по всей комнате одежда, обувь… А они уже там, в том, другом мире, куда нет доступа проблемам из повседневной жизни. А можно и просто сидеть рядом на диване, обнявшись. Она приложит голову к его груди, а он приобнимет ее за плечи, словно оберегая от чего-то. И чувственно молчать. Долго молчать. Намолчавшись вволю, он встанет, по-хозяйски пройдет на кухню, чтобы сделать ужин или просто сварить кофе, от которого тут же потеплеет внутри. Да… Как давно это было. Вчера. Он садится на кровать. В ее квартире пусто как никогда, даже собственная берлога ни разу не казалась настолько гнетуще мрачной. «Пора заканчивать заниматься мазохизмом… Я рад всему, что было, но хватит уже воспоминаний». Он ложится прямо в пальто и через мгновение засыпает крепким сном. Наверно впервые в жизни.