1941-1942

даже твои самые близкие люди - это просто люди.

У всех людей есть враги, или люди, которые им неприятны? Я думаю, что да. Ты смотришь на человека и думаешь: "О чёрт, как же я его ненавижу". Но эта ненависть лишь делает тебя похожим на своего врага. Ненависть пожирает изнутри и это выходит наружу. Разве зло можно победить таким же злом? Нет. Зло победит только любовь. Слёзы катились по щекам. В последнее время моё состояние было настолько слабым и беспомощным, что Вы не могли бы это себе представить. Куда катится моя жизнь и что мне делать после войны? А быть может мы проиграем или меня убьют ещё до окончания войны. Катерина вытащила крестик из под воротника. "Господи, помоги." - вечно говорят её мысли. Её руки дрожали. Они были худыми, бледными, как у мертвеца. Конечно, ведь девушка морила себя голодом и есть особо было нечего. Но это уходило на второй план. Илья ранил Томаса, этого самого офицера-сожителя, а может и вовсе убил... Девушке не было жаль офицера, нет. Но она и не радовалась. "Если мёртв-то погиб по справедливости". - подумала она. Больше же девушка переживала за Илью. Он был не только её одноклассником, он был её любовью, наверное... Катя сомневалась в своих чувствах, ведь какие чувства могут быть на войне? Верно, никаких. В глубине души, она верила, что он выжил и убежал в лес. Молилась, целовала крестик и верила. Девушка услышала, как в её дом вбежало несколько человек. Они говорили по-немецки и, кажется, спорили или ругались. Дверь в её комнату была приоткрыта. Встав с кровати, Катерина постаралась выглянуть за дверь, чтобы её не заметили. В гостинной был человек в белом халате - врач. Самый противный человек в мире - Йоханн, как у них там... Штурмбаннфюрер Йоханн. И Томас с перевязанным плечом. Они положили его на кровать. "Выжил всё-таки!". Он был без сознания, а рана сильно кровоточила, повязка уже была наполовину переполненная кровью. Врач что-то говорил Йоханну, а тот, в свою очередь, крутился возле лежащего на кровати Томаса. Их взгляды резко переметнулись на меня, ведь я любопытно всё осматривала и не заметила, как дверь, за которой я пряталась приоткрылась побольше. Настолько, что можно было заметить тощую и высокую девушку, а то есть - меня. Врач одним прыжком оказался возле двери, заставляя меня вздрогнуть. Интересно, где они нашли врача? По разговорам Томаса с другими солдатами я подслушала, что у них есть врач только один на весь город. Он с Йоханном затолкнули меня в мою комнату и тихонько заперли дверь. Видимо, чтобы не разбудить их полудохлого фрица. Врач ухватил Екатерину за подбородок. Его толстые и цепкие пальцы неприятно пахли, что девушка скривилась и хотела отпрянуть, но он не дал этого сделать. - Hör mi zu, du russischer Idiot. Sie werden den Verband zweimal täglich wechseln. Wenn Sie das nicht tun, wissen Sie, was passieren wird. - Послушай меня, русская дура. Будешь менять повязку 2 раза в день. Если не будешь это делать, сама знаешь, что произойдёт. Мерзкий доктор хищно улыбнулся и поднял одну бровь. Чтобы я лучше поняла, что он сказал, он ударил меня головой об стену и отпустил. Я упала на пол, держась за голову и боясь издать какой-то звук, а он вопросительно смотрел на меня и мне оставалось только кивнуть. Доктор собирался уходить и позвал с собой Йоханна, но тот решил задержаться. Йоханн показал ему жест рукой, мол, сейчас подойду. Врач подозрительно осмотрел его с ног до головы и ушёл. Штурмбаннфюрер выглядел самоуверенно. Даже очень. Он подошёл ко мне и сел рядом со мной. Взяв меня аккуратно за руку(чему я удивилась сначала), он сжал до хруста костей моё запястье. - Wenn du daran beteiligt bist... Und ich weiß, dass du mich verstehst. - Если ты в этом замешана... И я знаю, что ты понимаешь. Он показал на своей фуражке знак черепа, что, видимо, означало каратель. Покарает. Затем ушастый и ухмыляющийся Йоханн кивнул мне, язвительно улыбнулся и тоже покинул мой дом. Девушка держалась за голову, которой ударилась. Рана ныла. Кое-как поднявшись, она пошла в гостиную посмотреть на немца. Он спал. Глаза Томаса были закрыты, уж больно много крови потерял. Скулы были всё такие же впалые, будто бы скелет перед тобой лежит. Ровный нос без горбинки слабо дышал. Его густые ресницы дёргались во сне, будто снятся кошмары. А губы были алые - словно крови испил. Катерина поймала себя на мысли, что долго смотрит на него. Её взгляд потускнел, как только она вспомнила, что немцы убили её родителей. Она вернулась в свою комнату и прилегла на