1941-1942

единственный выход остаться человеком.

- Это ты? - вскричала Катерина. - Я, только нож убери. - сказал спокойно Илья. Девушка только сейчас вспомнила о ноже. Со смущением и, в то же время недоумением, она спрятала под подушку нож. - Быстрее проходи! Пока мать и бабушка не услышали. Или же... - она закусила губу. Кареглазый юноша забрался через окно в спальню девушки. Осмотрев комнату, он присел на кровать и жестом пригласил Екатерину присесть тоже, будто бы их ждал серьезный разговор. Девушка покорно поддалась и вопросительно посмотрела на Илью. - Чтобы ты понимала, я... - он запинался, как будто не зная, как озвучить мысли. - Я... Уйду в лес и стану партизанить. Екатерина уже хотела ответить ему, но парень прервал её. - Я буду в лесу не один... С друзьями. Дениску и Андрюху помнишь?.. Вот, с ними. - А... Твой отец? - положив руку на его плечо, сказала Катя. - А он... В полицаи записался. Глаза девушки сузились от отвращения этой должности и она с сочувствием устремила свой взор на друга. Она не знала, что говорят в этом случае. - Андрюха... Он пробрался на склад, где немчура хранит оружие. И взял оттуда гранаты, винтовки там... Я понимала, что это опасное занятие. Немцы могли по щелчку пальцев разбомбить весь лес и убить находящихся в нём партизан. Я ведь... Люблю Илью, а он меня, не так ли?.. - Ты изменился очень. - сказала девушка и тут же пожалела об этом. Конечно, как тут не измениться. Родина захвачена, а отец оказался предателем своей же Родины. - Война потому что. - твердо произнес он. Илья резко встал с кровати, а я за ним. - Неужели ты уйдёшь просто так? - Мне ничего не остаётся. - сказал он вылезая из окна, и тут же растворяясь на улице. Каково это, когда ощущаешь безразличие любимого человека? Каково это, когда понимаешь, что он играет со смертью и что его жизнь могут отнять в любой момент? Слёзы невольно полились из моих глаз. Мне казалось, что с каждой слезинкой мой цвет глаз все более и более тускнеет. Я не хочу показывать себя слабой и являться ей. Аккуратно приоткрыв предательски скрипущую дверь, я убедилась, что немца тут нет. Быстро побежав в комнату бабушки и матери я решила сообщить им об Илье. Они вздрогнули от моего резкого появления. - Запугаешь и в могилу сведёшь. - язвительно сказала бабуля. Интересно, как она может сохранять в сей обстановке язвительность и саркастичность? Впрочем, сейчас не до этого. Мама вопросительно и изумлённо глядела на меня, мол, чего из комнаты вышла, видимо. - Илья ушёл партизанить... Потому что отец его теперь... Местная полиция. Ему ничего не остаётся. - я скривилась. Они переглянулись. - Я пойду с ним! - сказала твердо я. - Нет. Кто бы сомневался. Бабушка не поддержит эту затею. Конечно, ведь лучше сидеть сложа руки и ждать своего смертного часа! Нет, я не из таких. Не успев начать спор, который вечно перерастает в конфликт, мы услышали, как входная дверь отворилась. Это был немец. Мы освободили ему кровать в гостиной, возле стола, надеюсь, он догадается об этом и не станет спать на моей или бабушкиной. Сердце замерло. Мы слышали его тяжёлые шаги в гостиной. Я начала говорить шёпотом: - Вы не понимаете, этот фашист и задушить ночью от скуки может. А лес и Илья - единственное спасение. - Замолчи и не неси чушь! - вскрикнула бабушка и тут же прикрыла рот рукой. Мама не говорила ничего. Первый день войны её всё же помотал. Очень даже. Чтобы пройти в свою спальню, мне пришлось выйти в гостиную и пройти через неё. Выйдя из комнаты мамы, я старалась с опущенными глазами пройти мимо немца, который стоял неподвижно и скрестив руки. Он смотрел на меня немного с презрением, но и в то же время с интересом, изучающе. Он был высок и худоват, форма была даже большевата для него. Я быстро защелкнула за собой дверь и села на кровать. Нет... С этим чудовищем Вермахта я оставаться не смогу. И не хочу, чтобы моя семья пострадала от его фашистской руки. Решено. Сегодня, когда немец уснёт, постараюсь пройти в лес и пока просто разведать обстановку. Рискую быть замеченной местными гадами полицаями и немцами, но на войне всегда есть риск.

Решено...