постель. Спать не хотелось, хотелось умереть. Но разве можно умереть, зная, что не отомстил? Конечно, нет. С такими мыслями, она пролежала достаточно долго. Девушка чувствовала себя подавленно. "Я должна отомстить. И я это сделаю. Я убью его. И мне плевать, что сделают со мной". Катерина взяла под подушкой нож. Она сделает это. На цыпочках, она подошла к Томасу. Нож в её худой руке не вызывал чувство страха. Она казалась беспомощной, никчёмной. Девушка замахнулась ножом над его грудью, но в самый важный момент её рука дрогнула. Томас не просыпался. Потеря крови - дело серьёзное. Он был без чувств, но издавал во сне звуки. Это были такие звуки, будто ты пил три дня не просыхая и у тебя болела голова с похмелья. Всё-таки доктор пулю вытащил, значит он чувствует себя лучше. Когда Катерина посмотрела на его замучанное лицо, это вызвало у неё... Жалость? Она убрала нож. Она не сможет его убить. Она не убийца. Она не сможет. Не сможет... Это продолжалось несколько раз за день, девушка подходила к нему с ножом, но слышав его несчастные звуки от боли, она вновь убирала оружие. Ночью офицер не давал ей спать. Он стонал от ноющей боли. Ей ничего не оставалось, как снова идти к нему. Девушка нашла на кухне мёд. Как известно, он немного убивает бактерии. Подойдя к нему поближе, чтобы снять повязку, её руки дрожали оттого, что он издавал какие-либо звуки. Ей казалось, что Томас неожиданно проснется и сам убьёт её. Но выносить и просто даже видеть такого больного и беспомощного человека, хоть и немца, она не могла. Аккуратно сняв бинты, она немного помазала мёдом вокруг ранения. Рана была ужасная. Хоть и в плечо, но кровь плохо останавливалась. Катя взяла новые и чистые бинты, которые ей оставил врач, и аккуратно перевязала его. От каждого ее прикосновения Томас дергался и говорил что-то наподобие "ай". В сознание так пока и не пришел. - Это хорошо, если ты умрёшь, облегчишь жизнь всем, и себе в том числе. - сказала шёпотом она, смотря на него. И почему он так долго без сознания? Сколько же он крови потерял? Она потрогала его лоб и губы. Они были горячие, как адское пламя. Жар! Екатерина ухватила тряпку со стола и побежала во двор. Во дворе стояла бочка с холодной водой. Если намочить тряпку и положить ему на лоб, то должно немного помочь. От всего этого её отвлекли шорохи за домом. Девушка резко обернулась и испугалась. "Полицаи? Немцы?" - тревожно проносилось у неё в мыслях. - Кто здесь? - наконец крикнула Катя. Из-за дома появился мужской силуэт. Она не увидела, кто это и хотела бежать. - Стой же! Я это! Ей послышался до боли знакомый голос. Катя повернулась туда, откуда он доносился и узнала Илью. - Илья! - кинулась она к нему в объятия. - Ты жив! Они не поймали тебя! Что ты тут делаешь?! - Я к тебе пришел. - улыбнулся он. Кхе, кхе. Послышался кашель Томаса из дома Катерины. - А это кто у тебя там? Фриц? - грубо воскликнул Илья. - Да... Тот, которого ты ранил, мне его лечить сказали. Он без сознания. - от стыда Катерина чувствовала, как краснеют её уши. - Что? - ахнул он. Через секунду он ухватил ружьё, которое носил с собой на плече и хотел забежать в дом, чтобы застрелить офицера. - Илья, нет! Девушка ухватила его за руку и преградила собой путь. - Не трогай его! - с мольбой в глазах умоляла она. - Ты сама понимаешь, что говоришь? Они убили твою семью! - яростно кричал он. - Тише, это не он! - Он монстр! - Илья упрямился и хотел зайти в дом. Я вытянула руку, это был жест, который означал, что я его не пущу. - За такой маленький срок войны, я успела понять одну вещь. Когда сражаешься с монстрами, постарайся не стать таким же монстром. - твёрдо сказала я. - Я - не они. Я не могу спокойно смотреть, как кто-то умирает. Он удивился этому. Затем закинул снова ружьё на плечо и развернулся, чтобы уйти. - Илья! - подбежала я к нему. Он грубо оттолкнул меня так, что я упала на землю. - Не трожь меня, немецкая подстилка. - плюнул он и ушёл. Я начала рыдать, сама не понимая, почему. От оскорблений человека, которого я любила или от того, что я сама не заметила, как начала помогать немцам? Так я просидела во дворе где-то час. Посмотрев на тряпку, я ещё раз намочила её и пошла к Томасу. Положив холодную тряпку ему на лоб, я села рядом. Он выглядел получше, но всё равно без сознания. Я услышала резкое распахивание двери. В дом зашли Йоханн и двое солдат с ним. - nehmen Sie es. - взять её. - грубо приказал он им. Последнее, что я помнила, это как солдат ударил меня прикладом по голове. Дальше темнота...